Звезды не любят ждать (литературная игра) - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Алексей Киндеев (самиздат)

Книг сотни страниц, мир сказочных лиц.Рифм строгая власть, но я спешу к тебе из строк судьбу сложить.

Новый герой.

Мираж

Сгущались сумерки. Лязг мечей и воинственные крики постепенно стихали, уступая место стонам раненных и восторженным возгласам воинов, коим в этот день сопутствовала удача и улыбались боги. Там, где звон мечей уже не звучал, топтались по крови лошади, лишенные седоков, мародеры выискивали в карманах среди покалеченных и мертвых людей что-нибудь ценное, а жрецы бродили среди трупов, читая заупокойные молитвы. Лишь кое где, цепляясь за свою жизнь с остервенением загнанных в угол хищников, сражались уставшие израненные воины, не желавшие складывать оружие перед погаными змеепоклонниками. Среди них был и тысячник Даймиз, стремившийся прихватить вместе с собой на тот свет как можно больше наседающих врагов.

- Ну давайте! – хрипло кричал он, размахивая туранским ятаганом перед копьеносцами, окружившими его, но не желавшими убивать. – Жалкие трусы! Нападайте, псы! Клянусь богами ветров, что первому, кто сунется ко мне со своей палкой, я разрублю череп этим мечом!

Обычаи, завещанные предками, ставили его, потомка кочевников, некогда бродивших по заснеженным пустошам Кудултара, перед необходимостью помнить о том, что всякому воину необходимо погибнуть в бою. А как иначе, не уронив достоинства, хайборийцу надлежит предстать пред троном сурового владыки северных равнин? И как быть, если не с кем скрестить клинки?

Даймиз выкрикивал проклятия, старался достать ближайшего из стигийцев изогнутым клинком, но все было тщетно. Змеепоклонники больше не желали сражаться, намереваясь взять его в плен. Хуже всего было то, что он никак не мог обуздать ярость, подогреваемую отчаянием и неопределенностью, возникшими после того, как стигийские всадники перебили заслон, состоявший из немногочисленных гвардейцев и подожгли королевский шатер, возведенный на вершине большого холма. Он не знал, что стало с Ваурией, дочерью владыки Ашкулана, верховного жреца, убитого змеепоклонниками полгода назад и некого ему уже было об этом спросить. Все друзья, отправившиеся с Даймизом в этот поход, сложили головы в этих бесплодных проклятых землях. Но ярко пылал шатер и доносились из колдовского тумана звучания барабанов и духовых труб, возвещая об окончании сражения.

- Сволочи…, - процедил сквозь зубы хайбориец. Он отдернул древко одного из направленных на него копий и, рванувшись вперед, попытался поразить мечом ближайшего змеепоклонника, прятавшегося за тяжелым щитом. Напрасная трата сил! Как и много раз до этого, острый клинок не нашел своей цели, а стигийцы еще плотнее сомкнули строй. – Чего стоит ваша победа?

Даймиз попытался нанести еще один удар, но кто-то набросил на него сеть лишая возможности дальнейшего сопротивления. Потом стигийцы повалили его на землю, обезоружили и начали остервенело избивать. Они, взбешенные оскорбительными выкрикиваниями хайборийца, били его несколько минут и расступились только после того, как раздался скрипучий голос:

- Значит вот ты какой, Даймиз, вороний выкормыш… Бич шемитских равнин! Я с нетерпением ждал нашей встречи. Взгляни же на меня, сын кочевника. Прежде, чем решить, как поступить с тобой, я хочу увидеть твои глаза.

Того, кто произнес эти слова, наемник прежде не встречал, но догадывался, кто это был: Асинкхет, - религиозный фанатик, о кровожадности которого даже в проклятой богами Стигии старались говорить вполголоса. Услуги, оказанные им царю Стигии стали причиной его возвышения, но также и презрения со стороны чернокнижников Черного Круга, считающих его еретиком. Их враждебное отношение вынудило Асинкхета удалиться из темных песков и искать уединения в землях, лежащих к югу от Хаурана. Так это было или нет, сейчас можно было гадать. Но не было сомнений в том, что этот человек по-прежнему находился в фаворе у Змеиного Трона, поскольку именно посредством одного из пограничных стигийских легионов он сумел разгромить войско наемников.

Даймиз привстал, поднял голову, глянув на негодяя, которого Ваурия боялась и презирала. Недавно Даймиз рассчитывал лично отрубить голову ненавидимому всеми поганцу, причинившему множество бед и страданий жителям Хаурана, но теперь сам лежал перед ним, израненный и избитый.

- А ты, стало быть, Асинкхет, - произнес Даймиз, сплевывая кровь. - Сын помойной крысы и червяка, именуемого Сетом… - он скривил губы в усмешке, смерил презрительным взглядом тощего старика, одетого в черное жреческое одеяние, обвешанного амулетами. – Ты уж прости. Я не сразу отличил тебя от одного из тех ползучих гадов, которых натравила на нас красная ведьма. В этом дерьмовом тумане вы все так похожи…

Кто-то ударил Даймиза в спину, заставив содрогнуться от боли, затем схватил его за волосы, приподнимая голову.

- Разреши мне перерезать ему горло, духовный отец, - сказал этот некто, затем добавил: - Я сделаю это в твою честь и во славу великого полоза.

Горделивая презрительная улыбка скользнула по тонким губам Асинкхета.

- Великого полоза? Нет, нет... Ты не должен прикоснуться к мальчишке даже пальцем, глупец! Я не для того приказывал пленить этого дикаря, чтобы увидеть, как он погибает от твоего клинка. Свяжите его покрепче и посадите повозку работорговцев. Думаю, что его кровь сгодится для того, чтобы вернуть частицу разума благородному узнику, что томится в бездне Хаоса.

- Ты намереваешься отвезти варвара в свой храм? Он слишком опасен, змееподобный! Я ведь рассказывал тебе о нем.

- Не задавай мне больше вопросов, Хортца! И не смей перечить. Иначе я прикажу содрать с тебя шкуру и послать ее ахеронской ведьме в качестве признательности за то, что она помогла нам выиграть это сражение, - старик стукнул у ног человека, стоявшего позади хайборийца длинным корявым посохом, что держал в руках и ретивый змеепоклонник отступил.

Асинкхет подошел к Даймизу. Какое-то время он смотрел на хайборийца, потом коснулся костлявыми пальцами его подбородка также, как заботливый дед касается любимого внука.

– Мой мальчик… Я вижу в твоих глазах огонь, подобный тому, что когда-то сжег пурпурные башни Пифона. В твоих жилах не угасло пламя детей Кудултара, а это редкость в нынешние времена. Это хорошо. Очень хорошо, поскольку владыка Боли будет голоден, когда я освобожу его из заточения, что длилось многие миллионы лет. Огонь, что горит у тебя внутри, согреет его и вернет ему рассудок.

Старик рассмеялся, легонько похлопав ладонью Даймиза по щеке. Молодой человек скривил губы, чувствуя жгучую ненависть к подлецу, о котором наслушался немало отвратительных историй. Вот же он, стоит совсем рядом! Кажется, что нужно всего лишь встать на ноги, обхватить тощую шею стигийского выродка руками, чтобы выпустить из него дух. К сожалению, в окружении старика нет таких глупцов, которые позволят хайборийцу подняться. Значит и дерзкие мысли стоит выкинуть из головы.

«Быть может, это сделают другие. Жаль, что не я…»

- Дай мне возможность выпустить тебе кишки и я в полной мере напомню тебе о том, как меня называют кочевники шемитских равнин, - прорычал Даймиз.

Но старик уже не слушал его. Лишь махнул рукой, давая понять, что разговор закончен. В сопровождении Хортцы и нескольких жрецов, одетых в черные сутаны, он зашагал к крытой повозке, стоявшей у дороги.

- Скажи только одно, Асинкхет, – громко сказал наемник. – Что стало с ней? Я должен знать, как вы с ней поступили!

Жрец остановился, глянул на Даймиза. Спросил:

- С кем?

- С Ваурией, будь ты проклят! С дочерью первосвященника! Скажи мне, что вы убили ее, если это так.

- Жива твоя девка, - произнес Асинкхет. – Закована в цепи рабовладельцев, но пока еще жива. Но ты о дочери первосвященника забудь, варвар. Молись лучше своим богам, потому, что там, куда тебя отвезут, еретиков и варваров не ждет ничего кроме страдания и страха.

Даймиз опустил голову. Ему больше не о чем было спрашивать человека, виновного в гибели его друзей, откликнувшихся на зов дочери верховного жреца. Ради чего они погибли? Ради той благородной цели, о которой твердили приближенные к Трону чистоплюи? Нет! Авантюристы и доверчивые олухи повелись на обещания придворных аристократов, посуливших им большие деньги. Они встали под знамена наследницы ашкуланского престола, съехавшись со всего Хаурана. О цене, которую придется заплатить за плохо продуманный военный поход, задумывались очень немногие.

Бедняжка Ваурия, - с грустью думал Даймиз, после того как старенькая повозка, в которую его усадили, двинулась на юг, к холмистым пустошам. – Теперь не приходится сомневаться в том, что наивная глупышка поддалась на уговоры негодяев, плетущих интриги, желающих усесться на троне, лишенном законного престолонаследника. Очень скоро мерзавцы, кичащиеся благородством своей крови начнут рвать южные земли Хаурана на части, вслед за чем вассальные Трону города объявят о своей независимости и начнется большая резня!

А ведь бывалые воины, повидавшие немало сражений, говорили, что собранного для похода войска недостаточно для того, чтобы проломить голову гадине, обосновавшейся на правобережье проклятого всеми Стикса! Чтобы отомстить захватчикам за гибель короля, к порченным землям следовало отправить войско не в пять тысяч человек, а в пятьдесят! И даже того числа могло бы не хватить, поскольку Асинкхет заручился поддержкой жрицы крови – женщины, в жилах которой текла кровь колдунов Ахерона. Колдовской туман, неожиданным образом поглотивший наемников, не позволил им действовать сплоченно, а ядовитые ползучие гады, выползшие сероватой дымки, вселили в сердца бывалых воинов немало страха. В итоге, часть наймитов разбежалась спасая свои шкуры, а остальных перебили стигийцы.

Хайбориец поморщился, прокручивая в своей памяти воспоминания о былом, недобрым словом поминая человека, которого девчонка назначила военачальником, находившимся на хорошем счету у ее отца. Теперь голова этого человека висела на древке копья, что с гордостью нес в руках никому неизвестный стигийский воин, чем-то отличившийся в последнем сражении, а саму Ваурию, наверняка, везут вместе с прочими захваченными женщинами работорговцы в Стигию. Тамошние вельможи с удовольствием наполняют высокородными одалисками свои гаремы.

- О боги, - прошептал Даймиз, чувствуя закипающую в душе злость. – Если бы вы позволили мне повернуть время вспять…

Не зная, как выплеснуть свой негатив, он ударил ногой по полусгнившей деревянной поперечине. Та хрустнула, покосилась, а в стыке между доской и бортом повозки блеснуло что-то похожее на металл. Что это? Гвоздь? Наемник подался вперед, чтобы рассмотреть этот предмет и едва сдержал торжествующую улыбку, когда его догадка подтвердилась.

«Возможно, для меня еще не все еще потеряно!»

Стараясь не привлекать внимания стражников, шедших рядом с повозкой, Даймиз пересел поближе к покосившейся скамейке и принялся ковырять трухлявые щепы, стараясь вытащить гвоздь из прогнившей доски. Он занимался этим около суток, вплоть до того момента, как повозка отделилась от основного войска и двинулась в сторону высоких холмов, среди которых, виднелись развалины древнего города Кашемира, что если верить слухам, помнил времена возвышения и гибели Атлантиды. Великая катастрофа, пробудившая вулканы и погубившая великие цивилизации прошлых эпох, заставила воды уйти из этих мест. Вслед за тем город покинули и его жители. Но по-прежнему возвышались над барханами подобно непреклонным гигантам массивные черные колонны, некогда поддерживавшие величественные арки, проглядывали из под песка остатки зданий, лежали обломки изваяний, что некогда являлись городскими украшениями… И стояло, возвышаясь над древними руинами, окруженное остатками крепостных стен величественное строение, один вид которого приводил Даймиза в смятение. Больше всего оно походило на стигийскую пирамиду, поскольку было пирамидальным. Но тем сходство и ограничивалось, ибо, в отличие от усыпальниц владык Черных Песков, покрытых гладкой облицовкой, эта каменная структура имела шесть граней и была ступенчатой.

Надо полагать, что мрачная махина, являлась одним из храмов, посвященных древним, всеми позабытым божествам. Хайборийцу доводилось слышать о том, что в порченных землях существуют святилища кхари, охраняющиеся могущественными противоестественными сущностями, но он не верил в правдивость рассказов о них. Чересчур ужасающи были те истории и непомерно пьяны рассказчики, утверждавшие, будто своими глазами видели в проклятых землях зловещие громадины, наполненные ужасами прежних эпох. Как бы там ни было, вскоре Даймизу придется самому выяснить, что на самом деле представляет собой угрюмое святилище, ибо именно к храму направил маленький отряд, Хортца.

В сумраке наступающей ночи повозка подъехала к проходным воротам. К этому времени наемник вырвал кривой гвоздь из трухлявой доски и крепко сжал в кулаке, твердо намереваясь воспользоваться им в том случае, если удастся освободиться от крепких пут. Когда Хортца завел разговоры со стражниками, охранявшими двор от непрошенных гостей, он уселся возле покосившейся скамейки и понуро стал смотреть вниз, стараясь походить на человека, потерявшего всякую надежду на освобождение.

Скоро массивная решетка поднялась освобождая проезд и старенькая повозка, скрипя и покачиваясь на песчаных заносах, въехала во двор. Она остановилась неподалеку от длинной крутой лестницы, что вела на вторую ступень пирамиды, к центральному входу. Стражники бесцеремонно столкнули Даймиза на землю, после чего подвели его к бритоголовому жрецу, одетому в красную сутану, скорее подходившую воину, чем духовному сану.

«Странная одежонка. Может статься, что под ней имеется и неплохая кольчуга».

Жрец презрительно глянул на хайборийца, потом указал конвоирам на вход в мрачное святилище длинным корявым посохом. Поклонившись, те повели Даймиза по лестнице, подсвечиваемой факелами.

- Насколько я понимаю, ваши жрецы намереваются принести меня в жертву какому-то кровожадному божку, – обратился Даймиз к одному из сопровождающих, когда они поднялись к центральным воротам. – А ведь за меня можно получить неплохой выкуп…

- Быстрее шевели ногами, кусок дерьма, - сказал стигиец, толкнув его вперед. – Все вы когда-нибудь сдохните, лежа на алтарях змееликого.

Они миновали небольшой, хорошо освещенный зал, обвешенный множеством стигийских фонарей, потом снова начали спускаться по лестнице, уводившей к цокольному этажу.

- Ваш хозяин не похож на того, кто преклоняет колени перед змеиным алтарем, – снова сказал Даймиз. - Старик говорил о каком-то божке, заточенном в бездне Хаоса. Уж не в память ли о нем возведена эта уродливая громадина?

Конвоир хмыкнул, смерил Даймиза взглядом, который не сулил ничего хорошего.

- Нам нет дела до того, кому молятся жрецы в этом храме. Пусть хоть самому Нергалу… - он снова ударил Даймиза в спину, заставляя того переступить сразу через две ступеньки и приложить немало усилий, чтобы не потерять равновесие. Конвоиры рассмеялись, снова подтолкнули его вперед. Неизвестно, что им доставляло большее удовольствие, - бить по спине связанного человека, или наблюдать за тем, как он пытается удержаться на ногах.

- Надеюсь, что хотя бы руки мне развяжут, прежде чем заколоть на жертвенном камне, словно барана, - пробурчал наемник, представив себе, как поочередно всаживает в этих недоумков остро заточенную сталь.

Он больше не стал задавать стигийцам вопросов. Вместо этого покрепче сжал в руке ржавый кривой гвоздь и зашагал по ступенькам, пересчитывая их, надеясь на то, что лестница скоро закончится. Когда число ступенек перевалило за пятый десяток, Даймиз сбился со счета. Однако, вскоре закончилась и лестница, уступив место истертому временем полу, выложенному из черного мрамора. Когда-то он был покрыт рисунками с изображениями существ, чем-то напоминавших уродливых рыб и каракатиц, а теперь растрескался и потерял былое великолепие. Такая же участь постигла и стены. Их облицовка частично осыпалась, обнажая полигональную кладку из зеленоватого камня, а та, которая осталась, сохранила на себе остатки барельефных изображений, от вида которых цивилизованному человеку, скорее всего, стало бы не по себе.

Даймиз не причислял себя к изнеженным, гордившимся древностью своего рода людям. Он происходил из племени кочевников, бродивших по бескрайним равнинам, расположенным к северу от этих мест и, будучи человеком любопытным, внимательно разглядывал остатки барельефов на стенах. В основном это были воспроизведения обрядов человеческого жертвоприношения: Вот жрица Крови поднимает кинжал над телом обреченного на смерть обнаженного человека. Вот она опускает клинок… А вот она же держит в руках сердце убитого бедолаги. И над всеми рисунками нависает нечто, похожее на медузу, имеющее около десятка глаз и щупалец, тянущихся к несчастному, лежащему на черном камне.

Стало быть, этой твари поклонялись люди, построившие этот некрополь! Хорошо, что подобным чудовищам не нашлось места в религиозных представлениях счастливцев, переживших катастрофу, погубившую атлантов и лемурийцев. Впрочем, надо думать, что ведьма и ее приспешники не прочь возродить забытый кровавый ритуал. И одним из первых, кого они хотят скормить мерзости, освобожденной из длительного заточения в бездне Хаоса, является сам Даймиз.

Смерть от ножа религиозного фанатика - поганая смерть, мягко говоря. Однако, есть и хорошая новость: Если судить по вызывающим оторопь барельефам, то у бедняги, обреченного погибнуть на алтарном камне, руки должны быть разведены в стороны!

“Пусть только попробуют развязать меня, сволочи, - подумал Даймиз, покрепче сжав в кулаке ржавый гвоздь, - Убью стольких, скольких смогу!”

Между тем, изображения на стенах закончились и на глаза стали попадаться неглубокие ниши, в которых стояли уродливые, похожие на уродливых жаб каменные изваяния. При желании, в их тени можно ненадолго спрятаться от человеческих взоров. Другими возможными укрытиями представлялись Даймизу небольшие помещения, служившие, вероятно, в качестве молелен. В некоторых из них горели свечи, а другие были скрыты во мраке. Но во всех без исключения комнатушках имелось нечто такое, от чего у наемника сводило скулы.

Пытаясь отогнать от себя мрачные мыслями, слушая, как конвоиры разговаривали на каком-то из малознакомых ему диалектов стигийского языка, Даймиз шел по темному широкому коридору. Стигийцы замолчали лишь после того, как подвели наемника к одному из маленьких помещений, в котором находились несколько человек, одетых в белые просторные одежды, очевидно выполнявших в этом храме роль обыкновенной прислуги. Двое из них, вероятно, еще не достигли совершеннолетия, зато третьему – толстому бородатому увальню, сидевшему за столом, уплетавшему какую-то сдобу, судя по всему, уже давно перевалило за третий десяток.

“А вот и мальчики на побегушках! Послушники?”

- Принимайте дорогого гостя, - сказал один из конвоиров, затем бесцеремонно втолкнул Даймиза в комнатенку. – Как приказал ваш духовный папаша.

- Благодарю вас, славные воины, - сказал бородач. Небрежно махнув рукой, добавил: – Ступайте.

Стражники скривились, будто услышав какое-то оскорбительное слово и удалились. Послушники с интересом уставились на Даймиза, осматривавшегося, пытавшегося понять, ради чего его сюда привели.

- Сложен неплохо, но грязен и вонюч как обезьяна, – брезгливо сказал толстяк, который, очевидно, считался тут главным. – Эти скоты хорошо отделали его, как вы считаете? Ссадины, порезы, синяки… Потерянная душа, за которую я бы не дал и ломанную монету.

- Для того чтобы сдохнуть в той яме, куда его скоро поведут, сойдет и такой, - ответил высокий худосочный юноша, чем-то похожий на цаплю.

Этот молодец забавно надувал щеки и пытался строить из себя взрослого, знающего себе цену человека, но на самом деле, ничего толкового он собой не представлял. Пощекочешь такого кинжалом, – сделает все, что попросишь. Хорошо и другое: он был одного роста с Даймизом, а потому представлял для хайборийца особый интерес. – Каков бы он не был, нам следует привести его в надлежащий вид к полуночи.

- Лучше бы святейший приказал нам сразу отвести его в подземелье. Ручаюсь, проголодавшемуся богу не будет дела до того, в каком виде этот варвар ляжет на жертвенный камень, - Старший послушник отложил недоеденную сдобу, встал из-за стола. В руке его блеснуло лезвие коротенького ножа, который, вероятно, предназначался для жертвоприношений. – Принесите горячую воду. Будем оттирать эту обезьяну от грязи. А ты, - он ткнул клинком в шею Даймиза, - стой спокойно. Попытаешься сопротивляться, или бежать, – перережу на твоих ногах сухожилия. В том, или ином виде, ты ляжешь на алтарь владыки Боли. Ты понимаешь, что я тебе говорю, варвар?

Наемник кивнул, сказав себе, что этого самоуверенного увальня он, убьет первым. Послушник ухмыльнулся, принялся разрезать ножом грязную, заляпанную кровью рубаху Даймиза на части, намереваясь обнажить его тело для омовения. Когда он разрезал крепкие веревки на руках хайборийца, тот с облегчением вздохнул, а потом решил задать давно интересующий его вопрос:

- Я вижу, что ты умело обращаешься со своим ножом. Наверное, давно уже занимаешься этой грязной работенкой. Но разве здесь нет невольников, выполняющих такого рода поручения?

Толстяк пожевал губами, после чего неохотно ответил:

- Этого места не должно осквернять присутствие рабов. Их кровь чернее крови хайбори. Принимать таких варваров как ты и готовить их к проведению священных обрядов – наша забота.

С этими словами бородач сдернул остатки рубахи с рук Даймиза и кинул их на пол. Он отвлекся лишь на миг, но этого времени наемнику вполне хватило для того, чтобы всадить в его горло тот кривой гвоздь, который он усердно скрывал от посторонних глаз в кулаке около часа. Его удар, без всяких сомнений, был смертельным, однако толстый увалень не сразу осознал, что произошло. Когда кровь хлынула из его раны, послушник захрипел и, теряя силы, начал опускаться на пол. Он будет истекать кровью еще какое-то время, но наблюдать за тем, как испускает дух этот недотепа Даймиз не стал. Выхватив из слабеющей руки горемыки жертвенный нож, он метнул его в сторону того из младших послушников, который устремился со всех ног к дверному проему. Вскрикнув, стигиец повалился, чуть не добежав до порога.

К удивлению хайборийца, третий прислужник, - тот самый мальчишка-цапля, - побежал не в коридор, а в противоположную сторону, к незаметной маленькой дверце, о наличии которой Даймиз до этого момента даже не подозревал. Распахнув ее, паренек шмыгнул в темноту. Наемник бросился следом. Он быстро спустился по узенькой лесенке в плохо освещенный маленький подвал и настиг мальчишку в тот момент, когда тот подбегал к столу, на котором лежало множество предметов разного назначения, включая старенькое оружие и амулеты. Схватив юнца за шею, хайбориец ударил его головой о столешницу, после чего повалил с ног и, не давая опомниться, прижал к полу коленом.

- А теперь рассказывай!

- Что… - с испугом прошептал тот, - Что рассказывать?

- Что это за место? Вы не змеепоклонники, я это уже понял. Какому кровожадному божку вы тут ставите свечки?

- Разве ты не знаешь?! Эээто гробница Кану-Моата, с которым Сет миллионы лет сражался за темный престол!

- Еще один кровожадный божок? О таком я пока не слышал.

- Это ввеликий бог! Он… Он пришел вслед за первым странником в дни творения. Его имя дважды упоминается в скрижали судеб. Дважды, понимаешь?! Даже Сету – величайшему из ныне живущих богов, такой чести не было оказано.

- Если я на твоем лбу вырежу его имя, это еще больше возвысит его в твоих глазах?

- Ты ведь не сделаешь этого…

- Не сделаю, если ты меня не будешь злить, - Хайбориец не сдержал улыбки. Парнишка был слишком жалок и близок к отчаянию. Убивать и калечить его совсем не хотелось. - Честно отвечай на мои вопросы и, возможно, проживешь еще долго.

1. – Сколько человек охраняет это место(89)

3. – Я видел среди вас вооруженных до зубов жрецов в красных одеждах. Кто это такие?(23)

Сворачивать в уже знакомый коридор, подойдя к знакомой развилке, хайбориец не стал. Вместо этого он двинулся влево, посчитав, что верить негодяю, указавшему ему направление к лестнице, ведущей в подземелье, не имеет смысла. В конце концов, чем черт не шутит? За время, проведенное в храме, Фархот неплохо изучил это место и вполне мог найти парочку тайных проходов, которые помогли бы ему неожиданно напасть на Даймиза с той стороны, откуда он не ждал.

Удача улыбнулась молодому человеку, когда через пару десятков шагов показались крутые ступеньки, уводящие вниз.

Спускайтесь (69)

Он выскочил в коридор прямо перед носом жреца, несущего длинный корявый посох. От неожиданности, стигиец подался в сторону, чуть не отдавив ногу своего собрата, всплеснул руками и негромко охнул, пытаясь осознать, что именно произошло. Споткнулась о его посох и сама жрица Крови. Если бы ее не поддержал подчиненный, шедший следом, ведьма попросту повалилась, растеряв все свое достоинство.

Даймизу не было до этого никакого дела. Он, воспользовавшись кратковременной сумятицей, побежал прочь.

Следуйте по коридору (78)

Хайбориец на секунду забыл обо всем, увидев женщину, ради которой спустился в это богами проклятое место. Он шагнул к алтарю но тут же взял себя в руки и снова склонил голову. Медленно, не вызывая подозрений жрецов, молодой человек двинулся через весь зал, мимо знакомого ему мерзавца, корчившегося от боли, в небольшом углублении, на полу. Хортца, тело которого пронзало множество игл, торчавших из камней, был все еще жив, хотя и потерял много крови, что стекала по узкому желобу к черной стене. Наверное, он даже узнал Даймиза, поскольку, глянув в его сторону промолвил что-то неразборчивое. Но не все ли равно, что шептал этот негодяй? Жить ему, по всей видимости, осталось очень недолго.

1.Попытаетесь освободить дочь первосвященника?(67)

2.Кажется, жрец собирается что-то сказать. Послушаете?(14)

Скрыться от чудовища Даймиз не надеялся. Он пробежал по коридору пару десятков метров, после чего остановился возле готового угаснуть факела, прикрепленного к стене и обернулся к твари, глаза которой напоминали два маленьких солнца. Не так уж и много шансов имелось у него для того, чтобы отбиться от кошмарной бестии, однако двигаться дальше, вслепую, было опасно. В беспросветной мгле могли таиться какие угодно ужасы.

Когда зверюга прыгнула, наемник отскочил в сторону и ударил мечом наотмашь, не рассчитывая на то, что сможет нанести гадине хоть какой-нибудь ощутимый урон. Тем не менее, ему удалось полоснуть лезвием по спине чудовища, оставив на шкуре едва заметный порез. Мерзкое существо метнулось к нему, но хайбориец, отскочил назад и снова нанес удар, метя в один из светящихся глаз. На этот раз бестия увернулась. Ее зубы сомкнулись возле лица Даймиза и для того, чтобы избежать нового нападения молодому человеку пришлось припасть к полу, выставив вперед клинок.

1. Если вы убили многоножку, то(43)

2. Если вы не убивали многоножку (65)

Так вот почему храмовник таскал с собой ту дырявую монету! Даймизу оставалось только сожалеть о том, что поддавшись суеверным слухам, он посчитал необходимым избавиться от своей находки.

«Похоже на то, что мне придется убить парочку здешних негодяев» - подумал молодой человек, потянувшись к рукояти ржавого меча. (73)

Лестница, по которой пришлось спускаться, состояла из множества каменных, растрескавшихся ступенек. Идти по ним казалось небезопасным, но еще хуже было то, что здешний мрак представлялся сосредоточием всего пугающего и омерзительного, что может быть известно человеку. Он обволакивал, словно вытягивал из глубины сознания все потаенные страхи. И в самом деле, какая нечисть может таиться в кромешной темноте, что тает от света, исходящего от огня, пляшущего на кончике факела? Стигийские храмы полны ужасных созданий, жадных как до человеческой плоти, так и до страхов, коими наполняется душа смертного, осознающего свое бессилие перед неосязаемыми и невидимыми врагами человеческого рода.

К тому времени как хайбориец достиг последней ступени, темнота сгустилась настолько, что огонь, плясавший на кончике факела, почти не давал света. Стало холодно, но этот холод не был естественным. Он словно исходил откуда-то из мрака, из той бездны, что находилась за вратами, готовыми распахнуться в любую минуту.

Уже отойдя от лестницы на приличное расстояние, хайбориец увидел в стенах, по обеим сторонам от себя, железные двери. Некоторые из них были приоткрыты, или распахнуты настежь, другие заперты на крепкие засовы. Но все они казались прочными, лишенными даже намека на ржавчину, что наводило на мысль о том, что эти створы были установлены совсем недавно. Очевидно, он попал в то узилище, где жрица Крови держала своих пленников. Интересно, что тут было прежде? Погребальные камеры?

Даймиз подошел к первой запертой двери и отворил ее. К сожалению, ничего, кроме полуистлевшего скелета в этой камере он не обнаружил. В двух других помещениях тоже никого не оказалось. А вот за четвертой створкой слышались какие-то звуки, похожие на невнятное бормотание.

1.Пройдете мимо? (15)

2.Откроете камеру? (45)

Краем глаза Даймиз уловил какое-то движение слева от себя и, решив, что задерживаться здесь не имеет смысла, зашагал дальше по коридору. Когда послышались чьи-то негромкие голоса и стены за ближайшим поворотом посветлели, молодой человек с сожалением потушил свой факел и спрятался в одной из ниш, не желая попадаться на глаза людям, что двигались к нему на встречу.

- Я до сих пор не могу понять, как такое могло случиться, - сказал некто, чей голос показался Даймизу знакомым. – Мы обыскали все коридоры и кельи на верхних этажах и клянусь змееликим, там больше никого нет! Вероятно, это сделал проклятый вор, скрывавшийся в храме несколько дней.

- К чему теперь оправдания? Жрица мертва, Хортца, - ответил другой человек, который не мог быть никем иным, кроме как Асинкхетом. – Ее не мог убить тот поганец, чье тело вы обнаружили на лестнице. Он скрывался в лабиринте несколько дней и боялся ведьмы больше, чем кто бы то ни было еще. Такой человек не рискнул бы пойти на такое. Нет, Хортца. Это сделал тот кочевник…

Люди вышли из-за поворота в главный коридор и он озарился ярким светом, исходившим от стигийской лампы, что держал в руках верховный жрец. Даймиз оказался вынужден прижаться к стене, надеясь на то, что ниша окажется достаточно глубока для того, чтобы они не обнаружили его присутствие. Асинкхета и Хортцу сопровождало около десятка жрецов, вооруженных короткими мечами, но был среди них и еще один человек, - знакомый наемнику юноша, которому он недавно оставил жизнь. Жалкий, раздетый и похожий на растрепанного воробья, тот шел со связанными руками, понуро глядя на пол, вероятно, смирившись со своей судьбой.

К удивлению наемника, не у одного послушника были опутаны веревкой руки. Начальник стражи также был связан, хотя он и старался сохранять спокойствие.

- Осмелюсь сказать, что я с самого начала был против того, чтобы тащить его в этот храм, - сказал Хортца. – Я не один раз говорил вам, что это за человек. Его надо было убить еще вчера!

- Возможно, ты был прав. Но теперь это уже не имеет никакого значения, друг мой. Мать-настоятельница мертва и в этом виноват ты сам, - старик остановился, обратился к жрецам. – Отведите его в зал и напоите священные камни его кровью. Только не убивайте сразу. Он должен быть жив к тому моменту, когда старый бог перешагнет границу миров.

- Вы хотите, чтобы мы открыли врата без вашего присутствия?

- Мое присутствие вовсе не обязательно для проведения столь простого ритуала. Я приду позже, после того как провожу мальчика к нашему общему знакомому и встречу нашу высокородную пленницу. Наверное, ее уже ведут.

- Помилуй, светлейший! – вскрикнул начальник стражи, потеряв хладнокровие. – Разве моя вина в том, что жрецы не уследили за тем наемником?!

- Нет. Твоей вины в том нет. Но кто-то же должен лечь на алтарь, верно? Ты поможешь великому Спящему возвратить рассудок после того, как он ступит в наш мир, откликнувшись на зов пролитой крови.

- И ты считаешь, что у тебя все получится?

- Конечно получится. Семьсот лет назад проведение похожего ритуала было сорвано по какой-то нелепой случайности и отсутствия должных знаний у людей, пытавшихся вызвать одного из фаворитов бога Хаоса. Тогда ритуал был проведен небрежно, с плачевным результатом для самого божества. Но сегодня все пройдет как полагается. Врата уже открыты и аватар его находится в моих руках. Что может пойти не так, друг мой?

- Но мальчишка еще на свободе.

- Тем хуже для него. От Маленькой Шевы пока еще никому не удавалось уйти.

- Эта демоница никогда не согласится служить тебе! – крикнул Хортца, когда жрецы потянули его по коридору в сторону алтарной части.

- Она уже служит мне, Хортца, - сказал Асинкхет, пожав плечами. - И она, вместе со своими зверушками, уже спустилась в подземелье.

Потеряв всякий интерес к начальнику стражи, он повернулся к юноше, неподвижно стоявшему рядом, легонько похлопал его по плечу.

– Идем, мой мальчик. Не будем терять времени. Ведь звезды не любят ждать.

1.Алые стражи уходят. Может быть, сейчас самое время напасть на Асинкхета?(76)

2.Последуете за Асинкхетом (93)

- Одежда нашего брата сильно испачкана, – тихо сказал один из жрецов другому, указывая на Даймиза. – Клянусь богами, это похоже на чью-то кровь.

Хайбориец тихо выругался и, сжав покрепче свое оружие, бросился к ведьме, стоявшей у алтаря.

1. Если вы вооружены мечом(56)

2. Если вы вооружены посохом(24)

Стены за ближайшим поворотом посветлели и наемник с сожалением потушил свой факел. Он спрятался в одной из стенных ниш, не желая попадаться на глаза людям, шедшим в его сторону по коридору.

- О, мать-настоятельница… - сказал некто, чей голос показался Даймизу знакомым. - Я до сих пор не могу понять, как такое могло случиться. Мы обыскали все коридоры и кельи на верхних этажах и клянусь змееликим, там больше никого нет! Вероятно, это сделал тот проклятый вор, скрывавшийся в храме несколько дней.

- Почему ты оправдываешься, мой милый? - ответила та, которая не могла быть никем иным, кроме как жрицей Крови. – Тот жалкий воришка, чье тело мы обнаружили на лестнице, был совсем не похож на хайборийца, которого я видела наверху, в храме. Кровь того дикаря горячая. Она словно обжигающее солнце! А этот человечек – обычный воришка, до которого мне не было никакого дела. Он скрывался в лабиринте несколько дней и боялся меня больше, чем кто бы то ни было еще. Такой человек не рискнул бы убить одного из вернейших моих подданных. Нет, Хортца. Это сделал дикарь хайбори.

Стены возле укрытия Даймиза осветил яркий свет, исходивший от стигийской лампы, что держал в руках один из жрецов. Ведьма и ее приближённые подошли совсем близко, и Даймиз оказался вынужден прижаться к слизким колодным камням, надеясь на то, что ниша окажется достаточно глубока для того, чтобы он мог остаться незамеченным.

1. Если у вас есть «Глаз Бела», то (51)

2. Если у вас нет «Глаза Бела», то (70)

Даймиз покрепче сжал меч и поспешил вперед. Он опасался упустить ведьму из виду, поскольку не знал, в какой из переходов, и как скоро она свернет в следующий раз. В конце концов, их тут насчитывается много десятков: узеньких и широких, коротких и длинных, извивающихся словно червоточина с ободранной облицовкой и прямых, неплохо сохранивших свой первозданный вид.

Подойдя к повороту, молодой человек осторожно выглянул из-за угла и обомлел от неожиданности, увидев всего в нескольких метрах от себя жрицу Крови.

Проклятье!

Принимайте бой(86)

Даймиз снял со стены одну из масляных ламп и, открыв дверку в правой стене, шагнул в темный, лишенный каких-либо украшений коридор. Он прошагал несколько десятков шагов, когда услышал странные звуки, похожие на треск, верещание и неравномерные удары молота. Похоже на то, что впереди сошлись в яростной схватке какие-то неведомые твари.

1.Пойдете дальше (105)

2.Повернете назад (113)

Потратив немало времени на блуждание в полутьме, Даймиз вышел к резным воротам, которые, очевидно, не были центральными, но через которые имелась возможность проникнуть в алтарную часть, минуя усиленную охрану.

Наемник осторожно приоткрыл дверь, оставаясь незамеченным для кого-либо прошел в зал и огляделся. Он оказался в огромном помещении, имевшем сводчатый потолок, поддерживаемый несколькими массивными колоннами, между которыми располагались причудливые каменные изваяния, напоминавшие животных, обитающих в море, - крабов, червей и медуз. Проникнуть сюда можно было несколькими путями, но проход через центральные ворота, как он и ожидал, оказался закрытым.

Асинкхета хайбориец увидел сразу же после того как вошел. Старик, сжимая в руках нефритовую статуэтку, стоял возле алтаря, на котором неподвижно лежала Ваурия и покачивался, будто находясь в каком-то наркотическом состоянии. Кроме него в помещении находилось двое жрецов, державших в руках жертвенные ножи, а также Хортца, чье обнаженное тело лежало в небольшом углублении, пронизанное множеством игл, торчавших из камней.

- Асинкхет! – крикнул Даймиз, привлекая к себе внимание верховного жреца. – Я надеюсь, что ты уже помолился своему поганому божку? Иначе отправишься к нему без всяких покаяний и церемоний.

Верховный жрец, стоявший рядом с алтарем рассмеялся.

- Стой там где стоишь, варвар! Ведь ты уже ничем не сможешь мне помешать!

Он поднял над головой нефритовую статуэтку и начал тихо читать странную молитву, похожую на ту, что молодой человек уже слышал в этом храме. Не обращая внимания на его действия, наемник быстрым шагом подошел к жертвенному алтарю, намереваясь освободить от пут свою возлюбленную, однако в ужасе отшатнулся от него, когда понял, что на черном камне лежало бездыханное тело.

- Ты опоздал, – сказал жрец. – Душа этой женщины уже переступила черту между порядком и хаосом. Узри же его, неотесанный дикарь! Его, заключенного в бездну Хаоса змееликим богом в начале начал, готового обрести свободу ныне! И я возвышусь над ним, ибо знаю истинное имя его!

Чувствуя наплыв ярости, свойственной не знакомому с укладом жизни цивилизованного человека варвару, Даймиз обратил свой взгляд на черную стену, возле которой стоял алтарный камень и понял, что смотрит в саму бездну Хаоса. Там, за пределами всего, что свойственно земному миру, шевелилось нечто, желавшее покинуть беспредельную темноту.

- Ты знаешь всего лишь слово, - зло процедил сквозь зубы Даймиз, подходя к жрецу. – Если ты осмелишься произнести его, то я воткну в твою глотку добрую сталь.

- И тогда весь мир погибнет, варвар. Ибо он, - Асинкхет указал на врата, - ничего не желает больше, чем уничтожить все, что ты знаешь. И он никуда не уйдет, ибо врата уже открыты. Единственный человек, который может подчинить себе разгневанного бога – я! Но ты не убьешь меня, червяк, потому, что даже ты способен из двух зол выбирать меньшее.

- Тебе просто хочется так думать, - Даймиз схватил Асинкхета за воротник и потянул к распахнутым вратам. – Ты можешь вызвать сюда хоть тысячу богов и демонов, но это не исправит той ошибки, что ты уже совершил. Ведь ты отнял у меня то единственное, ради чего мне стоило жить, глупый старик. Я не знаю ни одной молитвы, способной затворить эту щель, но полагаю, что душу моей возлюбленной не стоит искать нигде, кроме как в той пустоте. Ну чтож… Я готов искать ее и там до конца времен! Давай же вместе заглянем, что находится по другую сторону реальности и закроем эти чертовы врата. Сделать это очень просто, я полагаю.

Асинкхет в недоумении посмотрел на наемника.

- Каким образом ты… - прошептал он и замолчал, поскольку Даймиз вытащил из кармана пирамидку, найденную им в подземелье. Осознав, что это было такое, старик взмахнул статуэткой и прокричал имя узника, безмерное количество лет томившегося в бездне Хаоса, но голос его потонул в абсолютном ничто, когда наемник швырнул его во мрак и сам ступил через врата, погружаясь в беспросветную темень.

Поздравляю! Вам удалось дойти до альтернативной концовки, но похоже на то, что в каком-то месте вы допустили просчет. Возможно, имелся иной вариант развития событий, согласно которому для Даймиза все могло закончиться не столь печально.

Даймиз еще раз тихонько выругался и свернул в левый проход, не желая снова окунаться в беспросветную темноту. Пройдя около двадцати шагов, он остановился, поскольку где-то глубоко в сознании возникло ощущение близкой опасности. Нечто, исходившее из камня Фархота, нашептывало ему, что дальше идти нельзя, но и возвращаться смысла нет. Даймиз угодил в ловушку, но то, что сейчас угрожало его жизни, не являлось осязаемым. Оно даже не обладало разумом, будучи растворенном в воздухе, являясь не более чем творением рук древних строителей гробницы, старавшихся защитить здешние переходы от проникновения осквернителей праха.

Наемник понял это после того, как пространство вокруг него стало искажаться, а предметы терять очертания. Молодой человек попытался бежать. Но куда бежать, если все вокруг заволокло густой дымкой, словно погрузившись в густой туман? Когда огромный, невидимый молот обрушился на него сверху, обращая тело в кровавое месиво, Даймиз просто прекратил существовать.

Похоже, на этот раз наш герой угодил в какую-то аномалию, которую иначе как гравитационной ловушкой не назовешь. Ну так что же? Эти стены видели много смертей.

- О, великий Кану-Моат! – крикнул Асинкхет, поднимая вверх статуэтку. – Услышь меня, безумный бог! Услышь свое истинное имя и найди дорогу к вратам, что я проложу к тебе через порог, разделяющий бездну Хаоса и мир смертных! Кровь, что помнит владык древней темной Верулии, укажет тебе истинный путь. Приди же, старый бог! – старик посмотрел на жрицу Крови, а та, подняв кривой нож над телом испуганной девушки, зашептала какую-то молитву.

Даймиз вытащил кинжал, готовый броситься к алтарю, но в этот момент громко закричал от боли Асинкхет. Жрецы, стоявшие за спиной старика, одновременно вонзили свои короткие мечи в его тело. Жрец упал бездыханным. Нефритовая статуэтка выпала из его рук и покатилась по наклонному полу к черной стене, но один из убийц поднял ее и отдал жрице Крови.

- Старый дурак, - тихо сказала она, глядя на тело Асинкхета. – Думал, что может сравняться с богами и получить знания, которые даже на сотую долю не может вместить человеческий разум. Выкиньте этот мешок с костями в яму с червями!

Жрецы в красном тут же принялись выполнять ее распоряжение. Они схватили труп за полы сутаны и поволокли его прочь из зала, через маленькую дверцу, едва видневшуюся в темноте. Но еще прежде, чем старика выволокли из зала ведьма подошла к стене и со всей силы ударила по ней статуэткой. Не выдержав удара, та раскололась напополам.

- Наконец-то… - прошептала жрица, бросая осколки на пол, отступая от стены.

И в этот момент что-то в зале стало меняться. Непонятно откуда подул холодный ветер и факелы, что держали в руках жрецы потухли. Даймизу почудилось, что и свет немногочисленных стигийских фонарей, висевших на крюках под потолком, потускнел. Письмена, что едва виднелись на черном камне, скрылись из виду и хайбориец с ужасом осознал, что стены, возле которой стоял алтарь, попросту нет! В той стороне не было ничего кроме бездны, в которой обитало множество безумных тварей, утраивших имена бесчисленное количество лет назад.

Когда из той пустоты вырвалось нечто темное и заскользило по стенам залы, закричала от испуга Ваурия, а жрица, улыбнувшись произнесла:

- Не бойся, моя милая. Это всего лишь жалкая тень, коими наполнена первозданная пустота. Она безвредна, хотя в свое время вполне могла принадлежать какому-нибудь человеку, или даже мелкому божку, за непозволительные поступки приговоренному к скитанию во владениях бога Хаоса. Да, да… Через такие трещины эти создания и проникают в наш мир. Они бегут оттуда при первой же возможности, но твою душу я отправлю в пасть к владыке Хаоса и уж он то тебя точно не отпустит. Потерпи еще немного, моя хорошая, - она ласково погладила девушку по голове. – Сейчас я положу твое сердце на чашу весов старого бога, и все закончится. Мир, каким ты его знаешь, перестанет существовать.

Жрица снова взялась за кинжал, прикрыла глаза. Это был наиболее благоприятный момент для нападения и Даймиз, оттолкнув стоявшего впереди него жреца, бросился к алтарю. В тот момент, когда ведьма уже готова была вонзить клинок в тело девушки, хайбориец перехватил ее руку, а потом толкнул чернокнижницу в бездонную черноту. Все произошло так быстро, что жрица успела вскрикнуть от неожиданности прежде, чем беспросветная темень поглотила ее. На секунду Даймизу показалось, что во мраке возникло нечто похожее на огромное щупальце, скользнувшее в ту сторону, куда он бросил проклятую ведьму, но то, возможно, была не более чем игра воображения.

Зашептались растерянные жрецы. Кто-то из них вскрикнул от страха, когда в кромешной тьме возникло нечто, лишенное четких контуров, похожее на огромного паука. Стигийцы попятились от алтаря, затем бросились в рассыпную, осознавая, что жуткая тварь, возникшая за порогом бездны Хаоса начала приближаться.

- Ваурия! – стараясь не терять самообладания произнес Даймиз, разрезая ножом веревки на запястьях девушки, лежавшей на алтаре. – Ваурия, помоги мне закрыть врата!

- Как? – спросила она с ужасом глядя на клубящееся чудовище. - Как я тебе могу помочь?

- Возьми печать, - он вытащил из походной сумки найденную им некоторое время назад пирамидку, протянул ее девушке. - Прочти молитву, которую твой отец приказывал тебе заучить лучше прочих!

- Я… я попробую… - прошептала Ваурия. Она повернулась к клубящейся бездне и, протянув руку с печатью вперед, зашептала какие-то слова.

1. Если у вас есть ведьмин посох, то(120)

2. Если у вас меч, то(27)

Что-то подсказывало Даймизу, что эту дверь лучше не открывать. Хайбориец приблизился к ней, прислушался к звукам, доносившимся из запертого помещения и легонько стукнул по ржавому затвору кулаком. Тотчас дверь содрогнулась от удара запертой в камере твари, заставив наемника чертыхнуться и отступить. Осталось только предполагать, сколь безумным должен был быть узник, находившийся там.

Он зашагал дальше, осторожно отворяя одни двери, за которыми находил одни лишь трупы, проходя мимо других, за которыми, если верить обостренному чувству интуиции, имелось нечто, представляющее опасность. Для чего держала ведьма людей в этом подземелье, было непонятно. Возможно, над некоторыми из них она проводила какие-то эксперименты. А может быть, после удачно проведенных ею религиозных обрядов, в несчастных отпала нужда, и их попросту заморили голодом.

Уже без всякой надежды отыскать дочь первосвященника, наемник отворил еще три камеры и в последней обнаружил обросшего и грязного, но живого узника, лежавшего на полу. Сложно было узнать в этом изможденном человеке властолюбивого жреца солнцеликого бога, но именно им он и был.

- Таймир! - в изумлении прошептал наемник, подходя к старику. – Ты все-таки жив, пресветлый!

- Мое имя… Таймир. Таймир… - выдавил из себя старик, с трудом поднимая голову, жмурясь от света факела, что Даймиз держал в руках. – Я ничего не вижу…

- Не видишь, потому, что много дней находишься в темноте. Сейчас тебя слепит даже тусклый огонь, но я уверен, что это временно. Хорошо, что ты жив, владыка! Ваурия оплакивала тебя много дней, полагая, что ты погиб в той крепости, вместе с остальными. С тех пор, как Асинкхет сжег ее, она места себе не находила.

- Ваурия…, - едва слышно сказал старик. – Дочь… А ты? Кто ты?

- Я – Даймиз. Ты дал мне тысячу из своего войска около полугода назад.

- А… Тот самый наемник, о котором шепчутся злые языки… Должно быть, светлоликий решил напоследок вдоволь посмеяться надо мной, если прислал ко мне безродного, совратившего мою неразумную дочь.

Даймиз отшатнулся о первосвященника, словно о прокаженного. Он не ожидал услышать такое от человека, который славился сдержанностью и добросовестностью. Никто и никогда не слышал от него недоброго слова, что порой вырываются с уст людей, находящихся в состоянии сильного эмоционального напряжения. И для того, чтобы старик заговорил таким образом, надо было вызвать у него сильнейшую неприязнь.

Хайбориец не нашелся что ответить, но, выдержав недолгую паузу заговорил сам Таймир

- Один из младших последователей Асинкхета, изредка приносящий еду, недавно сказал, что она собирает войско наемников. Хочет выгнать змеепоклонников с земель Хаурана. Это правда?

- Да, владыка. Ваурия собрала под своими знаменами десять тысяч человек и лично возглавила их, отправившись в эти земли.

- О, Митра… Кто же надоумил ее поступить так?

- Подозреваю, что ваши недоброжелатели. Они убедили ее в том, что своим присутствием она вдохновит воинов сражаться со змеепоклонниками.

- К сожалению, со времен основания Трона, возле него всегда крутилось много подонков и искателей приключений. Подозреваю, что ваша авантюра не закончилась ничем хорошим.

- На границе Красных земель, к северу отсюда, наша армия была разбита стигийцами.

Старик хмыкнул.

- Наймиты разбежались. Иначе и быть не могло. Наверное, я ошибся. Ошибся, да… Не светлые боги прислали тебя ко мне, тысячник, а ползучий выродок Сет. Скажи, что с моей дочерью? Она жива?

- Жива, пресветлый. Жива! Я пришел за ней. За вами обоими.

- Скольких людей ты с собой привел?

- Я никого не привел. Я один.

- О, боги… Сопливый мальчишка хочет помочь мне… Ты посмотри на меня, глупый воробей! Как ты можешь мне помочь? Ведь я умираю. Я уже и на ноги не сумею подняться. А уж выбраться из этой цитадели ужаса и подавно не смогу.

- Мы вместе выберемся отсюда. Охраны в храме немного, а жрецы и послушники серьезной опасности не представляют.

- А что ты будешь делать с алыми стражами, мальчишка? Каждый из этих фанатиков стоит трех таких наемников как ты. Нет, нет… Лучше вызволи из подземелья мою дочь. Она ведь где-то тут, верно?

- Я не знаю. Я обошел уже почти все камеры и не нашел ее.

- Значит, ее заперли где-то наверху! Поднимись в храм и выведи ее, - неожиданно старик схватил Даймиза за ворот и потянул к себе. – Со мной все кончено, я знаю. Скоро я предстану перед троном Солнцеликого. Но ты, в отличие от меня, очень везучий, если сумел пробраться в подземелье и до сих пор сохранил здравый рассудок. Ты обесчестил мою дочь, а теперь спаси ей жизнь! Надеюсь, что твоего везения хватит и на мое неразумное солнышко. Увези ее подальше от этого проклятого храма. Здесь не место людям, а уж дочери первосвященника и подавно. Найди верховного жреца из митрианского храма и скажи ему вот что: врата в нижний мир, что ахеронские колдуны отворили после многих веков забвения, находятся в мертвом городе. Их нужно искать в здешнем подземелье! Темная сила, которая проникает через них в наш мир подпитывает ведьму, называющую себя жрицей Крови. И если эти врата не запечатать в скором времени, то эта женщина станет самой могущественной чернокнижницей со времен Триумвирата!

- Ваши храмовники уже знают обо всем, как я полагаю. Они даже прислали в храм нескольких земрийцев во главе с митрианским священником, вручив ему ту самую печать.

- И где же эти земрийцы?

- Они все погибли. Последнего из них недавно убила какая-то бесформенная тварь с множеством щупалец…

- А печать?! Что с печатью?

- Я не видел при нем никаких печатей. Но я уверен, что эту вещь нужно искать здесь. В подземелье спустился один лишь митрианец и далеко он уйти от лестницы не смог. Ведь он не воин, а молитвами спастись можно не от всякой злобной твари. Полагаю, что если этого человека не сожрала какая-нибудь зверюга, то найти его тело такому как я труда не составит. Я найду печать, что он таскал с собой и сделаю то, что не успел сделать он. Скажи мне только, как она выглядит и каким образом можно с ее помощью закрыть те врата?

- Разве ты чист душой и знаешь нужные слова, которые требуется произнести у черного алтаря? Разве ты готов пожертвовать своей жизнью, чтобы затворить те двери? Нет… Ты не такой! Ты – честолюбивый мальчишка, запачканный грехами! Поэтому выбрось эту затею из своей головы. Будет лучше, если ты разыщешь мою дочь! Я многому обучил ее, также, как многому меня научил мой отец, возглавлявший один из первых храмов. Если бы она была чиста душой телом, то… Нет! Нет… Непозволительные мысли, я знаю… Глупости, как и бесчестья, к сожалению, порой не удается избежать даже самым благочестивым из нас... Уходи, наемник. Уходи и не возвращайся сюда. Мне больно видеть такого как ты рядом в последние минуты своей жизни

Даймиз поднялся на ноги.

- Не теряй надежды, старик. Все может сложиться более удачно, чем ты думаешь.

С этими словами, он вышел из камеры и затворил дверь Двигайтесь по коридору(90)

О том, что подобное может случиться, следовало думать прежде, когда решение о возвращении в храм еще не было принято. Теперь на долгие рассуждения и горестные воздыхания времени не оставалось.
Даймиз осторожно засунул в широкий рукав короткий жреческий нож, поправил капюшон на голове и, уткнувшись взглядом в пол, зашагал навстречу женщине, один вид которой заставлял его чувствовать тревогу. Она не была уродливой (пожалуй, напротив, она была весьма миловидна) и не казалась чудовищем, порожденным в адской бездне.
«Она всего лишь человек. А значит, ее можно убить!»
Вот только убивать эту стерву сейчас Даймизу вовсе не хотелось, поскольку это было чревато многими скверными последствиями.
1.Убъете жрицу Крови не поднимя шума?(40)
2.Открыто нападете на жрицу Крови?(56)
3.Если у вас нет намерений убивать эту женщину, то попытайтесь не привлекать ее внимания(128)
4.Если вы возвратились в храм, чтобы поговорить с послушником, то(106)

С тревожными мыслями Даймиз свернул в очередной коридор и едва не выронил факел от неожиданности, столкнувшись с бесформенной желеобразной массой, похожей на слизняка, имевшего многочисленные, похожие на хлысты щупальца. Сколь опасной была эта тварь молодой человек не знал, но он видел, как дернулась гадина, когда огонь лизнул один из торчавших из ее спины отростков и понял, что пламя ее пугает, если не причиняет боль. Ткнув факелом в бок обитателя подземелий, заставляя то прижаться к стене, он старательно обошел лужу из слизи, зашагал дальше.

«Если карлица со своими свирепыми питомцами идет следом, то эта мерзость ненадолго ее задержит».

Дальнейший путь до центрального коридора Даймиз проделал избежав неприятных и неожиданных встреч с обитателями здешней клоаки. Он вышел в знакомый переход и увидел удалявшихся жрецов, сопровождавших молодую женщину, одетую в длинное голубое платье. Сердце наемника забилось чаще, ибо эту женщину он хорошо знал и ради нее готов был совершить самые безумные поступки.

Спрятавшись за одной из колонн, Даймиз с холодной яростью смотрел на маленькую процессию, возглавляемую Асинкхетом, задаваясь вопросом, что сейчас целесообразнее всего предпринять. Скорее всего, он смог бы расправиться со стигийцами и даже освободить дочь первосвященника, но звуки боя навряд ли останутся незамеченными адскими асами и алыми стражами. Значит, прежде, чем нападать на храмовников, следует подумать о том, как вывести отсюда дочь владыки Ашкулана, не подвергая ее жизнь серьезной опасности.

Молодой человек следовал за жрецами около трех десятков шагов, постепенно сближаясь с ними, когда услышал за своей спиной истеричный крик карлицы:

- Мой повелитель, обернись!

Проклятье…

Ну и что делать теперь?

1.Вы нападете на жрецов. (76)

2.Вы нападете на карлицу. (55)

«Всякий подлец норовит обидеть набожного человека!»

Жалея о том, что на нем сейчас не жреческое одеяние, а белые одежды, Даймиз нашел укрытие в тени ближайшей каменной ступы и принялся внимательно разглядывать двор, размышляя о том, что делать дальше. Уловив краем глаза какое-то движение, глянул в сторону неказистого строения, стоявшего возле стены, в сотне метров от ворот. К тому строению, узенькой дорожке шел некто, но человек это был, или какой-то зверь, в темноте разобрать казалось какое-то движение очень непросто. Какое-то время наемник неотрывно всматривался в размытый силуэт и понял, что это был жрец, очевидно покинувший храм в силу естественных потребностей организма.

Передвигаясь от одного укрытия к другому, стараясь не выходить на открытое пространство, Даймиз приблизился к храмовому служаке со спины, после чего, выждав благоприятный момент, напал. Он зажал рот стигийца ладонью, приставил к его шее нож и поволок в тень ближайшего сараюшки. Уже оказавшись вне поля зрения стражников, приставил к его шее лезвие ножа.

1. Если вы считаете, что храмовника не о чем спрашивать, то его следует убить(60).

2. Этот человек может рассказать что-нибудь полезное. Ему можно задать пару вопросов. (54)

Меч земрийца наемник брать не стал, посчитав это оружие слишком приметным. Он поднял с пола готовый угаснуть факел и продолжил спускаться по ступенькам.(6)

Свернув направо Даймиз оказался в знакомом, плохо освещенном коридоре, по которому недавно бежал, спасаясь от преследования стигийцев. Он прошел около десятка шагов, когда услышал тихое звучание, похожее на скрежет железа. Словно кто-то неподалеку открывал ржавые засовы. Хайбориец прислушался желая понять, откуда доносится этот звук. Казалось, что источник его находился где-то за стеной, однако он не мог говорить об этом уверенно. Послышалось звучание чьих-то шагов, а потом все стихло. Терзаясь нехорошим предчувствием, Даймиз вытащил меч, шагнул к той из ниш, из которой, как ему показалось, подул легкий ветерок. Он посветил в нее факелом и обнаружил узкий проход, что вел неизвестно куда.

«Сколько же здесь тайных ходов?!»

Даймиз отступил от ниши, терзаясь нехорошим предчувствием, жалея о том, что оставил земрийца живым. Трусливого пакостника следовало прикончить без сожалений, поскольку прячась по щелям, тот хорошо изучил все здешние переходы и теперь может находиться где угодно!

Даймиз взял в руки меч, отступил от коридора, что вел в неизвестно каком направлении. И в тот же момент что-то острое вошло в левый бок, глубоко проникая в тело, пронзая сердце.

- Что, не ожидал, заморыш? – спросил Фархот, выступив из тени после того, как хайбориец повалился на пол. – Я не говорил тебе, что люблю иметь дело с доверчивыми идиотами, но ты уж прости, парень, - он, склонился и начинал обыскивать его тело. – Я надеюсь, ты не думал, что я отпущу тебя просто так? Да, да… Все хорошенько обмозговав я решил, что мне следует обыскать тебя и забрать все твои побрякушки. Ты ведь все равно уже почти труп. Так что покойся с миром, олух.

Не найдется в Хайбории вора обманчивее того, который родился в землях Земри. Похоже на то, что фортуна окончательно от Даймиза отвернулась.

Даймиз вытащил ржавый меч, отступая в переход. Он вовсе не был безрассудным героем и был бы не прочь избежать схватки с рыцарями Боли. Вот только бежать уже было некуда. За спиной слышались крики взбешённых жрецов, а по узенькому коридорчику, что находился слева, в его сторону уже бежали стражники, привлеченные криками храмовых служак.

Оставалось принимать бой. (82)

“Кажется, самостоятельно выбраться отсюда, не пустив кровь парочке здешних служак, мне будет сложновато», - подумал Даймиз. С этим, впрочем, можно повременить. Прежде чем соваться за стены, не мешает поговорить с мальчишкой-послушником и задать ему еще несколько вопросов относительно поганых змеев, расплодившихся за воротами. Помнится, он говорил про какой-то тайный ход...»

Хайбориец досадливо поморщился. Отчего-то у него возникло подозрение, что здешние храмовники живут затворниками и попросту не имеют права выходить за проходные ворота. Ни при каких обстоятельствах стражники не выпустят его за ворота, а если откроют двери, то лишь для того, чтобы скормить его тем хищным тварям, которых называют детьми Сета. Может статься, что те зверюги с обычными змеями имеют не так уж и много общего.

Некоторое время наемник стоял сомнениях, не зная как разумнее поступить, терзаясь мыслями о том, что покинуть мрачное святилище с той простотой, на которую он рассчитывал, не получится. Ему ничего не оставалось, кроме как возвратиться к храму.

Возвращаться – плохая примета, но попробуйте.

1. Если на вас одежда послушника, то (99)

2. Если на вас одежда жреца, то (92)

- Это высшие жрецы, духовные дети матери-настоятельницы.

- Они больше похожи на воинов, чем на тех, кто преклоняет головы перед алтарями вашего червяка Сета. Может и ты прячешь под своей сутаной острый клинок, а?

Долговязый паренек испуганно заморгал.

- Это все Гризий! Он болтал, что они состояли на службе у владыки Луксора прежде, чем ушли в истинную веру!

- Гризий, это тот жирный увалень, который подавился ржавым гвоздем?

- Да, это он.

- А кому служишь ты?

- Мой духовный отец – наставник Асинкхет. Он привел нас сюда два года назад, прежде чем объявилась женщина из Ахерона. Говорил, что нашел какую-то истину и скоро изменит мир до неузнаваемости. Ему поверили многие! Но теперь я и сам не знаю, сколько человек осталось преданными ему. Мне кажется, что даже стражники были бы рады избавиться от этого безумца, чтобы возвратиться в родные края. Если бы он не пользовался поддержкой знати, приближенной ко двору царя, то вряд ли смог бы получить в свое распоряжение приграничный легион.

- Но теперь легион ушел. Остались только стражники, охраняющие эти мрачные развалины от незваных гостей. Сколько их, как ты считаешь? (89)

Момент для нападения был упущен, но прежде, чем кто-либо из жрецов сумел его остановить, Даймиз ударил посохом ближайшего из прихвостней колдуньи. Тот закричал от боли и осознания той незавидной участи, что постигнет его в скором времени. Кожа стигийца быстро почернела и покрылась струпьями, отчего его собратья попятились в разные стороны. Хайбориец еще пару раз взмахнул посохом, отгоняя подальше тех, кто попытался воспрепятствовать ему добраться до алтаря, после чего побежал к ведьме.

Все это не осталось незамеченным Асинкхетом, или жрицей Крови. Первый наблюдал за хайборийцем с презрительной улыбкой на губах, а во взгляде ведьмы не было ничего. Казалось, что она чего-то ждала в тот момент, когда хайбориец наносил удар. А когда посох опускался на ее голову, ведьма с легкостью перехватила медный наконечник рукой и Даймиз осознал, что отсюда он живым уже не выйдет. Нападать на эту пакостницу, не имея в руках обычного меча, было крайне неразумно. Не игрушка колдунов, а добрая сталь могла сразить ахеронскую ведьму.

Как же глупо!

Даймиз попытался вытащить из-за пояса жертвенный нож, но время было упущено. Какой-то религиозный фанатик ударил его длинным корявым посохом по руке, отчего она дрогнула. Пальцы разжались помимо воли хайборийца, после чего его нелепое оружие упало на холодный пол. В то же время, возникшее в руке жжение заставило наемника вскрикнуть от боли, а после того, как оно распространилось на все тело, Даймиз закричал, понимая, что сгорает заживо, словно в каком-то адском огне. Очень скоро он повалился к ногам ведьмы, желая лишь того, чтобы все поскорее прекратилось. Последним, что хайбориец увидел перед смертью, было лицо склонившейся над ним, улыбавшейся жрицы Крови.

Похоже на то, что атаковать ведьму было очень плохой идеей. Что не говори, а сгореть заживо - худшая из смертей.

Даймиз поспешил выйти из помещения, наполненного если не призраками убитых храмовниками людей, то иными, внушавшими ему не меньший страх существами, природу которых он не понимал.

Если вы уже открывали правую дверь, то (115)

Если не поворачивали направо, то (11)

Удар мечом первого из рыцарей, - высокого, похожего на медведя, Даймиз парировал достаточно легко, поскольку не подвела крепкая сталь. Но когда атаковал другой рыцарь, он оказался вынужден отступить к стене и ткнуть в его сторону факелом, заставив держаться на расстоянии. Потом сделал пару ложных выпадов, не давая возможности противникам атаковать с разных сторон, отбил еще один удар и, выждав момент, попытался вонзить клинок в бок ближайшего из прихвостней карлицы. Тот увернулся, снова напал, на этот раз более удачно, поскольку сумел достать длинным клинком предплечье Деймиза оставляя неглубокий порез.

«Нет, так не пойдет…»

Молодой человек бросил факел к ногам стража, намеревавшегося атаковать сбоку, после чего отпрыгнул в сторону и выхватил из-за пояса жертвенный кинжал. Действуя обеими руками, он атаковал амбала, казавшегося ему наиболее опасным и несколькими ложными выпадами заставил его отступить к стене. Увернувшись от удара мечом, способного перерубить шею лошади, хайбориец коротким клинком попробовал найти брешь между металлическими пластинами, защищавшими грудь здоровяка. В свою очередь, рыцарь изловчился и схватил Даймиза за шиворот свободной рукой, явно намереваясь раскроить голову хайборийца о стену, однако охнул от неожиданности, поскольку наемник ударил его ногой в пах. Столь подлого удара верзила, похоже, не ожидал. Он застонал и ослабил хватку. В ту же секунду Даймиз воткнул кинжал ему в глазницу, нанося глубокую проникающую рану. Заорав от нестерпимой боли, прижимая ладони к лицу, великан повалился на пол.

Хайбориец обернулся к другому стражу и сразу же оказался вынужден отразить серию остервенелых ударов мечом. Когда рыцарь, увлекшись нападением, оказался достаточно близко, наемник сделал шаг в сторону, увернувшись от очередного выпада, после чего всадил жертвенный кинжал в шею противника, допустившего непозволительную ошибку, стоившую ему жизни.

1.Если жрица Крови погибла от ваших рук, то (98)

2.Если вы желаете спасти послушника, то (59)

Даймиз не стал ее торопить. Он встал возле алтаря, крепко сжимая в руках свое оружие, готовый вступить в бой со всякой тварью, что появится из адской бездны и попытается прервать ритуал. Когда из темноты вырвалось нечто похожее на хлыст и обхватило одного из обезумевших от страха жрецов, он не сдвинулся с места, но когда такая же мерзость потянулась к девушке, хайбориец ударил по щупальцу мечом. К сожалению, крепкая сталь никаким образом не смогла воспрепятствовать чудовищу схватить девушку, шептавшую слова заученной ей в детстве молитвы. Обвившись вокруг тела дочери первосвященника, щупальце потащило ее к распахнутым настежь вратам.

Ваурия кричала от ужаса, пыталась высвободиться, но Даймиз ничем не мог ей помочь. Его меч оказался бессилен против обитателя бездны. Когда чудовище утянуло девушку во мрак, хайбориец взвыл от отчаяния. Ведь он уже готов был думать, что победа близка!

- Ваурия… - прошептал он, роняя меч, падая на колени. – Все должно было быть иначе!

Раздался громкий хлопок и черный алтарь за его спиной начал рассыпаться в прах. Врата закрылись, обратившись в холодную каменную стену, покрытую письменами. Должно быть, владыка Хаоса получил свою жертву и оградил мир живых от тварей, живущих в бездне. Но Даймизу не было до того никакого дела. Он сидел на холодном полу, раз за разом повторяя:

- Все должно быть иначе. Все должно быть…

Поздравляю! Похоже на то, что вам удалось дойти до финала и сохранить Даймизу жизнь. Вот только удел его будет безрадостен.

Попробуете найти иную развязку?

Стражники у центральных ворот меня, скорее всего, заприметили, - думал он, направившись по дорожке, проложенной между невысокими арочными перекрытиями и ступами, что у ахеронцев считались священными.

Дойдя до лестницы наемник остановился, еще раз осмотрелся. Неподалеку находились рыцари Боли, а потому он ссутулился, надеясь ничем не привлечь их внимание.

1.Если вы допросили жреца, то идите в храм (92)

2.Если хотите выбраться из храма, то ступайте к проходным воротам. Если вы не стали допрашивать жреца, то тем более делайте это (31)

Послушник закивал.

- Тогда тебе нужен этот оберег. Я дам его тебе, если ты укажешь мне верный путь в ту часть подземелья, где находятся врата в преисподнюю.

- Ты хочешь идти в зал для жертвоприношений? – с удивлением спросил послушник. - Но зачем? Давай лучше подождем тут до утра и выберемся из храма после того как взойдет солнце. Я знаю потайной путь отсюда! Я провожу!

- Потайной путь, это хорошо, - произнес Даймиз, потирая небритую щеку. – Клянусь всеми богами, я воспользуюсь твоими советами, парень. Но прежде не мешало бы поквитаться с красной ведьмой и тем сукиным сыном, по воле которого я тут оказался. Чего разлегся? Вставай! Покажи мне дорогу к тому залу. Надеюсь, что нам недалеко идти.

- Погоди! Я бы советовал взять это…

Послушник поднялся и потянулся к посоху карлицы, но Даймиз счел необходимым помешать ему, отодвинув ведьмину игрушку ногой от тела Шевы.

- Не бери колдовскую палку! Я даже не уверен в том, что тебе стоит к ней прикасаться.

- Ничего страшного не случится, если не хвататься за медный наконечник. Это очень серьезное оружие, варвар. Я видел, как старшие братья убивали им чудовищ, когда расчищали эти подземелья.

1. Посох может вам пригодиться. Возьмете? (62)

2. - А вот если я позволю тебе взять эту игрушку и ты вздумаешь шарахнуть ей меня по голове. Что тогда?(48)

Даймизу ничего не оставалось, кроме как выбирать между бесславным бегством, что скорее всего закончится его гибелью где-то в здешних коридорах и боем со жрецами, вооруженными клинковым оружием и посохами. Каждый из стигийцев уступал ему в мастерстве владения холодным оружием, но их было много. В придачу, здесь же находилась проклятая ведьма, поднаторевшая в колдовстве. Хорошо, если в такой ситуации ему удастся убить хотя бы троих из десяти. А потом…

Он глянул в кромешную тьму ближайшего коридора и поежился, представив себя в том мраке, блуждающего в поисках выхода из лабиринта многочисленных комнаток и переходов, в которых может таиться какая угодно нежить.

Поудобнее взявшись за меч, наемник вышел из своего укрытия.(86)

Он зашагал к хорошо освещенным стигийскими фонарями проходным воротам, возле которых прохаживались из стороны в сторону скучающие стражники. Увидев Даймиза, один из них чуть заметно поклонился и тихо сказал:

- Погоди духовный отец. Ты подходишь к запретной черте, за которую нам не разрешается пропускать никого. Лучше возвращайся в храм, если не хочешь навлечь на себя гнев верховного.

1. Будете настаивать? Если вы только что отошли от центральных ворот, или убили жреца не став его допрашивать, то продолжайте разговор (91)

2. Если вы оставили послушника живым, то не упускайте возможность возвратиться к центральным воротам. (22)

- Мне нужно спуститься в тот подвал. И ты мне в этом поможешь, - сказал хайбориец. – Ведь поможешь, верно? Вдвоем у нас больше шансов найти темницу, в которой стигийцы держат первосвященника и его дочь.

- Э, нет... Нет! Даже не проси меня и близко подходить к той чертовой дестнице! Когда я в последний раз приближался к ней, то услышал такие звуки, что едва не наделал в штаны. Если ты хочешь сунуться в ту дыру, то ступай сам. Спуск в подземелье находится неподалеку, в том коридоре, в котором мы с тобой повстречались. Пойдешь направо и увидишь ее.

- А ты оказывается трус, Фархот, - тихо сказал Даймиз. – Ну прощай, раз не хочешь мне помочь.

- Катись к дьяволу, дуралей, - огрызнулся тот. – Сдохнешь там, я уверен!

Он произнес что-то еще, но наемник его уже не слушал. Даймиз вышел из комнаты и двинулся вниз по винтовой лестнице, освещая путь тускло горящим факелом.

«Проклятая трусость, - думал молодой человек, - Как же легко она пожирает людей, похожих на этого бедолагу. Ни жив, ни мертв… Сгниет здесь, шарахаясь от каждой тени…»

1.Свернете направо, в тот переход, что, если верить словам Фархота, ведет к лестнице в подземелье. (20)

2.Направляйтесь в ту же сторону, если не захотели вести долгий разговор с Фархотом. (20)

3.Свернете налево(1)

- Их отводят в подвал, в старые склепы. Если у тебя есть желание, то наведайся туда, варвар. Я бы с удовольствием посмотрел на то, как тебя пожирают живущие там твари.

- Я слышал, что обладая некоторыми митрианскими амулетами и оберегами можно избежать их внимания.

- Не всегда стоит надеяться на эти игрушки, варвар. Не все обитатели усыпальницы имеют демоническую природу. Некоторые из них – обычные животные. Они сожрут даже твои кости!

- Я это учту. Во всяком случае, я не позволю вам убить Ваурию и выпустить на волю чудовище, лишенное рассудка. (46)

- Лично ты мне не нужен, парень. А вот одежда твоя мне весьма пригодится, - сказал Даймиз. И прежде, чем послушник успел произнести хотя бы одно слово, наемник проломил его череп рукоятью ржавого меча, вышибая дух. Оставлять мальчишку живым было рискованно, а мертвые, как известно, неразговорчивы.

Он торопливо снял с послушника сутану, накинул ее на себя. Одежонка оказалась на удивление легкой и просторной. Она не стесняла движений и хорошо скрывала ржавый короткий меч, что Даймиз подвесил к портупее. Если удача улыбнется ему, то эта сутана поможет ему выбраться за стены мрачного святилища. А уж потом можно будет подумать и о том, где искать дочь правителя Ашкулана.

Как быть с телами убитых?

1.Спрятать?(84)

2.Оставить все как есть? (72)

- Ты должен понимать, что сильно расстроил меня, младший брат, - тихо сказал Асинкхет, когда они свернули в тот коридор, где находились тюремные камеры. – Сильно огорчил, не справившись с простейшим заданием. Даже сейчас мое старое больное сердце горестно сжимается от осознания того, что я доверил тебе и твоим друзьям подготовить нечестивца к важнейшей церемонии.

- Я не виноват, – дрожащим голосом ответил тот. – Это брат Гризий разрезал веревки на руках наемника! Это только его вина, святейший!

- Вас было трое. Наемник был один. Чего стоите все вы, если не сумели справиться с одним безоружным человеком? По твоей вине погибла жрица Крови. Ах, как не хорошо… Как плохо! – он скорбно склонил голову. – Она была одной из последних жриц, владеющих знаниями и магией колдунов Ахерона. Какая большая утрата… Вдобавок, мы нашли тело брата Калахана неподалеку от… Не стану говорить где, поскольку это просто унизительно! Святотатец раздел его и облачился в сутану, чем способствовал смерти настоятельницы этого храма. Эти стены осиротели.

- О, я скорблю! – воскликнул юноша. – Скорблю вместе с вами, святейший! Я бы отдал жизнь за такого человека, как брат Калахан. Если бы я мог повернуть время вспять…

- Ты отдашь жизнь, - сказал Асинкхет, подводя послушника к той из камер, которую Даймиз не решился открыть. – Но не самым обычным образом. Ты когда-нибудь слышал об обряде подселения?

- Я не…

- Конечно же не слышал. Тебе о нем никто не рассказывал, поскольку это запретная тема. Но я расскажу… Те демонические сущности, которых жрицы Крови вызывают в время проведения этого обряда, вселяются в тело человека и медленно пожирают его душу. Это может длиться днями, неделями и даже месяцами. Когда души не остается, они начинают медленно сходить с ума от голода, не способные вырваться из тела наружу. Такие голодные сущности нападают на людей, желая добраться до их душ. Но как быть, если душа человека не живет в сердце, в животе, или в голове? Как быть, если найти ее можно только в крови? Чем теплее кровь, тем ярче светит и сама душа… А если кровь холодна, то и душа почти остыла.

- Вы… Неужели вы хотите отдать меня упырю, в которого превратили одного из пробравшихся в храм воров?!

Асинкхет улыбнулся, коснулся железного засова на двери.

- Существо, которое ты называешь упырем, было одним из последних творений женщины, погибшей по твоей вине. Позволив этому созданию насытиться твоей кровью я почту ее память. Не бойся, мой мальчик. Оно убивает быстро. Я видел, как это бывает…

- Пощади! – юноша упал на колени. – Пощади меня, святейший! Я буду выполнять самую отвратительную, грязную работу, достойную раба, но пощади.

1. Юноша обречен. Вы останетесь в своем укрытии и продолжите наблюдение. (71)

2. - Асинкхет! - крикнул Даймиз. - Молись своим черным богам, собака! (76)

Внезапно Ваурия замолчала. Даймиз оглянулся и увидел, что девушка в ужасе пятится от черного алтаря, возле которого неподвижно стояла знакомая, не имеющая четких контуров полупрозрачная фигура недавно убитого им мальчишки-послушника. Зловещий призрак был похож на размытую кляксу, но глаза его горели, словно отражая свет от развешанных по стенам стигийских фонарей.

Хайбориец ткнул в фантома посохом, но это действие не возымело никакого результата. Фантом лишь покачнулся, после чего протянул к Даймизу руку, словно указывая на него кому-то, находящемуся во мраке

- Убийца…

В следующий миг тонкие щупальца, скользившие по полу из распахнутых в беспросветную бездну ворот, обвились вокруг ног наемника и быстро потащили его в бесконечный мрак обиталища безумных кошмарных тварей.

Даймиза все-таки настигла месть убитого им человека. Вы не дошли до конца совсем чуть-чуть.

Доймиз огляделся, пытаясь найти в коридоре подходящее укрытие, и после краткого раздумья зашел в одну из комнатушек, в которых горели стигийские фонари. Он так и не смог понять, почему они страшили его, но сейчас было неподходящее время для размышлений об иррациональном. Здесь не было ничего кроме нескольких старинных глиняных кувшинов, похожих на те емкости, в которых крестьяне держат масло, вина и ароматические жидкости. Вроде бы, ничего опасного…

Шаги людей, двигавшихся по коридору, стали звучать громче. Наемник прижался к стене, опасаясь даже пошевелиться. Сразу же после этого молодого человека охватил ледяной холод ужаса, какого он не испытывал прежде. Нечто жуткое и неосязаемое (он это знал наверняка), находилось за его спиной, протягивая к нему свои… руки? Даймиз обернулся и увидел темную, не имеющую четких очертаний фигуру человека, медленно скользившую по полу, от одного из кувшинов. Кошмарный призрак открывал рот, словно силясь что-то сказать, а во взгляде его не было ничего, кроме ненависти и неутомимого голода.

1.Если вы убили мальчишку послушника, то(66)

2. Если вы не убивали его, то (118)

Торопиться было некуда и он решил еще на какое-то время здесь задержаться. Заметив в углу запертый небольшой шкафчик, Даймиз отворил его, но не нашел ничего ценного. Он переворошил изорванное шмотьё на полу, еще раз подошел к столу, предполагая, что мог упустить из виду что-нибудь стоящее внимания. После этого поднялся из подвала в подсобное помещение и с удивлением обнаружил, в нем жреца, сжимавшего в руках длинный корявый посох.

Какое-то они молчали, глядя друг на друга, потом жрец сказал:

- Я в первый раз вижу тебя в нашем храме, младший брат. Ты, наверное, совсем недавно пришел в наше братство.

- Да, брат мой, - сказал Даймиз, смиренно склонив голову. – Я пришел, когда узнал о том, что открыт старый храм в этих песках и в нем заправляет мать-настоятельница, кхари.

- Разве ты стигиец? Твоя кожа бледнее моей, а глаза зеленые, как у кота.

- Я считаю себя стигийцем, хотя моя матушка была из Хорайи.

- Странно, - проговорил жрец и нахмурился. – Я не слышал о том, чтобы настоятельница брала к себе на службу выродков с испорченной кровью. Как зовут тебя?

- Эвантуш. Мой отец…

Жрец жестом приказал ему замолчать, затем улыбнулся, сказал:

- Я пришел, чтобы забрать нашего пленника, но здесь его нет. Где он? Где те из наших братьев, которым наш отец поручил охранять его, Эвантуш?

Даймиз не счел нужным ответить. Он уже понял, что этот человек обо всем догадался и теперь только тянет время. Для чего? Выжидает подмоги?

Наемник выхватил из-под складок сутаны меч и прыгнул к змеепоклоннику, намереваясь разрубить его голову. К сожалению, это ему не удалось, поскольку стигиец словно змея скользнул в сторону и легонько ударил его по руке корявым посохом. Будь то обычное копье, оно с легкостью раскроило бы ее до кости. Хайбориец отступил, предполагая, что таким образом этот негодяй вздумал с ним играть, но когда уже вознамерился атаковать снова, почувствовал в пальцах, сжимавших ржавую рукоять сильное жжение.

Дьявольщина… Что происходит?!

Даймиз глянул на руку и к своему ужасу обнаружил, что кожа стала чернеть, словно обугливаясь в невидимом пламени. Клинок, что он держал, показался неимоверно тяжелым. Пальцы разжались помимо воли наемника, затем оружие со звоном упало на холодный пол. В то же время жжение распространилось на все тело и хайбориец закричал, от нестерпимой боли. Очень скоро он повалился на пол, близкий к тому, чтобы потерять сознание. Последнее, что Даймиз увидел, было лицо склонившегося над ним жреца.

- Ты ведь и не надеялся обмануть меня, правда? – спросил он. – Обмануть такого как я очень непросто, варвар. Но ты не думай, что сдохнешь прямо сейчас, на этом полу. Нет, нет… Ты будешь еще живым, когда мать-настоятельница окропит твоей кровью алтарь.

Возможно, вам не стоило задерживаться в этом месте?

Вскоре коридор начал петлять и разветвляться, подобно реке, в которую впадают ручейки. Двигаясь по нему Даймиз ощутил себя муравьем, попавшим в запутанный лабиринт, созданный его многочисленными собратьями. Он старался никуда не сворачивать, однако и сам коридор, по мере его продвижения, становился уже, в конечном итоге закончившись обыкновенным тупиком.

Хайбориец понял, что заблудился, но возвращаться было нельзя, поскольку за спиной по-прежнему слышалось звучание шагов преследователей. Даймиз юркнул в один из малозаметных проходов и увидел какого-то послушника одетого в изрядно перепачканную мятую сутану. Хайбориец поправил капюшон, быстрым шагом прошел мимо, намереваясь свернуть в следующий коридор.

- Эй, ты…! – негромко окликнул его послушник. - Постой, парень...

1.Оглянетесь? (75)

2.У вас есть более важные заботы, чем затевать какие-то разговоры(117)

Возможно, благодаря воровскому кулону, жрица не обратила на Даймиза никакого внимания, а может и вовсе его не заметила. Это дало хайборийцу возможность отступить за угол и немного поразмыслить над создавшимся положением.

Сперва он подумал о том, что можно воспользоваться возможностью убежать и спрятаться в какой-нибудь щели трясясь от страха за свою шкуру, но достойно ли это потомка тех великих героев, которые рушили пурпурные башни сумрачного Пифона? Затем мелькнула дерзкая мысль о том, что к дьяволице, казавшейся ему сосредоточием вселенского зла, несложно приблизиться на расстояние удара, пользуясь положением высокого духовного сана. Рыцарей Боли поблизости не наблюдалось, а сопровождавшие ведьму жрецы не казались особо опасными противниками. При необходимости, всем им можно будет перерезать глотки. Вот только, что делать потом, когда Асинкхет пошлет по его следу алых стражей? Терять время на беготню по каменному лабиринту и прятаться где придется, опасаясь всякого шороха?

Впрочем, будь, что будет. Может статься, бог воров, чей взор способен проникнуть даже сквозь стены этой обители скорби, защитит человека, носящего оберег, прозванный его именем. Во всяком случае, можно рассчитывать на то, что смерть жутковатой ведьмы существенно повлияет на проведение жуткого ритуала, а в лучшем случае и вовсе его отменит.

Даймиз открепил от ремешка жертвенный нож. В тот миг, когда жрица намеревалась повернуть в коридор, молодой человек скользнул ей навстречу и, пропустив мимо жреца, несущего длинный, корявый посох, вонзил короткий клинок прямо в ее сердце.

«Это оказалось не так уж и сложно!»

Надо полагать, сопровождающие ведьму прислужники не сразу поняли, что произошло, ибо еще какое-то время они шагали по коридору. Сама жрица остановилась, охнула от неожиданности, а затем повалилась на холодные камни. Жрецы в растерянности склонились над ней, после чего обратили свои взоры на Даймиза и завопили, призывая стражу. Молодой человек оттолкнул того из религиозных фанатиков, который попытался преградить ему путь и побежал туда, где чадящие факелы, установленные в специальных нишах, почти не давали света.

1. Бегите(96)

2. Сверните в ближайший переход(78)

Идти в коридор, хорошо освящаемый стигийскими фонарями хайбориец остерегся, поскольку свет от них был подозрительно ярок и вполне мог быть не более чем приманкой для простаков, соблазнившихся мнимой безопасностью этого пути. Поэтому хайбориец снял со стены факел и направился по темному коридору, украшенному барельефными изображениями крылатых существ, отдаленно напоминающих птиц. Он прибавил шагу, когда услышал звуки, похожие на ругань и хлесткие удары плетью по стенам. И только когда свернул за угол, увидел карлицу, нещадно бичующую корявым посохом израненного юношу, лежавшего на полу. Похоже на то, что над этим дуралеем изрядно поглумились за то время, что Даймиз бродил по подземелью. Тело его было покрыто кровоподтеками и ссадинами, одна рука была сильно обожжена, а на лицо, опухшее от ударов, что наносились не иначе как какими-то прутьями, было страшно смотреть

- Вставай, мерзавец! – кричала она. – Поднимайся, иначе я перережу твою глотку прямо тут! Когда вернутся рыцари Боли, ты познаешь такие муки, о которых никто из людишек не может и предполагать!

- Они не вернутся, - сказал Даймиз, привлекая внимание Шевы. – Я только что избавил этот мир от этих подонков. Теперь настала твоя очередь, маленькая дрянь.

Карлица отступила от послушника, исподлобья глядя на Даймиза. Если она и была удивлена его словами, то ничем это чувство не выказывала. В глазах ее не было ничего кроме беспредельной злобы.

- Варвар, - тихо сказала ведьмочка. – Ты явился очень некстати, признаю. Ну так сдохнешь прямо сейчас!

Корявый посох в руке карлицы блеснул и хайборийцу показалось, что она готовится ударить им по лежавшему на полу послушнику, однако произошло неожиданное. С медного набалдашника сорвалось нечто, похожее на маленькое солнце и метнулось в сторону Даймиза. Чтобы увернуться от сгустка этой светящейся субстанции наемник оказался вынужден отскочить к выступающему из стены изваянию какой-то отвратительной твари. Он крепко прижался к каменному барельефу, когда миниатюрное светило пролетало мимо опаляя его кожу и волосы. Жреческая сутана спасла хайборийца от ожогов, однако лицо и руки обдало таким жаром, словно их лизнул язык пламени.

Не давая безобразной стерве возможности содеять еще какой-нибудь фокус, метнул в ее сторону нож бросил его, рассчитывая попасть в сердце. Бросок оказался на удивление удачным. Шева пошатнулась, когда клинок вошел в ее тело, а потом, без криков или стонов, повалилась на пол, возле скорчившегося от страха послушника.

Даймиз подошел к ведьмочке, осторожно перевернул ее, желая убедиться в том, что она мертва. Презрительно сплюнул, обратил внимание на послушника.

- Ну что, лягушонок? Досталось тебе, от братьев, а? Считай, что ты только что заново родился. Если выберешься из этого проклятого храма, то не забудь поблагодарить богов за то, что они подарили тебе вторую жизнь.

- Ты не убьешь меня? – спросил тот, испуганно глядя на хайборийца.

- Зачем мне тебя убивать? Я не сделал этого прежде, не сделаю и сейчас, - Даймиз перерезал ножом веревки, стягивающие руки послушника, затем снова наклонился над карлицей и сдернул с цепочки, что висела у нее на шее шестиконечную звезду.

1.– Хочешь выбраться отсюда?(29)

2.- Какой кровожадной гадине она хотела тебя скормить?(97)

Даймиз покачал головой. Ему не нравилась идея шагать впереди вороватого земрийца, упустив его из виду даже на миг. К тому же, он плохо ориентировался в здешнем каменном лабиринте и мог легко заблудиться, попав в какой-нибудь закуток, из которого можно выбираться часами. Однако, Фархот был прав, полагая, что следует обзавестись источником света, лучшим чем обычный факел. Стигийские фонари, если заполнить их маслом больше чем наполовину, горели очень ярко и продолжительное время. С ними можно ходить по подземельям много часов, не боясь очутиться в полнейшей темноте.

Он вышел из комнаты, двинулся вниз по лестнице, надеясь на то, что преследователям не вздумалось обследовать каждую нишу в стенах, в поисках тайных ходов. По счастью, в коридоре никого не оказалось и он, не заметив отблесков огня на покрытых блеклой облицовкой стенах, попытался прогнать свою тревогу.

Услышав нечто похожее на скрежет железа, молодой человек остановился, прислушался пытаясь понять, откуда доносится этот звук. Казалось, что источник его находится где-то за стеной, однако хайбориец не мог говорить об этом уверенно. Послышалось звучание чьих-то шагов, а потом все стихло. Терзаясь нехорошим предчувствием, Даймиз вытащил меч, шагнул к той из ниш, из которой, как ему показалось, подул легкий ветерок. Он посветил в нее факелом и обнаружил узкий проход, что вел неизвестно куда.

«Сколько же здесь тайных ходов?!»

Он отступил от ниши, и в тот же момент что-то острое вошло в левый бок, глубоко проникая в тело, пронзая сердце.

- Что, не ожидал, заморыш? – спросил земриец, выступив из тени после того, как хайбориец повалился на пол. – Я не говорил тебе, что люблю иметь дело с доверчивыми идиотами, но ты уж прости, парень, - он, склонился и начинал обыскивать его тело. – Расклад немного поменялся. Все хорошенько обмозговав я решил, что мне нужен твой оберег. Без него бродить по этим коридорам не безопасно. Зато ты мне не нужен совсем.

Не найдется в Хайбории вора лучше того, который родился в землях Земри. Разве можно такому доверять? Похоже на то, что доверчивость сыграла с Даймизом дурную шутку.

Он ожидал новой атаки, однако чудовище почему-то не спешило нападать. Оно вздыбило шерсть, завертело уродливой головой, словно пытаясь избавиться от каких-то наваждений, пошатнулось и стало неуклюже разворачиваться.

Упускать свой шанс наемник не стал. Он рванулся вперед и вонзил меч в то место, где у обычных четвероногих находится сердце. Жуткое животное взвизгнуло и снова попыталось укусить Даймиза, но он, схватив его за загривок, всадил меч прямо в раскрытую пасть, после чего повалил демоническую тварь на пол сильным ударом ноги. Еще какое-то время гадина шевелила лапами, после чего затихла.

“Должно быть, этой зверюге поплохело от яда многоножки, - подумал наемник. - Кто знает, чем завершился бы этот бой, не загляни я в ту комнату недавно?”

1. Если вы убили жрицу Крови, то (73)

2. Если вы не убивали жрицу Крови, то возвращайтесь и попытайтесь предотвратить гибель послушника от рук карлицы. (63)

Он отошел от покосившейся колонны поближе к решетчатым створам и скрылся в тени огромной ступы, изрядно занесенной песком. Какое-то время разглядывал стражников, стоявших у ворот. Их было всего двое, но кто знает, сколько лучников находится на стене и в дозорных башенках, в окнах которых мерцает свет от стигийских фонарей? По словам послушника, двор должно охранять не меньше десятка человек. Привлекать внимание такого количества солдатни весьма неразумно и следует действовать крайне осторожно.

Не мешает учесть и то, что служивые брезгливо относятся только к людям в белых сутанах, не считая их достойными уважения. Однако, к жрецам они должны проявлять большее почтение. Возможно, именно высокий сан убитого храмовника, позволяет жрецам не только избегать ненужных вопросов, но и беспрепятственно проходить в те места, куда послушникам вход запрещен.

1.Оставаться тут не безопасно. Возвратитесь в храм? (22)

2.Продолжите изучать двор (18)

Странное беспокойное чувство овладело молодым человеком, когда он тронул тяжелый засов, намереваясь отворить дверь. Тот, кто находился за ней, скорее всего был безумен, но он, по крайней мере, был живым. Оставлять его взаперти, лишая малейшего шанса обрести свободу, Даймиз не хотел.

Хайбориец отворил ржавую створу и осветил камеру факелом. Когда же увидел узника, содержавшегося в этом узилище, то спешно отступил от двери и попытался ее затворить. В тот же момент он упал, сбитый с ног тем, кого ошибочно принимал за человека. Возможно, запертое в камере существо когда-то и было им, но теперь это было кровожадное чудовище, утратившее остатки разума. Жуткий упырь склонился над Даймизом, раскрыв пасть, полную кривых зубов. Хайбориец попытался откинуть кровососа, однако сил для этого у него не хватило. Тварь зашипела подобно какой-то хладнокровной гадине, после чего стала рвать шею хайборийца грязными, похожими на птичьи когти пальцами.

Если верить распространенным слухам, то тот несчастный, которого кусает вампир, сам превращается в нежить. Будем надеяться на то, что этой участи Даймиз избежит.

- Тогда иди и разрушь этот храм, дурак! – жрец расхохотался. – Или спустись в подземелье и попытайся закрыть врата, если боги спустятся с небес и даруют тебе печать Солнцеликого! Но они не спустятся, варвар. Они будут смеяться над вами и с интересом наблюдать за тем, как меняется этот мир, погрязший во лжи и страданиях.

- Так вот чего вы хотите? Преобразовать мир по своему усмотрению, нацепив намордник на слепого божка?

- Мы внесем в него гармонию и уберем все недостатки. Но ты не сможешь оценить красоты и совершенства нового миропорядка. Ты погибнешь намного раньше, варвар! А кровь порочной женщины из царственного рода внесет в этот мир новый порядок.

- Но ведь Ваурия непорочна. Я и пальцем не касался ее.

В глазах жреца появилось недоумение.

- Не понимаю зачем, но ты лжешь, варвар. Всем известно, что она потеряла целомудренность в твоей постели, а позже повела на верную смерть пять тысяч человек.

- Ваурия – неразумная девчонка. Ее вина только в том, что она доверилась недоброжелателям и авантюристам, которые крутятся вокруг Трона. Будь уверен в том, что ее оклеветали те же интриганы, которые позже надоумили собрать войско наемников и отправиться в поход.

- Но Асинкхет говорил…

- Асинкхет поверил в ту же ложь, что и все остальные.

- О боги… - прошептал жрец. – Кровь законной целомудренной наследницы престола сияет ярче солнца и привлечет внимание худших из обитателей бездны! Если эту девку всего лишь подведут к открытым вратам, то миру настанет конец! Хаос поглотит его… Послушай… Послушай меня, варвар! Если ты не лжешь, то разыщи и убей эту женщину до полуночи! Она должна сдохнуть прежде чем распахнутся врата!

- Ты предлагаешь мне убить ту, которую я люблю больше жизни?

- О какой любви ты говоришь, безумец?! Найди ее и убей. Иначе еще до рассвета этот мир заполонят полчища безумных кровожадных тварей!

- Не все ли равно, какую жуткую участь все вы нам предрекли? В том, или ином случае, от меня тебе точно ожидать ничего хорошего не стоит, стигиец.

С этими словами Даймиз, полагая разговор законченным, перерезал жрецу горло.

Прежде чем идти в храм положитесь на случай. (108) или (74)

О том, чтобы воспользоваться защитным талисманом Даймиз даже не помышлял, поскольку что-то подсказывало ему, что эта вещица не могла уберечь своего носителя от гадины, порожденной самим мраком. Вступать с ней в противоборство также было равносильно самоубийству, но и удирать от нее сломя голову, надеясь скрыться в подземном лабиринте, казалось пустой затеей.

Тем не менее, Даймиз побежал. Он выбрал тот путь, по которому недавно проник в центральный коридор, спасаясь от четвероногих преследователей карлицы. В этом проходе находилось нечто, порожденное иной магией, нежели та, которой владела маленькая женщина. Хайборийцу оставалось только надеяться на то, что слизняк по-прежнему находится там, где он его повстречал, поскольку иного шанса на спасение у него не имелось.

Наемник двигался по неровному узенькому коридору к ближайшему повороту, а тварь, преследовавшая его, быстро сокращала расстояние. Она уже расправила крылья над головой Даймиза, когда он, достигнув развилки путей, едва не наткнулся на мерзкого полупрозрачного слизня, растянувшего многочисленные длинные конечности по стенам и потолку. Хайбориец перескочил через один из шевелящихся отростков, изрядно перепачкался в слизи, когда юркнул под другой и едва не упал поскользнувшись в отвратительной жилистой массе пытаясь увернуться от тонкого, похожего на хлыст щупальца, что студень потянул к нему, считая законной добычей.

Позади раздался истошный вой и Даймиз ощутил себя мелкой рыбешкой, за которую схватились насмерть два зубастых чудовища. Уже выбегая в переход, наполненный тусклым светом стигийских фонарей, наемник увидел как задергались конечности слизняка, обхватившего щупальцами крылатую бестию, однако оглядываться не стал. Вместо этого он перескочил через очередной похожий на червя отросток и поспешил к следующему перепутью.

У Даймиза не было необходимости вступать в схватку с обитателями здешних подземелий, а потому, надеясь на шестиконечный оберег и распугивая мелкую зубастую живность, хайбориец доверился интуиции. Он стал петлять по подземелью, надеясь, что скоро выберется из лабиринта извилистых ходов к алтарной части. (12)

- Ты что, ты что?! Посмотри на меня, хайбори! Меня избили так, что я и на ногах едва держусь, а правую руку придется лечить не менее полугода! Я не умею сражаться, а наверху полно стражников и братьев Боли! Они убьют меня не раздумывая, поскольку считают, что в гибели братьев есть и моя вина. Лишь с тобой у меня есть шанс дожить до завтрашнего утра.

- Я уже слышал сегодня похожие слова, - сказал Даймиз. – Но тот человек, которые их произносил, уже бродит по серым равнинам. Говорю тебе, не трогай эту дрянь. Возьми лучше факел и шагай ко вратам, змееныш. Если я сочту, что твоя помощь мне больше не требуется, то получишь талисман митрианцев. Кстати, не вздумай устроить какую-нибудь пакость. Я дал тебе шанс вырваться из всего этого дерьма, но если разочаруешь меня, то в нем же утоплю.

- А как же я выберусь отсюда? Ведь наверху полно стражи!

- Помнится, ты говорил, что знаешь какой-то тайный ход. Соврал, небось?

- Я не соврал!

- Ладно, ладно. Об этом поговорим позже, когда я вернусь. Тогда и будет время подумать о том, каким образом нам будет сподручнее покинуть эту клоаку. А теперь помолчи немного. Постарайся ступать как можно тише, потому, что среди этих стен звуки разносятся очень далеко. Нам ведь не нужны неприятности, верно?

Юноша послушно кивнул, направился в сторону главного коридора. (94)

Он повременил с тем, чтобы подняться в подсобное помещение и прошелся по подвалу, надеясь найти еще какие-нибудь полезные вещи. Шансы на это не казались призрачными, учитывая то, что религиозные фанатики завалили это место разнообразным барахлом. Судя по количеству сваленного в кучу хлама на столе и изорванного тряпья на полу, можно предположить, что здесь побывало немало людей, обреченных на смерть от ножа жрицы Крови. Остается сожалеть лишь о том, что среди всех этих тряпок не найдется даже самой захудалой кольчужки. Змеепоклонники считали жителей хайранских равнин неотесанными варварами, но вовсе не прочь были пограбить их при всяком удобном случае.

Подойдя к столу, Даймиз около минуты рассматривал лежащие на нем предметы, среди которых обнаружил как бесполезные побрякушки-украшения, так и такие вещи, которым люди, не рожденные в Стигии, придавали большое значение. Он увидел земрийские амулеты, талисманы из земель Анкешии, Хорайи и Кофа, фигурки толстых узкоглазых восточных божков, и даже парочку прозрачных кристаллов, использовавшихся жрицами слепого бога правосудия. В таких камешках, если верить словам алхимиков, были заключены людские души, но правда это, или нет, – кто знает?

Все это было хайборийцу без надобности. Единственное, что Даймиз взял со стола - маленький медный кулон, не раз встречавшийся ему в странствии по землям, лежавшим к северо-востоку от Хаурана. Это был «Глаз Бела» - предмет обихода, весьма распространенный среди людей, нечистых на руку, желавших привлекать поменьше внимания любопытных глаз. Любопытная вещица, что ни говори. Если она и впрямь обладает свойствами, которые ей приписывают, то вполне может пригодиться.

1. Желаете подняться по лестнице? (80)

2. Возможно, есть смысл остаться здесь подольше (38)

- Варвар! – негромко прошептал кто-то незримый, находившийся рядом. – Убийца, осмелившийся спуститься в темные чертоги…

Даймиз растерянно огляделся и увидел неясную темную фигуру, скользившую к нему навстречу из зловещего тумана. Лишь приглядевшись к приближающейся тени, наемник понял, что это был призрак убитого им мальчишки-послушника. Даймиз хотел покинуть комнату, но отчего-то не смог сделать и шага, оцепенев от ужаса и предчувствия близкого конца. А призрак потянул к хайборийцу свои руки и оскалил острые как бритва зубы в улыбке.

Даймиз убил много людей и о многих из них позабыл. Надеюсь, что в отличие от него вы не забывали про погибшего по его вине молодого послушника.

Ведьму и Хортцу сопровождало около десятка жрецов, вооруженных короткими мечами и длинными посохами, но был среди них и тот знакомый наемнику юноша, которому он недавно оставил жизнь. Жалкий, раздетый и похожий на растрепанного воробья, послушник шел со связанными руками, понуро глядя на пол, вероятно, смирившись со своей судьбой. Впрочем, как оказалось, не только он был связан. К удивлению наемника, на руках начальника стражи также имелись крепкие путы.

- Осмелюсь сказать, что я с самого начала был против того, чтобы тащить его в этот храм, - сказал Хортца. – Я не один раз говорил Асинкхету, что это за человек. Дикаря надо было убить еще вчера, но он мне не позволил.

- Я не исключаю того, что ты был прав, - задумчиво сказала жрица. – Человек, убивший нескольких моих… сыновей несет в себе опасность. Но он был нужен нам. Он был нужен мне и этому дураку Асинкету, возомнившему себя равным богам. К сожалению теперь это уже не имеет никакого значения, мой мальчик. Звереныш вырвался на свободу и сейчас разгуливает по подземелью. Почему-то я не чувствую запаха его крови, а значит, он не так прост, как мне прежде это казалось! Маленькая Шева также считает, что он опасен. Возможно, звереныш даже близок к тому, чтобы помешать свершиться божественному правосудию.

- Я не понимаю, о каком правосудии вы говорите. Я всего лишь начальник стражи и выполняю приказания, отданные вами.

- Полагаю, что теперь ты имеешь право знать. Асинкхет желает возвыситься за мой счет. А я желаю другого. Я хочу, чтобы эта земля обагрилась кровью неверных. Богам угодно, чтобы я сделала то, что не сумели сделать Ксальтотун, Тсота-Ланти и Дхархан. Когда звезды встанут на свои места я выпущу владыку Боли на свободу и замкну круг времен. Все, что вы знаете и все, что вы любите должно быть уничтожено! Прошлое изменить нельзя. Империя ужаса пала под натиском варваров два века назад, но их потомки познают боль и страдания безумного бога, который принесет им частицу Хаоса. Порочная кровь укажет ему верный путь, а я укажу ему на тех смертных, которые должны умереть. Да, да... Я впущу в этот мир истинного его хозяина.

- Вы безумны!

Ведьма рассмеялась.

- Я просто хочу, чтобы свершилось правосудие, мальчик мой. А ты поможешь мне в этом. Ты ляжешь на алтарь вместо хайборийца и теплотой собственной крови согреешь опаленный холодом бездны Хаоса разум старого бога.

- Но ведь я ни в чем не виноват, великая! Смилуйся…

- Ах, оставь. К чему мне выслушивать твои причитания и мольбы? Чья-то кровь должна пролиться на том алтаре. Пусть это будет твоя кровь, голубь мой, - жрица рассмеялась, повернулась к жрецам. - Отведите этого человека в зал и напоите священные камни его жизненной силой. Только не перестарайтесь. Он должен быть жив к тому моменту, когда старый бог перешагнет границу миров.

- Вы хотите, чтобы мы начали ритуал без вашего присутствия? - спросил один из жрецов.

- Я приду позже. Сейчас у меня есть дела поважнее, чем смотреть на завывания дурака Асинкхета. Наверняка, он уже начал обезьянничать у черного алтаря и читать никому ненужные молитвы. Ведь еще нужно подумать об этом милом мальчике…, - она погладила юношу по голове

- И ты считаешь, что у тебя все получится? – спросил Хортца. Впервые за время этого разговора в голосе его прозвучало нечто, похожее на вызов.

- Конечно получится. Семьсот лет назад проведение похожего ритуала было сорвано по какой-то нелепой случайности и отсутствия должных знаний у людей, пытавшихся вызвать одного из фаворитов бога Хаоса. Тогда ритуал был проведен небрежно, с плачевным результатом для самого божества. Но сегодня все пройдет как полагается. Что может быть проще, чем разбить аватар старого бога о черную стену? Это смог бы сделать даже ты, друг мой.

- Но мальчишка еще на свободе. Он еще жив!

- Я уберу эту помеху со своего пути, будь уверен. От Маленькой Шевы пока еще никому не удавалось уйти. Она как раз идет сюда, чтобы кое-что мне рассказать, - потеряв всякий интерес к начальнику стражи, жрица Крови повернулась к юноше, неподвижно стоявшему рядом, ласково провела пальцами по его щеке. – Идем, мой мальчик. Не будем терять времени. Ведь звезды не любят ждать.

Следуйте за жрицей Крови.(57)

«Конечно, я мог бы убить их всех, - самонадеянно думал молодой человек, проходя мимо уродливых статуй и жертвенных чаш, наполненных благовонными жидкостями, - Если бы у меня имелось подходящее оружие и крепкая кольчуга. Но приходится обходиться тем, что есть.»

Ссутулившись, низко склонив голову, он миновал центральную залу, спустился по широкой лестнице на цокольный этаж и свернул в тот из коридоров, по которому недавно его вели конвоиры. Однако сразу остановился, ибо увидел ту, которую меньше хотел сейчас повстречать на своем пути.

В сопровождении нескольких жрецов, державших в своих руках длинные корявые посохи, украшенные причудливыми медными наконечниками, похожими на змеиные головы, в его сторону шла молодая женщина, одетая в ярко-красные одежды. Шлейф от ее платья тянулся по полу несколько метров словно королевская мантия, а голову украшал обруч, сделанный не иначе как из человеческих костей.

Сердце Даймиза упало в пятки, а в душу отвратительным ползучим гадом проник страх. Слишком много жутких историй приходилось слышать молодому человеку о ведьмах Ахерона, чтобы воспринимать те россказни также, как байки, что пьяницы придумывают в кабаках ради бесплатной кружки пива. И то, что одна из этих бестий сейчас направлялась в его сторону, заставляло наемника изрядно понервничать.

1.Жрица Крови смертна. Если у вас имеется «Глаз Бела», то вам представилась возможность ее убить. (40)

2.Если у вас есть «Глаз Бела» и вы считаете, что у Даймиза хватает храбрости пройти мимо жрицы Крови, то пусть идет вперед(16)

3.Поищите укрытие. Если «Глаза Бела» у вас нет, то тем более имеет смысл сделать это(37)

Хайбориец шагнул в сторону ближайшего перехода и сделал это весьма вовремя, поскольку там, где он находился всего минуту назад темнота расступилась и появился неясный силуэт четвероногой твари с горящими глазами, отдаленно напоминающей собаку.

Этого еще не хватало!

Молодой человек сделал еще пару шагов назад и, развернувшись, побежал по узкому коридору в беспросветную темень.

1.Попробуете скрыться в лабиринте?(121)

2.Может быть, имеет смысл сразиться с четвероногим чудовищем? (4)

- Если попытаешься позвать на помощь – отправишься туда, откуда никто пока еще не возвращался. Это понятно?

Жрец исподлобья посмотрел на наемника, злобно произнес:

- Да проклянут тебя боги, неразумный мой брат! Ты, прикоснулся ко мне! Ты поплатишься за содеянное.

Даймиз усмехнулся.

- Я тебе не брат. И мне кажется, что ты находишься не в том положении, чтобы угрожать мне, стигийская собака. Но мне, признаюсь, нравятся люди, которые даже после того, как их горлу приставляют клинок, не теряют бодрости духа. Так что я с огромным сожалением перережу тебе глотку, если не захочешь отвечать на мои вопросы. Как ты думаешь, кто я такой?

- Ты не хеммит, теперь я это вижу… Наверное, ты из тех воров, которые недавно приходили в мертвый город за наживой. Хотя и на земрийца ты не похож.

- Я – тот человек, которого вы намеревались сегодня отправить на обед своему божку.

Стигиец презрительно усмехнулся.

- Неотесанный варвар. Мне следовало сразу догадаться. Как же тебе удалось сбежать?

- Это было достаточно просто. Вы приставили ко мне олухов, которые толком не умеют обращаться с ножами, а в умелых руках и гвозди становятся крайне опасными. А теперь мой черед задавать вопросы, стигиец. Ты готов на них отвечать?

- Что ты хочешь узнать?

- Я хочу, чтобы ты рассказал мне побольше о своем хозяине Асинкхете.

- Разве ты мало знаешь о нем?

- Я знаю, что до недавнего времени он жил в Луксоре и был одним из главных советников правителя объединенного царства. Колдуны Черного Круга считают его одним из наиболее влиятельных людей при дворе владыки Хеми. Все это верно?

- Это правда. Асинкхет, по праву крови и сам может претендовать на змеиный трон.

- Однако, он этого не делает. Почему?

- Ему не нужен престол объединенных земель. Его помыслы куда более честолюбивы. Ведь он нашел истину. Ради нее он удалился в самовольное изгнание и пришел в эти пески, обретя новую веру.

- Я плохо понимаю тебя. Какую истину нашел этот старик?

- Истину, которую боги не открывают никому из смертных. Теперь он хочет, чтобы Кану-Моат раскрыл ему собственный разум и дал знания, недоступные для человека.

Даймиз рассмеялся.

- Безумный божок, томящийся в бездне Хаоса? Должно быть, старик и сам лишился рассудка, вознамерившись уподобиться богам, если подумывает о таком. Чем же таким владеет старый дурак, если он способен прижать к ногтю не демоническую тварь, с которыми имеют дело колдуны Черного Круга, а целого бога?

- Он знает его настоящее имя. То, которое было вырезано на аватаре, - статуэтке, вырезанной из нефритового камня двести лет назад колдунами из Ахерона. Если он произнесет его перед ликом освобожденного из заточения бога, то сможет обрести власть временем и пространством.

- Ты только что говорил, что старик уже обрел истину. Зачем же ему все усложнять?

- Имя всякого бога несет в себе истину первоздания, а знание имени того, кто когда-то восседал на троне, в самой бездне Хаоса, дает смертному возможность самому обрести власть над началом и концом. Над целой вселенной!

- Какой пустяк… Значит, только ради этого Асинкхет желал пустить мне кровь? Ради того, чтобы возвыситься над каким-то дрянным божком?

- Разве цель не оправдывает средства?

- Меня всегда приводила в восхищение стигийская мораль, - прошептал Деймиз. – Ни дня без того, чтобы кому-нибудь нагадить не проживете. По счастью, ваше жертвоприношение не состоится. Сейчас я перережу тебе глотку, а потом попытаюсь выбраться из этого некрополя. Полагаю, что когда звезды сойдутся в нужном порядке, вам придется поискать иную подходящую жертву, чтобы создать ворота в ад.

- Глупец! Тебя притащили в этот храм не для того, чтобы создать врата! Врата уже давно созданы. Этот храм, построенный на руинах древней гробницы ахеронскими колдунами и есть те самые врата! Они откроются ровно в полночь, когда звезды сойдутся в нужном порядке.

- То есть, вам для проведения этого скверного ритуала не нужна никакая жертва, - озадаченно проговорил Даймиз.

- Жертва нужна. Но не для того, чтобы открыть двери в бездну Хаоса, а для того, чтобы проложить дорогу во владения хозяина Боли из нашего мира и указать верный путь безумному слепому богу. Он ведь слеп и не сможет самостоятельно выбраться из своей темницы. Великий узник перешагнет границу миров только ощутив запах крови, пролитой на жертвенном камне. Но не твоей крови, варвар, а той, что течет в жилах королей. Кровь погрязшей в пороках женщины для этого вполне подходит! Твоей женщины, варвар!

Даймиз на секунду опешил. Ваурия находится здесь, в храме?!

- Где она?! – рявкнул он, прижимая лезвие ножа к горлу жреца.

- Этого я не знаю. Девчонку привезли еще днем… Наверное увели в подземелье, или в комнату для омовения. Об этом тебе надо спрашивать не у меня.

- А я зачем вам потребовался?

- Мать-настоятельница убедила Асинкхета в том, что в твоей крови горит пламя, способное согреть старого бога. Если бы он находился на земле, то погрузился в сон, как прочие Древние. Но полоз пробил трещину между мирами и, сразив своего ненавистного врага, выбросил его тело в бездонную пропасть. Сет заточил его в великую бездну Хаоса, из которой не может вырваться никто и ничто, не имея земного. На это способны только безымянные тени, коими уже полон этот мир. А хозяин Боли помнит свое имя. Он долго ждал… Во тьме и в безмерном холоде, великий странник провел миллионы лет, а это достаточный срок для того, чтобы ослеп и потерял рассудок даже владыка старого мира. Твоя кровь помогла бы ему вернуть рассудок.

- Если провести обряд несложно, то я не понимаю, почему этого до сих пор не сделали колдуны Ахерона. Почему этого не сделали те, которые построили этот некрополь? Неужели у них не доставало каких-то знаний, или могущества?

- Те, которые приходили сюда прежде нас обнаружили прореху между мирами относительно недавно, всего каких-нибудь десять тысяч лет назад. Они вовсе не собирались выпускать безумного бога из заточения, а напротив, возвели вокруг трещины крепкие стены. Они поселили в там жутких тварей, чтобы ни одна живая душа не смогла даже близко подойти границе между мирами, после чего скрепили створы печатью. Многие тысячи лет они охраняли это место, но король Валузии прогнал древних стражей с этих земель и сюда пришли люди. Обычные люди... Они истребили почти всех змей и построили целый город, который в старинных хрониках упоминается под названием Хушемир. Город просуществовал много веков, до тех пор, пока воды не поглотили Атлантиду, а здешние плодородные равнины не превратились в пустыню. Двести лет назад чернокнижники из Ахерона каким-то образом узнали имя хозяина Боли и создали его аватар, чтобы воззвать к нему в нужный час. Они пришли в эти земли и построили храм, покрыв старые склепы темной материей, сорвав старую печать. Чернокнижники построили врата, но не успели провести обряд из-за варваров, вторгшихся в Ахерон. Теперь, по прошествии двух сотен лет звезды снова заняли нужное положение. Ничто не сможет нам помешать выпустить на свободу старого бога.

- Этого не случится! – сказал Даймиз.

1. - Где вы держите своих пленников?(33)

2. - Я не позволю вам убить Ваурию и выпустить на волю чудовище, лишенное рассудка. (46)