Звёзды не врут

Брифинг шёл уже второй час. Генерал водил ручкой по бумаге, изображая интерес к каждому слову. Конспектировать не было необходимости. Он даже поймал себя на мысли, что может писать вперёд слов выступающего. Дело было нехитрое — в нужных местах расставлять уже набившие оскомину слова: безопасность, партнёры, единство, угрозы, солидарность...

Так что писал он лишь для того, чтобы не уснуть ненароком. Мыслями же был где-то далеко-далеко отсюда. Генерал ждал лета, чтобы взять отпуск и уехать на дачу. Лес, речка, удочки… Никто не звонит, никуда не вызывает — красота. Что ещё нужно для счастья?

А пока генеральский ум был занят прекрасными мечтами, его рука вдруг почувствовала свободу и принялась творить. И вот вместо скучных букв, лист стали украшать узоры...

Выступающий вдруг закашлялся и потянулся за стаканом с водой, а генерал очнулся от своих грёз. Он растерянно огляделся по сторонам, вспомнил, где находится, скользнул взглядом по своим записям и замер.

Спина его мигом покрылась холодным липким потом. Пальцы до боли сжали ручку. Генерал глубоко вдохнул… выдохнул. Усилием воли постарался успокоить бешено скачущий пульс. Потом украдкой посмотрел по сторонам и прикрыв блокнот локтем, перевернул лист.

«Уффф, вроде никто не видел… — пронеслось в голове. — Пронесло! Хоть журналистов нет. А то завтра на первой полосе: вражеский агент, предатель…

И как с ним только такое могло произойти? Да, отвлёкся. Да, стал чёркать что-то в блокноте. Да, на важном совещании международной коалиции. Но то было бы ещё полбеды. Ну рисуй он себе бабочек или цветочки, так просто посмеялись бы. А тут…»

Генерал словно не доверяя самому себе, решил ещё раз взглянуть на рисунки. Медленно, стараясь не привлекать к себе внимание, снова взялся за блокнот, приподнимая его за край. И снова резко бросил на стол, рефлекторно припечатав его ладонью. И тут же поймал на себе неодобрительный взгляд соседа слева.

Нет, не было в его блокноте ни бабочек, ни цветочков. На листе, в несколько ровных рядов, гордо красовались звёзды. Да и это бы ладно. Но это были не те звёзды! Они были неправильные!!!

Правильные звёзды другие. Правильные звёзды светят холодным сине-белым светом. Правильные звёзды раскинули свои лучи по всем сторонам света. Все хотят быть под защитой правильных звёзд. Они повсюду: мерцают с экрана, развиваются на флагах. Даже на полу красуется огромная звезда.

Всюду, но не в его блокноте. Там другие. Такие он рисовал ещё мальчишкой. Когда они с соседом по парте вместо того, чтобы записывать за учителем, украшали тетради танками и самолётами. Вот на их бортах они рисовали такие звёзды. И хоть были у них только синие чернила, всем и так было ясно какого они цвета. Ярко-красные. Пятиконечные звёзды.

***

Целый день он был будто не в своей тарелке. Всё казалось, что союзники смотрят на него как-то искоса. Успокоиться получилось лишь у трапа самолёта. Вылез из машины, взглянул в дождливое небо, и как-то сразу отлегло. Попросил у стюардессы виски, быстро осушил стакан и тут же уснул.

А потом долго не мог нормально проснуться. Из самолета выходил будто ватный. Ноги не слушались, голову словно туманом заволокло, а по телу то и дело пробегал противный озноб. На улице уже стемнело. Он взглянул на небо и залюбовался. Здесь, на взлётной полосе, где миллионы городских огней не мешают глазу, звезды были великолепны.

Он сразу вспомнил детство. Как они сидели с дедом на крылечке деревенского дома и тот ему рассказывал о созвездиях. Вот Большая Медведица, вот…

— Здравия желаю! Как долетели, Юрий Алексеевич? — громким, поставленным голосом спросил водитель, видимо уже уставший ждать начальника.

— Спасибо, Костя, хорошо долетел.

— Куда прикажете везти? В штаб?

— Нет, завтра с утра туда поедем. Сейчас давай домой, на Звездную. Устал.

— Есть! — радостно откликнулся водитель и кинулся открывать дверь.

Дома было тихо, пусто и холодно. Он достал из холодильника какой-то полуфабрикат. Сунул на 5 минут в микроволновку, а потом так же быстро всё сжевал не разбирая вкуса.

По телевизору показывали его. Вот он выходит вместе с партнёрами, а вот отвечает на вопросы журналистов. И держится хорошо. Лицо волевое, строгое, грозное. Как и положено генералу. Аж сам залюбовался.

Потом новости закончились. Стали показывать какое-то очередное дебильное шоу со звёздами. Он переключил канал. На экране появилась какая-то невнятная женщина с намотанной тряпкой на голове. Она вытащила из колоды карту и сунула её прямо в камеру. Прекрасно прорисованная до мельчайших деталей белокурая девушка тянулась на цыпочках к небосводу.

Звезда. Семнадцатый старший аркан… — противным голосом забубнила тётка из телевизора и генерал тут переключил. Пощёлкав кнопкой ещё минут пять он наконец понял, что ничего хорошего ему не найти и оставил какой-то научно-популярный фильм про разбегание галактик.

Потом открыл дверцу мини-бара. Достал бутылку и стакан. На этикетке с видами Южного Кавказа гордо красовались 5 звёзд. Полюбовался пару мгновений и спрятал обратно. Сходил до холодильника и достал себе водки. Нашёл в шкафу рюмку. Снова сел у телевизора и накапал себе 50 грамм. Он уже почти поднёс рюмку к губам, как на глаза снова попались они.

На спинке стула висел китель и с его погона на генерала печально смотрели звезды. Большие и ленивые, как две мухи. Тут же вспомнилось, с какой радостью он смотрел на них раньше. Как весело они светили ему со дна стакана. Первые были совсем маленькие. Но ведь и он тогда был молод. Годы шли. Росла и выслуга, а с ней больше становились звезды. А вот радости от них было всё меньше…

Он опрокинул в себя рюмку и не стал закусывать. На глаза вдруг попался старый альбом. Он уж и не помнил, когда смотрел его последний раз. От скуки решил полистать фотографии.

Свадьба дочери. Его юбилей. Фотографии из части. Свадьба с Верой. Пацаны в учебке. Он сам в школьной форме, рядом родители — живые, радостные, молодые. Моложе, чем он сейчас.

На глаза вдруг стали наворачиваться слёзы. Он поскорее перевернул страницу и вдруг заметил, краешек листка, робко высовывающийся из-за фотографии. Он достал уже пожелтевший от старости клочок бумаги в клетку и развернул.

В углу, неровным детским почерком была накорябана надпись: «Юра, 7 годиков». А на листе красовался космонавт. В белоснежном скафандре он парил в космическом пространстве, меж сияющих звёзд. И махал рукой — передавал привет на Землю. Лица у космонавта не было видно из-за шлема, но почему-то генерал твёрдо знал, что там, за маской из сверхпрочного стекла, он белозубо улыбается.