Звездный десант : Освобождение Саргона

В тот день, когда завершилась война, лейтенант имперской авиации Катрина ван дер Мейден торчала в главном ангаре космического авианосца «Джеронимо» из Объединенной Ударной Группы номер 667 и копалась в оружейном отсеке своего «Тандерболта».

Строго говоря, она не должна была этим заниматься, но с некоторых пор Катрина не доверяла корабельным механикам. Последний боевой вылет едва не стал для нее последним. Совсем последним. Потому что самая последняя бомба застряла на подвеске и упорно отказывалась покидать оружейный отсек, несмотря на все сорванные предохранители. Катрина ухитрилась избавиться от смертельно опасного груза только за пределами атмосферы, в открытом космосе, на полпути к кораблю. После чего ей пришлось описать круг в пустоте и, согласно правилам, расстрелять бомбу из автопушек. Взрыв тактической боеголовки в вакууме был особенно прекрасен, как и всегда — «Тандерболту» едва удалось убежать от раскаленных газов ударной волны… Ага, вот в чем проблема. Этот блокиратор развернуло на 90 градусов, вот почему бомба застряла. Как они могли это пропустить?!

— Ты хочешь сказать, что самостоятельно обнаружила неполадку и успешно ее устранила? — уточнил командир эскадрильи, майор ван дер Биль, которому Катрина сочла своим долгом пожаловаться. Командир сидел на пустом ракетном контейнере под крылом своего собственного «Тандерболта» и пытался заполнить какой-то дурацкий отчет, который в свое время займет достойное место в самом темном углу самого пыльного электронного архива.

— Так точно, сэр.

— Значит, проблема решена, — кивнул майор. — Молодец, отличная работа. Что-нибудь еще?

— Ммм… — искренне удивилась лейтенант ван дер Мейден. — А разве не авиационные техники должны были обнаружить неисправность и устранить её задолго до моего вылета?!

— Нельзя требовать слишком много от людей, которые спят по два-три часа в сутки, — зевнул командир. — Если ты не обратила внимание, люди просто валятся с ног.

— Можно подумать, я сплю больше трех часов, — буркнула Катрина. — Вот как сейчас, например. Вместо того, чтобы отдыхать, я ремонтирую свой самолет!

— Можно подумать. Если не ты — то кто же? — заметил ван дер Биль и снова громко зевнул. — Надеюсь, это послужит тебе хорошим уроком на будущее.

Командир эскадрильи был всего-то на один-единственный год старше Катрины и имел в запасе едва ли на полсотни боевых вылетов больше, но обожал строить из себя умудренного годами и сединами бывалого ветерана. Что ж, в каком-то роде он имел на это право, неохотно признала девушка перед самой собой. На такой войне, в которой они сейчас участвуют, люди растут быстро не только в чинах. Те кто выживают, конечно. Тот, кто не выживает, навсегда остается молодым.

— Если ты не проверишь свое оружие и снаряжение перед боем — никто за тебя его не проверит, — продолжал майор. — Разумеется, это вовсе не значит, что ты не должна доверять механикам, заправщикам, оружейным техникам и другим парням и девчонкам, которые остаются на борту, пока ты спускаешься вниз и бросаешь бомбы на проклятых ксеносов. Они отличные ребята и прекрасно знают свое дело — мы без них как без рук. Просто со временем ты научишься различать их лица и запомнишь, кому из них можно доверять чуть больше, чем остальным. У тебя жирное пятно на правой щеке. Стыдно смотреть, лейтенант, приведите себя в порядок.

«Сам-то хоть понял, что сказал?!» — подумала лейтенант ван дер Мейден, размазывая оружейное масло по физиономии, но не успела придумать достойный ответ. Где-то под потолком ангара внезапно ожил и заговорил динамик внутрикорабельной связи. Этот динамик всегда включался внезапно; уж такова была его природа:

— Внимание, всему личному составу! Всем младшим чинам и офицерам, свободным от вахты, собраться на центральной палубе. Общее построение. Всем, кроме дежурных, немедленно собраться на центральной палубе! Это не тревога и не учения. Форма одежды — повседневная, рабочая… да хоть в пижаме приходите! — вопреки всем уставам и обычаям добавил динамик и неожиданно сорвался на громкие рыдания.

Катрина недоуменно переглянулась со своим командиром, как и почти все солдаты и астронавты на борту корабля. Не тревога, не учения, приходите в пижаме… В пижаме?! Что происходит, черт побери?!

Минут десять спустя на центральной палубе «Джеронимо» собрались почти все — пилоты корабельного авиакрыла, имперские пехотинцы, военные полицейские, проводники, инженеры, амазонки, Черные Гвардейцы и другие члены и гости экипажа, даже агенты ИБР и телепаты. Где-то на правом фланге мелькнул и ухитрился раствориться в толпе офицер связи от новоявленных союзников — и где они только отыскали такого коротышку? Некоторые из людей поняли приказ буквально и действительно притащились на центральную палубу в пижамах; а капрал Рика ван дер Хаут из шифровального отдела пошла еще дальше и явилась на построение, завернувшись в белоснежное мохнатое полотенце. Главный корабельный старшина покосился на нее глазом, налитым кровью и скрипнул зубами, но ничего не сказал. Рика на это и рассчитывала. Впрочем, ее появление и поведение в любом случае не вызвало фурора — большинству членов команды было не до нее. По нестройным рядам волна за волной перекатывались слухи, версии, теории и гипотезы. Что и говорить — далеко не каждый день команду боевого корабля приглашают на построение в пижамах. Катрина оказалась на левом фланге; место в шеренге справа от нее занял старый знакомый, капитан Сильва из Черной Гвардии, поэтому девушка успела обменяться с ним парой слов на злобу дня:

— Ты случайно не в курсе, что происходит?

— Без понятия, — честно признался новобразильский красавчик. — А ты? У тебя жирное пятно под левым глазом. Выглядит как синяк, смотреть страшно.

— Стала бы я тебя спрашивать, если бы знала, — фыркнула мисс ван дер Лейден. — Сама знаю. В смысле, про пятно.

— Говорят, император умер, — повернулся к ним ван дер Биль, оказавшийся в следующем ряду.

— Который из них? — деловито уточнил Сильва. — А то ведь развелось императоров — не протолкнуться.

— И то верно, — согласился майор. — Говорят, что ваш. Дон Педро или как его там… Соболезную, чувак, если так.

— Во-первых, он не наш, — возразил новобразилец. — Во-вторых, мало ли в Бразилии донов Педро? Не стали бы нас ради него приглашать на это собрание, не такая он важная птица. Тут должно быть что-то другое.

— О, адмирал идет, — первой заметила Катрина. — Сейчас и так все узнаем…

— Всеобщее внимание! Адмирал на палубе! Смирно! — рявкнул старшина. — Равнение на середину!

Разношерстная команда кое-как изобразила стойку «смирно».

На боковой рабочей галерее появилась контр-адмирал Йоргенсен, державшая флаг на «Джеронимо». Вопреки традиции, никто из обычной свиты ее не сопровождал. Адмирал выглядела как человек, который спит гораздо меньше, чем три часа в сутки, но голос ее звучал ровно и твердо:

— Вольно. Братья и сестры, солдаты и офицеры прекрасной Терры! Слушайте приказ верховного главнокомандования! — Контр-адмирал уткнулась в планшет. — Всем, всем, всем кораблям, станциям, базам, гарнизонам, воздушным и сухопутным частям Коалиции Объединенных Наций, где бы вы не находились — в открытом космосе, воздушном пространстве или на поверхности тех или иных планет — слушайте, слушайте все! Сегодня, 5 апреля …надцатого года, в 17 часов по местному времени, в столице Империи, в присутствии Короля-Императора, Премьер-Министра, Президента и других лидеров и военачальников Коалиции был подписан акт о полном и всеобъемлющем прекращении огня на всех фронтах и линиях соприкосновения. Жестокий инопланетный враг, нарушивший наши границы и бомбивший наши города, признал свое поражение и согласился заключить мир на любых условиях. Слушайте, слушайте все! Великая межзвездная война, в которой вы все так доблестно сражались, в которой мы все так много потеряли и стольким пожертвовали, победоносно завершена! Братья и сестры, все эти жертвы и страдания не были напрасны, потому что вы отстояли наш общий дом, нашу свободу, нашу честь и право на существование самой человеческой расы! Солдаты Матери-Земли, после стольких лет — мир! Слушайте главный приказ! Мы возвращаемся домой!!!

Что тут началось — трудно пересказать… Радостные вопли были слышны по всей округе, на несколько световых лет в любую сторону. В воздух полетели пилотки, фуражки и белые полотенца. Адмирала стащили с галереи и принялись качать, невзирая на ее протесты. Невесть откуда появилось шампанское и другой контрабандный алкоголь. Хорошо хоть, что никто на радостях не стал палить в воздух из личного оружия — внутри космического корабля это чревато множеством неприятностей.

Чуть позже, когда Катрина и майор ван дер Биль тащились в каюты летного состава, лейтенант ван дер Мейден позволила себе признаться:

— Наконец-то я смогу по-человечески выспаться!

— Только не вздумай привыкать к такой сладкой жизни! — хохотнул командир. — И к жизни вообще. Помяни мое слово, солдат — не пройдет и года, как нам придется сражаться снова!

— Но против кого? — удивилась девушка. — Разве в Галактике остались чужаки, способные бросить нам вызов?

— Ну почему сразу чужаки? — развел руками ван дер Биль. — Как по мне, воевать против людей гораздо интереснее!

— Против людей?.. — расстерянно переспросила Катрина.

— Ну да, — кивнул майор. — Сама подумай. В нашей Галактике полным-полно не только омерзительных ксеносов, вроде тех, что мы только что раздавили, но и всяких еретиков-сепаратистов, муравьиных коммунистов, беглых нацистов, а также эльфов, титанисов и других врагов и предателей рода человеческого. Разве тебя не предупредили? Война никогда не закончится. Мы будем сражаться до самого конца времен и даже чуть позже. Видишь эти звезды? — они пересекали одну из обзорных площадок, за экраном которой раскинулась бездна Млечного Пути. — Однажды все они будут принадлежать нам. Все до единой. Потому что мы этого достойны — и потому что мы можем их покорить. Ты правильно заметила — никто в целой Вселенной не может соперничать с нами. Особенно сейчас. Гегемония человека неоспорима. Рожденные под Солнцем не знали подобного могущества со дня падения Люцифера!

— Люцифер пал, потому что возгордился выше всякой меры, — прошептала девушка.

— Вот именно, лейтенант, — охотно кивнул собеседник и хитро прищурился. — Но ведь с нами этого никогда не случится, верно? Потому что Господь Бог сражается на нашей стороне — и все такое прочее.

— Аминь. Не пройдет и года… Но почему так скоро?

— Солдат, не спрашивай.