Звезды, несущие мир (Том 3: Рассвет, несущий мир)

Прошло три месяца. За это время объединённые силы выживших, ведомые Асилией и Ичиго, очистили значительную часть города от остатков Скверны. Без направляющей воли Пожирателя твари стали predictable, почти примитивными. Люди начали осторожно выходить из подземелий, строить примитивные укрытия среди руин, обрабатывать землю, на которой, к их изумлению, начала пробиваться первая, бледная, но живая зелень.

Надежда цвела, как эти хрупкие ростки. Но Асилия и Ичиго знали — это затишье было обманчивым.

Они стояли в самом сердце дворцовой библиотеки — комнате, которую чудом удалось расчистить и защитить. Столы были завалены свитками, древними фолиантами и картами, которые собирали по крупицам. В центре, на отдельном столе, лежали три Печати — кристаллы, pulsating тёплым, ровным светом. Первую они нашли в Храме, вторую — в подземном святилище под городом, третью — среди руин обсерватории.

Рядом с ними стоял Гайд, его лицо было мрачным. В руках он держал самый древний и повреждённый свиток, найденный в тайнике за стеной тронного зала.

— Я закончил перевод, — сказал он, и его голос был тяжелым, как камень. — Того, что мы боялись найти.

Асилия оторвалась от карты и посмотрела на него. Ичиго почувствовал, как по их связи пробежала волна тревоги.

— Говори, Гайд, — приказала Асилия.

Старый воин развернул свиток. Чернила были выцветшими, но символы — кристально ясными: пять Печатей, образующих круг, и в центре — две переплетённые фигуры, от которых исходили лучи, направленные в небеса.

— Пророчество было неполным, — начал Гайд. — Оно говорит не просто о «силе, способной уничтожить Скверну». Оно говорит о «Великом Перезапуске». — Он провел пальцем по центральным фигурам. — «Две души, слитые в одну, станут проводником. Они отдадут свою искру, свою жизненную энергию, чтобы перезажечь Сердце Мира».

Он поднял глаза, и в его единственном глазу стояла непролитая слеза.

—«Искру жизни», Ваше Высочество. Это... это не метафора. Ритуал финальной Печати требует... добровольного самопожертвования. Вы оба... вы должны умереть.

Воздух в комнате застыл. Ичиго почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он посмотрел на Асилию. Её лицо было бледным, но удивительно спокойным. Она смотрела на свиток, словна читала не свой смертный приговор, а давно ожидаемую инструкцию.

— Нет, — резко сказал Ичиго, ломая тягостное молчание. — Нет. Этого не может быть. Должен быть другой способ!

— Другого способа нет, мальчик, — тихо ответил Гайд. — Скверна — это не просто инопланетная чума. Это болезнь самой реальности Магане. Её нельзя «убить». Её можно только «перезагрузить», стереть, как гнилой файл, и начать заново. И для этого нужна чистая, невероятно мощная энергия жизни. Энергия двух «Звёзд».

— Но мы уже очистили Пожирателя! — возражал Ичиго, его голос срывался. — Небо стало чище! Растения растут!

— Это временно, — покачала головой Асилия. Её голос был тихим, но чётким. Она наконец оторвала взгляд от свитка и посмотрела на него. — Скверна вплетена в ткань этого мира. Пока её корень не будет сожжён, она будет прорастать снова. Как... как сорняк. Мы вырвали верхушку. Но корень... всё ещё там.

— Так мы найдём способ выжечь этот корень, не умирая! — Ичиго схватил её за руки. — Мы не можем просто... принять это!

— А что насчёт них, Ичиго? — мягко спросила Асилия, указывая рукой в сторону окна, за которым слышались голоса детей и стук инструментов. — Что насчёт Минори? Гайда? Брога? Всех, кто только начал верить, что у них есть будущее? Мы дадим им несколько лет относительного покоя, а потом тьма вернётся? И всё начнётся сначала?

Он смотрел в её зелёные глаза, полные решимости и... принятия. Она, которая потеряла всё, была готова отдать последнее, что у неё было, чтобы этого никогда не случилось с другими.

— Я не могу потерять тебя, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Я только... нашёл тебя.

Она приложила его руку к своей щеке. Её кожа была прохладной.

—Ты... не потеряешь. Мы... будем вместе. До конца. Как и должно быть.

Гайд смотрел на них, и его старое, израненное сердце сжималось от боли и гордости. Он видел не двух испуганных подростков, а двух монархов, принимающих самое тяжёлое решение ради своего народа.

— Есть... ещё кое-что, — медленно сказал он, привлекая их внимание. — Пророчество говорит, что после Перезапуска... «новый мир родится из пепла старого, и свет Звёзд навсегда останется в его небе». Это не обязательно означает полное уничтожение. Возможно... возможно, часть вас останется. Как... как память. Как фундамент.

Это была слабая, призрачная надежда. Но в ситуации полной безысходности и она казалась сокровищем.

Ичиго и Асилия смотрели друг на друга. Без слов, через свою связь, они передавали всё — страх, боль, любовь и ту самую проклятую, несгибаемую надежду.

Решение ещё не было принято окончательно. Но оно витало в воздухе, тяжёлое и неотвратимое, как сама судьба. Они знали правду. Цена мира была высока. Бесконечно высока. Но они также знали, что заплатят её. Потому что другого выбора, достойного их и тех, кого они любят, просто не было.