Звёзды над Макао

Через толстое стекло был виден "лунный" пейзаж. Изрытое канавками, покрытое холмиками, поросшее клочками бурьяна, и непонятными строениями сарайного типа, пространство проносилось мимо с огромной быстротой. Чен Ли ехал в скоростном поезде навстречу своей судьбе, прислонившись к окну головой. "Что же они с тобой сделали..." сокрушался молодой человек глядя на покалеченную человеком природу его страны. Последствия нещадной эксплуатации того, что было даром богов. Двуногая обезьяна умудрялась гадить там, где жила.

Несмотря на гипертрофированное самолюбие китайцев, что в понимании европейцев является банальным национализмом, люди здесь не замечают важных вещей. Многовековая культура Китая казалась Чену мифом. Не может культурный человек так относится к родной земле. В языке китайцев самоназвание народа звучит как Хуань, но самоназвание государства "Джон-гуо" переводится как "Центральное" или "Главное государство". Амбиции не соответствуют делам.

Яркий свет внутри вагона отбрасывал отражение Чена на стеклопакет. Стройное лицо с правильными чертами, чем-то напоминающее корейскую звезду Ли Мин Хо. Но этот факт мало чем помогал в его отношениях с Лю Чжен. Чен вспомнил про нее и опять погрузился в депрессию. В такие моменты он не гнал это состояние от себя, не пытался себя одернуть, развеселить, искусственно подбодрить, а плавно шел по течению, мазохистски проживая негативный настрой. Он включил себе в наушниках любимую мелодию, грустную и обворожительную одновременно: арию в исполнении Андреа Бочелли и Сары Брайтман "time to goodbye".

Чен любил классическую европейскую музыку. Но не только, конечно. Этим он сильно отличался от своих сверстников. В Китае не принято сильно выбиваться из толпы. Ты должен жить, как все; любить, что и все; слушать, что и все. Нестандартность мышления, широта кругозора и эрудиция сделали Чена белой вороной. Но сейчас ему было все равно, что о нем думают остальные, кроме одной, несравненной Лю Чжен.

В путь Чена собирала вся семья. Мама вытащила пачку купюр, бережно завернутую в платок, спрятанную на черный день. Видимо такой день настал. Она передала деньги сыну в поклоне и двумя руками, как принято на востоке. Чен остался за старшего в их семье, отец погиб еще два года назад на стройке. И, как старшего мужчину в семье, мать во всем слушала теперь сына, которому уже исполнилось девятнадцать. Его любимая, маленькая сестренка Тей тоже разбила свою копилку и принесла монеты брату. "Мао" (Кошечка) вспомнил о ней Чен и улыбнулся.

Проблема в отношениях с Лю Чжен были не в том, что та не любила Чена, хотя и это еще под вопросом. Проблема была в том, что Чен Ли - всего лишь позорный нищий, у которого ничего нет. Семья не голодала, но перебивалась с трудом. Лю Чжен была дочерью самого богатого человека в их деревне, председателя местного комитета партии, владельца небольшой обувной фабрики, на которой работала вся деревня, включая самого Чена.

В свое время из-за неправильной и разрушительной парадигмы сокращения рождаемости, которая звучала как "Одна семья - один ребенок", в Китае стали желанны только мальчики. Если женщина была беременна девочкой, то это воспринималось как трагедия и часто делали банальный аборт. Все это привело к тому, что случился демографический перекос. В Китае не хватает женщин для того чтобы каждый мужчина смог создать семью. Большой спрос и низкое предложение женского пола родили и перекос социальный. Девочку с ранних лет готовили к браку для породнения с самыми богатыми и влиятельными людьми. Получается, что бедные парни, кто не мог в качестве подтверждения своего финансового положения предъявить семье потенциальной невесты дом, автомобиль, большой выкуп, то он оставался за бортом.

Чен и Лю не особо встречались. Бывало лишь изредко и украдкой, чтобы ее родители не заметили. Лю Джен обещали богатому отпрыску из соседней деревни. Надменность и снобизм ее семьи все же чуть-чуть отразились на поведении девушки. При встрече вела себя нарочито холодно, не давала себя целовать и прижимать, отвечала на его сообщения со стабильной задержкой. Но это не расстраивало Чена, он снисходительно относился к ее детским манерам. Если бы не хотела с ним общаться, то давно бы уже прекратила вообще что-то писать. Однажды Чен обиделся на очередной игнор и не пожелал ей хорошего дня, как обычно, утренним сообщением. Лю завалила его смс-ками с расспросами о его возможных отношениях с кем-то ещё. Ребенок, выдохнул Чен, вспоминая красивую улыбку его возлюбленной.

В какой-то момент Чен осознал шаткость своего положения. Рано или поздно Лю Джен должна была выйти замуж. И если он не предпримет ничего, то останется без Лю. Поэтому молодой человек решил сделать немыслимое в понимании односельчан и вообще китайского общества. Чен задумал одномоментно заработать огромную кучу денег. Звучит фантастически, но у Чена был четкий план, и он был прост, как все гениальное: аккумулировать все средства, что были в распоряжении его семьи, отправится в Макао, "китайский Лас-Вегас", и путем игры умножить капитал на сто.

Уверенность в исполнимости плана базировалась на его исключительном математическом даре. Вернее даже не только математическом. Чен увлекался вообще параматематическими науками: статистикой, теорией вероятности.

Одним из любимых фильмов Чена была американская лента про группу мошенников, обыгрывающую в покер или блэкджек казино, состоящую из студентов престижного колледжа, возглавляемую профессором, роль которого исполнил Кевин Спейси. В начале той истории профессор на лекции озвучивает парадокс Монти Холла. В фильме это красиво подается. Но обывателю, смотрящему фильм, хрустя чипсами, вряд ли была понятна основная идея этого фокуса. Чен понял суть парадокса сразу и был поражен, насколько, открытая теорией вероятности, реальность отличается от иллюзорного мира, в котором живет большинство. То что "очевидно" - не всегда "истинно".

Заряженный деньгами, что могла собрать его семья, полностью доверившись Чену, он готовился вступить в борьбу с монстрами игорного бизнеса, используя науку как инструмент.

* * *

На самом юге Китая находятся два полунезависимых, по крайней мере еще недавно, анклава. Это помимо независимого Тайваня, куда еще в начале двадцатого века сбежали представители буржуазного истеблишмента Китая, и который сохраняет свою независимость благодаря американской военной мощи. Два других анклава - это Гонконг и Макао.

Гонконг был основан и контролировался Британской империей, но уже в двадцать первом столетии постепенно передавался под опеку Китая. Сейчас Гонконг является гигантским "дьюти фри" и финансово-торговым центром со своей границей, валютой и законами. Китай не собирается его полностью интегрировать в себя, лишь только сохранять политический контроль.

Макао - бывшая португальская колония, существующая словно напоминание о тех временах, когда в мировом масштабе, благодаря развитию флота, хозяйничали представители той империи. И сегодня на всех вывесках и указателях этого маленького островного государства китайские иероглифы дублируются португальской латиницей.

В современном Макао китайцы выстроили свой Лас-Вегас, и даже некоторые отели-казино там являются точной копией американских. Китайцы - еще те игроманы, благодаря своей языческой суеверности. Здоровые мужики одевают на себя обереги и амулеты, сделанные из любимого ими нефрита или янтаря, и отправляются пытать счастья.

Чен не полагался на удачу, считая ее надеждой для дураков. Ведь очевидно, что если казино играет с людьми в игры, то вероятность выигрыша всегда на стороне игрового заведения. Например, так называемые "однорукие бандиты", автоматы, выдающие приз в объеме 70% от вложенных в них денег игроками. Повезти, конечно, может кому-то одному. Выигравший игрок заберет семь тысяч юаней из десяти, вложенных в него десятью проигравшими, по одной тысячи юаней каждый. Но по-сути вероятность такого исхода не более 10%. Чен Ли считал, что управление самой вероятностью события является ключом.

Поезд проскочил Шеньчжень, рядом с границей. Далее был Гонконг, вернее с его континентальная часть, Каолун, где и была конечная станция. Чену предстояло на метро доехать до порта, откуда ходили регулярные рейсы морских скоростных паромов "Ferry".

На пароме Чен без особых приключений добрался до Макао, но уже ближе к ночи. При выходе из здания порта, уже на острове, туристов поджидают комфортабельные автобусы с названиями самых разных казино. Таким не хитрым способом они вербуют своих адептов. Конкуренция.

Чен Ли сел в автобус с названием "Венеция". Венеция - это была крупнейшим казино в Макао. К тому же, это точная копия американского казино в Лас-Вегасе. Выглядел отель более, чем внушительно, высотой в тридцать девять этажей. Но не в высоте был основной эффект, а в объеме. Торгово-гостинично-игровой комплекс, который сложно обойти пешком, ковыляя по бесконечным ковровым дорожкам, забредая на "старинные" улочки Венеции. Задача архитекторов была воссоздать внутри что-то похожее на настоящую итальянскую Венецию. И те постарались, воспроизведя водные каналы с гондолами, бутики в виде старинных зданий, и даже площадь Сан-Марко почти в натуральную величину с имитацией настоящего неба. Все как любят китайцы: приторно-пластиковое.

Наконец юный математик выполнил первый пункт своего плана: он на месте.

То, что он увидел в основном зале казино, Чен даже представить себе не мог. Игровой зал выглядел как бесконечный. То есть настолько огромный, что когда человек входит через одни двери, то не видит другого конца. Все пространство зала заставлено игровыми столами и автоматами достаточно хаотично. Однорукие занимали не более двадцати процентов площади. Много было столов в традиционный китайский маджонг. Далее здесь представлены карточные игры: баккара, покер, блэкджек, ну и традиционная для всех казино мира - рулетка.

Усевшись на одном из мягких табуретов, Чен решил сначала перекусить. Он открыл свой рюкзак и достал коробочку, с любовью приготовленную его мамой - рис с рыбными тефтелями. У китайцев вообще культ еды, похоже на итальянцев, но культура потребления и кухня различаются координально. То, сколько потребляет китаец, не может себе позволить средний европеец. Как говорят: "Не в коня корм". Неимоверное количество калорий просто растворяется без следа. Толстых китайцев и китаянок вы не увидите на улицах. Секрет в том, что они не потребляют столько мучного и сладкого, сколько европеец или американец. Также в их рационе практически исключены молочные жиры.

Чен Ли точно знал в какой игре он будет сейчас участвовать. Определенно не в карточные игры. Причина все та же: возможность управления вероятностью.

Классический Блэкджек, похожий на русское "очко", представляет собой наипростейшую игру. В ней участник собирает комбинацию карт, сумма очков по которой должна быть максимально приближена к двадцати одному. Но не более. Более двадцати одного - проигрыш. Изначально крупье раздает себе и игроку по две карты, одна карта крупье - закрыта. Комбинация "Блэкджек" может выпасть игроку сразу же, если тот получит короля и туза. Если меньше, то есть любая другая комбинация, то игрок решает брать ли еще одну карту. Опасность этого маневра заключается в том, новая карта может дать сумму, большую, чем двадцать один. Но если игрок "останавливается", то есть довольствуется уже набранными очками, то он может проиграть крупье, который наберет большее количество очков. Например игрок останавливается на шестнадцати очках получив даму и шесть, а крупье получает восемнадцать открыв туза и семёрку.

Вроде бы сложно на первый взгляд, но уже со второй раздачи все становится понятно. Крупье решает для себя (то есть для казино), что он останавливается всегда на семнадцати. То есть, если он при раздаче первых двух карт получает шестнадцать и менее, то он всегда берет новую карту, но если крупье выдает себе семнадцать и более, то он останавливается. В этом заключается, так называемая, "базовая стратегия".

В блэкджеке, если "базовую стратегию" используют оба: и игрок и крупье, то шансы казино и шансы игрока равны. А что можно выиграть в при равных силах?

В покере и других играх, вероятность определяется частотой выдачи карт, а преимущество казино себе создает через управление коэффициентами при определении суммы выигрыша в той или иной комбинации. Поэтому карточные игры отпадают.

Остается рулетка. Символ азартных игр вообще, и в литературных трудах классиков, в частности.

В рулетке - тридцать семь чисел: от нуля до тридцати шести. Не усложняя объяснения, можно обобщить правила так: если человек ставит на одно число, то вероятность выигрыша составляет 1/37, если на два, то 2/37, на три - 3/37. Логика понятна. Проблема в том, что коэффициент выигрыша чуть меньше: 36/1 при ставке на одно число; 36/2 - на два; 36/3 - на три, и так далее. Если вы увидели разницу, то теперь и вы понимаете, как казино имеет преимущество.

Чен все это конечно знал. Но знал он и то, что на короткой дистанции, в течении десяти-пятнадцати бросков шарика на рулетку, используя вероятность 33/37, можно выиграть. То есть игрок, закрывая семь восьмых поля, заберет банк с вероятностью 90%. Есть шанс проиграть, но он небольшой. Деньги игрока удваиваются каждые десять бросков.

Началось. Сердце пыталось выпрыгнуть от волнения, но Чен закрыл глаза и медитативно успокоился. Ни сигарет, ни алкоголя Ли не употреблял.

Стол молодой игрок выбрал таким образом, чтобы там делали ставки и другие участники. Так у него был запас времени для расстановки фишек. Первая серия спинов (бросков шарика) прошла успешно. Чен расставлял пластиковые кругляшки внимательно и четко. Забирая выигрыш, он тут же делал следующую ставку, меняя комбинацию, но так, чтобы оставались не закрытыми четыре поля. Он не верил в "счастливые" числа, хотя четверка у китайцев и является счастливой.

Удвоив свой банк, Чен, после небольшого перерыва, приступил к следующей серии, удвоив и ставки.

Время шло неумолимо. Через три часа игры, с остановками, чтобы перевести дыхание и сбить пульс, Чен Ли уже увеличил первоначальный банк более чем тридцать раз. Ему оставалось еще пережить две серии по десять ставок, и тогда он достигнет заветной цели: умножения на сто.

Чена заметили. Он догадался, когда увидел, как по внутренней связи кто-то инструктировал крупье. Немолодая женщина зажимала рукой наушник, видимо получая указания. Единственный способ помешать Чену дойти до заветной цели - это ускорение. Крупье начала бросать шарик так, чтобы сократилось время между ставками, вынуждая Ли ошибиться. Но его тренированная воля позволяла ему выдерживать задаваемый ритм. "Давай еще!" - Внутренне кричал Ли - "Ничего у вас не выйдет!"

После последнего броска Чен не успел закрыть достаточно полей. Без ставок оставалось восемь чисел. Видимо, замешкался, пересчитывая фишки. Руки похолодели. Ли слышал как стучит его вена в районе уха. Открытой оставалась часть первой дюжины: 1,2,3,8,9,10,11,12. "Ставок больше нет" - Произнесла крупье, когда шар уже бешено вращался. В самом финале движения, на торможении колеса, шар перепрыгивал страшные для Чена значения, и он тоже слегка приподнимался со стула, сжимая до бела кулаки. Не дойдя до тройки, пластиковый мячик упал в тридцать пять. Чен, ослабленный психологическим давлением, размазался по стулу, прикрыв глаза.

Сделав последний перерыв, как для себя запланировал Ли, он начал крайнюю серию. На первом же броске шар закатился в одно из четырех свободных от ставок полей. Чен не мог поверить сначала. Он протер глаза, чтобы удостовериться. Как в режиме "Slow motion" он видел как женщина в униформе "Венеции" сгребает фишки ближе к себе. И те, проваливаясь в щель, словно градины по одной ударяются о что-то твердое.

Буд-то пьяный, Чен встал со своего места. В его сознании реальность проявлялась пятнами, потом гасла, потом снова проявлялась. Так плохо ему не было никогда в жизни. Ли, пройдя несколько шагов, просто рухнул на мягкое ковровое покрытие рядом с какой-то колонной, к которой прижался спиной.

Чен тупо смотрел в одну точку. Его мозг включил защитные механизмы, то есть почти убрал сознание куда-то подальше, не давая молодому человеку прокручивать в голове случившийся ужас. Какой-то пожилой мужчина подошел к Чену и спрашивал, все ли с ним в порядке. Ли не слышал вопроса, только вежливо кивал рефлекторно. Мужчина, кажется, догадался, что случилось с Ченом Ли и решил подбодрить его, вложив в ладонь несколько фишек.

Через пятнадцать минут Чен почти очухался. Он почувствовал в руке незнакомые фишки и не вспомнил, откуда они. Как зомби, не ощущая себя, плохо помня последние события, пошел на выход. В его сознании было четко обозначено, что он лузер и неудачник, возомнивший себя гением. Чен, не доходя до дверей, прошел к кассе и обменял фишки на деньги. Вернее он так хотел, но кассирша перепутала и дала ему "билет". Это что-то вроде купона на деньги, который принимают "однорукие бандиты" в качестве ставки. Купюру туда не засунешь.

"Злая ирония", - Подумал Чен, подошел к автоматам и засунул билет в ближайшего однорукого. Нажал на кнопку, и завертелись какие-то картинки, изображающие египетских богов. Электронные колеса остановились, что-то щелкнуло. Аппарат залился треньканьем и моргал словно стробоскоп. Пять одинаковых изображений выстроились в ряд. Из автомата вылез бумажный билет, похожий на тот, который засунул в него Чен.

Чен, забрав билет, двинулся в сторону касс. Он явно выиграл. Надо только понять, сколько. На самом аппарате вообще непонятно куда смотреть: разные цифры везде, картинки.

Когда чен отдал купон кассирше, та недоуменно подняла глаза.

- Мне нужно позвонить менеджеру, - Протараторила девушка и потом что-то сказала в телефонную трубку, прикрыв рот ладонью.

Через минуту подошел молодой человек в костюме. Он встал за спиной кассирши и что-то ей сказал на ухо, потом обратился к Чену:

- Эту сумму вам в какой валюте лучше отдать?

- RMB (англоязычная аббревиатура от "жэньминьби" - так китайцы между собой называют свои деньги) - Ответил Чен.

- У вас есть сумка? - Спросил мужчина.

- Нет.- Уже не слишком понимая, ответил Чен.

Сначала Чену через окошко впихнули два черных пакета, а потом начали выкладывать пачки денег. Не пересчитывая, он складывал их в пакеты. Когда Чен еле впихнул последнюю, ему протянули бумагу, в которой говорилось, что была выдана сумма: сорок восемь миллионов юаней, что примерно соответствует пяти миллионам долларов.

Уже потом Чен выяснил, что он выиграл джек-пот заведения.

* * *

Наступило утро. Родная деревня Чена Ли просыпалась. Все же, в понимании европейца, такой населенный пункт можно назвать поселком городского типа. Там проживало около двадцати тысяч жителей. Основу построек составляли коттеджи, рассыпанные вдоль реки

По центральной улице тихо шурша колесами, поражая идущих в школу детей, очень медленно заезжала Lamborgini Temerario. Она остановилась около большого дома Председателя местного отделения компартии и водитель несколько раз громко нажал на клаксон.