Звезды все помнят. Книга V. Малое начало большой беды

Изнеженная комфортная жизнь в достатке без усилий и трудов в дальнейшем ведет лишь к беспечности, праздности, всяческим бесстыдствам и, в итоге, к полной деградации. А она, в свою очередь, непременно заканчивается утратой или гибелью.

(Заметки на полях. Зареслав Вуч. 2550`)

Декарта Хаксли или как ее называли близкие «Дека» готовилась к особенным рекреационным процедурам. В богато-украшенной темной и при этом весьма мрачной комнате без окон ее ждала технологичная капсула с прозрачной откидной крышкой, наполняющаяся прямо сейчас на ее глазах красной, бурлящей, пенящейся жидкостью. Зрелище было так себе. Казалось, погрузиться в подобное мог бы лишь тот, кто совершенно точно знал, что и зачем делал. Со стороны это выглядело мерзко. Запах чего-то сладковатого и железного лишь усиливал подобное ощущение. Вот только самой Декарте, уже немолодой по годам, но очень молодо выглядящей женщине с короткими под каре черными вьющимися волосами, ровным чуть бледным лицом, такими же прямыми и тонкими губами и совсем небольшим аккуратным будто кукольным носиком, подобное было не в новинку. Своим внешним видом она оставляла странное и даже двоякое впечатления. С одной стороны Дека была внешне высокая стройная с гладкой почти идеальной кожей, с другой – возраст выдавали потухшие небольшие темные глаза, как у человека очень сильно уставшего от жизни.

Ее рекреационная капсула находилась в очень богато украшенной дорогими пародами камней комнате. К ней вели трубы из соседнего бокса, куда Декарта зашла перед тем, как погрузиться в полупрозрачную капсулу с красной мутной бурлящей и дурнопахнущей жидкостью. Тут в темном боксе зажегся неяркий свет, который выхватил вертикально установленный цилиндрической формы предмет, очень похожий на крупной описывающий грубо человеческий силуэт саркофаг. Он тут среди роскоши и богатства смотрелся совсем аутентично и чужеродно. Даже трубка, исходящая от него снизу и скрывающаяся в полу из дорогого глянцевого черного шерланита, выглядела будто из-не-отсюда.

Саркофаг стоял наглухо закрытым, запечатанным словно какая-то необычных размеров грубо отесанная посылка. Оттуда изнутри доносился чей-то сдавленный стон и вой. Декарта подошла к нему вплотную. Полимерная молния на груди светло-серого с розовыми вставками бледно-розового обтягивающего комбинезона с гравировками руководящей службы Эдэмии разошлась, обнажив мелкую почти детскую грудь. В «ямке» по середине блеснул круглый темный идеально ровный предмет-медальон с необычными узорами на его поверхности. Декарта приложила его к небольшой круглой выемке в середине саркофага, и он с весьма неприятным скрежетом раскрылся влево, обнажая содержимое.

Внутри была светловолосая весьма атлетичного телосложения нагая девушка. Ее тело как-то неестественно было изогнуто, а лицо, закинутое к верху, застыло будто гипсовая маска в гримасе боли. Острые тонкие темные шипы во внутренней темно-коричневой грубой поверхности саркофага пронизывали ее тело вплоть до самой головы. Будь она потолще, возможно, уже испустила бы дух, но гибкое упругое тело девушки нашло то самое положение, где шипы не вонзались глубоко, но все равно наносили кровоточащие плохо заживающие раны и доставляли боль. Руки, ноги, шея и пояс несчастной были нежестко зафиксированы кожаными грубыми ремнями. Шипы кое-где, впиваясь в тело глубже обычного, производили обильное кровопускание. Рука бледной женщины с медальоном ладонью коснулась лба жертвы.

– Терпи Евгеника. Ты знала, на что подписывалась. Ты знала, что бывает за провал.

На лице жертвы появилась реакция в виде новых морщин от боли и страданий. Она приоткрыла свои глаза и простонала:

– Да. Я все понимаю… Умоляю только, вколи обезбол. Не могу больше терпеть.

Декарта отрицательно покачала головой, продолжая гладить ладонью ее лоб.

– Увы, милая Ева, никаких препаратов. Твоя кровь должна быть чистая и незамутненная, иначе нельзя. Иначе какой с тебя толк.

Однако та не унималась, но застонала еще больше:

– Я так долго не выдержу. Я умру… Зачем тебе мертвая?

– Выдержишь… Ты крепкая. Даром что ли в Патруле служила. Там вас натаскивают переносить и не такое. Так что терпи и не ной.

– Но я не гибрид, а обычная, пойми! Мне очень больно!

– Это и хорошо, что не гибрид. Червивые мне в «форсогеры» не нужны.

– Прости, Дека… Прошу! Дай мне еще один шанс! Я все сделаю, как надо! – взвыла жертва, умоляюще смотря на Декарту.

Чем больше нервничала и шевелилась несчастная, тем острее шипы впивались в тело. Ее кровь тонкими струйками стекала вниз попадая в дренажное отверстие и далее по трубке убегала под пол.

– Не вздумай нассать, иначе я тебя выдою насухо! Поняла!? – резко оборвала ее стон Декарта.

Ева сморщила лицо и заплакала. Декарта улыбнулась.

– Плакать можно. Реветь – тоже… Но возьми себя в руки, Ева. Твой провал, тебе и отвечать… Ты же знаешь, второй шанс возможен только после очищения.

– Я ничего не могла сделать с ним! Он не купился! … У него в друзьях этот чертов вдовец! У меня просто не было шансов!

– Ну-ну… Меня не волнуют причины, Ева. Меня волнует только результат.

Закончив все проверки Декарта закрыла саркофаг, шагнула обратно к рекреационной капсуле, которая ждала ее за стеной. Там она скинула на пол свой серо-розовый наполовину снятый комбинезон. Дверь из того же темного и дорогого камня бесшумно закрылась за ней. Прозрачная крышка капсулы медленно отъехала кверху. Бурлящая красно-бурая жидкость выбросила облака пара, смешиваясь с обычной горячей водой. Декарта занесла ногу внутрь, ощупывая температуру жидкости своей лодыжкой. Убедившись, что жидкость теплая, приготовилась погрузиться в нее, как внезапно услышала срочный входящий вызов.

Тут же активировался плоский голографический экран, вспыхнувший прямо на темной шерланитовой стене. Появилось лицо знакомой ей молодой женщины, волосы которой были собраны в пучок сзади. Ее серые такие же потухшие глаза смотрели строго.

– Долгая жизнь Культу! – выдала она весьма громко и бодро своим звонким слегка вызывающим голосом.

– Долгая! – тут же на рефлексах ответила Декарта, не оборачиваясь, но увидев все, что ей надо было скользящим взглядом из-за спины. – У меня процедура, если ты не заметила. Перезвони позже.

– Дело срочное, сестра, и не терпит отлагательств! – все тем же немного вызывающим и самоуверенным тоном обратилась звонившая.

Декарта это поняла и без слов. Интерактивный межгалактический звонок в Эдэмию стоил по тарифам ГЛТК весьма дорого за каждую минуту. Декарта убрала ногу с капсулы, отряхнула ее от красных капель на почти черную поверхность пола и повернулась к экрану.

– Давай свое дело, Сил, только кратко и по существу. В твоих же интересах.

Звонившая Силиция би-Моль или просто «Сил» не стала тянуть полимер, но быстро и лаконично обрисовала суть:

– Придержи своих церберов-форсогеров, сестра. Они ломают эдемский бизнес моему отцу.

– Ты про застройку южной гряды Арнольдом би-Молем? … Так он сам виноват. Закон у меня на Эдэмии один для всех, а он его нарушает. Попадет на штраф.

– Я не про штраф и нарушения, Дека. На КСП у моего отца зависла весьма крупная партия материалов с Алдабры: камень, лес. Это все ему нужно для стройки.

– О, так это тебе к Патрулю надо, Сил, а не ко мне.

– Черт, Дека, не будь сукой. Ты ж ко мне на Софокру прилетишь скоро на очередной Сезон Охоты.

Декарта, услышав подобное, даже отшатнулась от экрана.

– Ты мне угрожаешь!? – повысила она голос.

Звонившая тут же среагировала заметно изменившимся тоном:

– Не угрожаю, а напоминаю. Мы все вместе. Мы все братья и сестры. Мы – Культ, Марсианский Культ. Не забывай об этом… Не гоже нам ссоры разводить на ровном месте.

– И не думала… Но угрожать мне не надо! Тут моя планета и мои законы!

– Твоя планета? У тебя ж там демократия, а не диктатура! Планетарная республика, не? – съехидничала звонившая.

– Не цепляйся к словам… Демократия и республика тут тоже мои! И законы для всех одинаковые! Нарушать их никому нельзя, кроме меня! Ясно!? – вспылила на нее Декарта, когда та «укусила за чувствительное место».

– Более чем, Дека… У тебя в подчинении сестра самого Адриана Фьюри, главы Звездного Патруля вашего Сектора. Надави на нее, как ты можешь, чтобы она посодействовала.

Декарта призадумалась. Поверенной в делах на Эдэмии и лично ее правой рукой была сама Натана, сестра главы Сектора Ориона. На память ей пришло скользкое дельце на счет ее сильно покалеченного мужа, главы ОВБ того же Сектора, самого Форкмана Громова, которого та притащила на планету аж с «Эпсилон IV» в обход карантинных правил для больных и раненых.

– И? – зачем-то решила уточнить Декарта, хотя уже и сама поняла, к чему Силиция клонила, и как можно ей посодействовать.

– Надави на нее, заплати кредов, но сделай так, чтобы «Ковчег» с грузом моего отца выпустили из карантинной зоны КСП и дали разгрузить – сдержанно спокойно выдала Силиция.

– О! Так он в карантине!? – приятно удивилась Декарта.

– Блин! Да! – теряла терпение Силиция. – Будешь переспрашивать или поможешь уже наконец!?

– Ты не горячись, сестра. Карантин – дело серьезное. Эдэмия – чистая планета. Инфицированный и загрязненный лес мне тут даром не нужен… По правилам его надо срочно утилизировать, а не сюда завозить.

– Черт, Дека, ты меня злишь! … Какое утилизировать!? Там огромная партия леса и камня на миллионы кредов!

Декарта задумчиво подняла глаза к потолку. Память о том, что звонок очень дорого обходится Силиции, ушел на второй, а то и третий план.

– Твоему отцу столько много зачем? – внезапно спросила она в ответ, прищурив свои и без того небольшие глаза.

– У него амбициозные планы на твоей планете. Такой ответ сойдет? – огрызнулась Силиция, но сделала это сквозь зубы максимально сдержанно.

– Ах, ну да, ну да… В курсе мы про его планы.

Декарта помолчала еще немного и внезапно предложила:

– Смотри, Сил. Твой отец продает весь груз по закупочной цене в мою компанию «Натюрай». Я решаю все дела с Патрулем в лучшем виде и доставляю груз на Эдэмию. Твой папик потом выкупает нужное ему на строительство по рыночной цене. Так будет честно и, главное, по закону.

– Ну ты и сука, Дека! – поменялась в лице и побагровела Силиция.

– Но-но. Следи за языком, сестра! … Ты хочешь зараженный груз в обход всех правил и законов доставить на Эдэмию. Такое тут можно делать только мне и никому больше! Объясни это своему папику!

– Ты ж сломаешь ему бизнес, Дека!

– Не. Не сломаю… Просто слегка пощипаю, чтоб другим неповадно было… Да и еще – передай своему папику, что рабочие дроны на Эдэмии вне закона кроме муниципальных. Так что пусть весь этот свой металлолом или продает по себестоимости моей компании-застройщику «Строй-раю», или увозит вон с планеты… Ну, и пусть организует грузовые шаттлы с живыми рабочими. Благо на КСП их пруд-пруди.

– Живые рабочие!? – возмутилась Силиция. – Это ж сколько кредов, а!? Имей совесть, сестра!

Та лишь томно закатила глаза, что-то калькулируя, обдумывая или просто вспоминая. Затем она вернула взгляд на экран и добавила к уже сказанному:

– Ну, можно синтов. Только там есть нюансы. Дам тебе инсайд. Для синтов готовиться поправка в одном законе по моей инициативе. По одобренной квоте им будут предоставляться права на проживание и труд на Эдэмии наравне с людьми, но с попечительством типа брак, усыновление или опекунство. Кто знает, что можно ожидать от этих осознанных ИИ… Не благодари!

– Ладно. Будь по-твоему – уже немного успокоившись выдала сквозь зубы Силиция.

– Тю, сестра, это еще не все… Я тебе оказала качественную юридическую услугу решения проблемы по законам Эдэмии. Ты ж понимаешь, что у всего есть цена?

– А не подавишься? – огрызнулась Силиция.

Декарта улыбнулась своими ровными белыми зубами. У нее слегка выпирали белые клыки, делая весь образ улыбки слегка жутковатым. Декарта знала об этом, а потому пользовалась, как хотела и когда хотела.

– Не-а… Все честно и по закону… А будешь дерзить, еще и штраф наложу.

Силиция проглотила угрозу и выдавила улыбку.

– Долгая жизнь Культу! – бросила она сквозь зубы.

– Долгая жизнь, сестрам и братьям в Культе!

Экран потух, оставив Декарту в одиночестве. Она снова улыбнулась. Хороший и выгодный бизнес всегда поднимал ей настроение.

Она неспешно шагнула в бурлящую красную жидкость и, блаженно вдохнув, погрузилась в нее полностью, прижимая круглый серый медальон с рисунком в виде узора из ровных и четких бороздок двумя руками к груди. Прозрачная крышка капсулы закрылась за ней, спрятав ее в красной пене бурлящей жижи.