Звёздная дорожка

Если хорошо сощуриться, то темнота распадается на мелкие осколки, навострившиеся кого-нибудь поранить. Но это — всего лишь иллюзия, вызванная несовершенством оптических очков Эвана. И совсем немного — его же разыгравшейся фантазией.

Дыхание Грэты мягко послышалось совсем рядом, и, если бы не затемнённый край очков, Эван непременно увидел бы её волосы цвета поверхности Меркурия. А может даже край её механизированного костюма — уже с оттенками Марса.

Воздух вокруг дрожал приятной прохладой, шевеля волосы людей и немного — залезая в души.

— Лиза, включи звёзды, — велел Эван и услышал тихое подтверждающее шипение — голосовой помощник всегда был достаточно деликатным, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания и в то же время достаточно предупредительным, чтобы подать сигнал, что инструкцию он понял.

Судя по тихой улыбке Грэты, звёзды над ней действительно зажглись. Чтобы их увидеть, Эвану пришлось бы снять очки, а они, судя по торопливо бегущей внизу числовой строке, ещё не успели просканировать поверхность стены на предмет мелких дефектов, которые в последствии могли бы помешать синхронности и плавности воспроизведения.

Эта стена была прототипом новой разработки Эвана — сенсорного экрана. Вещь, надо сказать, весьма распространённая, если не уточнить «устаревшая». Экран реагирует на непосредственное к себе прикосновение. Но что, если реагировать будет не только экран, но и прикоснувшийся человек? К примеру, если вывести изображение тигра, то почему бы не добавить к нему тактильных ощущений от его шкуры? Свежего щекотания окружающих его зарослей? Или, если хорошенько обойти ограничения — острых клыков?

Мелких дефектов лучше не оставлять — они цепляют куда сильнее откровенных недоработок.

Краем уха Эван ощутил неторопливое движение. Потом тихий вдох.

— Почему эти звёзды образовали дорожку? — хоть и старалась, всё-таки не удержала естественного любопытства Грэта. И Эван внутренним взором увидел, как девушка протягивает вверх руку, будто бы без этого жеста кто-то мог ошибиться и не понять, где именно находятся звёзды, о которых она говорит.

Эван одним движением стянул очки — левая дужка сильно взъерошила волосы около его виска. Моргнул, прежде чем глаза смогли отвыкнуть от белых цифр. И, подняв голову, увидел, о чём говорила Грэта.

Она действительно сделала указующий жест, которому инстинктивно повиновался взгляд Эвана.

Если бы мужчина был художником, он бы смог описать, как мелкие светящиеся точки, словно повинуясь невидимой волне, рандомно убегают в сторону кратеров на луне. Но он был инженером, поэтому увидел, как модель спроецировала изображения звёзд в конус, широким краем обращённый к земле, а узким — к небу.

— Это эффект смешанно-внутренней атмосферы, — ответил Эван, на автомате пытаясь прикинуть количество отображённых звёзд. Он мог бы пояснить, как именно возникает этот эффект, но Грэта этого не требовала. Тем более, что сама, скорее всего, незаметно дала системе команду сделать всё именно так. Грэта легко поднялась на ноги, отчего вечерняя тишина что-то тихо прошептала, и подошла почти к самой стене, оставляя перед собой каких-то несколько метров.

Её ладонь снова потянулась к звёздам, и в этот раз достигла своей цели: пальцы легко прошли через вязкое, наверняка уже нагретое мельчайшими частицами пространство.

Эван улыбнулся, глядя, как мелкие светящиеся точки собираются в ладони Грэты, будто они — вода.

— Интересно, по ней можно дойти до Луны? — спросила женщина и подняла вверх посветлевшее лицо — мелкие звёзды тут же отразились на женских щеках, словно веснушки.

Это был Грэтин стиль — задавая вопрос, не адресовать его Эвану, а будто бы говорить «просто так», давая мужчине возможность самому выбирать, хочет ли он подключаться к диалогу или нет.

Эван механически подумал о том, что вопрос Грэты напрочь лишён мельчайшей логики и отдаёт оттенком чего не очень разумного. В этот момент словно по чьей-то команде тёмное небо разверзлось тучами, и на нём действительно появилась луна — такая яркая, что при иных обстоятельствах могла бы порезать кому-то зрение, выделяясь своими синими кратерами. Однако под взглядом Грэты светлый диск мягко засеребрился и стал напоминать винтажный медальон с секретом, хранящий внутри какой-то важный чертёж. И конец иллюзорного конуса упёрся как раз в его нижнюю часть.

— Не знаю, можешь попробовать, — усмехнулся Эван, не отводя потемневшего взгляда от серого на контрасте неба.

Вокруг него разлился звук, напоминающий шипение — то ли недалёкого океана, то ли байтов, где-то бегущих по информационным шинам. Грэте меж тем надоело искривлять пространство и она, двигаясь мягко и плавно, отошла обратно к Эвану. Мужчина почувствовал, как принимается трава возле его бедра, когда Грэта садилась. А потом — как мягко отстраняется её тело назад, отзываясь голосами летних ночных кузнечиков. Эван ощутил в груди мягкое тягучее чувство, сопряжённое с этим звуком. Он развернулся к Грэте.

Ночного света как раз хватало для того, чтобы видеть очертания её тела. Которое практически не скрывало ничего, кроме бликов прозрачного материала — без него даже в такую хорошую ночь можно было бы замёрзнуть.

Мягкий, отдалённо напоминающий пластик, только очень гибкий и податливый. Способный аккуратно подстраиваться подо все — даже самые деликатные — очертания человеческого тела. Который будто бы подсвечивался изнутри, лишая фигуру Грэты любых теней. И потаённых мест.

Эван глубоко вдохнул, прикрывая тёмные глаза, но образ Грэты так и не исчез, представая перед внутренним взором и навсегда запечатлеваясь перед ним.

Этот материал оказался очень лёгким, работающим на внутренней энергии и отлично сохраняющим тепло. Практически не ощутимым на коже, и о существовании его вполне можно было забыть. Кстати, совсем не ограничивающим тактильности и передающим практически 93,46% сенсорных ощущений.

При вдохе у девушки синхронно проступали очертания рёбер, а грудь широкими конусами подтягивалась вверх. Эван обратил внимание, как мягко очерчивается ямка женского пупа. И как почти незаметно двигаются округлые бёдра, придавая телу более удобное положение.

Взгляд Грэты был всё ещё устремлён на звёзды, которые холодом отражались в её глазах. Эван протянул руку к её ладони.

Тёплая.

Мужчина уловил короткое движение пальцев, дрожью отразившееся на практически голой коже.

Ладонь под ним мягко развернулась и совсем неспеша обняла его руку. К сердцу Эвана прошёл короткий разряд электрического тока, и само сердце стало казаться внутри очень большим.

Эван почувствовал на лице улыбку. Мысли его вдруг оживились и стали работать не хуже — по крайней мере не медленнее — помощника, который сейчас обрабатывал 36 йоттабит в секунду. Перед разумом начали толкать идеи, словно соревнуясь за право полностью завладеть вниманием Эвана и начать реализовываться. Счастливые картины новых технологий одна за другой выступали перед глазами Эвана, на котором сейчас даже не было очков.

— Что ты думаешь о вечном ускорителе? — спросил он, на автомате пересчитывая кратеры луны и адресуя свой вопрос Грэте.

Та на сорок секунд задумалась, учащённо моргая и непроизвольно замедляя дыхание.

— Думаю, что он должен помогать и развивать человечество. А иначе он — не нужен.

Эван усмехнулся. Иного ответа он не ждал.

И он был счастлив. Практически так же, как когда Грэта обрела самосознание. И перестала лишь отражать его мысли. Обрела собственный взгляд на явления.

Кстати, именно тогда, когда мужчина полностью отчаялся добиться этого от человекоподобного робота, наделённого интеллектом. Когда оставил попытку ещё хоть что-то сделать, чтобы двинуть развитие Грэты в нужную сторону.

Именно тогда она проснулась. И стала иной. Настоящей.

ГРЭТА.

Генеративный Рекурентный Эмпатический Тактильный Адаптант.