Звезда

По утрамбованному снегу быстро катились колеса качалки. Комья снега отскакивали от копыт. Клубы пара вырывались из заинденевших ноздрей. Около рта уже успела скопиться пена.

Наездник продолжал умело отдавать команды с помощью поводьев. Иногда человек присвистывал, чтобы десятилетний жеребец пошел быстрее. Дистанция забега уже подходила к концу. Шея вороного выгнулась от внутренней концентрации скорости. «Та-та-та-та-та-та…» — продолжали стучать копыта. Конь прибавлял темп, гордо двигая за собой качалку с человеком. Темные глаза направлены вперед. Дыхание вырывалось из ноздрей и рассыпалось клубами пара.

Противники давно остались позади и вороной гордо бежал в одиночестве. Но наездник поводьями все продолжал твердить: «Быстрее, быстрее…»

Темные ноги развили небывалую скорость, казалось, еще немного, и конь пуститься размашистым галопом. Но этого не произошло. Он не мог себе позволить такой роскоши. Непрерывное число забегов за много лет научило его сдержанности. А первые забеги показали, что стоит перейти в галоп, как поводья натянутся и прикажут замедлить бег. И тогда придется переждать, пока обгонят все соперники, и потом начинать разгон сначала…

Победная арка стремительно приближалась. Ликование людей на трибунах становилось все громче.

«Вот он - долгожданный финиш. Давай, родной!»—крикнул взбудораженный человек, взглядом контролируя бег жеребца.

Вороной финиширует, об этом объявляет спортивный комментатор, гордо произнося его имя. Оно разносится людьми на трибунах громким и рокочущим набором звуков, в котором то и дело слышится «Балстед… Балстед…Балстед…», пока в это время наездник натягивает вожжи, сбавляя скорость широкой рыси.

Блестящие от испарины бока с бешенной скоростью поднимались и опускались. Хриплое дыхание становилось все громче.

«Молодец! Несмотря на свой возраст продолжаешь ставить рекорды…» — слова наездника коню ничего не говорили. И лишь крепкое похлопывание по задней ноге означало: «Все хорошо! Ты пережил еще один забег.»

***

Воспоминания раннего утра о прошлом нарушила необычная поступь молодой кобылки. В свете желтых ламп лошадка звонко цокала, входя в конюшню. Ноздри, не затронутые белой проточиной, раздувались, вдыхая долгожданный теплый воздух с характерными запахами конюшни.

На темной и отсыревшей попоне лежала куча снега. С каждым шагом несколько крупинок сваливалось, на немного облегчая ношу. Кобылка небольшого роста покорно следовала за конюхом.

Во время прохождения между денниками других лошадей гнедая остановилась у первого соседа. Ее взгляд был направлен на вороного жеребца, не спеша пожевывающего сено. Кобыла потянулась к решетке, направленные вперед уши обозначали появившийся интерес. Ноздри расширились, внимательно изучая запах нового соседа.

Морда новенькой коснулась одного из железных прутьев. Жеребец мгновенно оторвался от сена, прижал уши к шее и, грозно всхрапнув, клацнул в воздухе зубами.

Кобыла взвизгнула от испуга и отшатнулась назад. Оттаявшие копыта отбивали чечетку. Длинная шея с лебединой грацией тревожно выгибалась. От нахлынувших эмоций кобылка задергала головой и не переставала испуганно визжать. На ее реакцию обратили внимание и другие лошади, оживившись в своих денниках.

— Тише! Тише! Тр-р-р!—приговаривал конюх.

Немного успокоившись, новенькая с опаской пошла за конюхом к пустому деннику.