Звезда Милосердия

Глоссарий

В тексте рассказа присутствуют лексикон, термины, аббревиатуры и понятия из обихода пилотов Галактики будущего. Для удобства чтения, все они будут перечислены ниже:

АКС – аэрокосмические силы;

«Бомбер» – бомбардировщик;

БОС – бортовой оружейный сканер;

«Вентиляторы» – двигатели звездолёта;

«В соло» – уничтожение вражеского корабля без помощи других членов эскадры;

ВФИ – Великий флот Иерихона;

«Ёжики» – сленговое название арагонских бомбардировщиков серии Ек (прим. Ек-45, Ек-45М);

«Жало» – пистолет 10-го калибра, рассчитанный на двадцать два патрона, использующийся повсеместно.

«Живот» – средняя часть фюзеляжа;

ИЗП – индивидуальное защитное поле;

«Кабинет» – кабина пилотов;

«Лань» – арагонский бронемобиль на 8 мест, вооружённый пулемётом или гранатомётом;

«Лежак» – кресло на иерихонских истребителях-перехватчиках, которое позволяет подключаться к звездолёту при помощи нейроинтерфейса пилота;

«Каратель» – автоматическая винтовка 15-го калибра на двадцать патронов, использующаяся по всей Галактике;

«Копчик» – хвост звездолёта;

«Мухобойка» – корабельное орудие предназначенное для борьбы с истребителями и БПЛА;

«Нокаут» – катапультирование;

«Поджать лапки» – убрать шасси;

«Разорители» – элитная королевская эскадра;

«Рога» – штурвал;

РПП – ручной противотанковый патрон;

«Рыло» – нос звездолёта;

«Торпеда» – приборная доска;

Тринитротолуол – тротил;

«Фонарь» – крышка из стекла на истребителе;

Звезда Милосердия

Хей-хей-хей! Это твой старый знакомый — Однорукий Бандит! Что, решил добровольно отдать мне пару часов своей жизни?! Тогда просто брось монетку и дёрни за рычаг, возьми себе закуску к пиву и наслаждайся!

Ух ты! Какая занимательная история попалась! Она о том, как два рожденных по разные стороны баррикад человека нашли друг друга и, представь себе, в этом им помогла сама, мать её, Звезда Милосердия!

Откуда я знаю все эти истории? Ну, когда-то я был просто кофейным аппаратом, рядом с которым люди частенько болтали о всяком.

В любом случае, моя история – не настолько интересная, чтобы её поместили внутрь меня же самого. А теперь, с твоего позволения, я расскажу тебе её от лица наших героев.

***

Звёзды чертовски холодны, говорила мне мама. И пусть не рассказывают сказки о температурах от которых ты даже на подлёте к ним можешь испариться.

Это всё была чистая ложь и я лишь убеждалась из раза в раз в ней. Каждый вылет, каждую бессонную ночь… или день? В космосе не бывает ни того ни другого… В общем, сколько я себя помнила как пилота «Шального» эскадрона Великого флота Иерихона эти светлячки безразлично смотрели на окоченевшие трупы людей с обеих сторон.

Каждый раз когда-то кто-то из «нас» или из «них» (ведь именно таким образом делят людей по телевизору) молился своим богам или тем же самым звёздам, я с трудом сдерживалась от смеха.

Наивные идиоты…

«Неужто-то, если бы ваши боги существовали – они бы допускали нечто подобное?», – именно это я всегда хотела спросить у наивных фанатиков. Ведь только человек может определять – быть ему «хорошим» или «плохим».

– Мега, прижми его! – крикнул в шлемофон командор.

Я отдала команду накрениться вниз, направляя своего «Разящего» на арагонский бомбер. Тот нёсся на всех порах к капитанскому мостику нашего эсминца как ошпаренный. Даже толком не взяв его на «мушку», пришлось открыть огонь из лазеров, ведь иначе – ублюдок уже довольно бы потирал руки после удачного сброса бомб. А так, пусть, сука, потанцует!

Мне удалось добиться необходимого эффекта: он сошёл с атакующей траектории и попытался скрыться в тени корпуса эсминца, чтобы, как говориться, и рыбку съесть и на хуй не присесть. Если проще: избежать огня бортовых мухобоек и скрыться от перехватчиков, то бишь нас.

Но кем бы этот парняга не был раньше – сейчас оноднозначнобыл не жилец.Мы с командором застали его такого отчаянного с подбитым двигателем.

Неужто,это был камикадзе, решивший ценой жизни нанести хоть какой-то урон? Не исключено, но, скорее всего, он много сказок перечитал в детстве, раз считает, что может уйти от меня или командора.

Первое правило, которое должен уяснить каждый – и пилот, и морпех, и даже полевой повар – бравада, она для единиц. Тягаться с нами мог… Нет, никто не мог тягаться с нами.

«Шальная»эскадрабыла одной из тех, что оборудованы по последнему слову техники.

Садясь в звездолёт, мы подключались к нему через нейроинтерфейс, становясь одним целым с машиной. Такая связь делала нашу реакцию на порядок выше, чем у лётчиков с ручным управлением. А всё дело было в том, что не приходилось тратить лишнюю секунду на поворот штурвала в сторону, когда ты управлял, считай, собственным телом. Просто «протяни» «руку», сделай «пиф-паф!» указательным пальцем и отправь на тот свет с десяток человек экипажа бомбера.

Был, конечно, и весомый недостаток у такой связи, но тут, конечно, вопрос прямоты рук аса: любой удар по корпусу который повреждал электросеть истребителя мог не хило врезать и по собственной нервной системе пилота. Поэтому, при создании перехватчиков вроде «Разящего» учитывались два параметра – скорость самого звездолёта и прочность его ИЗП.

В бою со стандартными АКС Арагонии мне едва ли удавалось потратить половину от мощности поля. До прямых повреждений корпуса не доходило и вовсе. Да и в целом, попасть по новейшему перехватчику, что по одному своему предназначению должен опережать большую часть стандартных птичек, было непросто даже из другого перехватчика. Даже самонаводящимися ракетами.

Наш командор Гринго, сев самоотверженному арагонцу на хвост, выпустил две протонных торпеды. Скорость у этих ребят была,скажу вам так, была что надо. За семь минут – две пурпурные «кометы» могли пересечь систему от края до края, в облёт звезды, конечно же. На коротких дистанциях – спастись можно только с Божьей помощью, но для меня, как для законченной атеистки, само собой, этот вариант был исключён.

Если и повезло избежать аннигиляции, то это именно, что повезло: ракета просроченная, или ИЗП оказалось достаточно мощным, чтобы пилот мог спастись в своей капсуле.

Во всей эскадре, к слову, – я была единственной, кто ни разу не упускал своих целей и не важно – в паре это было, или в соло.

Этот факт лишь подкреплял мою веру… Нет, моё знание о том, что Бога (и ещё скольких-то там его ипостасей) не существовало.

Меньше чем через одну десятую секунду, две торпеды превратили арагонский бомбер в пурпурный шар, погасший мгновением позже.

– Отлично, возвращаемся на первую линию! – передал Гринго.

Развернув «Разящего» вправо, оставив эсминец на попечение дронам и его собственным орудиям, я последовала за командором. Как перехватчиков, в наши обязанности входило устранение любой шустрой мелюзги, что несла на борту пару сотен килотонн тринитротолуола. Периодически, конечно, приходилось «Шальной» драться и в открытом бою с атакующими истребителями.

Впрочем, те тоже, по большей части, были на ручном управлении. Редко среди них находились те, кому удавалось хотя бы щит на моём звездолёте задеть…

– Внимание эскадре! На поле боя замечен Дарвин Протуро во главе «Разорителей»! – сообщил Гринго.

– Кто, простите? – поинтересовалась героиня.

Дарвин Протуро… Я знала многих легендарных арагонских асов. Некоторых даже сама сбивала, правда те, гады, успевали катапультироваться. Но про этого Дарвина Протуро, доводилось слышать впервые. Должно быть, какая-то восходящая звезда королевских АКС.

И да, интересный факт о нашей эскадре: уничтожать капсулы с пилотами было запрещено. Таков был наказ командора Гринго. Почему? Ну, он называл это некоей честью и негласным правилом войны. Дескать, в капсуле пилоты были беспомощны, и всё такое.

Я никогда не понимала. В конце-концов, враг, что на ногах, что раненный, что безоружный – всегдаостаётся врагом! Более того – за каждого сбитого или, что лучше, уничтоженного с концами аса,мне щедро платили. Почему я должна была упускать свои деньги?

Поэтому, я бы с удовольствием доводила дело до конца. Не из личных помыслов, просто ради денег. Не зря ведь говорят, что женщины куда более алчны и жестоки, нежели мужчины.

Но было одно НО. Командор Гринго сообщал всем, кто поступал под его командование одну важную вещь: если он увидит, что кто-то из его эскадры уничтожил капсулу с катапультировавшимся пилотом – он тотчас прикончит этого человека, каким бы ценным он ни был.

И своё слово командор всегда сдерживал. На моём веку в составе «Шальной», по меньшей мере, дважды.

Сколько его не планировали отправить по этапу за это, но, так ни разу и не доходили руки – Гринго был слишком незаменим для этой флотилии.

Впереди уже показались отблески срабатывающих ИЗП вражеских птичек. Буквально через секунду их силуэты уже были размером с муху на лобовом стекле. Ещё миг – и мне пришлось уже вовсю открыл огонь из лазеров, кузнечиком перемещаясь от одной встречной цели к другой.

Те только и успевали, что моргнуть, а после – погрузиться в вечный сон, когда красные лучи моего перехватчика врезались им прямиком в лобовое стекло, не оставляя и шанса капитулировать из этой битвы.

С довольной улыбкой, сбив семерых и сделав бочку, я уже было вновь развернулась к скоплению кружащихся по орбите друг друга истребителей, как в шлемофон гаркнули:

– Мега, у тебя на хвосте…

– УГХ!

Из груди вырвался сдавленный стон, голова, по ощущениям, будто меж двух наковален оказалась, а в ушах гремели колокола церквей той секты, в которую водила меня в детстве мать.

– Урод… – вышло из лёгких со вторым стоном.

«Неужто по мне попали из орудия фрегата или даже крейсера? Что за мощь пробила моё ИЗП и даже порешила один из хвостовых двигателей?», – первое что пришло на ум.

Какого же было моё удивление, когда я осознала, что это был другой истребитель.

– Уходи в гиперпространство! – продолжал вопить в шлемофон Гринго и я бы даже с радостью его послушалась, да только гипердрайв перехватчика отключился. Мощность с него была перенаправлена на оставшиеся два движка, чтобы звездолёт мог банально продолжать двигаться с той же скоростью.

Командор, вырвавшись из-под перекрёстного огня сразу четырёх арагонцев, предварительно, отправив одного из них в «нокаут», рванул в мою сторону.

Я продолжала лететь куда-то, уже и сама не понимая куда.

«Дарвин Протуро… Ублюдок! Ну, что же, настало время мне очистить космос от одной из «легенд», – будто бы зачитывая мантру убийства, произносила я про себя.

Тряхнув головой, решаю повторить недавнюю бочку, да только этот клещ всё также оставался висеть на моём хвосте!. Отдав команду бортовому сканеру, девушка поразилась ещё больше…

Несмотря на то, что сборка у Протуро была в чём-то даже лучше «Разящего», он гонял на штурвальном истребителе! Информацию подтвердил БОС.

Мне в этот момент интересно даже стало, что же он мог своими ручонками делать в постели…

Впрочем, какие мысли только не лезли в голову на передовой, когда на межполовые отношения висело строгое табу. В любом случае, кем бы этот Протуро не был, сегодня он умрёт!В этом я готова, была, блять, поклясться!

– АРГХ! – мои мысли о мгновенной мести прервала такая же мгновенная очередь из вражеского лазера, прошившего правое крыло. – Сука… блядь…

Руку и ногу с правой стороны парализовала вспышка боли, а следом за ней и судороги. Из глаз непроизвольно потекли слёзы.

«Нет, я не могу умереть здесь! Я ведь ещё не потратила все свои деньги! – сумбурно проносилось в голове, – Чтоб тебя, Дарвин Протуро, я уже вышла из строя, просто оставь меня!», – чуть было не взмолилась я не существующим богам.

– Мега, вправо! ВПРАВО ДАЙ, НА ХУЙ! – прошёлся по ушам командор, видя, что я теряю контроль над собой и «Разящим».

Из последних сил, владея лишь левой половиной перехватчика, у меня получилось увильнуть в нужную сторону, встречая серьёзное сопротивление из-за неподвижного правого крыла.

Сквозь боль по всему телу, я таки вспомнила про систему катапультирования, вот только… «Разящий» ответил на мой зов: «Целостность капсулы повреждена. Катапультирование невозможно.»

– Не трогай её! – проревел Гринго, ударяя по корпусу Дарвина Протуро из всех орудий. Повернув голову назад, моим глазам явилось ожесточённое сражение двух легенд космофлота Галактики.

Понять, каким образом Протуро на ручном управлении не уступал, но иногда и обгонял командора, мне так и не удалось. В ещё большем недоумении я очутилась, когда серебряный истребитель Дарвина, делая мёртвую петлю, начал трансформироваться… в ёбанное копьё!

Оказавшись носом звездолёта прямо перпендикулярно поверхности корпуса птички командора, королевский (и это звание, как довелось убедиться, Дарвин заслуживал отнюдь не из-за места жительства) ас протаранил насквозь Гринго!

Через несколько секунд, из обломков «Борея» выстрелила чёрная капсула, направившись в сторону одного из наших эсминцев. Затем, серебряный штурмовик Дарвина отправился искать следующую цель, не став преследовать моего развороченного «Разящего».

«Не хватало только, чтобы из-за меня ещё и погиб ТАКОЙ человек!», – начала было переживать и дело было даже не в том, что скажут обо мне другие. Я искренне уважала Гринго и восхищалась им как великим асом и командором эскадры.

Впрочем, на чём закончились проблемы Гринго –мои собственные только начинались. Огонь движков совсем зачах. Внутренний пожар от центрального двигателя разошёлся по остальным и выжег всё топливо. Повторный запрос на катапультирование ничего нового в ответ не дал.

«Благо, что хотя бы не рванула!», – выдохнула, переключая режимы полёта.

Направив машину в сторону ближайшей планеты, где располагалась имперская инфантерия, которую так активно, в течении последних месяцев, пыталась вытеснить арагонская армия, я пристегнулась (как-будто бы здесь были ремни) покрепче.

«Разящий», преодолев атмосферу Кастро, стал нагреваться в атмосфере, превращаясь в видимый издалека метеорит. Дёрнув невидимый штурвал на себя до упора, я выровняла корпус звездолёта практически параллельно поверхности ровной степи. Небольшой угол было необходимо сохранять и именно от его величины зависело – выживет ли, или превращусь в мясную лепёшку.

Краем глаза успев заметить как наступают солдаты в белой броне, выругалась: только бы не в плен!

Несколько арагонцев подняли головы вверх, посмотреть на накрывшую их секундную тень. Не успела я и сама моргнуть, как этих бедолаг размазало дном «Разящего» по земле.

Несмотря на то, что соединение с истребителем на том уровне, на котором оно было в «Шальной» эскадре, предполагало, что пилот практически полностью вмонтирован в лежак, потерпевшая первое в своей жизни поражение я, всё равно несколько раз приложилась лицом об окружающие панели, а на очередной кочке, благо, что последней – и вовсе, болезненно оторвалась от лежака, едва не оставив в разъёме на затылке соединяющий штырь.

С минуту позавывав от полученных ушибов и гематом (хвала экзоскелету, иначе ими одними не обошлось бы), я забралась рукой под лежак. Нажав один из немногих рычагов управления «Разящего», мне удалось отворить немного расплавившийся фонарь.

Едва я ощутила носом свежий степной воздух, что успел немного пропитаться порохом, как послышался щелчок около левого виска. Убрав потрескавшееся забрало шлема и повернув голову влево, моему взору предстал разъярённый супер-солдат с «Карателем», дуло которого и было направлено в голову.

– Ну, привет… – невольно сорвалось с губ.

– Медленно вылезай из истребителя! – рявкнул, судя по голосу, юноша лет девятнадцати.

А ведь они все не дурно выглядят, когда без брони. Доводилось видеть пленных рыцарей. Этот, конечно, явно помоложе. Да и не рыцарь он никакой, всего лишь сержант из регулярки, судя по наплечникам.

Но тем не менее, как же не хватает мужского внимания на передовой… Эх, жаль, что враги! Да и пристрелит он меня, скорее всего за то, что я пол его отделения с чернозёмом смешала.

Да уж, всегда подмечала, что в моменты крайней опасности ко мне в голову приходят довольно странные мысли.

– На колени, сука! Руки за голову! – ей-богу, он готов был разорвать меня на ровном месте.

– Хорошо, хорошо… – ответила лейтенант выполняя его указания.

– Ложись! – крикнул один из них.

Пусть команда была и адресована другому, я послушалась, резко поцеловав землю и накрыв голову руками. Уши заложило взрывом, по вибрациям можно было понять, что завязалась потасовка «тех» с «этими».

В метре от правого виска грохнулось тело в белой броне. Глянула – тот самый сержант, но без куска лица, которое разворотило винтовочным патроном.

Спустя примерно с десяток секунд топтание и стрельба прекратились. На всякий случай, решила продолжить лежать на земле, пока кто-то аккуратно ступал между трупами арагонцев.

Вдруг, чья-то рука двумя пальцами взяла меня за шиворот и подняла на уровень трёх метров от земли. До этого момента, и представить себе не могла, НАСКОЛЬКО эти ребята высокие!

Штурмовик-молотоборец тупым взглядом наркомана уставился… Да кто его знает, на что эти звери вообще обращали внимание, глядя на людей. Затем, образина, не произнеся ни слова, чуть опустила «странную чёрную сосиску» (потому что именно это, лучше всего читалось в глазах великана) вниз и показала подошедшему имперскому офицеру.

Деактивировав шлем, мужчина, покрытый ворсистой, неухоженной щетиной, обратился ко мне:

– Назовись.

– Мега Кастори, старший лейтенант АКС ВФИ, – ответ был дан незамедлительно и сопровождался пересылкой информации из ДПУ на чип-приёмник нейроинтерфейса офицера, – в данный момент нуждаюсь в эвакуации.

– Ха-ха! Мы все в ней нуждаемся, чёрт тебя побери! – резко ответил этот мужлан – Вот всё, что осталось от моей роты! – обвёл он взглядом десяток обычных штурмовиков и единственного молотоборца, что таки догадался поставить меня на землю, – На ближайшие десять километров я – единственный человеческий офицер Иерихона! А ты мне про эвакуацию…

– Внутри звездолёта есть маячок. Не хочу хвастаться, но для Иерихона очень важны асы. Сюда прибудет чёртов взвод коммандос! – поспешила было я ответить.

– А до тех пор? Предлагаешь ждать их посреди степи, где твой звездолёт за триста километров видно невооружённым глазом?

– Хотите сказать, что здесь есть другое место? – разведя в руки стороны, я справедливо заметила то, что на ближайшую сотню километров здесь ни куста – сплошь одна равнина и даже самого маленького перекати-поля не нашлось бы.

– Люди эволюционировали в прямоходящих не для того, чтобы стоять на месте, дамочка. Сейчас эти ублюдки видят, что у них с радаров пропала рота, а секунду спустя они увидят и столб дыма от вашего пепелаца. Два плюс два в башке сложат, худо, что не дураки, и рванут сюда!

Да как посмел он поднять на меня голос!

– В чём проблема организовать оборону, младший лейтенант? – решила задействовать запрещённый приём: задавить «привереду» авторитетом, но, увы, не вышло.

– Основатель… Мне ли объяснять пилоту, что на пространстве где ты со всех сторон окружён пустотой оборона – равно самоубийство? – закатил тот глаза, на что я лишь ответила:

– Тогда давайте все постараемся продаться как можно подороже! – и достала из-за пояса табельный пистолет.

– Блять… 7345, ставь пулемёт под крылом этой хреновины. 1119, прикрывай нашу пилотессу, мать её… – скомандовал офицер.

– Позвольте хоть узнать ваше имя, младший лейтенант. – подумав, что негоже помирать не познакомившись, решила спросить.

– На кой хер оно тебе сдалось? – фыркнул он, но под пристальным взглядом моих завораживающих голубых глаз, махнув, сдался, – Только не начинай… Дитер Каскет.

– Честь имею…

– Отблагодаришь когда мы пойдём с тобой в рестик, где-нибудь подальше отсюда. – хмыкнул Дитер.

– По рукам. – кокетливо ухмыльнувшись, подумала, что в целом, если этот мужлан побреется и почистит зубы, да отсидит часок-другой в ванне, то ничего так выглядеть будет. Можно даже будет телефончик свой оставит, если ему, конечно, хватит смелости и чести набрать повторно Королеве…

– Кажется, кто-то решил задокументировать нашу помолвку! – Дитер вздохнул, и перезарядив «Каратель», активировал свой шлем вместе с ИЗП.

– Какую, к чёрту, помолвку? Я согласна, пока что, на одно свидание! – поспешила его поправить.

– Чую, спасать тебя придётся дохрена! Быть может, ты мне задолжаешь двух или трёх детей! – вновь усмехнулся Каскет.

– А если я тебя сама спасу? – хмыкнув, провернула я в руках своё «Жало».

– А-ха-ха-ха! Даже не вздумай… Я не хочу, чтобы шаттл с коммандос развернулся обратно из-за твоей смерти!

Без шлема и визора, я могла видеть лишь приближающуюся пыльную бурю из-под колёс арагонских «Ланей».Дитер сказал, что группа состояла примерно из трёх бронемобилей и одного транспортник с отделением пехотинцев.

Да уж, цифры были явно не в нашу сторону…

– Прижмитесь все к земле! – крикнул мой новый кавалер.

Вздымая клочья пустынной земли, арагонцы ударили по позиции из крупнокалиберных пулемётов. Каскет приказал одному из штурмовиков взобраться на корпус павшего «Разящего» и снять стрелков в кузове джипов.

– Огонь на подавление! – раздался следующий приказ.

Беспорядочные очереди, что вряд ли могли возыметь эффект против бронированных автомобилей, тем не менее, хоть как-то заставили королевских солдат попридержать коней, хотя бы, ради их собственных стрелков.

– Дай сюда! – в руках Дитера оказался одноразовый противотанковый патрон, – Идите на хуй, у нас тут свидание!

Из задней части тубуса вырвался огненный хвост, и раскрывшись, ракета пронеслась через примерно пол километра, взорвавшись между двух бронемобилей. Одну «Лань» перевернуло набок моментально, вторая, проехав с десяток метров на двух колёсах, сумела вернуться в исходное положение.

– Отлично! 8099, работай!

Прямиком на моё многострадальное светлое темечко приземлилась винтовочная гильза. Сверху, лёжа животом на крыле «Разящего», штурмовик-снайпер открыл огонь по затормозившему на несколько секунд джипу.

Что-либо разглядеть в облаках пыли не удалось, но Дитер радостно воскликнул, а это означало, что стрелок, вероятно, был убит.

– Продолжаем в том же тем… Блять!

В эту секунду у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Вышедший на первую линию транспортник ударил из своей пушки. Снаряд размером с человеческую голову пролетел между мной, спрятавшейся за молотоборцем и штурмовиком с номером 5749, оторвав ему руку, после чего, угодил в корпус звездолёта, взорвавшись.

– Сука, двоих забрал, урод ебаный! 7345, что с пулемётом! – ругаясь, спросил Каскет, рассматривая, параллельно, два изуродованных трупа болванчиков и 5749, у которого уже начался процесс регенерации руки.

– Установка закончена, сэр. – холодно ответило это существо.

– Так стреляй на хуй! – рявкнул Дитер.

–Есть открыть огонь, сэр. – всё тем же тоном произнеся эти слова, штурмовик застрочил из M207.Штука это была убойная, до только…

–Мы точно покойники… – прокряхтел кавалер, кладя на плечо ещё один патрон. – Увидимся в Аду, сучата!

Повторно громыхнул РПП. Столб разлетающейся земли, на сей раз, возник прямиком перед ещё одной из «Ланей» и машина буквально сделала сальто назад, размазав пулемётчика по земле.

– Ю-ху! А теперь быстро прячемся…

Ждать ответа долго не пришлось. Громыхнуло основное орудие трапециевидного транспортника. Бедного «Разящего» прошило насквозь, а пулемётная точка перестала существовать. Я лишь успела запечатлеть в памяти, как разлетаются в стороны конечности бессмертного солдата, после чего, возможность видеть была отнята поднявшейся волной песка.

–Пошли! – схватив ослеплённую меня под руку, Дитер повёл нас, судя по всему, в обход корпуса истребителя, – Беги как можно быстрее! Я прикрою! – дав моей заднице ускоряющего пинка, Каскет вынул из-за пояса дымовую гранату и бросил её по траектории моего движения, прикрыв ту серой завесой.

Выстрелы продолжались ещё несколько минут. Иногда было слышно, как кого-то разрывает на куски крупнокалиберным снарядом. И лишь раз за всю перестрелку раздалась по-настоящему жуткая, натуралистичная настолько, насколько это может быть только в реальной жизни – человеческая агония.

Мне даже стало жалко Каскета, хоть были мы знакомы всего с десяток минут. И дабы не стать его жертве напрасной, истязала себя и свой экзоскелет, не смея даже обернуться. Кое-как продрав один глаз, я заметила, как земля рядом с ногами стала разлетаться от крупнокалиберных пуль.

«Таки быть нашему свиданию, младший лейтенант!» – подумала в этот момент, понимая, что прикрывать меня более некому, а пытающегося улизнуть аса или ранят, оторвав выстрелом из «Карателя» ногу, или, что вероятнее, убьют.

И, тем не менее, я продолжала бежать. Бежать и надеятьсяна спасение,обратив взгляд синих глаз к бескрайнему ночному небу.

Звёзды чертовски холодны… Им плевать на твою смерть, на смерти тех, кого ты убил сам. Они безразлично смотрят на трупы пилотов, витающих в вакууме, совсем рядом с ними….

Но есть среди них одна. Ярко-ярко синяя. Прямо как мамины глаза… Она часто рассказывала мне про неё сказки, которые были не более чем пропагандой их секты.

Звезда Милосердия, так она называлась, вроде бы. У неё не было никакого месторасположения на картах (трудно верить в такое, когда знаешь Галактику наизусть), но мама говорила, что её можно увидеть с поверхности любой планеты.

А ведь она ещё называла меня Звёздочкой, хах…

Бредятина. О чём я только думаю, ведь прямиком сейчас за мной гонится транспортник набитый арагонскими супер-солдатами?

Я была убеждённой атеисткой. Даже более того противницей любой религии, но сказать, почему вопреки логике и здравому смыслу, а также, банально, объективной реальности, в небе, ни с того ни с сего засияла яркая синяя точка я не могла.

Что же ещё она мне рассказывала про неё?… Ах да, под светом Звезды Милосердия были запрещены любые убийства. Всякий, кто попытается причинить вред другому – поплатиться сам жизнью.

Да уж, охуенные сказки мне рассказывали в детстве.

Тем не менее, почему-то, эта история отложилась в моей голове невзирая на всю атеистическую риторику… Почему? Даже не знаю. Может, потому, что на грани смерти всем хочется поверить в чудо?

Эх, действительно, было бы неплохо, будь Звезда Милосердия реальной. Хотя, тогда бы она тем более отказалась помогать такой стерве как я.

– Стой, сука! Стой, стрелять буду! – наперерез выскочил арагонский джип. Завопил разъярённый командир верхом на уцелевшей «Лани», и уже собирался нажать на спусковой крючок, как вдруг…

Земля ушла из-под ног, вынудив меня третий раз за сегодня поцеловаться с твёрдой поверхностью. Удар сверху скомкал серебристый бронемобиль в бесформенное оригами. Вывалившаяся из салона верхняя половина тела вражеского командира довольно быстро начала удобрять сухую почву кровью.

Приподняв голову вверх, я услышала приближающийся рёв двигателей спасательного челнока, который заходил на посадку.

– Отлично, мы успели! – произнёс мужчина-офицер в окружении десятка штурмовиков в красно-чёрной броне, – Их транспортник развернулся, не будем преследовать его! – с этими словами, он решил спрыгнуть вниз раньше, чем звездолёт коснулся бы дном поверхности Кастро. – Вы не ушиблись, леди? – спросил он, протягивая руку.

– Благодаря вам… да. – решила я, так уж и быть, съехидничать.

– Не переживайте, мордашку вам подправят хирурги, а вот если бы мы не успели – пришлось бы обращаться к некромантам. Плохо, что их в нашей армии никогда не было, хе-хе…

Затянувшуюся шутку командира коммандос я и дослушивать не стала. Поднявшись на борт, уставшая как собака, хотелось просто рухнуть в кресло и, пристегнувшись, свернуться калачиком. Осмотрев окрестности, элитники поспешили рассесться и через несколько секунд судно оторвалось от земли, попав в атмосферу, а из неё – в открытый космос, где по прежнему шли ожесточённые бои.

***

– Командор, как вы? – спросила я, войдя с апельсинами в палату к командору Гринго. Оторвавшись от телевизора, он улыбнулся мне.

– С ногами оно, как-то, получше было. – ответил несменный капитан «Шального», потерявший всё ниже колен, – Капсула тоже пострадала. Огромный металлический лист, отскочивший от внутренней обшивки постарался.

– Сэр, я не знаю, что нужно, чтобы вы меня простили…

– Забей, – успокоил меня Гринго, – мне через пару дней поставят металлические кости и начнут наращивать плоть. – улыбнулся капитан как и прежде – по-отцовски, немного с укором, но всё же тепло. – Будет повод какое-то время нам всем передохнуть, хоть труба и зовёт как никогда. Надеюсь, ублюдки из бухгалтерии дадут мне на время реабилитации отпуск, чтобы слетать домой.

– У вас ведь сын подрастает…

– Именно. Он уже в школу пошёл… Во второй класс! А я его так и не видел с пелёнок…

Да, такие мужики как Гринго, как Дитер, которые никогда не отчаиваются… Как правило, все они давно были разобраны, причём ещё до моего рождения.

Насколько я знаю, командору было 74, хотя женился он лет десять назад, не более. Мне самой-то было только двадцать семь. Для Иерихона – не так уж и много.

Много мальчиков видела я в годы академии и курсанткой, но все они мяли сопли, да и за словами редко следили, хотя, казалось бы – офицеры, более того, пилоты! – «последние из джентльменов», как их некоторые называли.

Но увы, большинство или не успевали обзавестись мудростью и мужеством, погибнув, или были где угодно, но не рядом.

И всё это в купе с тем, что единственный контакт с противоположным полом в армии был разрешён только во время боя, если это твои сотоварищи. В остальное время – будь добра ходить разными коридорами, а если и, как сейчас, удавалось поговорить просто по-дружески, то только под прицелом камер.

Другое дело, что в раздельных казармах, в туалетах, камер не висело.

Иногда, мне вспоминались наши с учительницей по предполётной проверке истребителя внештатные посиделки за чашкой чая с зефиром. Как-то она проболталась, что девушке-пилоту, желательно, хорошо управлять не только штурвалом (я не рассчитывала, что дослужусь до членства в отряде Гринго, поэтому как и все, по специальности была изначально пилотом обычного перехватчика), но и пальцами.

Мне тогда было шестнадцать. Я была из глубоко религиозной семьи и мало, что понимала. Впрочем, как говорится, опыт – это всего лишь осознание того, что секунду назад ты мог сделать иначе, а потому сейчас – я прекрасно знала о чём идёт речь.

Волей-неволей, но после битвы, где ты едва не отправилась навстречу бездне, хочется снять напряжение. Снять как можно эффективней и быстрей.

Что может быть лучше секса в такой момент? Но опять же, какие-либо контакты с мужчинами, кроме служебных были запрещены, а простая дрочка наскучит недели через три…

Я держалась год. Затем, буквально набросилась на новенькую девочку в эскадре и отодрала до потери сознания. Было это несколько лет назад и за этот срок я сменила нескольких «жён».

Не сказать, чтобы это было пиздец как охуенно, когда ты натурал, но выбора особого не было, поэтому мы просто помогали друг дружке снять стресс. Ни о каких отношениях и свадьбах речи и не шло.

Иначе, я бы не заглядывалась на таких мужиков как Гринго или, упокой Основатель его душу (наверно, он бы хотел, чтобы я так сказала), Дитера.

– Фух-фух-фух… – тяжело вздыхала Джесси – очередная «посвящённая» мною новенькая.

– Ну как? – облокотившись на бачок унитаза, погладила её по голове, – Неплохо расслабляет, так ведь?

– Да-да… Спасибо, что научила. – робко ответила шатенка, вытирая лицо поданной бумагой, – Я пойду, а то ещё спалят…

– Ага, давай… – гулко вздохнув, я ещё некоторое время просидела на толчке, отходя от накатившего удовольствия, после чего, натянув штаны и поправив майку, напялила свой офицерский китель и вышла из кабинки туалета.

– Мега! – раздался вдруг знакомый голос, – Вот ты где! Тебя срочно вызывают на совет! – подскочила Ребекка – подружка из соседней эскадры.

– Да? Что случилось? – спросила у неё.

– Ну, насколько я понимаю, им срочно нужна ваша эскадра в следующем бою, но поскольку Гринго восстанавливается, они хотят поставить во главе тебя. – передала волю генштаба красавица.

Не сказать, чтобы я была рада. С одной стороны, я получала пост главы эскадры, при этом, Гринго оставался в живых (а мне бы очень не хотелось видеть его смерть). С другой – это было место временное.

Но самое было, пожалуй, важное, что я, ровным счётом, ни бельмеса не понимала в управлении эскадрой. Меня, попросту, этомуне учили!

– Хорошо, сейчас приду. – поцеловав в щёчку подругу, а по совместительству, одну из своих «бывших», я вышла в прохладный коридор и направилась в зал совещаний.

По дороге туда, меня неоднократно посещала одна единственная мысль: «Что это, мать его, за свет был?!»

Я ведь летала над этой планетой. Там поблизости даже приблизительно похожей звезды не было. Тем более, так ярко светящейся. Кастро кружилась вокруг жёлтого карлика.

Может это были огни какого-то корабля? Вряд ли это был спасательный челнок. Он в этот момент находился слева… Тогда, что же?

Поскольку сейчас были проблемы поважнее, ради своего же блага, решила списать всё на банальное «привиделось» и не забивать голову дурным.

Открыв дверь в зал совещаний высшего командования, я ударила себя правым кулаком в грудь и стала по стойке смирно. Главнокомандующий кивнул, дозволив мне подойти к обширному столу с многочисленными голографическими проекциями: от карты звёздной системы, отслеживающей движение планет в реальном мире, до развёрнутых схем знакомых не понаслышке звездолётов.

– Адмирал, мне передали ваш приказ. Для меня это большая честь. – сообщила я, коротко поклонившись.

– Не льстите себе, лейтенант. У нас просто нет кандидатур на ваше место. – сообщил стейт-адмирал Ротри. – Вас сбили во время предыдущего сражения.

– Мне не посчастливилось повстречать Дарвина Протуро. – решила было съехать на этом, но не тут-то было

– Без разницы с кем вы там повстречались! – грозно сверкнул глазами Ротри, – Вы потеряли дорогостоящий экземпляр истребителя-перехватчика. От ваших результатов в грядущем столкновении зависит сам факт вашего членства в эскадре, не говоря уже о том, чтобы когда-нибудь, после отставки командора Гринго, занять его место.

– Вас поняла. Ещё что-нибудь есть, что мне необходимо знать? – уже не терпелось покинуть это место, чтобы пару раз съездить кулаком по стене.

Чёртов арагонец! Подставил меня и командора чуть не угробил, падаль ебаная! В такие моменты мне уж плевать, что все мы солдаты своих стран.

Мысль, что есть «они» – неправые, и «мы» – несущие свет, въедались в башку подобно мозговому червю даже самым рационально мыслящим людям. Аргх! Что же за день такой!

Не помню уже, когда бы за последние два года я едва ли не подыхала дважды, меньше чем за 20 часов! Проходившие мимо женщины офицеры и обслуживающий персонал невольно уступали дорогу, а то и вовсе сворачивали с моего пути. Оно и понятно, когда у человека написано на лице: «Не подходи – уебу!»

Придя к себе в каюту, я однозначно для себя решила как можно скорее уйти в мир грёз, просто, чтобы забыться и не думать о волоките проблем, свалившихся на мою светловолосую головушку.

Подойдя к своей капсуле, сбросив одежду в очиститель и забравшись внутрь в одних плавках и топике, я свернулась в позу эмбриона. Заблокировав вход изнутри, довольно быстро удалось отдаться сонной неге – уставшей и измученной смутными сомнениями.

Почему-то, после сегодняшнего случая мне захотелось подать в отставку. Почему? Я скопила достаточно денег, а карьера… Как сказать бы так… Я не настолько люблю летать. Кроме того…

Я впервые видела, как умирают люди по настоящему. Нет, это не тоже самое, когда ты стреляешь по звездолёту и его окутывает огненная сфера. Не видно ни крови, ни криков, более того, пилот не успевает что-либо произнести.

Это даже убийством назвать нельзя, ведь убиваешь не ты, нажимая на спусковой крючок автомата, который ощущаешь в своих руках, а просто отдаёшь команду машине и она делает всё за тебя!

Занять высокий пост в ВФИ действительно неплохая цель, но она никак не отражает мои мечты. Я не хочу служить кому-то, просто заработать денег и жить в достатке, потому что будучи ребёнком доедала последний хер без соли.

И естественно, мне бы хотелось обеспечить безбедное будущее своих детей. Хотя с кем мне их заводить? Тоже дилемма. Вряд ли бой-баба с фронта уживётся с простым клерком. Другое же дело, что муж-военный это удовольствие не из великих. Парни не уходят в декрет, они продолжают вкалывать до пенсии, и это в лучшем случае, если твой мужик это командор Гринго – смертный человек.

Выйти за такого как покойный Дитер – это возможность подсесть на успокоительные и в итоге всё равно, рано или поздно, остаться вдовой.

Нет, не стоит так сразу делать выводы. Это всего лишь неудачный день в твоей жизни, Мега! У нас ещё будет время подумать, некуда спешить. Всё равно дома никто не ждёт…

Уйду в отставку. Непременно. Но не сейчас.

Может, даже вернусь через некоторое время…

И всё же, что это был за свет?

***

– Командор.

Перед тем, как отправиться на вылет, решила заскочить, на всякий пожарный, попрощаться с Гринго.

– Тебе идёт. – улыбнулся наставник, зацепившись взглядом за значок командора «Шального» эскадрона.

– Да, я как раз об этом… Мне нужно ваше напутствие. Понимаю, я уже не маленькая девочка, но всё же.

– Когда-то мы все были учениками. – улыбка Гринго стала ещё шире, – Просто помни всё то, чему я учил и не рвись в бой первой. Без командора – любая эскадра превращается в комариный рой, который мечется туда сюда и погибает от ладоней почём зря. Остальное – ты знаешь сама.

– Не стрелять по капсулам…

– Ни то пристрелю! Хе-хе!

Оставив Гринго разглядывать фото сына со школы, я поспешила в ангар, где шла подготовка к вылету.

Вся эскадра – двенадцать перехватчиков, была уже в сборе и давно подключена. Отворив фонарь, я забралась внутрь и расположилась на лежаке. Аккуратно вонзив металлический штырь себе в разъём на затылке, вновь почувствовала будто стала на четыре сотни тонн тяжелее и на десять метров шире.

Медленно вылетев из ангара, переключилась на гипердрайв, вбила координаты и, отдав приказ, прыгнула вместе с эскадрой к уже знакомой системе.

Арагонцы встретили нас как подобает. Пусть у них и до этого проблем по горло было, они не поленились развернуть орудия одного из крейсеров и пальнуть по нам из всего дерьма, что было на борту.

Агентура, что у наших, что у этих работала что надо. О появлении на поле боя какой-нибудь дичи, вроде «Шального» эскадрона или «Разорителей» Дарвина Протуро становилось известно уже через секунду, если не раньше – ещё до того, как кто-то из вышеперечисленных успевал выйти из подпространства.

– Не робеть! Все за мной! Атакуем их с левого фланга! – сразу сориентировавшись, я заприметила рой дронов-камикадзе движущихся по направлению к топливным бакам линкора. – Цели помечены! Работаем!

Шквал лазерных орудий отправлял на свалку десятки беспилотников. Перманентная реакция и скорость в несколько десятков махов не оставила простеньким коробочкам со взрывчаткой и парой крыльев и шанса, выполнить их рабочее предназначение.

Затем, наша эскадра переключилась на перехват шустрых бомбардировщиков. Их жирные белые тушки мозолили глаза не только нам, но и всем прочим истребителям, ведь ублюдки были окружены авангардом из храбрых штурмовых звездолётов.

– Помните чему вас учили, и тогда все останетесь живы! – рявкнула я напоследок «своим» оболтусам, беря на мушку первого на очереди вражеского аса.

***

Громадная металлическая клешня подняла ящик загруженный ракетами и вложила его через отворившийся сверху люк внутрь бомбардировщика. Проверив показатели, я принялся прогревать двигатели.

В кабинет вошёл Дженкинс – мой друг и извечный второй пилот. Оторвавшись от экранов трансляции битвы, я передал ему волю командования нашего крыла:

– Идём в составе группы. За нами капитанский мостик их флагмана.

– Мог просто сказать, что мы идём в расход, Рунат. – вздохнул товарищ.

– Только не начинай… Мы конечно не боги войны, но бывало и похуже. – ответил я ему, – Прорвёмся.

– Ребята на борту. Время? – спросил Иот.

– Три минуты. – глянул на часы.

– Успею покурить. – усмехнувшись, Дженкинс вытащил из нагрудной пластины электронную сигару, – Поскорее бы домой… А то в чёртовом космосе табак становится на вкус, что дерьмо собачье. – говорил он это, недовольно посмактывая расписную металлическую палочку, купленную в каком-то из гражданских космопортов, где мы останавливались на день-два, перед переброской.

– Как там Бронсон? – зевнув, спросил у него, заканчивая подготавливаться и проверяя, на месте ли все мои обереги.

Быть пилотом бомбардировщика, ровно как и мехвода бронемашины – профессия из наиболее нервных. Если кто-то пускал слушок, мол, белый кролик измазанный дерьмом придаёт экипажу большей удачи – будьте уверены, через неделю все бомбардировщики были увешаны белыми кроликами измазанными дерьмом.

Можно сказать, вера во всякие приметы, была эдакой профдеформацией, как, например, способность не обращать внимания на смерти пациентов у врачей и сон под грохотом артиллерии у пехотинцев.

Я и сам понимал – от корабельной пушки никакие духи не уберегут и тем не менее, без чёток и парочки икон на торпеде – я чувствовал себя ходячим трупом.

– Руку обгоревшую ампутировали. Ну, хотя бы дома посидит пол годика. – потратив пару секунд на перебирание воспоминаний, ответил Дженкинс.

–Ну и хвала Основателю! – ответил я недолго думая и нацепил шлем, – Ты готов? –собственный голос в шлеме казался таким чужим.

– Да, секунду… – спрятав агрегат внутрь костюма, Дженкинс активировал свой головной убор пилота и взялся за штурвал.

Обычно, наша команда из десяти человек «сидела» на стандартных Eк-45, но после предыдущей «командировки», когда добрая треть всего крыла осталась дрейфовать вокруг Никарул – командование поставило задачу пересадить все бомбардировщики Пятого Мемфисского Флота на новые Ек-45М.

Так уж вышло, что мне и Иоту довелось сегодня впервые сидеть на этой модели. Это всё ещё был знакомый ёжик, но аппаратуры на нём было – мама не горюй. По первой, даже глаза разбегались.

– Кабинет – моё почтение. Впервые со времён кадетки могу расправить локти в стороны. – отметил Дженкинс.

–Не отвлекаться на комфорт – помни! – с улыбкой вспомнились слова нашего наставника.

Заработали вентиляторы, отрывая ёжика от пола. Поджав лапки, мы вывели его из ангара и присоединились к эскадре, вокруг которой, как пчёлы вокруг цветка, кружились сопровождающие штурмовики.

– Говорит Зелёный-Один! Движемся по направлению к цели! – раздалось по общему каналу связи.

– Это Зелёный-Девять! Вас поняли! – ответил Дженкинс.

Наша эскадра, облетев родимый эсминец, направились в сторону иерихонского флагмана. Летели мы по принципу журавлиного клина. Истребители, по большей части, маячили спереди нас.

Нашему ёжику повезло – он располагался справа, почти на краю всего клина. Орудия на животе и копчике приготовились отбиваться от роя вражеских беспилотников.

Мелкие дроны, укомплектованные лазерными орудиями калибра едва ли большего, чем те винтовки, которыми была вооружена инфантерия, налетели на нас почти сразу.

Их шквал хаотичного огня нёс лишь одну цель – перегрузить ИЗП звездолётов. А далее… даже бронежилет по которому ударили палкой тысячу раз превратиться в решето.

Потому-то, помимо прикрытия в виде истребителей, бомберы были вооружены, по меньшей мере, шестью лазерами по бокам фюзеляжа, на носу и в хвостовой части, не говоря уже про тепловые ловушки.

–Мать твою, сколько их… – прокомментировал рой металлических мух Дженкинс, перенаправляя значительную часть энергии на рыло ёжика.

–А до цели ещё восемьсот кликов. – кивнул я, нервно прикусывая губу.

Первые удары пришлись по нашему ведущему звездолёту, однако подавляющее количество БПЛА позволяло не обделять вниманием даже края эскадры. Сквозь иллюминаторы внутрь боевой машины попадали лучи пурпурного света соприкасающегося с лазерными лучами защитного поля.

Сколько же их, матерь Божья?!

Ёжика тряхнуло. Металлический вредитель, не справившись с управлением просто уничтожился о корпус. Дженкинс выругался грязно, что я даже взял пару фраз на заметку, а затем, переключил носовое орудия на автоматическое прицеливание.

– Зелёный-Один Зелёному-Два! Мы повреждены! Вынуждены отступить! Управление эскадрой оставляем на…

Только и успел я, что повернуть голову в сторону ведущего бомбардировщика, как тот разорвала детонировавшая боеукладка. Благо, что корабли шли на достаточном расстоянии друг от друга, метров триста, чтобы не допустить цепной реакции у всей эскадры.

– Ебать его!.. Так быстро?! – Дженкис даже попытался привстать из своего кресла от испуга. Никто из нас представить не мог, что первые потери настигнут эскадру в самом начале пути.

В то же время, два сопровождающих штурмовика вспыхнули как спички и навсегда исчезли во тьме бескрайнего космоса, прямо на моих глазах.

– Осторожно! – в последнюю секунду успел я дёрнуть штурвал влево и пропущенный не самой совершенной системой автонаведения дрон столкнулся с ёжиком не в лоб в лоб, а всего лишь по касательной.

– Аргх! – взвыл справа Дженкинс, которому вырвавшаяся из стены струя пламени подпалила шлем.

– БЛЯТЬ! – гневный рык вырвался из меня.

Удерживая одной рукой штурвал, я выхватил баллончик с вакуумным гелем и, встряхнув, окатил им Иота с ног до головы.

Чёртово защитное поле не пропускало только мелкие снаряды или лазерные лучи, но те же дроны при прямом столкновении были равносильны валуну, что упал на грудь человеку в бронежилете.

Семи пядей во лбу не нужно было иметь, чтобы понять, какой пиздец творился в электросети носовой части бомбера.

В кабинете сработала пожарная тревога и красная мигающая синена сменила белый искусственный свет. Выдавив всё содержимое баллончика, я помог своему другу стянуть обгоревший шлем.

Впрочем, пламя успело взять своё…

Правая сторона его лица буквально оплавилась, глаз вытек и свисал поджаренной виноградиной на щеке. Иот протяжно выл и вскрикивал при попытке накрыть рану ладонью, пока через пару попыток не осознал, что этого делать не стоит.

– Что у вас тут?! – к нам ввалился техник по кличке «Малыш Билли», – Ебать, что с ним?! – он подошёл к Дженкинсу, заглянув тому в лицо.

– Отведи его в салон! Я сам поведу! – рыкнул я, поскольку в эту секунду беспилотники ударили с новой силой.

Чёрт возьми, да я даже звёзд не видел в бесконечных вспышках лазерных орудий и срабатывающего ИЗП! Ориентироваться приходилось исключительно по радарам, которые показывали где свои, а где чужие, да и то… количество красных точек просто накрывало соответствующего цвета одеялом любых отмеченных союзников.

Если не считать радиосвязи – мы были в информационной вакууме!

– Это Зелёный-Два, теряю… – Бабах! Заменивший первого бомбер продержался не дольше предшественника.

– Это Зелёный-Девять! Врагов слишком много, предлагаю вернуться назад и атаковать с новыми силами! – я заорал в шлемофон изо всех сил.

Продолжать не имело смысла. Их было слишком много, чтобы наши смерти принесли хоть какую-то пользу.

– Приказа от… ть… ло!

– Да что со связью-то?! Твою… – на этот раз, будто сговорившись, сразу два дрона ударили с двух сторон по корпусу «ёжика».

– Отказ правого крайнего двигателя! – сообщил бортовой компьютер.

– Заебись… – прошипел я

– Мы в дерьме, фюзеляж пробит, Паул ранен в живот и истекает кровью! – передал по локальной сети Малыш Билли.

Нет, это точно самоубийство!

Я вновь хотел обратиться по шлемофону и запросить отступление, но на сей раз не ответил вообще никто. Дронов было столь много, что они попросту заблокировали любую связь. Всё, что у нас было –это радар.И судя по нему, из эскадры в двенадцать машин осталось только восемь.

– Я перенаправлю всю мощь на ИЗП! – поспешил я сообщить товарищам.

– Это билет в один конец! – взмолился техник, но я его успокоил:

– Да, мы попробуем прорваться и отступить! Либо прицепимся к соседней эскадре! Уж лучше я сяду, чем сдохну за просто так!

Осмотрелся по сторонам: оба соседних звездолёта всё ещё были на ходу, но вид их был не ахти. Тем не менее, им всё ещё хватало энергии, чтобы сдерживать простые лазеры.

Никто из нас не планировал остаться дрейфовать в вакууме и потому, наши пулемётчики с остервенением стали зажимать гашетки боковых орудий. О прицельном огне речи и не шло, достаточно было просто направить ствол в какую-нибудь сторону и ты гарантированно мог сбить с десяток БПЛА.

Но проблема оставалась всё та же – сбитые дроны на такой скорости запросто могли своими крупными осколками прошить корпус бомбера, также, как и капля воды с большой высоты рвала лист рисовой бумаги.

И больше всего я сейчас боялся, что рано или поздно в них может врезаться… Крыло сопровождающего их истребителя.

Само собой, никто из экипажа не мог услышать никаких предупреждений или криков пилота истребителя. Сопровождающего «сожрали» дроны, превратив в груду выпотрошенного металлолома. И в ту секунду, когда появился просвет в огне вражеских космических болванчиков, я разглядел лишь продолговатый полукрылок павшего товарища, что одним движением век позже разрубил напополам рыло ёжика.

Плечо прожгла боль от вонзившегося в плоть осколка. Звук в «кабинете» пропал из-за выбитого стекла, через которое весь воздух был высосан. Никто кроме меня не мог услышать моего вопля. Сквозь слёзы я увидел ещё и то, что приборная доска перестала работать. После чего, очередная вспышка боли разорвала мою связь с реальностью.

–...каз навигационной системы! – звук вернулся, когда выдвинувшаяся из потолка турель с термогелем запечатала добрую половину кабинета, а система воздухоснабжения заработала вновь.

Понятия не имею через сколько. Очнулся я лёжа лицом на торпеде. Посмотрев налево, ведь только с этой стороны стекло уцелело и не было залито серо-белой массой, – тяжело вздохнул, не обнаружив ни соседнего бомбера, ни того, что следовал за ним и так далее…

– Рунат… Рунат, вставай… – потряс меня за плечи Малыш Билли.

– Я… в порядке… Аргх! – невольно дёрнув правой рукой, вновь скривился от боли.

– Блять, помоги мне… Мне осколок в поясницу вошёл, я достать не могу… – простонал Билли, усаживаясь на кресло Дженкинса.

– У меня плечо не работает, о чём ты? Блядство… – с трудом мне удалось задавить внутри себя, порядком накопившуюся, яркую вспышку едкой злости, – И где мы, ебать его в рот, вообще находимся?! – но так или иначе, хватило моей воли не надолго. Спустя мгновение, крик отчаяния вырвался из груди и я уебал кулаком здоровой руки по бесполезной более панели.

– Надо уходить… К нашим… Веди нас… Ох… – простонал техник и обмяк в кресле.

– Ты чего? Билли, блять… – превозмогая ужасную боль в разорванных мышцах и раздробленных костях, ухватившись за пояс с инструментами и используя силу повреждённого экзоскелета, я стянул друга на пол, открыв вид на его спину.

Нет, только не это…

У Малыша Билли была пробита почка и он скончался от кровотечения.

Но времени скорбеть у меня, против моей же воли, не оставалось. В эту же секунду, корабль здорово тряхнуло и я почувствовал, что ёжик стремиться перевернуться и лететь пузом вверх подобно дохлой рыбе.

Все бы ничего, но система искусственной гравитации тоже разлетелась к хуям, а это означало, что наше положение в пространстве зависит от положения звездолёта в космосе.

– НЕ В МОЮ, БЛЯТЬ, СМЕНУ! – постарался я докричаться до подсевшего на хвост вражеского перехватчика.

Увы тот вряд ли имел возможность меня услышать, а тем временем:

– Отказ правого крайнего двигателя! – сообщил бортовой компьютер.

Бесполезная хреновина! Хоть бы, что хорошее сообщил! А то таким темпом легче перечислить какие системы у нас ещё работают.

– Бадд, ты видишь его?! – держа штурвал одной рукой, а второй перенаправляя топливо из мёртвых двигателей к живым, спросил яу хвостового пулемётчика.

– Он сверху! Поднимись повыше и я его сниму! – ответил Бадд.

На двух-то двигателях, с изуродованным корпусом даже просто держаться «на плаву» не просто, а уж подниматься. Но делать невозможное – характерная черта всей арагонской армии.

Спиной я уже чувствовал толчки от колебаний ИЗП при контакте с беспощадным лазером имперского стервятника. Мною овладевала лишь одна мысль: «Куда мы, чёрт побери, летим?!»

Изо всех сил, вынужденный взяться ещё и раненной, кровоточащей рукой, я дёрнул рога на себя.

– Давай, чёртова железка! – с рыком, мне едва ли не лечь пришлось спиной на пол, столь сильно нужно было задрать штурвал, дабы полуживой бомбер поднялся на нужные пару километров.

– Отлично! Я его вижу! – возликовал Бадд, да только радость длилась его не долго, – Этот уёбок выпустил по нам ракеты!

– Отбивай их! – выкрикнул я в панике, а мысли в голове стали другими, из разряда: «Корабль-то космический, однако, мы приплыли…»

В силу ежиных возможностей, мне удавалось вилять, однако высокоточных хвостатых убийц это не смогло запутать. Бадд открыл огонь из лазера. Первая с протонная торпеда оказалась сбита, за ней – вторая и третья, а вот последняя…

– Где наши тепловые ловуш…

– Внимание! Нарушена герметизация в хвостовой части звездолёта! – только и произнесла система, вынеся тем самым Бадду приговор.

От удара, что разворотил копчик ёжика меня и самого приложило шлемом о торпеду. Причина же, по которой двигатели бомбардировщика всё ещё не отказали с концами – оставалась загадкой для всех живых членов экипажа.

– Да пошёл ты, мразь! – закричал я в бессильной злости, поднимаясь ещё выше и, кажись, выжав почти все соки из звездолёта, – Лови, блять, подарок!

Оружейная система также наполовину не работала, из-за чего мне так и не удалось добиться от неё использования тепловых ловушек, чтобы спасти Бадда.

Сейчас же, у меня была лишь одна безумная идея, которая, в теории, могла сработать.

Поднявшись так высоко, как это было возможно, я резко привёл ёжика в вертикальное положение и нажал на кнопку сброса содержимого люка.

Целый, мать его, ящик магнитных бомб обрушился на голову истребителя, облепив зарядами весь корпус имперца. Вспышка была столь яркой, что даже на капитанском мостике иерихонского флагмана, должны были заметить.

***

– Как вы подпустили его так близко?! – вскипел капитан корабля, – Если он доберётся до нас, мы гарантированно пойдём ко дну!

– Сэр, мы уже выслали новый перехватчик. – поспешил его успокоить адъютант, – Это человек из «Шального» эскадрона, он не оставит ему и шанса!

– Учтите, что лгать бессмысленно! Если это не так, мы все погибнем! – фыркнул стейт-адмирал.

А в это время, до осмотревшегося Руната дошло, наконец, что их ёжик забрался туда, куда не надо.

***

– Мега, срочное сообщение с капитанского мостика! Какого чёрта вы пропустили арагонский звездолёт так близко к флагману?! – отвлекая девушку от жаркого космического боя, вмешался в локальную частоту командующий крылом.

– Какой к чёрту бомбардировщик, сэр, при всём моём уважении, вы имеете в виду?! – в гневе поинтересовалась командор «Шальной», уничтожая противника в пикирующей атаке.

Из обломков звездолёта выстрелила в сторону арагонского эсминца капсула с пилотом, которую Касторине тронула, как и завещал Гринго.

– Мы пометили его на радаре как приоритетную цель! Отправь кого-нибудь, чтобы сбили его!

– Сама займусь, а теперь не отвлекайте! – рявкнула Мега и, вырвавшись из оцепления, двинулась в сторону флагмана, в слепой зоне орудий которого маячил бомбер.

«Жалкое зрелище.», – подумала девушка, сев на хвост (вернее тому, что от него осталось) звездолёта. Судя по всему, у судна отказало три двигателя их четырёх. Машина чудом держалась налету. Весь корпус превратился в давно разгерметизированное решето и те члены экипажа, что утратили целостность своих костюмов погибли. Остальные же, перемещались внутри за счёт магнитных подошв, постепенно замерзая в холодном вакууме.

Подбитый металлический зверь лавировал между разрывающимися ракетами, пытающимися сбить машину самостоятельно.

Как только на горизонте замаячил восстановленный «Разящий», орудия стихли, оставив арагонского «варвара» на растерзание имперской «леди».

Мега, несмотря на неважный вид бомбардировщика, всё же не решалась стремительно с ним сближаться. Мало ли, ещё какая подлянка осталась у экипажа в запаснике?

Впрочем, чем ближе она подходила к нему, тем сильнее убеждалась, что ничего путного ждать от противника более не стоит. Навряд ли он был всё ещё в состоянии выполнять свою функцию – сбрасывать бомбы.

И тем не менее – это был враг. Враг, которого нужно было уничтожить.

«На бомбардировщиках ведь не стоят капсулы…» – от этой мысли, Меге, почему-то, стало не по себе.

Но почему-то, это было связано отнюдь не с возникшим из ниоткуда ярко-ярко синим светом несуществующей звезды.

Она видела тяжело раненных и измученных людей, как они борются за жизнь корабля, пытаясь изо всех сил запустить жизненно важные системы и убраться отсюда.

Солдаты своей страны. Асы. Они, тем не менее, в этот момент, были защищены едва ли лучше пилотов в капсуле. Да по сути своей, они в ней и были.

Один выстрел и всё – их нет в живых. И Мега не могла этот выстрел сделать.

Она никогда не стреляла в людей. Только в их истребители. И пусть взрыв машины мог окончиться смертью для пилота, она никогда её не видела. Но не сейчас.

Отдать команду звездолёту открыть огонь – означало лицезреть, как беззащитных людей окутывает всеуничтожающее пламя. Их жизни оборвутся навсегда.

И чёртов синий цвет… Так давит на… На саму душу и совесть. Вернее, на её остатки. Она захотела им помочь.

Было видно, что из-за многочисленных повреждений, звездолёт сбился с курса и не может найти своих. Более того, убеждённый, что они летят в верном направлении, экипаж бомбардировщика двигался на запад, в сторону имперского пространства.

– Куда же ты прёшь… Тебе нужно в другую сторону. – пробубнила девушка себе под нос.

Она толкнула невидимые рога от себя и снизилась, чтобы поравняться с бомбардировщиком, но неожиданно по ней дали очередь из бокового лазера.

– Ты чё творишь, мудила?! Я же помочь пытаюсь! – выругалась Мега, вовремя возвысившись и, уже во второй раз, решилась приблизиться к кабине пилота.

Попытавшись вызвать пилота бомбардировщика по связи, она не добилась успехов. Учитывая состояние носа корабля, было не трудно догадаться из-за чего.

– Вы летите на запад! Там имперское пространство! – сняв шлем, она обратила на себя внимание Руната и стала говорить как можно чётче, чтобы тот мог прочитать по губам. Благо, что Империя и Королевство говорили на одном языке – человеческом.

– Что хочет эта ебанутая? Почему она нас не атакует?! – в кабинет ворвался Док, один из немногих членов экипажа, кто мог стоять на ногах.

– Я, блять, знаю? Может издевается? – отмахнулся Рунат, что от боли в плече уже едва ли не терял сознание.

– Она что-то говорит, но… Я ни хрена разобрать не могу, тут темно. – прильнув к иллюминатору, сообщил бортовой медик, по совместительству же – обслуживающий турелей. – Но мы ей уже ничего сделать не можем. Гидравлическая и масляная системы замёрзли, надежда только на пневматику, но и то, только при посадке…Правда я не уверен, что у нас ещё есть шасси.

– Если мы дотянем до посадки. Я, вроде, понял куда нам лететь, но что-то не вижу наших…

– Вы. Летите. На. Запад! – достав из-под кресла фонарик, Мега зажала его между ног и стала показывать жесты руками, чтобы их было видно.

– Запад… Летите… Вы… Вы летите на запад! – воскликнул Рунат, сумев разглядеть послание, – Она… помогает нам?!

– Я бы не доверял! Она заманивает нас в ловушку! – скептически произнёс Док.

– И какой в этом смысл? У нас нет ничего, нас собьют в любой момент! Если есть хоть малейший шанс… – с замиранием сердца, Рунат, позабыв про боль в плече, ответил ей на языке жестов, – В какой. Стороне. Арагонцы?

– Вам. Туда. – отчеканила пальцами Кастори и указала вправо от Руната, где, по её словам, и находились его союзники.

– И ты ей поверишь?! – усомнился Док.

– У нас есть выбор? – Рунат и сам не верил происходящему, но сам он уже ничего не соображал и просто цеплялся за свою жизнь и жизнь своих товарищей.

Развернув ёжика в нужную сторону, он действительно увидел вдалеке истребители с белыми крыльями, однако расстояние до них было невообразимым. Его точно собьют на этом пути…

Неожиданно, добродетельница из Иерихона вновь возникла в поле видимости полуразбитого лобового стекла.

– Сумасшедшая… – произнёс Рунат с некоей ухмылкой и решил выжать максимум из оставшегося двигателя, дабы как можно скорее вернуться ангар «родного» эсминца.

– Сэр, у вас проблемы? Вам подсобить? – раздалось из шлемофона Меги.

– Нет, он мой. – коротко ответила командор и тут же заметила как со стороны флагмана уже навелось одно из орудий, в зону видимости которого попал арагонский пилот. – Да какого хрена я должна рисковать ради него?! – обратила она свой возглас к синей звёздочке, что всё ещё продолжала слепить её. Кастори дала по тормозам и вновь очутилась на хвосте у бомбардировщика.

– Вот сука!… – вскрикнул Док.

– Нет! Она нас прикрывает! – остановил его Рунат, – Чтоб я сдох, но я о таких случаях даже в сказках не слышал! Чтобы иерихонец помиловал арагонца…

– Что он творит?! – возмущённо произнёс наводчик орудия, когда Мега очутилась на линии огня, – Он планирует его сбивать?

– Ну давай же, чего плетёшься как кляча! – комментировала в это время девушка. – Я точно поплачусь за это, грёбаная ты сука! – вновь обратилась она к звезде.

На протяжении получаса Мега только и делала, что создавала видимость преследования, насколько вообще возможна ситуация, при которой еле плетущийся бомбардировщик на одном двигателе мог бы уходить от супер-современного перехватчика, при этом, не издав ни одного выстрела.

Впереди, наконец-то, показался королевский флот и по «Разящему» открыли отпугивающие выстрелы. Тогда, Каскет поравнялась с кабиной и вновь подсветив себя фонариком, отсалютовала. После чего, сделав бочку, развернулась в обратном направлении, покуда не заметили ни свои, ни чужие.

«А симпатичный ведь паренёк, – мельком оценила она Руната, пока его размытый образ не исчез из памяти, – Ты довольна, старая сука?!», – повернув голову, девушка больше не смогла обнаружить ярко-синего света загадочной звезды.

– Где ты пропадаешь, командор?! Мы терпим крах по всем фронтам! – завопил в шлемофон адмирал, когда Мега надела шлем вновь.

– Противник ушёл. Возвращаюсь. – отчеканила ас в ответ.

А тем временем, в кабине пилотов изуродованного Ек-45М, стоя с открытым ртом, ошарашенный Док спросил:

– Кого мы, только что, видели?

– Обещаешь не докладывать руководству, если скажу, что ангела во плоти? – нервно хихикнув, ответил Рунат, что и сам не до конца понял, что остался в живых.

Впрочем, такие события не проходят бесследно. Навсегда в его памяти отпечаталась девушка с белокурыми волосами и очаровательно-добрыми (как для пилота вражеской стороны) синими глазами.

***

В том бою, несмотря на катастрофические потери Арагонского Королевства, выиграл отнюдь не Иерихон. Имперские силы покинули нейтральную систему, оставив на границе лишь флагман и несколько средних кораблей на растерзание.

Из-за того, что Мега пропадала где-то целых пол часа и оставшаяся без командования эскадра потеряла половину личного состава – её разжаловали в сержанты и пересадили на простенький истребитель-штурмовик, дабы та погибла как можно скорее.

Более того, по возвращении домой (если бы она сделала это не в гробу), ей обещали трибунал за нарушение субординации и за забивание мужского полового органа на собственную эскадру.

Впрочем, до этого так и не дошло. Примерно через неделю после этого инцидента, арагонский флот загнал флагман в угол, и орден Арагонских Стражей взял корабль на абордаж.

Штурмовики были перебиты, офицерский состав взят в плен, а простой обслуживающий персонал отправился на каторгу до конца жизни.

Мегу отнесли ко вторым и посадили за решётку. Как опытному иерихонскому асу ей предложили либо сотрудничать, либо выдать всё, что неё есть и отправиться домой через обменный фонд.

Но девушка отказалась от обоих вариантов. Путём пыток, из неё выбили минимальные данные и сунули в камеру смертников – дожидаться военно-полевого суда.

С разбитым носом, счёсанной бровью и кровавыми следами от пут на запястьях, она лежала на прямой металлической пластине, вмонтированной в стену, что заменяла кровать.

В абсолютной тьме, лишь небольшое окошко с пробивающимися лунными лучами давало хоть какую-либо надежду… Надежду, что через него к ней влетит граната и позволит избежать позорной смерти на эшафоте.

«А ведь я всего лишь хотела заработать денег…», – проносилось у неё голове, иногда, когда разум брал верх над болью.

Снаружи раздался характерный писк. Воспользовавшись ключ-картой, трое палачей отворили двери в холодную камеру, где даже воздух пах безнадёгой.

– Опять вы, уёбки… – простонала Мега, отворачиваясь к стене, несбыточно мечтая о том, что те, каким-то образом, просто уйдут. Должно же быть даже в таких мразях что-то…

–Молчать, вещь ебаная! – подошедший сержант, забравшись рукой с свалявшиеся волосы девушки, сбросил её на бетонный пол. Мега расшибла локти в кровь, по руке пошла до невозможности неприятная вибрация и онемение, – Через неделю тебя расстреляют и сбросят в канаву. Видок у тебя, конечно, не ахти, номы с парнями посовещались и решили сделать тебе подарок.

Так сказать, успеешь насладиться перед отправкой в Ад, сука!

– Хи-хи-хи, *хрюк-хрюк*! – по-поросячьи заржали два остолопа за его спиной.

Мега взвыла, и попыталась уползти хоть куда: хоть в угол, хоть на край Вселенной, лишь бы этого избежать, однако две крепкие руки схватили её за щиколотки и притянули обратно. Сержант уселся ей на спину и, сложив руки крест-накрест, заковал их в наручники. Девушка завизжала, но одна из образин стянула с неё пыльные носки и засунула героине в рот.

Истошно мыча в кляп, Мега приготовилась к самому худшему, что может произойти с женщиной помимо смерти ребёнка и смерти собственной. Штаны с неё были стянуты, насильник, сплюнув на член, приготовился войти в сжавшееся от страха лоно своей жертвы.

И в этот миг, белые лучи местного спутника сменились синим заревом, что достало даже до самых тёмных углов камеры.

Запертая за собой амбалом дверь вновь отворилась. На пороге камеры, держа на весу табельный пистолет стоял парень лет двадцати пяти с крашенными синими волосами.

– Кто там блять та… кой… Сэр?! – сержант вскочил с места и в панике даже не сразу смог спрятать причиндалы обратно в штаны. Два амбала, с ещё более тупыми выражениями л.. морд, встали по струнке смирно и отсалютовали, причём левыми руками.

– На выход. Быстро! – рявкнул Рунат и, сняв ствол с предохранителя, направил его на несостоявшихся (хотя кто его знает, у скольких несчастных девушек-асов они отняли честь до этого) насильников.

–С-слушаюсь! – ответил сержант, и попытался выскочить первым, но Рунат ткнул дулом пистолета ему прямиком меж глаз.

– Вы двое – пиздуйте отсюда. А ты… Голову на шконку!

– Что вы…

– НА ШКОНКУ, БЛЯТЬ! – синеволосый мужчина ударил коленом в пах сержанта и толкнул на «кровать». – Встал на колени, лбом упёрся в шконку!

Поняв, что сопротивление бессмысленно, ублюдок лёг на правую щёку, всё ещё мучаясь от острой боли в мошонке. Он взмолился своим богам, чтобы те сохранили ему жизнь, но сколь бы те ни были жестоки, вряд ли после намерений сержанта он мог получить хоть чью-нибудь благосклонность свыше.

– Лбом, блять, утырок! – взяв за волосы подчинённого, Рунат приложил его несколько раз о металлическую пластину рожей. Смачно хрустнул хрящ на носу насильника.

Прижав дулом пистолета сначала одно ухо мрази, а затем и второе, Рунат поочерёдно выстрелил. Сержант завизжал. Из раковин вытекли лопнувшие перепонки.

– А теперь, встал и съебался! Чтобы завтра рапорт об увольнении по собственному желанию был у меня на столе! ПОНЯЛ?! – подняв насильника за шиворот, он произнёс это ему по губам в лицо.

– У-у-у… – сержант быстро закивал, держась за голову.

– Пошёл отсюда… – схватившись за остатки правого уха, Рунат приволок сержанта к двери и, пару раз пнув по рёбрам, вышвырнул в коридор, после чего закрылся.

Сняв наручники с Меги, он отвернулся. Девушка вытащила пахучий кляп и, натянув штаны, попыталась залезть на лежанку, да только сил уже не было совсем. Поэтому, облокотившись спиной на стену, она замерла в ожидании, что ей скажет Рунат.

– Ты ведь помнишь меня? – спросил, наконец, мужчина.

– Да, де-факто, я здесь из-за тебя… – ответила Кастори, смокча разбитую губу.

– Почему?

– Что почему?

– Почему ты спасла меня? – Рунат оторвался от стены и сел на колени перед девушкой-асом.

– Я просто… Мой командир учил меня не стрелять по пилотам в капсулах. А вы… для меня вы были словно в капсуле…

– И ты довольна? – нахмурил брови арагонец.

– Нет… Но ничего уже не изменить… Я всю жизнь жила ради себя и жила бы и дальше… Но ты мне теперь будешь пиздецки благодарен всю жизнь… Не то, чтобы это что-то значило для меня… – ответила иерихонка, – Что же, по крайней мере, сейчас, ты вернул мне должок и на том спасибо… А теперь… Я просто хочу забыться во сне.

– Я хочу тебе помочь! – произнёс он.

– Спасибо, конечно, но стоит губить себя из-за меня… Тем более, что тогда я сдохну вообще ни за что. – вздохнула Мега, – Не поможешь мне лечь на койку?

– Д-да… конечно… – Рунат помог ей подняться на ноги и доковылять до лежбища. Уложив девушку спать, он отметил, что даже сейчас, покрытая синяками и ссадинами – она была необычайно красива.

– Нет, я не могу тебя оставить. И дело даже не в риске… – набрался таки сил произнести это мужчина, которому, если так подумать, через пару недель должно было стукнуть тридцать лет. – Я не люблю когда красивые девушки умирают…

– Не сказать, чтобы после недели в ваших пыточных я была бы хоть сколь-нибудь привлекательной… Ты что? Ты мне так в симпатии признался? – с ухмылкой спросила Кастори.

– Не знаю. – вздохнул Рунат.

– Ты тоже ничего… Но я уже обречена. Да и мужчины, которые были в меня влюблены всегда плохо заканчивали. – вспомнила она младшего лейтенанта Дитера Каскета, – Просто живи дальше и найди себе нормальную бабу. Поверь, я та ещё сука…

– Как могу я верить твоим словам, после того, как ты спасла жизнь незнакомому человеку. Более того – врагу. – поднял брови домиком синеволосый.

– Один хороший поступок не даёт права на амнистию. – печально произнесла девушка, – По сути, судят меня за дело – я убила сотни ваших.

– А я чем лучше? – вскочил герой и сорвав с груди какую-то нашивку, поднёс её к лицу Меги, чтобы та разглядела получше.

– Что это? – спросила она.

– Памятный шеврон за три сотни успешных вылетов. Знаешь сколько тысяч жизней твоих соотечественник на моих руках? Вот и я не знаю, но огромное количество.

Думаешь, попади я в плен к вашим, меня бы ожидала иная участь?

– В этом ты однозначно прав… Как тебя зовут? – наконец-то дело дошло до знакомства.

– Рунат. – ответил он.

– Мега. – кивнула она.

И тут, будто сговорившись, они разом произнесли:

– Красивое имя.

– Неловко вышло… – тут же взялся чесать затылок герой.

– Н-да… – поджала опухшие от побоев губы Мега, – Рунат… А ты слышал что-нибудь о Звезде Милосердия?

– Нет. – мотнул головой парень.

– У тебя достаточно времени? – спросила Мега.

– Да, я вызвался допрашивать тебя.

– Можешь просто выслушать исповедь смертницы?

– Ради тебя – что угодно…

– Тогда… Всё началось ещё с детства…

Он просидел в её камере до утра. Никто так и не пришёл проведать Кастори. Пленницу доставили на ближайшую базу вне зоны военных действий. Туда же и угодил Рунат, впрочем, ничего удивительного – ведь именно на этом мире и базировалось их крыло.

А учитывая потери их экипажа, да к тому же ранения выживших… Рунат здесь «застрял» на долго. И поэтому, он с удовольствием слушал историю простой девушки из бедной семьи.

И с каждой слезой скатывавшейся по её щеке, с каждым словом сожаления о неправильно потраченном времени, он загорался куда более безумной идеей, чем все те, что он реализовывал в своей жизни до этого: он хотел подарить ей шанс прожить жизнь правильно.

Желательно, чтобы вместе с ним, потому что зуд в его сердце становился всё невыносимей с каждой секундой.

***

На следующий день, Рунат отправился к непосредственному командующему их крыла. Он должен был успеть всё как можно раньше. Причём срок его был ограничен даже не исполнением приговора Меги, а тем днём, когда её из камеры содержания смертников, переведут в камеру непосредственного ожидания.

–У меня нет причин не доверять тебе, капитан, но… Нельзя, чтобы эту историю узнал кто-то кроме нас с тобой.

С Андреем Дубаревым он был знаком ещё на гражданке. Тот был старше, раньше пошёл в школу, раньше поступил во флот и уже дослужился до полковника аэро-космических сил Арагонии, получив в командование крыло из двенадцати эскадр – ста сорока четырёх звездолётов различных классов.

–К тому же, ты потерял половину экипажа, в том числе и второго пилота… – продолжал Дубарев.

–Но она тут не причём. Наши жизни были в её власти, и она даровала нам помилование. Теперь, всё наоборот, и я читаю должным вернуть долг. – прервал Рунат старшего по званию.

–И как ты себе это представляешь? – спросил полковник.

–Арагон не сразу строился… Ты ведь занимался подпольем в академии? Тебя даже чуть не посадили…

–Ты-то откуда это всё знаешь? – поинтересовался Андрей не выказывая беспокойства.

–Вот также сидел с твоим однокурсником. Катор Земски, помнишь его? Привет передавал… – Рунат сделал глоток горячительного, – Говорит, у вас в числе прочих достижений была и подделка документов, и перевозка мигрантов на учебных бомберах.

– Ты же понимаешь, что я могу сделать один звонок и ты уже предатель Родины? – ухмыльнулся Дубарев.

– Знаю, но чисто по человечески… Можешь достать мне пустой чип-ДПУ? – спросил синеволосый.

– Ты с ума сошёл? Ты что задумал?! – едва не подскочил полковник.

– Я помогу ей сбежать. Плевать, поймают меня – пусть расстреливают, сажают на кол, что хочешь пусть творят. Но я не люблю брать в долг, даже если речь идёт о жизни.

– Ну я тебе так скажу, все подозрения, я тебе даю сто процентов, падут на тебя.

– Тогда мне нужно два чипа. Я тебе все свои деньги отдам и уйду в отставку!

– Чисто по-человечески, мда… Вот надо оно тебе? Ради вшивой имперской бабёнки… А обо мне ты подумал? Я и так потерял две с половиной эскадры! А тут ещё и один из моих лучших пилотов, потерявший лучшего друга – такого же хорошего пилота, вознамерился уйти в отставку.

– Андрей. – взглядом полным мольбы посмотрел на полковника Рунат, – Ты сам когда-то был на моём месте. Ты знаешь как это страшно. Да, ты переборол свой страх и стал полковником. Я бы тоже мог, но…

До того как я повстречал её я… Я действительно не так сильно боялся смерти. Но теперь, я боюсь не только её смерти, но и возможности прожить жизнь и не заполучить её руку и сердце.

Умереть, не добившись цели – наказание страшнее Адских мук и…

– Ладно… – остановил его Дубарев и бросил короткий взгляд на своё семейное фото, – Будут тебе чипы. Доверь свой счёт мне, я переведу твои деньги на новый аккаунт, потому что вариант только один – объявить тебя мёртвым. Понял? Расходы на мне, по старой дружбе. Когда там, говоришь казнят её? Через шесть дней? Это значит, что у тебя и того меньше – пять. Приходи ко мне утром через два дня и лучше бы тебе не опаздывать… В тот же вечер ты должен будешь исчезнуть.

Я подтасую бумаги, напишу, что ты скончался из-за необратимых осложнений после ранения. Похоронят тебя со всеми почестями, в гроб положим чей-нибудь неопознанный труп. Считай, подгоним несчастному достойные похороны… В общем, план примерно такой.

Родители твои, насколько я знаю, умерли ведь? Значит искать тебя точно не будут и допытывать меня тоже.

– Спасибо. – тихо произнёс лейтенант и, вылакав остатки коньяка, вышел из кабинета.

***

Дверь в камеру вновь отварилась.

«Палач», – подумала Мега, но отблески синих локонов как-то сразу успокоили её.

Рунат был в своей парадной форме. На плече у него была сумка, откуда он поспешил достать гражданскую одежду для Меги.

–Что… Что это всё значит? – произнесла сухими губами героиня.

–Это твой билет на свободу. – выложив одежду, он достал из кармана чип, – Вставь это себе в затылок. Здесь арагонский ДПУ. Он обнулённый и ты можешь начать жизнь с чистого листа.

–Здесь? – спросила Мега.

–Ну, прости, других вариантов нет. У нас не так много времени. Если хочешь жить – идём со мной. – сообщил Рунат.

Долго сокрушаться Кастори не стала. Иерихонский интерфейс полностью стёрся. Новой личностью девушки стала простая арагонская домохозяйка Ирэн Вивет, со средним образованием и водительскими правами на скутер.

«Н-да… Не разгуляешься!», – прокомментировала она в мыслях, надевая лосины на покрытые чёрными гематомами стройные ноги.

– Мужик на камерах сейчас крепко спит. Я положил его лицом на клавиатуру, сделав вид, будто бы он выключил функцию записи носом. Охрана нас пропустит, их я подкупил, – рассказывал Рунат, пока они пробирались по тёмным коридорам старой крепости.

– А что с тобой будет? – поинтересовалась Мега, когда они оказались в нескольких сотнях метров от военной базы, остановившись поглядеть на огни большого города.

– После той битвы я решил уйти в отставку поэтому… У меня теперь тоже новая личность.

– И как тебя теперь зовут? – кокетливо улыбнулась приговорённая ас.

– Джон Ирмонд, – ответил не задумываясь герой.

– Ирмонд… Красивая фамилия, – Мега медленно, как бы прощупывая почту, взяла Руната-Джона за руку, – Подаришь мне её?

Мужчина улыбнулся, а затем, развернувшись к девушке, крепко, но осторожно обнял, положив голову ей на плечо. Мега сначала просто тяжело дышала, после разревелась и подтянув к себе лицо парня, поцеловала.

К чёрту деньги, на хер эти погоны адмирала!

Она наконец-то нашла то, что действительно может восполнить пустоту в её душе. Нашла того, кто сделал свет звёзд вновь тёплым.

Приласкав их двоих своим светом, яркая синяя звезда вновь скрыла своё существование за первым же облаком.