Звёздное небо

В мире, где звёзды управляют людьми, а люди подчиняются древним богам четырёх стихий: огня, земли, ветра и воды — всё может быть. Всё, без всяких глупых исключений.

— Древние легенды говорят: “и явились четверо в этот мир, чтобы поддержать порядок и устранить хаос на этой планете, которая привлекла взор Вселенной, матери всего, что есть и что недоступно человеческому взгляду”, и правда ли это? Конечно! Четверо существуют! Существуют, даже если мы их не видим! Это только Владимир, владыка огня, и Хуэй Фэн, владыка земли, являются смертным… но это же не значит, что других владык нет. — твердил маленький человечек на главной площади Поднебесья, внизу собора, — вопрос владык всегда был и всегда будет!

Чокнутого парня слушали, чтобы не обидеть, скептически относясь ко всем его словам. Вскоре появилась пожилая женщина, сестра собора, её волосы были скрыты белым покровом, подвязанным под подбородком, а морщины и добрый взгляд громко говорили о её возрасте и терпении к людям:

— Всё, дорогой мой, пора спать. — терпеливо сказала она, осторожно взяв маленького парня за плечо.

Он, конечно, не стал сопротивляться, пробормотав себе под нос что-то по типу: “Да, сестра Изабелла…”

Они ушли с площади, и прозвучал прямой вопрос к прямому собеседнику:

— А ведь он прав. — насмешливый голос ударил в голову, — как бы ты не хотел отрицать, старший братец, владыки существуют.

— Конечно, существуют. — усталый голос высокого парня, пронёсся в воздухе, — следят за тобой и думают, как бы от тебя избавиться…

— Очень смешно. А как же братская любовь?!

— Я по-братски тебя не выношу.

Оба рассмеялись, и этот смех разнёсся по Фонтанной площади, сливаясь мелодией с песнями бардов и шумом таверн, доносящихся с Отельного переулка.

Облачный город жил своей жизнью, несмотря на все протесты его жителей, подчиняясь звёздной воли своего владыки, который завещал своему городу: “Живите легко и живите так, как хотите вы, не нарушая законов, данных вам моими учениками”. И город жил так: легко, мирно, спокойно, как мягко дует ветер в поле, разнося аромат цветов по всему периметру. Даже в здании Великого суда сейчас было тихо и мирно: судья, молодая девушка в чёрном платье, сидела, смотря перед собой и молясь владыке ветра, чтобы он закончил этот кошмар…

Но вечером город снова ожил: ветер разносил по мирным улочкам песни бардов, продавцы на Большом рынке зазывали гостей, а Великий собор принимал на вечернюю молитву. Всё жило, пело, танцевало.

Но только в зале суда было не до песен:

— Ваша честь, прошу учесть, что подозреваемый уклоняется от ответа!

— Ваша честь, прошу учесть, что вы очень красивая. — насмешливо и тихо передразнил разъярённого мужчину Тин, тот самый, который напомнил своему старшему брату о существовании владык.

— Тин. — строго, но смеясь, ткнул его брат Филипп в плечо локтём, — хватит баловаться в зале суда.

— А сам хохочешь! — Тин усмехнулся, крутясь на стуле.

Оба посмеялись.

Тин — парень интересный, невысокий, слегка худощавый, с коричневыми волосами, всегда растрепанными, что придавало ему его индивидуальную неопрятность, и серыми, возможно, глазами, которыми он зачем-то держал закрытыми, ну а его характер можно было описать кратко: смешной, любознательный, общительный и слегка саркастичный.

Филипп — серьёзнее. Конечно, ведь в управлении страной нужна немалая ответственность. Высокий, крупного телосложения, с серыми глазами и коричневыми волосами, которые он почти всегда заплетает в хвост лентой. Мужественный, умеющий взять ответственность, но не без чувства юмора…

— Пригласи её на ярмарку! — Тин настойчиво тыкал пальцем в старшего брата, указывая на судью Беллу.

— Докатились… малявка указывает мне как нужно ухаживать за девушкой. — Филипп закатил глаза и отодвинул брата на стуле на колёсиках.

— Малявка перестанет тебе указывать, когда ты перестанешь себя вести как сопля! — он снова придвинулся к брату, толкая стул. Филипп притворился, что не заметил его слова, но его взгляд всё ещё был прикован к Белле, восхищаясь её красотой.

— Она не пойдёт… — пробормотал он себе под нос.

— Ты же не знаешь! Почему тогда решаешь за неё? — голос Тина был насмешливым и саркастичным, раздражая своей интонацией, — сопля!

Филипп ещё больше взъерошил волосы Тина, снова оттолкнув его, чтобы тот отъехал на стуле. Вместо каких-то обид или претензий глава Поднебесья получил только смех и дразнилки от своего младшего брата, весело хохотавшего рядом. Вот она — братская любовь: один хохочет над неудачами в любви другого, а другой не обращает на одного внимания, продолжая тихо и нежно любить девушку, укравшую его сердце…