Звездные войны: Цена сопротивления

Часть 1. Точка возвращения

В безмолвной темноте космоса, где царила неизменная тишина, среди рассыпавшихся звёзд почти одновременно вспыхнули две массивные тени. Пространство слегка дрогнуло, словно ткань, под давлением упавшего груза — и два фрегата, «Страж» и «Верность», вынырнули из гиперпространства. Их появление не нарушило покоя, но само присутствие казалось ощутимым. Они замерли рядом с точкой, ставшей ареной недавнего столкновения, где несколько дней назад завершилась беспрецедентная операция по уничтожению трисолярианских зондов.

На мостике «Верности» царила сосредоточенность. Свет от тактической голографической проекции отбрасывал холодные отблески на лица офицеров. В невесомости над проектором дрейфовали крошечные метки — объекты, оставшиеся после операции.

— Сэр, визуально наблюдаем шесть наших сверхмассивных капсул. Готовим к запуску шаттл для их эвакуации, — доложил дежурный офицер, не отрывая взгляда от голографического терминала.

Капитан Норрен, с суровым взглядом и аккуратной серебристой полосой у висков, слегка кивнул. В движении его головы сквозила сдержанность, почти незаметная — как и полагается командиру его ранга.

— Приступайте, — спокойно произнёс он.

В ангаре корабля началась слаженная работа. Из-под тяжёлых створок плавно вылетел шаттл типа «Лямбда» — угловатый аппарат с откидывающимися крыльями и двумя вытянутыми маневровыми двигателями. Его обшивка тускло поблёскивала металлическим серым оттенком. Когда крылья расправились, и двигатели ожили мягким гулом, шаттл покинул борт фрегата и направился к дрейфующим в вакууме капсулам.

Норрен, наблюдая за происходящим, слегка нахмурился.

— А как насчёт трисолярианских зондов? Остались, как и обещал посол?

— Да, сэр. Вывожу изображение.

Центральный голографический проектор высветил объёмное изображение пространства перед кораблём. Два вытянутых объекта — уцелевшие зонды — парили среди разлетающихся в глубину космоса фрагментов. Их некогда безупречные зеркальные щиты исчезли, уступив место матовой, шероховатой поверхности. Броня выглядела так, будто время вдруг ускорилось и покрыло её ржавчиной и пылью.

Оба зонда были раскрыты — и были похожи на металлические цветы в вакууме. Пять лепестков, откинутые от центрального тела, обнажали внутренности: сложные пульсирующие механизмы, источающие приглушённое красноватое свечение. Казалось, будто кто-то только что заглушил дыхание почти живого механизма — и теперь оно замерло в ожидании, всё ещё тёплое, но уже не опасное.

— Сэр, поступает вызов с «Неумолимого». Адмирал Таркин на связи, — доложил связист.

Капитан выпрямился. Одним движением поправил китель и отозвался сдержанным голосом:

— Установите соединение.

С тихим звуком голограмма активировалась. На мостике появилась высокая, полноростовая фигура — адмирал Вилетт Таркин. Его лицо, изрезанное резкими чертами, казалось высеченным из гранита. Взгляд — как всегда холодный, неподвижный, пронзающий. Его голос прозвучал без оттенка эмоций:

— Капитан, доложите обстановку.

— Все шесть капсул обнаружены, — чётко ответил Норрен. — Также идентифицированы два трисолярианских зонда. Они не активны, защитные поля отсутствуют. Корпуса раскрыты. Видимо они дали нам доступ внутрь. Первый шаттл отправлен на сбор объектов.

— Принято. Немедленно отправляйтесь на «Страж». Капитан Форестер уже ждёт вас. Вам передадут новые указания.

— Так точно, сэр.

Голограмма погасла, растворившись в воздухе.

Норрен не колебался ни секунды. Он повернулся и быстро покинул мостик, его шаги глухо отдавались по палубе — отмеренные, уверенные. Без лишних слов, без лишних мыслей.

В ангаре уже готовился второй шаттл — такой же близнец типа «Лямбда», но немного в другой конфигурации внутренних отсеков. Он вылетел из ангара «Верности» и медленно направился к «Стражу», корпус которого сиял в темноте мягкими импульсами бортовых огней, приглашая к посадке.

Часть 2. Новые вводные

Ангар фрегата «Страж» класса «Небулон-Б» значительно превосходил по размерам ангар «Верности», рассчитанный всего на два шаттла. Здесь размещались два плотных ряда TIE-истребителей — по десять единиц в каждом. Кроме них, в ангаре находились несколько десантных шаттлов, две «Лямбды», аналогичные той, на которой прибыл Норрен. В дальнем углу можно было с удивлением заметить три шагохода AT-ST, закреплённые к полу стропами. Наличие наземной техники указывало на универсальность «Стража»: этот фрегат мог выполнять как космические задачи, так и участвовать в наземных операциях.

Как только шаттл мягко приземлился, посадочная рампа опустилась, и Норрен быстро спустился на палубу. Его встретил капитан Форестер, уже ожидавший у трапа. Он выглядел собранным, но при этом неформальным, с лёгкой полуулыбкой, и гостепреимным выражением лица.

— Добро пожаловать на борт «Стража», капитан, — произнёс он и протянул руку. — Рад видеть лично.

— Благодарю, капитан. Я прибыл по приказу адмирала Таркина. Он упомянул новые вводные. Что у нас изменилось?

— Обсудим это не здесь, — отозвался Форестер. — Пройдём в изолированную переговорную. На борту «Верности» был софон и мы не исключаем что вы всё ещё под наблюдением.

Норрен кивнул, и они направились по внутренним переходам корабля. Коридоры были шире и светлее, чем на «Верности. Местами встречались патрули в стандартной белой броне штурмовиков, а также техники в униформе инженерной службы. Через несколько минут они прибыли к лифту и спустились на нижние палубы, где находился защищённый блок.

Двери переговорной открылись автоматически. Комната представляла собой аскетичное помещение: прямоугольный стол, несколько кресел, проектор в потолке, экраны, встроенные в стены, и минимум отвлекающих деталей. Обстановка подчёркивала служебный характер встречи.

Внутри их уже ожидал заместитель директора имперского научного корпуса Кел Фидан. Его присутствие удивило Норрена, но он быстро оценил ситуацию: если командование подключает представителей из научно-инженерного состава, значит, ситуация развивается по несколько более серьёзному сценарию, нежели просто доставка груза.

— Капитан, рад вас видеть, — сказал Фидан, вставая навстречу.

— Взаимно. Я так понимаю, дело срочное?

Когда все заняли места, Фидан включил на столе локальный глушитель квантовой связи и начал говорить:

— Капитан, причина, по которой вы были вызваны на борт «Стража», заключается в необходимости надежной информационной изоляции от трисоляриан. На «Верности» сохраняется риск утечки данных из-за возможного присутствия софона. Здесь, в этой комнате, мы гарантируем невозможность внешнего прослушивания.

Он сделал паузу и перешёл к сути:

— Адмирал Таркин и я не разделяем оптимизма по поводу заявленного перемирия со стороны трисоляриан. Жест доброй воли с их стороны — предоставление зондов для изучения — может быть лишь тактическим ходом. Поэтому миссия изменилась: вы продолжаете руководить сбором и эвакуацией капсул, а мы приступаем к первичному анализу самих зондов перед их транспортировкой на Плутон.

Фидан активировал на ближайшем терминале изображение двух зондов, снятое с голографического проектора «Верности». Объекты были в раскрытом состоянии, с обнажёнными внутренними структурами и механизмами.

— Мы не можем рисковать, перемещая объекты, потенциально способные к повторной активации и атаке. Особенно если их механизмы и системы энергообеспечения всё ещё работоспособны. Вместе со мной на борту находится инженерная группа. Также Доктор Карст прибыл вместе со мной. Мы взяли всё нужное оборудование и готовим шаттл для инструментального исследования зондов.

Норрен уточнил:

— Вы предполагаете, что их можно активировать дистанционно?

— Не исключаем, — ответил Фидан. — Даже если эти зонды действительно отключены, мы не можем быть уверены, что они не передают данные или не запрограммированы, например, на самоуничтожение. Может быть и одной группе трисоляриан терять не чего, но вот их сородичи уже летящие к нам на скорости света, могли встроить в эти объекты протоколы активации, которые сработают когда они будут доставлены к нам на базу.

Он говорил спокойно, почти холодно, но каждое слово звучало весомо.

— Поэтому порядок действий следующий, — продолжил он. — Ваша команда продолжает операцию по сбору эвакуации шести сверхмассивных капсул. Это ваш приоритет. Мы, в свою очередь, немного похозяйничаем с их бортовым оборудованием. Как только они будут полностью разукомплектованы и проверены, мы примем решение о методе транспортировки. Скорее всего, мы используем оба корабля для раздельной транспортировки, так мы минимизируем риски.

— Понял, — отозвался Норрен. — Мои люди уже работают над эвакуацией. Первая капсула загружена, вторая должна быть на подходе.

— Отлично, — кивнул Фидан. — Тогда не будем терять времени. Мы начинаем работу прямо сейчас.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Согласен, — подтвердил Норрен. — Удачи. Сообщайте нам о любых находках.

— И вы держите связь, капитан.

Они покинули переговорную почти одновременно. В коридоре уже ждали два члена инженерной группы в облегчённой костюмах, по всей видимости позволявших также выходить в открытый космос. Рядом сними были кейсы с диагностическим оборудованием. Команда направилась обратно к ангарному отсеку, где готовились шаттлы для проведения миссии.

Начиналась следующая фаза операции.

Часть 3. Погрузка объектов

Работа в районе уничтожения зондов продвигалась быстро. Техническая группа с борта «Верности» завершала операцию по эвакуации сверхмассивных капсул — пять уже находились в грузовом отсеке, оставалась лишь последняя.

Операция была отточена до автоматизма на первых пяти образцах. Шаттл медленно подлетал к каждой капсуле и открывал аппарель. Затем, используя маневровые двигатели, буквально «наезжал» на объект так, что тот оказывался внутри грузового отсека. Как только капсула полностью входила внутрь, аппарель закрывалась, и компенсатор инерции гасил её колоссальный импульс. После этого капсула плавно опускалась на амортизирующий постамент, где фиксировалась с помощью встроенной системы гравитационно-магнитной стабилизации. Из-за разгерметизации грузового отсека весь экипаж находился в герметичных скафандрах.

Последняя капсула была собрана тем же способом. Когда аппарель окончательно закрылась и дисплей показал полную стабилизацию груза, командир группы коротко произнёс:

— Все шесть на борту. Возвращаемся на «Верность».

Тем временем с борта «Стража» стартовал шаттл научно-исследовательского назначения. На его борту находились заместитель директора Фидан, доктор Карст и трое инженеров. Все были в скафандрах — было решено провести первичный осмотр трисолярианской «капли» в открытом космосе, не помещая её сразу внутрь.

Зонды висели в вакууме, неподвижные и зловещие, среди облака мелких обломков и металлической пыли, словно гигантские раскрывшиеся цветы из потемневшего металла. Их центральное ядро — блок управления, окружённый какой-то дополнительной арматурой и гибкими каналами — представляло наибольший интерес для исследования. Шаттл занял позицию напротив одного из зондов, зависнув на безопасной дистанции с помощью боковых импульсных двигателей.

— Подходим, — сообщил пилот.

Фидан внимательно следил за манёвром с операторской станции. Графики поля, спектроскопии и уровня фонового излучения заполняли экран.

— Аккуратно. Не допускаем касания. Коллеги, открываем аппарель. Изолируйте кабину пилотов.

Трап медленно опустился. Два инженера вышли наружу. Они двигались размеренно, по одному, проверяя крепление страховочных тросов, закреплённых на внутренних стойках. Несмотря на наличие маневровых сопел в скафандрах, экипаж предпочитал пользоваться проверенным способом возвращения в экстренной ситуации.

Первичное сканирование показало, что зонд оставался неактивным. Однако его излучение вызывало беспокойство — фиксировались слабые колебания магнитного поля. Внешне зонд выглядел потрёпанным, с признаками коррозии, но конструкция сохраняла идеальную симметрию и не имела повреждений.

— Кел, — обратился один из инженеров по связи, — нам придётся что-то сделать с этими лепестками. В таком виде зонд не пройдёт внутрь. Его длина — около трёх с половиной метров, диаметр — два, но раскрытые створки увеличивают его до пяти.

— Попробуйте закрыть их вручную, — отозвался Фидан.

Один из инженеров аккуратно подлетел ближе, упёрся руками в ближайший лепесток и дал короткий импульс двигателем. Металлическая створка беззвучно поддалась и закрылась. От этого зонд слегка развернулся, но остался стабилен. В течение пяти минут инженеры аккуратно сложили ещё два лепестка — этого хватило, чтобы приступить к погрузке.

Осторожно, с минимальным усилием, они начали заталкивать объект внутрь шаттла через открытый трап. Маневровые двигатели их скафандров позволяли точно регулировать усилие, избегая рывков и вращения. Когда капля оказалась внутри, её уже встречали Фидан и доктор Карст.

Аппарель закрылась, и отсек начал герметизацию. Через несколько минут вернулась атмосфера. Система искусственной гравитации активировалась, и зонд плавно опустился на пол.

Прежде чем кто-либо снял шлем, воздух был проверен на наличие токсичных соединений и уровня ионизирующего излучения. Все параметры оказались в норме.

— Первый этап завершён, — сообщил доктор Карст, делая пометки в планшете. — Образец стабилен. Температура и радиационный фон — в пределах допустимого.

— Хорошо, — кивнул Фидан. — Давайте-ка теперь посмотрим, что у него внутри. И постарайтесь ничего не сломать. — Он усмехнулся, но в глазах явно читалась напряжённость.

Часть 4. Изучение зонда

Внутренности трисолярианского зонда напоминали фантастическую миниатюру, будто кто-то собрал действующую модель космического корабля в масштабе один к двадцати. И всё же, при всей кажущейся сложности, основные модули и принципы их компоновки поддавались пониманию.

— Это как из компьютерной игры, — пробормотал один из инженеров.

— Или макет, — добавил другой. — Только всё настоящее. И, похоже, всё ещё работающее.

— R4, активируй сканирование внутренней архитектуры, — скомандовал Фидан.

Астродроид включился, выдвинул сканирующую камеру и начал обзор. На проецируемом в воздухе голографическом изображении по мере продвижения дроида формировалась трёхмерная схема зонда. Постепенно становились различимы силовые цепи, каналы управления, датчики и основная двигательная установка. Дроид выделил разные элементы цветом.

— Центральный энергетический модуль... распределитель питания... — бормотал Карст. — А это, похоже, двигатель.

— Его нужно обезвредить в первую очередь, — сказал Фидан. — R4, проанализируй кабельные трассы, ведущие к нему.

Дроид просканировал участок. На голограмме соответствующие кабели подсветились синим.

— Миниатюрные трассы. Очень тонкие, — отметил один из инженеров просунувшись внутрь зонда ближе к механизмам. — Сидят в разъёмах намертво.

— Доступ ограничен. И ни черта не видно...

Инженер достал планшетный компьютер. Включив его, он стал полностью прозрачным, а с одной стороны появился сенсорный ползунок. При поднесении устройства к нужной зоне изображение увеличивалось в реальном времени. Ползунком можно было менять кратность зума вплоть до сот тысяч крат, при этом изображение стабилизировалось.

— Вот теперь получше... — сказал техник. — Обратите внимание... на каждой трассе есть какая-то точка. Может быть, фиксатор. Пробую.

Он осторожно взял игольчатый инструмент и, под контролем планшета, дотронулся до крошечной точки. Кабельная связка дрогнула.

— Разъём ослаб! Пробую отсоединить... — он слегка потянул кабель, и тот вышел из гнезда.

— Один есть. Ищем остальные, — отозвался Фидан.

Инженеры, сменяя друг друга, извлекали кабели из пяти таких же миниатюрных разъёмов.

— Слишком тонкая работа, — проворчал один. — Ни перчатки, ни руки не рассчитаны на такую мелочь.

— Потому мы здесь и работаем, — ответил Фидан.

R4 отмечал на схеме каждый отключённый узел. Голограмма постепенно очищалась от активных цепей.

— Осталась последняя трасса... — сообщил инженер и осторожно потянулся внутрь отсека.

В этот момент зонд будто ожил. Раздался резкий щелчок, и внутренние механизмы активировались. Это было видно и без схемы на голопроекторе. Лепестки начали складываться, закрывая доступ внутрь корпуса.

— Назад! — крикнул Фидан.

Но было поздно. Рука техника, находившаяся внутри, оказалась зажатой между сдвигающимися сегментами. Последовал сухой хруст. Инженер закричал и рухнул на колени. Кровь залила пол.

— Набор первой помощи, быстро! — скомандовал Фидан.

Техника оттащили от объекта, наложили жгут, установили защитный гелевый колпак на рану. Выше локтевого сустава был поставлен пластырь с обезболивающим и коагулянтом. Лицо его было бледным, а сознание от болевого шока и кровопотери едва теплилось.

Фидан опустился рядом.

— Ты справишься. Мы тебя вытащим. Слышишь? Держись!

Тем временем произошло событие, которое повергло всех еще в больший шок - зонд полностью активировался. Его поверхность вновь стала зеркальной, включилось защитное поле — тонкая, почти незаметная оболочка, созданная из материала на основе сильного ядерного взаимодействия. Вся команда впервые так близко столкнулась с этим аппаратом в активированном состоянии.

В динамиках зашипела связь.

— Заместитель директора, у нас проблемы! — это был голос капитана Форестера. — Второй зонд только что активировался, включил защитное поле и движется в нашем направлении на огромной скорости! Повторяю: он движется на нас!