Звездное корыто или драккар с гайками

Три дня и три ночи оставалось до выхода нашего корыта из зоны поражения. Я сидела в кресле штурмана и сосредоточенно искала пути решения задачи с тремя неизвестными: когда рванет сверхновая, успеем ли мы за это время выйти из зоны поражения и насколько сильно будет поврежден груз. Хотела бы я сказать, что таращилась в бездонную темень космоса, но на деле я пялилась в экран и пинала навигатор ища уже не наиболее быстрый, а наиболее безопасный путь. Таковые имелись, но бездна дери навигатор — он желал передвигаться исключительно прямым кратчайшим путем и сразу домой. А мне надо уже не быстро, а безопасно, у меня кристаллы эно из системы Глизе 205 в багажнике и экипаж — пять буйных юных личностей не в анабиозе, плюс капитан и док. За людей особо не переживала, ну облучит, ну поболеем, все же уже на самом краю, полежим месяцок в госпитале и будем как новенькие, а вот груз, ради которого и затевалась экспедиция… Капитан наш — отдельный привет из центра Вселенной. Орет аж переборки гнутся, потомок земных викингов. Кто такого на корабль назначил, он же потолок лысиной скребет из отсека в отсек пробираясь. Шучу конечно. Но он и правда огромный. Вот он, зашел в рубку, хорошо хоть без топора, шучу опять, нет у него топора, но топор ему бы очень подошел. Органично вписался в образ.

— Что там? — изрекла эта аватара бога Одина и плюхнулась в соседнее кресло.

— Прокладываю маршрут вручную. Мощности на скоростной выход не хватает, предлагаю отсидеться в тени.

— А эти что говорят? — он кивнул в сторону динамика.

— Эти не договорились. Одни по-прежнему полагают сценарий по второму типу с ударной волной, гамма- и ультрафиолетовым излучением, другие считают более вероятным гравитационный коллапс.

— А сроки? Они там хоть сроки определили, звездные синоптики мыровы.

— От двух до пяти дней.

Он скрипнул зубами и кресло под ним жалобно скрипнуло.

— Свяжись с ними еще.

— Связывалась десять минут назад, меня послали.

— Думаешь отсидимся?

Пожала плечами. Откуда мне знать. Вот если в открытом пространстве будем, тогда однозначно потреплет, если застанет. А в тени крупной планеты класса Юпитер шансы есть, если аккуратно пристроиться в конус безопасности. Что-то да уцелеет даже в худшем случае, но процент рассчитать не возьмусь. Викинг молча сидел рядом и пощипывал бороду.

— Дай я свяжусь.

Я молча переключила девайс и уткнулась в маршрутную карту, мне еще сто пять точек нанести вручную надо, из них три для реверса.

— Какого хм… они не отвечают?

— Кэп, мне надо провести корыто, прости, Драккар сквозь две системы зигзагами. Ты хочешь попытаться довезти кристаллы в исходном качестве или уже смирился с тем, что они пойдут как лом? Если первое, то дай мне построить маршрут, а сам пойди за гоблинами посмотри, что-то тихо, как бы чего не натворили.

Где-то по левому борту раздался грохот, подтверждая мою правоту и капитан кинулся на выход из рубки. Всегда любила смотреть как он проходит сквозь дверь на скорости. С его габаритами это акробатический трюк. Ускакал. Хорошо, где там у нас следующая точка будет? С гоблинами — курсантами академии точно ничего страшного не будет. Вот оборудование они собой погнуть могут. У нас даже на пеленге значок высвечивается — курсанты на борту, чтобы все облетали подальше. Холерики бешеные все как один, и Один, капитан, такой же. Я бы их с радостью в анабиоз засунула, но на корыте капсул нет. Вчера по очереди заходили глазки строили, в любви признавались и это не потому, что я краса писаная и единственная женщина на ближайшие десять световых лет, им разнообразия в питании надо было, паек им надоел. Нормальный сбалансированный паек, двадцати пяти видов, не одним и тем же кормим, но нет, всё меню надоело. Всё тюбиками отдает и пластиком. А я при чём? Пусть бы к капитану шли. В любви признавались. Страшно им, хотели, чтобы я попросила разнообразия у капитана. А мне не страшно? Хотя мне нет, я привыкла уже, третий год на Драккаре, храните космические боги гайки этого корыта. Но как кэп все же в дверь проскальзывает. Вещь, на которую можно смотреть вечно. Вжух и просочился. О, обратно пришел и курсанта приволок.

— Кэп, зачем ты мне привел курсанта Сийра? Мне он тут не нужен совсем. Тебе там тоже? Может он и на корабле не нужен? Обязаны вернуть сколько было? Сийр, я тебя не спрашивала. Ты меня еще больше любишь, чем вчера? Меня? Кэп, не оставляй его тут непривязанным, я его боюсь. Для экспериментов? Хм…

Кинул кэп курсанта в свое кресло, велел рот закрыть и не вставать и опять исчез в дверном проеме.

— Сийр, что вы там сломали на сей раз.

— Ничего не знаю мэм, когда я прибежал, все уже так и было.

— Ага, верю-верю, скучающий тестостерон ничего не делал.

Я наконец достроила последнюю точку, получалось, что до входа в конус безопасности за Ка4 нам всего сутки, а оттуда выбираться уже по обстоятельствам. Или сами пойдем, если обойдется и будет гравитационный коллапс, или через неделю нашу героическую скорлупку заберет крейсер.

А скажите, мэм, начал было Сийр, — но в этот момент в рубке снова возник капитан, умудряясь одной рукой тащить сразу двоих курсантов за шкирку, немаленьких таких курсантов, на пару голов выше меня, и с порога начал орать. Его выступление сводилось к следующему — курсанты пытались произвести самогон в условиях левого двигательного отсека. Трех он отловил, двое еще где-то прячутся. Закончив с педагогикой, он оставил весь улов на меня, разрешив прибить, если дернутся на выход.

В эпоху освоения космоса человечество столкнулось с неожиданной проблемой. Люди стали позже взрослеть при сохранении темпов роста тела. Идет такая детинушка, рост в нем метра два, плечами переборки сшибает и при этом дурак дураком. Не в смысле интеллекта, там все нормально, задачки по навигации и термодинамике щелкают только так, а в смысле поведения. Вот сидит рядом со мной Сийр и два других недоразумения в противоположных углах лыбятся. Зря лыбятся. Это по капитану видно, чего от него ждать, по мне — нет. Иначе на нас бы не навесили эту радость в количестве пяти штук, если бы я была дохлой пуськой. Док не в счет, он человек науки. А на нас с капитаном весь воспитательный процесс, наблюдение и контроль. Конечно, совсем отмороженных в курсантах не держат, но и культурных интеллигентов среди них почти не бывает. Космос любит горячие сердца, но сейчас сложно представить, что вот из таких термоядерных лоботрясов капитаны получатся.

— Да? Сийр, — внезапно спрашиваю первого дуралея, так как нападение лучшая защита, а они явно что-то задумали.

— Так точно, мэм, не знаю о чем вы, но стопроцентно да! — старательно строит из себя идиота главный источник неприятностей на судне.

— Мы летим вот к этой звезде, ткнула курсором, к планете Ка4, как вы думаете зачем?

— Конус безопасности в тени планеты позволит избежать негативных последствий взрыва сверхновой, — хором отозвались юные дарования, надо же, успели экран рассмотреть.

— Молодцы! Планшеты достаем и считаем вручную маршрут отсюда и до оптимальной точки внутри конуса безопасности, результат выдаем с координатами.

— Вы же уже.

— Я же уже, но вы еще нет, а надо, чтобы вы тоже да. Ясен свет?

— Добры молодцы хмуро вытащили трубочки, развернули их в голографические планшеты и уткнулись в расчеты. Минуты через две увлеклись и вошли во вкус. Ну и хорошо. Заняты, значит не поломают ничего, а я посплю. До следующей точки час с небольшим. Попробую. Вдруг получится. Мне сутки жить в режиме от точки к точке.

Поспать дали сорок минут. Кэп нашел еще двоих. Сидели чинно в камбузе, в шахматы играли, якобы. Присовокупил их к тем трем, что уже были в рубке, благо еще два угла пустовали, и ушел в двигательный отсек. А я значит смотри за этими гоблинами. Ладно кэп, еще сочтемся, потом как-нибудь. Сейчас нам бы ноги унести из этого сектора. Тем более, что точки пошли плотно. Прыгнули, три минуты дрейф, прыгнули дальше. Гоблины аж притихли. Корыто потряхивает, и в такие минуты как никогда остро ощущаешь, что вокруг — бездна, мертвая и холодная. Рядышком она, всего несколько десятков сантиметров обшивки до нее, что очень способствует взрослению мозгов, потому эти детки и тут, в экспедиции, в службе сопровождения. Сидят, боятся, но виду не показывают. Сейчас намеренно тряхну, чтобы подумали, стоило ли играть в двигательном отсеке.

Хорошо тряхнула, даже капитан прибежал. Но педагогический эффект оценил с порога и не стал на меня орать. Он-то не дурак и посудину свою знает. Увел гоблинов куда-то, пообещал живыми не возвращать. Не проняло, судя по лицам. Шутки уже понимают. А я прыгаю, дрейфую, сплю, если тайминг позволяет, опять прыгаю, дрейфую. И наконец вот она — Ка4, нежно-зеленый бок на пол-экрана. Теперь пристраиваемся к этому боку и видим… непонятную штуку на орбите.

— Кэп!

— Меня нет!

— Кэп, ты есть, и ты идешь сюда, у меня есть то, от чего ты не сможешь отказаться.

— Орбитальная закусочная со стейками?

— Возможно лучше.

Через три минуты в дверь вваливается капитан и утыкается взглядом в монитор. Его рука ползет по пульту, и я даже знаю зачем. Сейчас он блокирует гоблинов в их каюте. Мало ли. Вытаскивает переговорник, вызывает дока. Они вдвоем взглядами гипнотизируют экран. Я бы, наверное, тоже поиграла в эту игру, но сутки с лишним в рваном режиме не способствуют желанию всматриваться, бежать, щупать. Тем более я кто? Штурман и зам начальника экспедиции. Я до места доставила. Дальше делайте с этим местом что хотите, у вас есть мелкие спутники, радары, спектрографы, прочая техника, вот пусть она и работает, а я спать.

— Если будем живы разбудите часов через шесть. Нет, я не хочу быть свидетелем научного триумфа в реальном времени, потом расскажете.

За шесть часов моего сна доблестные мужчины всеми доступными нашему корыту удаленными способами изучили неопознанный летающий объект, висящий на орбите Ка4. Выяснили, что похожа штуковина на земной автономный спасательный модуль, но подобной модели в справочнике не нашли. Внутреннее устройство соответствует по классификации типу А0, то есть предназначена для антропоморфных существ. Заполнена смесью азота, кислорода и углекислого газа с соотношением, идентичном земному. Биологических объектов, излучающих тепло не обнаружено. Органика, не излучающая тепло — обнаружена. Взрывчатые вещества — не обнаружены.

Разбудили доблестную службу сопровождения и она в полном составе дружно притопала в рубку. Мальчишки и есть. В экран уставились, глаза горят, пальцы шевелятся… хотят туда, посмотреть изнутри, поковырять… Все, в том числе и кэп, и док. Одна я туда не хочу. Капсула и капсула. Проверила настройки, хорошо висим, почти по центру конуса безопасности, двигатели работают на поддержание положения относительно будущей сверхновой и планеты автоматически. Даже хорошо, что нашли штуковину. Мальчикам есть чем заняться. Робота собирают по инструкции третий раз уже, говорят теперь точно заработает. Ну-ну. Еще поспать что ли.

С пятого раза они его собрали. Механическая многоножка с микрореактором на кварках сверкнула в лучах, заходящей за Ка4 звезды, не имеющей человеческого имени, лишь набор букв и цифр, и устремилась к серебристой пуле спасательного блока. Камеры робота исправно передавали изображение и перед нами открывались величественные виды на планету-гигант, клубящиеся на ней вихри в медленно наступающей ночной тени. Шустрая многоножка резво пробежалась по корпусу блока, нашла люк, нашла реле для проникновения внутрь капсулы снаружи, спрятанное в углублении под прозрачной крышкой. Еще пара минут и мы осматриваем переходный отсек с плавно закрывающейся наружной дверью. Вспыхивает свет. Восстанавливается газовая среда, включается искусственное тяготение.

— Точно земной блок, — бормочет док, все на своих местах.

Курсанты дружно вздыхают, а кэп дергает джойстик, направляя робота в открывающуюся внутреннюю дверь переходного отсека. Многоножка бежит то по полу, то по стене, то по потолку, меняя обзор, но коридор настолько обычен для земных судов, что последние сомнения в его происхождении рассеиваются. Однако в нужных местах серийных номеров не оказывается. Это странно, очень странно. Кэп направляет многоножку дальше, туда, где по данным приборов находится большая масса органики.

— Предполагаю, что это запасы провианта, — говорит док.

Все переборки внутри капсулы открыты и нужного места робот достигает очень быстро. На экране мы видим каюты, заполненные картонными коробками со странными рисунками на боках. Многоножка ловко взбегает на самый верх и заглядывает внутрь одной из коробок. Мы задержали дыхание. Лучи света из фасеточных глаз освещают полупрозрачные пластиковые пакеты, в них в мутной жидкости плавают какие-то куски.

— Я же говорю, провиант.

— Странный какой-то, — возражает кто-то из студентов, — я бы такое не стал.

— Вы ж хотели разнообразия в еде, — не выдерживаю я.

Нога с иглой-анализатором втыкается в пластик и анализ показывает наличие в пакете разлагающейся органики. Трупы. Несколько отсеков с трупами. В рубке повисает молчание.

Кэп отклоняется, набирает код оповещения и застывает, не успев нажать на кнопку пуск, вызывающую в сектор бойцов космофлота.

— Дай-ка еще один анализ сделаю, что-то мне это все напоминает, нехарактерное конечно, но, — и робот послушно втыкает в пакет другую ногу. Капитан задумчиво смотрит на строчки, бегущие по экрану, и вдруг начинает неприлично ржать.

— Кэп, кэп, что там? — я непонимающе вглядываюсь в экран, а док рядом тоже начинает смеяться. Курсанты глядят непонимающе и явно не знают, как реагировать.

— Там рыба, сюрстреминг, это блюдо такое, тухлая рыба, — поясняет кэп, — мы нашли контрабанду, — и он набирает новый код, уже уверенно отправляя его.

— Жаль нельзя умыкнуть ящичек, списали бы на урон от сверхновой, — продолжает он, и косясь на кривящихся и побледневших курсантов, начинает расписывать детально как же это прекрасно, когда зубы сурового викинга вонзаются в нежнейший бочок хорошо полежавшей земной балтийской селедочки.