Звёзды Эринии: Электронные сердца

Синий проектор освещал в полумраке студии «Инфинитос» лицо Вацлава Ворачека, на котором застыла смесь восторга и фатализма. На гигантском мониторе плавно вращались 3D-модели звездолётов. Не просто кораблей, а целых миров: «Восходящий» с его аграрными биокуполами, «Одиссея» с лабиринтом технических коридоров, «Вольный» — рассекающий пространство и захватывающий астероиды.

— Мы дадим им не сюжет, а билет в один конец, — голос Вацлава был ровным, но в нём слышалось напряжение тетивы. — Сотни лет в изоляции — это не препятствие, это и есть игра. Экипаж «Восходящего» превратит свои палубы в пашню и создаст новые культы. Команда «Одиссеи» будет молиться на исправность реактора. А на «Вольном»? Экипаж откажется от планетарной жизни совсем. Игрок не пройдет игру, он проживет в ней чужую жизнь. Поймёт, что такое истинный выбор, у которого нет кнопки «загрузить». Это не просто игра, а огромный эксперимент, который покажет немыслимые пути развития социума в изолированных пространствах, вдалеке от дома.

Вацлав вдохновенно жестикулировал, обращаясь к своей немногочисленной команде.

— Понимаете, суть не в самом полёте, а в том, что происходит внутри! — его глаза, обычно спокойные, сейчас горели фанатичным огнем. — Экипаж «Восходящего» превратится в аграрное неопатриархальное общество, где ценность семьи станет важнее устава флота. А на «Одиссее»? Технократическая диктатура, где главное — эффективность систем, а не людей. Игрок не просто пройдет сюжет, он станет частью этого социума, будет влиять на его развитие! Это же великолепный проект!

Его энтузиазм разбился о спокойный, усталый голос Маркеты, ведущего геймдизайнера. Девушка с грустными глазами посмотрела на свой планшет.

— Это грандиозно, Вацлав. Но мистер Кэллоуэй из «Электронных Сердец» снова прислал письмо. Их аналитики… — она на мгновение замолчала и прочла с экрана, — «не видят монетизационного потенциала в симуляции изолированного социума». Они требуют баттл-пас. С еженедельными наградами: новые скафандры, эмблемы для корабля, анимации персонажей и оформление каюты. И их главный вопрос: «Где магазин косметики?» Они хотят прогноз по микротранзакциям до конца недели.

Вацлав медленно откинулся в своем потёртом кресле. Скрип пружин прозвучал как стон.

— Анимации персонажа… — почти беззвучно повторил он, глядя на сияющий «Вольный». — Чтобы в момент экзистенциального выбора всей цивилизации твой аватар в розовом скафандре мог станцевать смешной танец из магазина косметики.

Он посмотрел в запыленное окно на мокрые крыши Праги. — Знаете, а было бы замечательно найти такое место… Место, где люди способны работать ради самой идеи. Где можно создавать миры по своим правилам, а не по указке инвесторов.

Маркета пожала плечами, её взгляд снова утонул в планшете.

— Мечтать не вредно. Кстати, Ян вернулся из Петрограда, — произнесла она, скорее, чтобы заполнить паузу, чем по делу. — Вспомнила, потому что ты заговорил про «другие места». Говорит, у них это устроено так: если проект признают полезным, его поддерживают какие-то государственные синдикаты. Предоставляют всё необходимое: оборудование, ресурсы, мозги. И берут на себя все хлопоты по сбыту и внедрению, если идея того стоит.

Она на секунду оторвалась от экрана, и в её глазах мелькнуло что-то теплое, личное.

— Ян говорит, он не ожидал увидеть такой… цивилизованный мир. Совсем не таким, как у нас рисуют. Я уже мечтаю поехать туда с ним в отпуск, посмотреть. — Она вздохнула и снова нахмурилась, глядя на планшет. — Если, конечно, «Электронные Сердца» не задушат нас этими бесконечными правками. При таких темпах об отпуске можно будет забыть.

Вацлав не ответил. Он смотрел на модель звездолёта, где по его замыслу должна была зародиться технократическая утопия. А теперь, возможно, будет виртуальный магазин с блестящими безделушками. Он чувствовал, как удавка требований издателя сжимается еще на один оборот, и тихо, про себя, повторил слово, которое выловил из рассказа Маркеты: «Синдикаты». Оно звучало странно, архаично, но в его усталом сознании отзывалось эхом чего-то прочного, настоящего, как плодородная земля, в которую можно вложить труд и душу без оглядки на торгашей.

Слово «синдикаты» упрямо стучалось в виски, обрастая смыслами.

«Советский синдикализм... — мысленно пробормотал он. — Он не мог быть таким, каким его объясняли в наших школах. Ещё до того, как Чехия присоединилась к Империи. И уж тем более до того, как закончилась та безумная война, разворотившая половину Европы».

В памяти всплыли обрывочные знания из курса истории. Война Империи и Евразийского содружества. СССР — не сломленный, но нашедший в себе мудрость не для продолжения кровопролития, а для договора. Добровольное образование Терранской Федеральной Империи. И после этого — не упадок, а невиданные темпы восстановления и роста.

«Это было связано не только с тем, что Империя обеспечивала советский федеральный субъект доступом к материалам и технологиям, — размышлял Вацлав, глядя на свои сияющие, но бесправные модели кораблей. — А самим фактом их распределения. Без аукционов, без тендеров, где побеждает не лучшая идея, а тот, у кого есть связи и финансирование...»

Железный занавес, наброшенный когда-то Западом на СССР, порвался. И оказалось, что за ним не пустота, а мощная, живая идея, которая больше не была скована в развитии. Наука, культура, искусство… — всё это обогащалось полным ходом, о чём здесь, в его мире, предпочитали не говорить. Или говорили шёпотом, как о чём-то постыдном.

«Но, как бы то ни было, по сути мы теперь одно государство, — с внезапной ясностью осознал он. — И, возможно, хотя это звучит глупо даже для меня, я мог бы чему-то поучиться у них».

Мысль была настолько еретической, что он чуть не фыркнул. Учиться у «совков»? Но разве не они сейчас могли позволить себе творить, не оглядываясь на биржевые котировки? Может, в их системе, в этом самом синдикализме, скрывается ключ, который отопрёт дверь из его позолоченной клетки?

«Может, стоит больше узнать о синдикализме?»

Он отмахнулся от наваждения, как от назойливой мухи.

«Ладно, не важно. Сейчас нужно работать».

Вацлав снова уставился в монитор, пытаясь впихнуть баттл-пас в концепцию многовекового звездного пути. Но семя было посажено. И оно уже дало корни в его уставшем сознании. Он пересёк черту, даже не заметив, когда это случилось.