Звёздная пыль

Вопросы из «Ask»:

«Йесси, как сложилась твоя судьба после "Вайндо", чем ты занимаешься? Чем тебе видится спустя годы та "практика"? Хотела бы увидеться с кем-то из команды, что-то им сказать?»

«Йесси, по прошествии времени и с высоты прожитых лет (ну, предположим что это не сразу после приколов от "Байярда"), что ты думаешь обо всем этом опыте? Это изменило тебя и твоё отношение к жизни, работе, семье?»

____________________________________

— Эй, красотка! Угостить тебя?

Йесси Юковски мученически вздохнула, скосив взгляд в сторону: на соседнем стуле за барной стойкой восседал крупный мужчина совершенно бандитской наружности. Находился ли он там уже давно или подсел только что, Йесси не знала: слишком глубоко погрузилась в собственные невесёлые мысли.

День не задался с самого начала. Хотя что там день, вся декада выдалась крайне неудачной. Сперва капитан отправил её в одиночный рейс на загрузку «Кьянти» — небольшого космического транспортника, на котором Йесси вот уже почти год работала первым пилотом, — пока весь остальной экипаж готовился к новой полугодовой экспедиции за пределы Внешнего Кольца. Потом на станции прилёта с неё содрали пошлину за всех членов команды, потому что капитан забыл сделать отметку о том, что корабль идёт пустым, а подниматься на борт, чтобы увидеть это своими глазами, интендант космопорта, несмотря на все уговоры Йесси, отказался. После, когда груз был уже получен, этот же интендант привязался к отсутствию ещё какой-то цифровой закорючки в документах и отказывался дать разрешение на вылет вот уже вторые сутки кряду, непрозрачно намекая на взятку. Лишних денег у Йесси не было. Каких-либо полезных знакомств, которые помогли бы выйти из положения, — тоже. А когда она связалась с капитаном, объяснив ситуацию, тот, вместо того чтобы признать, что именно он забыл поставить нужную «закорючку», устроил ей разнос за задержку, угрожая вычитать из её зарплаты за каждый день простоя. На компенсацию пошлины, уплаченной из собственного кармана из-за капитанского разгильдяйства, рассчитывать, похоже, и вовсе не приходилось.

И вот теперь, потратив весь день на обивание порога интенданта, Йесси решила скоротать вечер в местном баре, топя мрачные мысли в бокале. Но и с этим вышла осечка: кажется, бармен неверно расслышал её заказ, вместо клубничного дайкири выдав ей бокал с чем-то крепким и невкусным, и унёсся к другому клиенту прежде, чем Йесси успела об этом сообщить. И за что только ей такое невезение?

А теперь вот этот ещё… Сидит, лыбится нахально.

— Не нужно, благодарю. Я уже сама себя угостила, — Йесси демонстративно приподняла бокал. Отхлебнула, поморщилась. Гадость какая…

Йесси была уверена, что поступила правильно, покинув родную колонию, отказавшись пользоваться деньгами и влиянием имени Юковски. Наотрез отвергнув тоталитарные планы родителей на устройство её жизни. С лихвой хватило того, как из-за этих планов она едва не лишилась жизни: по воле матери попав на ничем не примечательный транспортник в качестве пилота-практиканта, Йесси оказалась в эпицентре кровавых разборок между космическими пиратами, нечистыми на руку корпорациями, киборгами и зловредными контрабандистами, один из которых вообще превратил их корабль в летающую бомбу! Йесси чудом уцелела, когда ей и команде транспортника пришлось отстреливаться от целой толпы вооружённых убийц. А вот её брат Стэфан не уцелел. Его не было вместе с Йесси на том транспортнике, он вообще был за сотни световых лет от неё, должно быть, даже и не подозревая, в какую беду угодила его младшая сестрёнка. Но он погиб именно из-за того, что Йесси оказалась частью всего этого безумия: пираты угрожали уничтожить семьи всего экипажа и начать решили именно с Юковски.

Йесси не винила себя за это. Теперь — больше не винила, смирившись с мыслью, что ничего не могла поделать. Не винила она и родителей: те любили Йесси и, разумеется, понятия не имели, какой ад ей придётся пройти из-за этой ненавистной практики. Йесси не винила никого. Но твёрдо решила для себя, что больше никому и никогда не позволит распоряжаться своей жизнью.

Пилотировать грузовой транспортник не было пределом мечтаний Йесси. Но она это умела — четыре года отличных оценок в Лётной Академии не прошли даром, — работа ей нравилась, да и команда подобралась неплохая. Правда, не особо повезло с капитаном. Но видала она капитанов и похуже. А юношеские мечты об игре в театре казались теперь глупыми и наивными.

Хотя в такие вот неудачные дни Йесси нет-нет да и невольно вздыхала о том, что сейчас могла бы исполнять арию из «Призрака оперы» под светом софитов, а не просиживать во второсортном баре второсортного космопорта, кривясь от второсортного пойла по соседству со второсортным…

— Это насколько же поганым должен быть день, чтобы всерьёз считать эту дерьмовую отраву «угощением»? — мужчина хохотнул. — Давай закажу тебе чего-нибудь нормального.

Йесси вновь вздохнула, чуть повернулась, разглядывая назойливого кавалера повнимательнее.

Сильно старше её, едва ли не вдвое. Но, стоит признать, не лишён привлекательности: высокий, широкоплечий, лицо моложавое, возраст выдаёт только едва заметная паутинка тонких морщинок вокруг глаз; чёрные с проседью волосы, синеватый от густой щетины подбородок и абсолютно разгильдяйская ухмылка. А вот прищур зеленовато-карих глаз напротив: внимательный, проницательный, почти насквозь пронизывающий.

— Я же сказала — не нужно, — Йесси вложила в голос максимум холодной неприязненности, искренне надеясь, что нахальный тип поймёт намёк.

Но неудача постигла её и в этом.

— Хей, красотка, я ведь всего лишь предлагаю выпить вместе, а не в койку тебя тащу! — снова хохотнул мужчина. — Хотя… — он окинул её нарочито оценивающим взглядом.

— Хотя?.. — Йесси скептически приподняла бровь. — А вот так — всё ещё «хотя»? — и повернулась к мужчине, отводя от лица прядь светлых волос, чтобы даже в скудном освещении бара он точно сумел бы заметить неровный шрам, косо пересекающий её щёку от подбородка до виска: напоминание о стычке с пиратами.

Вечное напоминание о пережитом кошмаре. Напоминание, которое Йесси намеренно сохранила, не став прибегать к помощи пластической хирургии, несмотря на все увещевания родителей. Такое нельзя было просто забыть и жить дальше как ни в чём не бывало. Потому что одновременно с лицом этот шрам перечеркнул и прежнюю жизнь наивной дурочки, не способной нести ответственность за собственное будущее.

— Пф-ф! — вопреки её ожиданиям, на лице мужчины не отразилось ни шока, ни отвращения. Напротив, он будто бы ещё больше развеселился. — Ты что, всерьёз надеешься отделаться от меня этим?

— А ты разве не на смазливую мордашку повёлся? — фыркнула Йесси. — Большинству мужчин хватает увидеть «это», чтобы у них внезапно нашлись другие срочные дела.

— Кажется, вместо мужчин ты встречала какое-то говно! — он вновь расхохотался. — А мне вот нравятся шрамы. Они честные, они рассказывают истории. И никак не влияют на то, кто человек по своей сути. Например вот, одна моя знакомая как-то потеряла руку. А что с рукой, что без руки — как была ублюдочной инфернальной тварью, так и осталась!

Мужчина сделал небрежный взмах рукой, и за стойкой как по волшебству материализовался неуловимый доселе бармен, сноровисто выставив на столешницу фигурную бутылку из тёмного стекла — безумно дорогую на вид — ведёрко со льдом и два бокала.

— Давай начистоту, — вновь заговорил непрошенный собеседник, берясь за бутылку. — Я слишком стар для такого дерьма, как съём девочек в порту. Но моя деловая встреча на этой грёбаной станции накрылась мандой, мне хер-те сколько ждать моего бизнес-партнёра, и мне скучно. А ты выглядишь как человек, у которого есть история. И тебе тоже скучно. Так что давай так: я угощаю тебя выпивкой, и мы взаимно скрашиваем друг другу пару-тройку часов культурной, мать её, беседой. Идёт?

Плеснувшаяся в бокал жидкость оказалась сверкающе-янтарного цвета, в прокуренном воздухе бара разлился насыщенный аромат чего-то древесно-шоколадного.

Йесси мельком глянула на хронометр у себя на запястье, с неудовольствием обнаружив, что приёмная интенданта откроется уже через четыре часа, а значит спать ей осталось и того меньше, чтобы успеть занять очередь для очередного бесполезного визита. Тащиться на эту малоприятную встречу ещё и с похмелья и вовсе было бы удовольствием ниже среднего. Так что…

— Идёт! — улыбнулась она. — Кто же устоит против культурной беседы? Мать её.

— Ясен хер — никто! — мужчина довольно осклабился, пододвигая Йесси бокал.

Беседа и правда потекла на удивление легко и непринуждённо. Несмотря на специфический лексикон и манеры, собеседником новый знакомый Йесси оказался весьма интересным и с отличным, хоть и весьма чернушным чувством юмора. За первым бокалом — в котором оказался потрясающе вкусный коньяк — он поделился с Йесси своей удручённостью от сорвавшейся сделки (хотя использовал он при этом вовсе не слово «удручённость»). Кажется, у него был какой-то свой бизнес, но подробностей он избегал, отделываясь общими фразами, а Йесси и не выспрашивала. За вторым бокалом рассказал пару интересных баек из своей минувшей бытности наёмником-снайпером. За третьим — ненавязчиво поспрашивал Йесси о её жизни, так что к концу бокала она, расслабившись, поведала ему и о паршивце-интенданте, и о своём вынужденном простое в порту, и о преследующей её полосе невезений.

— М-да, и в самом деле неудачный день, — посочувствовал собеседник.

— Скорее уж — месяц, — Йесси невесело усмехнулась. — А то и год.

— Хех, могу помочь.

— Это ещё как?

— Поцелуй меня.

— Чего? — Йесси хихикнула: тонко, совсем по-девчоночьи. Как раньше.

Кажется, коньяк оказался гораздо крепче, чем ей показалось вначале. Или просто она обсчиталась с количеством бокалов?..

— На удачу, — добавил мужчина таким тоном, будто эти слова были исчерпывающим объяснением. — Это точно сработает, я — ирландец.

— Эм… и в чём связь?

— Потерянное вы поколение — колонисты! Совсем ничего не знаете о своей исторической родине, Земле! — мужчина в нарочито преувеличенном сокрушении развёл руками. — Где находится Ирландия-то, знаешь?

Йесси неуверенно кивнула.

— Так вот, есть, значит, в Ирландии легенда о Камне Бларни: он приносит удачу тому, кто его поцелует. Только хрен там его можно поцеловать — он зажат между двумя стенами древней крепости, и хоть как раскорячься, а к нему почти не подлезть. Но камень-то ирландский, так что, если камня под рукой нет — целуй ирландца, эффект будет тот же! Это все знают!

— И?.. — Йесси скептически приподняла бровь.

— И я как раз оттуда родом! Ну, может и не прямо с Земли, но корнями — точно оттуда, у меня и фамилия ирландская, так что всё равно считается! Представляешь, как тебе повезло встретить настоящего ирландца в такой заднице вселенной, как эта задрипанная станция?! Целуй давай, не пожалеешь!

Йесси фыркнула. Она давно уже была не из тех, кого можно так легко смутить. Поэтому без лишних слов быстро наклонилась и чмокнула мужчину в тронутую щетиной щёку.

— Ну? И где моя удача вселенского масштаба? — насмешливо хмыкнула она, отстраняясь. — Где сообщение, что я выиграла в лотерею, где десять миллионов кредитов, которые кто-то случайно скинул на мой счёт? Что, совсем ничего? Я так и думала.

— Пф-ф, да разве так надо-то?

Мужчина резко подался вперёд, и не успела Йесси опомнится, как он нахально притянул её ближе, перехватывая её изумлённый вдох собственными губами. Ещё большим изумлением для Йесси стал тот факт, что ей это понравилось. Что вместо того, чтобы оттолкнуть наглеца, она с готовностью поддалась его напору.

— Ну вот, теперь другое дело, — зеленовато-карие глаза всё ещё были очень близко, а растянувшую его губы довольную усмешку Йесси могла ощутить собственной кожей, как и горячее дыхание с терпким привкусом дорогого табака. — Хотя, для верности не помешало бы закрепить успех. Поехали ко мне в номер, покажу, как именно.

Пару лет назад Йесси вкатила бы паршивцу пощёчину. Пару лет назад Йесси разразилась бы возмущенной тирадой, в красках живописав охальнику всю недостойность подобного предложения и призывая окружающих посетителей к справедливому возмездию за её попранную честь.

Но пару лет назад Йесси ещё не подозревала, что в реальной жизни за пределами родного дома «правильно» отнюдь не всегда означает «хорошо», а сама жизнь может без всякого предупреждения и без намёка на справедливость оборваться в любой момент.

Нынешняя же Йесси только ехидно усмехнулась:

— А как же «слишком стар для съёма девочек»?

— Да за кого ты меня принимаешь, какой к херам собачьим съём?! — мужчина отстранился, пытаясь, видимо, изобразить смертельную обиду, но глаза его по-прежнему смеялись. — Я просто, мать его, не могу оставаться равнодушным, когда человека надо спасать! Надо же что-то делать с твоей полосой неудач, а?

Йесси ещё раз окинула взглядом крепкую фигуру мужчины, сильные руки, проницательные глаза, самодовольно усмехающиеся губы…

С отношениями у неё в жизни не особенно складывалось. Сперва из-за незаурядной яркой внешности, за которой никто не видел её саму, воспринимая лишь как объект. После — из-за подпортившего эту внешность шрама (который Йесси носила как щит в пику себе-прежней), отталкивающего легкомысленных поклонников, или хуже того — вызывавшего у них жалость. Так что тот факт, что сейчас речь шла совсем не об «отношениях» — оно и к лучшему, наверное. И что с того, что приличным девушкам не пристало себя так вести? Йесси многое пережила, чтобы осознать: ей не должно быть дела до того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям и навязанным приличиям.

И знание это она ни на что бы не променяла.

— Ну даже не знаю, что-то сошествия на меня вселенской удачи после поцелуя я до сих пор не заметила… — Йесси провокационно улыбнулась.

— А знаешь одну сказку? — собеседник вновь придвинулся ближе. — Было у одного мужика три дочери, пришла пора их замуж сбагрить, а никто не берет. Папаня, значит, и говорит им: садитесь каждая на свой челнок и херачьте в червоточину: куда она вас вывезет, там и мужика себе найдёте. Первая сиганула — попала на шахтёрскую планету, вышла замуж за шахтёра. Вторая попала на полицейскую станцию и вышла за мусора. Ну, полицейского в смысле. А третья сиганула и попала в систему Ксоры. Приземлилась, видит — ксеноморф сидит, лапки сложил, будто её и дожидается. Посмотрела она на него, вспомнила сказку про заколдованную царевну-лягуху, да и давай ксеноморфа целовать и ждать, что он в принца превратится. Раз целует, два, три, а ничего не происходит. И тут ксеноморф ей и говорит: э, нет, красавица, я шибко сильно заколдованный, отсосать придется!

Йесси уже и не помнила, когда в последний раз так хохотала. Определённо, это был самый похабный, плоский и никудышный подкат за всю её жизнь.

Определённо, этот факт абсолютно не был поводом для отказа.

Беспилотное аэротакси домчало их до номера за каких-то семь минут, и ни одна из них не была потрачена напрасно. Йесси была пьяна, Йесси была очарована, Йесси была свободна как никогда и ни с кем прежде. И какая разница, что наутро они разойдутся каждый в свою сторону и, вероятнее всего, никогда не встретятся вновь? Какая разница, что она не знает даже его имени? Здесь и сейчас это не имеет значения, здесь и сейчас нет ничего важнее ощущения сильных рук на её бёдрах, и требовательных губ, и горячего переплетения тел. И чувства сладкой усталости и необычайного покоя после, когда она уже почти начала проваливаться в блаженную дремоту, расслабленно расположившись на широкой груди. Здесь и сейчас было хорошо. И правильно, хоть и совсем не по правилам.

Было так спокойно, что Йесси почти начала засыпать.

— Я всё ещё не услышал обещанную мне историю.

— Какую? — Йесси нехотя приоткрыла глаза.

— Вот эту, — пальцы скользнули по шраму: аккуратно и настолько обыденно, что за этим жестом не чувствовалось ни капли жалости.

Уже за одно это Йесси могла быть бесконечно благодарна этому незнакомцу. И не только за это. Он хочет историю? Так почему бы и нет?

Рассказ получился сбивчивый, эмоциональный и напрочь лишённый последовательной хронологии событий: Йесси вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что ещё никогда и никому она не открывала этой истории целиком. Полицию интересовали только сухие факты, родителей — чтобы имя Юковски не было засвечено в каких-либо порочащих обстоятельствах, а общаться с прежними друзьями после всего пережитого Йесси просто не смогла.

Она рассказала про кровавого пирата по прозвищу «Летучий Бельгиец», преследовавшего их корабль, про секретное оружие, про заговор корпораций, про киборга со свободой воли, внезапно оказавшегося у них на борту, про бунт экипажа и смену капитана, про то, как капитану снова вернули полномочия, потому что никто не справился бы лучше него. Про то, что он непременно справился бы, если бы голову ему не задурила попавшая на борт пленница — напрочь отбитая пиратка из головорезов «Летучего Бельгийца»…

Неожиданный короткий смешок заставил Йесси осечься.

— Что? — она недоумённо приподнялась на локте, заглядывая мужчине в лицо и пытаясь понять причину столь неожиданного веселья.

— Не обращай внимания, просто вспомнил кое-что, — отмахнулся тот. — Продолжай.

Сбившись, Йесси вновь вернулась к началу, вспомнив, что ничего не говорила о том, что их корабль попал в неизвестный сектор без звёздных карт и с необнулённым компенсатором. И про то, как экипаж бесцельно слонялся по пустынному космосу в поисках помощи. Про то, как эту помощь они всё-таки нашли, наткнувшись на дрейфующую станцию. Про то, как владелец станции — мерзкий и беззаконный контрабандист — воспользовался их беспомощным положением, в обмен на канселяцию компенсатора набив их корабль взрывчаткой по самые переборки и потребовав нелегально отвезти её…

На этот раз её перебило совершенно непотребное ржание.

— Да что?! — она возмущённо пихнула мужчину в бок.

— Как, ты говорила, тебя зовут? — еле выдавил он между душившими его приступами хохота.

— Я не говорила, — насупилась Йесси. — А раз так интересно — мог бы спросить моё имя и до того, как прыгать в койку!

— Ага. А ты могла бы спросить моё. Потому что тот «мерзкий и беззаконный контрабандист», который набил ваш корабль взрывчаткой по самые переборки — это как бы я!

— Ты!.. — Йесси на мгновение потеряла дар речи. — А я… Я…

— В ахуе? — подсказал контрабандист с ирландской фамилией, не прекращая заливисто хохотать.

Йесси закрыла лицо ладонями. Было неловко, но в то же время как-то легко, было смешно и немного стыдно. Стыдно за то, что ей совсем не стыдно: ни за себя, ни за случившееся, ни за своё отношение к этому.

Йесси поднялась с постели.

— Уже уходишь? — мужчина лениво перевернулся на бок, всё ещё давя смешки.

— Думаю, это отличный момент, чтобы закончить, — она принялась собирать свою в беспорядке разбросанную по комнате одежду. — Это было… увлекательно. Не думала, что в жизни ещё найдётся что-то, чтобы меня удивить.

— Приму за комплимент.

Ох уж эта его развязная ухмылка… Если бы только Йесси знала, с кем связывается, когда повелась на неё… То всё равно повелась бы ещё раз. Без малейшего сожаления.

— Он вполне заслуженный. Потому что — да, я в ахуе. Честно.

Она принялась неспешно одеваться. Недавний любовник заинтересованно наблюдал за её действиями, не пытаясь остановить и не переставая широко ухмыляться. И лишь когда Йесси двинулась в сторону двери, окликнул:

— Эй, как называется твой корабль? Ну, тот, который в порту застрял.

— Тебе-то зачем? — Йесси обернулась через плечо.

— Ну, может, я веду подробный список побед в койке.

— А корабль тут при чём?

— Ну надо. Говори давай.

— «Кьянти», — Йесси пожала плечами и шагнула за порог.

— Удачного дня, красотка! — донеслось ей в спину.

Того, как, лениво перекатившись по кровати, контрабандист потянулся за планшетом, она уже не видела. И кому он звонил, не знала тоже.

Выйдя на улицу, Йесси вдохнула полной грудью. Алкоголь уже почти выветрился из головы, спать на удивление совсем не хотелось. Было бы и вовсе хорошо, если бы настроение не портил тот факт, что станционное время уже приближается к десяти, а значит, надо вновь тащиться в порт и вновь ругаться с интендантом. И без того уже безнадёжно опоздала к началу рабочего дня и теперь застрянет в бесконечной очереди…

Но не успела Йесси дойти до стоянки аэротакси, как ей неожиданно позвонил капитан, ни с того ни с сего принявшись горячо извиняться за свою вчерашнюю грубость и сообщив, что Йесси может задержаться насколько необходимо — это никоим образом не скажется на её зарплате, даже напротив: за одиночный рейс ведь полагаются премиальные, и как он мог об этом позабыть? И, разумеется, он возместит ей всю взысканную за отсутствующий экипаж пошлину, даже в двойном размере — за беспокойство. А едва ошалелая Йесси успела сбросить вызов, как позвонил интендант порта, крайне любезным тоном сообщив, что все проверки завершены и «Кьянти» может отбывать в любое удобное госпоже Юковски время. И голос у него при этом был как будто бы… испуганный?..

Уже в куда более приподнятом настроении Йесси зашагала в сторону аэротакси.

День обещал быть удачным.