Звёздный пепел

Первое, что я увидела сегодня, открыв глаза, — молния. За ней последовали гром и сильный порыв ветра. Сама природа подавала знаки, что сегодня не стоит никуда идти и затея не сулит ничего хорошего. Однако я всё равно оказалась там, где хотела быть меньше всего на свете.

Любая другая девушка отдала бы всё, лишь бы оказаться на моём месте, но я отдала бы всё, чтобы не быть здесь. Обеденный зал королей украшен тысячами цветов, каждый из которых тщательно отбирался из оранжереи дворца. Хрустальная люстра оставляла блики на стенах всякий раз, когда вспыхивала молния. Слуги стоят позади нас, как тени, готовые выполнять приказы своих господ.

За столом собрались одни из самых влиятельных людей королевства, дочерью одного из которых мне не посчастливилось быть. Мой отец, Лоренцо д’Армон, глава Министерства финансов Вальтерии, сидит справа от меня, слева — его жена. Вивьен д’Армон стала его супругой семь лет назад, когда мне было двенадцать. Напротив нас — принцессы-двойняшки, на год младше меня, Элеанор и Изабелла, принц Кассиан и кронпринц Демьян. Во главе стола — Альрик Вайде, король Вальтерии.

— Наша сегодняшняя встреча решит множество вопросов, поэтому перед началом обсуждения предлагаю приступить к трапезе, — первым нарушает молчание король.

— Разумеется, — отец улыбается, соглашаясь с каждым его словом.

Ещё бы он не светился от радости — ведь сам кронпринц Демьян изъявил желание жениться на его старшей дочери, Тайре Аль-Саид. Моё мнение в этом зале не интересует даже слуг, не то что сидящих за столом.

Я — дочь министра финансов, поэтому с детства проводила много времени во дворце. Поначалу сторонилась всех, боялась заговорить — не только потому что каждое моё действие отражалось на репутации отца, но и потому что просто не знала, как. В тот день я прогуливалась по королевскому саду, и тогда меня заметил принц Демьян.

Нам было всего ничего: мне семь, ему десять. Он первым подошёл ко мне, и с этого всё началось. Каждый раз, когда я приезжала с отцом во дворец Вайде, старший сын короля ждал меня у входа. Пока отец обсуждал государственные дела, я проводила время с Демьяном. Мы бегали по дворцу, играя в прятки, или рисовали на свитках бумаги в его покоях.

С годами принц перестал ждать наших визитов — он начал присылать приглашения ко мне домой. Поводов было множество: прогулки верхом, ужины, обсуждение книг, сопровождение на тренировках — и это лишь малая часть.

Год назад я услышала от него ту самую фразу: *«Я люблю тебя»*. Это могло бы стать прекрасной историей любви — встретились в детстве и вместе до старости. Но есть одно «но»: это односторонняя любовь. Как бы мне ни хотелось избежать боли, я не могла вести Демьяна за нос. Мой отказ не остановил кронпринца — он продолжал добиваться меня, и это не осталось незамеченным. Отец и король, узнав о его чувствах, тут же договорились о помолвке.

— Тайра, дорогая, как тебе еда? Наши повара постарались, а мой сын настоял на перепелах. Ты же с детства их обожала, — король указывает на блюдо, поставленное специально ближе ко мне.

— Благодарю, ваше величество, всё прекрасно, — отвечаю я учтиво, как и положено.

— Рад, что моя невеста довольна.

Король выдерживает паузу, затем продолжает:

— *Тайра Вайде* — звучит неплохо, не правда ли? — теперь он обращается не ко мне, а к отцу.

— Великолепно. Многие удивляются, спрашивают, правда ли Тайра моя дочь, только потому что её фамилия Аль-Саид. Теперь же никто и не вспомнит об этом, — отец смеётся, и остальные подхватывают — кроме меня и Демьяна.

*Аль-Саид* — фамилия матери, единственное, что осталось у меня после её смерти, ценнее любых вещей. Ни одно её платье не заменит объятий, дарящих покой. Лишь эта фамилия, как оберег, сопровождает меня уже десять лет.

Два часа они обсуждали, как мы с Демьяном свяжем наши жизни. Говорили о свадьбе, о том, где мы будем жить до его восшествия на престол, даже о детях. Мне же задавали лишь формальные вопросы: нравится ли мне дворец, вкусна ли еда, не холодно ли мне. Ни слова о том, хочу ли я быть его женой.

Такова участь девушек знатных родов. За кого скажут — за того и пойдёшь.

Когда «праздничное застолье» подошло к концу, мы собрались домой. Выходя из зала, попрощались с каждым членом королевской семьи и направились через сад — это был кратчайший путь к выходу.

— Тайра! — знакомый голос окликает меня.

Демьян бежит следом. Отец кладёт руку мне на плечо и едва заметно кивает, разрешая поговорить. Как только Вивьен с отцом скрылись за поворотом, принц обнимает меня, прижимается щекой к виску, гладит по волосам.

— Хватит, — отстраняюсь, делая шаг назад.

— Как ты? — он не унимается, хватает меня за руки.

Мимо проходят слуги, поэтому позволяю ему это — хотя, не будь их здесь, даже руки бы не дала.

— А ты как думаешь?

— Знаю, тебе неприятно, когда говорят о фамилии твоей матери, поэтому и спросил.

— Демьян, мы сейчас думаем о совершенно разном. Ты — о фамилии, я — о браке с тобой.

Он заглядывает мне в глаза, сжимая мои ладони крепче. Демьян красив: голубые глаза, светло-русые волосы, статная фигура — и всё это вместе со статусом кронпринца делает его желанным женихом для любой знатной девушки.

Но я не вижу в нём мужа — только старшего брата.

— Тайра, я люблю тебя всем сердцем, и ты это знаешь. Я сделаю всё, чтобы ты тоже полюбила меня. Неужели я тебе так противен? — в его голосе разочарование, и мне хочется сказать то, что он хочет услышать. Но тогда разочаруюсь в себе я.

— Ты замечательный, но я люблю тебя только как брата. Мы выросли вместе, поэтому...

— Поэтому мы идеально подходим друг другу! Умоляю, взгляни на меня хоть раз не как на брата, а как на мужчину.

Я опускаю голову, и мой ответ красноречивее любых слов. Принц снова притягивает меня, но теперь его хватка так сильна, что не вырваться.

— Ты приходишь ко мне во снах. Мы сидим в моей комнате, я обнимаю тебя, перебираю твои волосы, ты смотришь на меня — и так каждый раз, когда я засыпаю. Я не смогу без тебя. Понимаешь?

— Понимаю. Но пойми и ты меня.

Его хватка ослабевает, и он отпускает меня.

— Иди домой, ты, наверное, устала. У нас впереди целая жизнь, чтобы ты полюбила меня.

Гроза так и не утихла, а дождь с каждой минутой становился всё сильнее.