Звоните нам прямо сейчас

Часы на руке завибрировали, когда совещание было в самом разгаре. Сердце тут же сжалось, на виске задёргалась жилка. Витус не посмел при генеральном отвечать на звонок, но и оставаться в полном неведении он тоже не мог. Выручила зеркальная поверхность стола – слегка поддёрнув рукав, Витус пошевелил запястьем и бросил мимолётный взгляд, ловя отражение циферблата.

Звонила мама. Всего лишь мама. Витус с облегчением выдохнул, осознав, что перед этим непроизвольно задержал дыхание.

– Виталий Палыч, у вас особое мнение по данному вопросу? Поделитесь с нами…

Генеральный в своём репертуаре. Ведь только что расслабленно сидел в чудовищном кресле, лениво шевеля длинными пальцами («Вылитый La Piovra», – подумал тогда Витус) и вот уже весь подобрался, буравит его напряжённым взглядом. Неужели о чём-то догадывается? Эх, мама, как же ты не вовремя со своим звонком…

– Н-нет, я абсолютно согласен… – Витус сглотнул, осторожно прокашлялся, надеясь, что на этом всё закончится. Но генеральному явно не терпелось устроить показательную порку. Дела сейчас у фирмы летели вниз стремительным домкратом, и шеф регулярно срывал зло на своих замах.

– Стесняюсь спросить, а с кем именно вы согласны, Виталий Палыч? У нас тут прозвучали противоположные точки зрения… Или вы не заметили нашу напряжённую дискуссию?

Витус понял, что сегодня его очередь идти на заклание. И не стал нарушать ритуал.

– Я абсолютно согласен с вашим мнением, Сергей Иванович…

– А откуда вы знаете моё мнение? Я его ещё даже не озвучивал! Вы читаете мои мысли? Да лучше бы вы с таким же рвением читали квартальные отчёты ваших подчинённых!!!

Витус опустил голову, нечаянно поймал в отражении стола свой затравленный взгляд. И поразился, сколько в нём покорной усталости. «Ну, ничего, недолго терпеть осталось. Скоро всё изменится!». Он машинально попытался подбодрить своё отражение невесёлой улыбкой. Но только усугубил ситуацию.

– Вам ещё и смешно?!

И грянула буря…

***

С тех пор как не стало отца, мама сильно изменилась. Перестала подкрашивать волосы, куталась дома в бесформенные старые вещи, хотя в шкафу полно было стильной одежды. Выходя в люди, обязательно повязывала старушечий платок и тут же начинала горбиться, словно платок придавливал её к земле. Впрочем, «в люди» – громко сказано. За продуктами, за пенсией (карточкам не доверяла, получала на почте наличными), в поликлинику время от времени. У неё ничего не болело, врачи не находили никаких опасных отклонений, но на дежурный вопрос: «Как ты себя чувствуешь?» Витус получал неизменное: «Не чувствую…». И больше никаких комментариев.

Он время от времени приезжал, пытался растормошить маму. Но безуспешно. Ей бы внуков сейчас, да откуда им взяться, если в офисе вокруг лишь безмозглые нимфетки и прожжённые стервы? С такими не то что детей заводить, общаться дольше пяти минут и то неприятно. Вот Анечка совсем другая была. Жаль, понял это Витус тогда слишком поздно…

***

Мама пристрастилась к телевизору. Конечно, она и раньше могла с упоением смотреть любимые сериалы, ледовые шоу, документалки о природе и даже иногда новости. Но теперь целыми днями на изогнутой плазменной панели крутились канал «Ностальгия» и магазин на диване. Последний просто поражал Витуса своей безвкусной нелепицей.

– Звоните нам прямо сейчас! – Восторженно вопил с экрана очередной жизнерадостный крепыш. – Первым десяти дозвонившимся доставка бесплатно!

Витус морщился:

– Мам, и ты в это веришь?

– Мне всё равно, я для фона смотрю, чтобы голова не напрягалась.

– Ну-ну, смотри, только не вслушивайся! А то заразишься ещё…

Мама равнодушно пожимала плечами, и на этом разговор заканчивался. До следующего приезда, когда Витус опять слышал из телевизора назойливые призывы купить какую-нибудь феерическую хрень. Слава богу, мама и в самом деле у них ничего не заказывала, иначе весь дом был бы уже заставлен разнокалиберными посылочными коробками с унылыми рекламными наклейками…

***

Единственный раз, когда ему удалось пробить стену маминого скорбного бесчувствия, случился совсем недавно. Взбудораженный внезапной встречей и открывшимися перспективами, он не удержался и спросил:

– А ты помнишь Аню?..

– Разумеется! – сразу откликнулась мама, преображаясь от светлой улыбки. – Анюта! Такая славная девочка. Жаль, что она тогда уехала. А ты почему спросил?

Витус поколебался мгновение и решил пока не говорить правды. Из суеверного опасения всё испортить. Слишком многое поставлено на кон. Страшно сглазить, спугнуть ненароком удачу. В кои-то веки она ему улыбается так откровенно и недвусмысленно…

– Да так, вспомнил вдруг почему-то, – пробормотал он, отводя глаза.

– Славная девочка, – повторила мама, вновь нахохлившись в своём кресле, – а ты её упустил…

«Ну, это мы ещё посмотрим», – отчаянно подумал Витус и поспешил перевести разговор на другую тему.

***

Аня. Анечка. Анюта. Нюша… Всякий раз, когда он встречал её в универе, у него сладко ныло под ложечкой. Тоненькая, гибкая, порывистая. Лицо её постоянно менялось – Аня то хмурилась, то смеялась, то вдруг становилась крайне серьёзной. Но даже в такой момент глаза её блестели от тысячи проказливых бесенят. Глаза у Анечки были чудесные. Тёмно-зелёные, колдовские. Размером на пол-лица, как в аниме. Ресницы густые, длинные. Она их даже не красила никогда. И брови себе не рисовала, как другие девчонки.

Витус почему-то очень боялся в неё влюбиться. Невольно сторонился до тех пор, пока она сама не подошла с какой-то пустяковой просьбой и не заглянула ему в глаза на краткий миг во время разговора. И тогда Витус утонул в этих глазах, как в омуте. И вынырнул только в тот миг, когда прозвучало сакраментальное:

– А ты теперь женишься на мне?

Для ответа ему совсем немного воздуха не хватило, а когда опомнился, Анечка уже торопливо одевалась. И глаза у неё были такие пронзительные, что он так ничего и не смог ей сказать в то утро. А больше они и не разговаривали. И не виделись. Аня просто исчезла из универа, из его жизни, из вселенной. Словно и не было её вовсе.

Но она была. Вот, даже мама её помнит…

***

Изредка мама сама ему звонила. И всегда как бы случайно. То в телефоне ненароком не ту кнопку нажала, то увидела пропущенный звонок с неизвестного номера и перезвонила узнать, не поменял ли он сим-карту. Витус даже радовался поначалу таким наивным попыткам проверить, всё ли у него в порядке. Это означало, что мама не погрузилась с головой в свою апатию, что она на самом деле чувствует, только виду не подаёт. Но поскольку чаще всего мама звонила не вовремя, постепенно её звонки стали Витуса раздражать. И понимая, что он неправ, ощущая при этом в себе стыд, он раздражался ещё сильнее.

Вот и сейчас, выйдя от генерального с мыльной шеей, он перезвонил и не удержался от резкого тона:

– Я слушаю, ну, что у тебя опять?

Мама вздохнула в трубку и ничего не сказала.

– Алло, – растерянно произнёс Витус, – меня слышно?

– Более чем, – после паузы ответила мама. Витус вдруг уловил в её голосе прежние жёсткие нотки. Прямо как в старые добрые времена, когда он шкодил в классе, а мама с работы отчитывала его после звонка класснухи ей в контору…

– Мама, что случилось? – заволновался Витус.

– Да, скорее всего ничего, – мама опять вздохнула. – Но ты лучше загляни сегодня, оцени сам…

– Х-хорошо, вечером обязательно заеду. Буду у тебя после ужина, так что не готовь ничего специально. Можем чаю попить...

– Можем, – согласилась мама, и повесила трубку.

Витус задумчиво посмотрел на экран смартфона. Сегодня у него решающая встреча. Он не был уверен в удачном исходе и уж точно не был уверен, что в случае успеха ему захочется пить чай с мамой…

***

Фирма тонула уже давно. Но генеральный всякий раз умудрялся вывести бизнес на перископную глубину – то ли нахрапом брал, по привычке, воспитанной легендарными девяностыми, то ли умел дружить с нужными людьми. С собственным окружением не ладил, а с этими запросто. Но подобные горки кого угодно укатают, вот и Витус стал задумываться о тихой гавани. И стал присматриваться к конкурентам. А они, как оказалось, в это самое время уже присматривались к нему…

На роль крота он не соглашался долго. Скорее всего, эти переговоры так ничем бы и не закончились, если бы на очередную беседу шеф конкурентов не прислал своего первого зама. Витус сдался сразу, как только встретился с ним глазами. Точнее, с ней…

***

Мама удивилась его раннему приходу:

– У тебя поменялись планы на вечер?

– Не у меня, – буркнул слегка расстроенный Витус, снимая обувь в прихожей. Он понимал, что с ним играют, как кошка с мышкой, но всё равно надеялся на лучшее. В любом случае, он так далеко зашёл, что в случае провала одной поркой дело уже не ограничится. Можно сказать, пошёл ва-банк…

– Показывай, что тут у тебя…

Мама кивнула на телевизор. Там традиционно крутился рекламный ролик какой-то архинужной безделицы, сопровождаемый заклинаниями звонить им немедленно. Витус с недоумением прислушался и с ещё большим недоумением повернулся к маме за разъяснениями.

Но она уже воевала с огромным пультом, чтобы переключиться на запись прошлого эфира. Витус сам показал ей, как это делается, когда купил модную панель из серии «Окно в мир». Неплохое такое окно, трёхстворчатое, пожалуй, если по старинке измерять.

– Вот! – мама справилась с пультом, и жестом велела сыну присесть на диван. – Оцени, я одна это вижу, или мои мозги ещё на месте?

Заинтригованный Витус подчинился. И вскоре порадовался, что сидит.

– Второе Пришествие инкорпорейтед. Покайтесь, дети Адама и Евы, и будете спасены! Зачтётся только прямой разговор по стационарному телефону, никакой сотовой связи! Звоните нам прямо сейчас! Предложение ограничено…

Видеоряд при этом крутился весьма заурядный. В брошюрках, которые раньше распространяли изгнанные нынче отовсюду пресловутые свидетели, графика и то была лучше. Да и темы у них разнообразней.

– Чушня, – усмехнулся Витус, когда текст за кадром пошёл на второй круг, – давно, конечно, такого не слыхал, но это же полная чушня! И чего ты так разволновалась?

Мама беспомощно развела руками:

– Да я им сдуру позвонила вчера. До сих пор в себя прийти не могу…

– Что они тебе наговорили?!

– Да ты сам их послушай, – и она протянула сыну трубку домашнего телефона.

Витус чертыхнулся, но спорить с мамой не стал.

***

– Эм… Алло!

– Слушаю тебя, сын мой… – голос в трубке был глубокий, бархатистый и такой приятный, что Витус сначала оторопел, а уже потом разозлился.

– Что за дурацкие шутки?! – вскипел он.

– Это не шутки, Виталий Павлович. Я пришёл, как и обещал две тысячи лет назад. Каждому на земле нужно сделать свой выбор. Вы со мной или предпочтёте гореть в геенне огненной?

– Это что, пранк?! – рявкнул Витус, ошеломлённый тем, что изумительный голос сразу назвал его по имени-отчеству.

– Не понимаю тебя, сын мой. Я никакой не Пранк, я – Иисус. Разве не узнал ты Меня сразу по первым словам Моим?

И явно не ожидая ответа, продолжил всё с той же завораживающей интонацией:

– Отрекись от задуманного, Виталий Павлович, пока не поздно. Не предавайся соблазну, новым злом старого не исправишь…

Витус в раздражении сбросил звонок и изумлённо вытаращился на маму. В глазах её не осталось ни следа от прежнего безразличия.

– Что, и тебя проняло? – поинтересовалась она.

– Да чем проняло-то?! – закричал Витус, и осёкся, опасаясь расстроить маму. Но она явно пребывала в хорошем расположении духа.

– Значит, на всех так действует… – удовлетворённо кивнула она. – Ну, на сегодня хватит. Пойдём пить чай. Или ты всё-таки поужинаешь со мной? Я на всякий случай приготовила твои любимые алапайчики…

– Мама!

– Ну, что мама? Я уже страшно сказать, сколько лет мама! А должна быть бабушкой…

Витус привычно развёл руками и вдруг решился на признание:

– Знаешь, кажется, я скоро познакомлю тебя кое с кем…

– Ой, как интересно! – засмеялась мама, молодея прямо на глазах, – ладно, за ужином расскажешь. Марш в ванную мыть руки и бегом за стол!

***

Генеральный рвал и метал. В прямом смысле слова – рвал уже готовые контракты, сминал бумагу в шар и метал в заместителей. Никто даже не пытался увернуться.

– Суки продажные! Найду, кто слил, порву вот так же! Никому из конторы ни ногой! Пока безопасники всех не прошерстят, никаких отлучек! Кто свалит, того сразу завалим, даже разбираться не будем!

В таком состоянии Витус никогда ещё шефа не видел. Легендарные девяностые во всей своей красе, ага…

Часы на руке предательски завибрировали. Слава богу, генеральный так орал, что и выстрела бы не услышал. Витус осторожно сбросил звонок и первым встал в очередь к начальнику СБ под удивлённые взгляды коллег.

Основную проверку он прошёл запросто, да и нечего было у него находить. Даже смартфон вернули, заодно проверив недавний входящий звонок. Разумеется, это была всего лишь мама.

В ожидании следующих экзекуций (обещали подвезти какой-то особо навороченный полиграф) Витус спустился в бар и уже оттуда перезвонил.

– У меня сегодня аврал, даже не знаю, когда смогу освободиться.

– Как жаль! Я-то надеялась, что ты меня, наконец, познакомишь…

– Мам, она пока не звонила, мы даже о дате не договаривались!

– Понятно всё с тобой. Ладно, развлекусь сама. Я же тут опять звонила по номеру в телевизоре…

– Зачем?! – Новая мама пугала его всё больше и больше.

– Как это зачем? Покаяться, конечно! – она хихикнула. – И ты знаешь, он сказал, что царствие небесное мне уже гарантировано. Я даже могу взять с собой ещё двух человек. Но вам нужно самим позвонить с моего номера. Так что поторопись, вознесение назначено на завтра!

Витус тупо смотрел на смартфон в своей руке и не знал, как на весь этот бред реагировать. Из ступора его вывели безопасники, невежливо встряхнувшие за плечо. «Полиграф прибыл, пожалуйте на второй тайм…».

***

Генеральный ярился до самого утра, но крота не нашёл. Никто так и не понял, с чего именно он так завёлся. Безопасники незаметно рассосались, шеф укатил на встречу с нужным человеком, который уже ничем не мог помочь. Фирма тонула на глазах. Недавние коллеги расходились из конторы, не прощаясь, словно крысы с корабля.

«Ну, я-то отсюда попаду на бал», – подбадривал себя Витус по дороге в обусловленный ресторанчик. Мама на звонки не отвечала, но это могло подождать. В крайнем случае, мошенники попытаются выудить у неё деньги, а все мамины сбережения он заранее перевёл в одну тихую гавань с надёжной криптозащитой. Куда больше Витуса сейчас волновала предстоящая встреча.

Он ведь сделал всё, что от него требовалось. Разве не в праве теперь рассчитывать на нечто большее, чем простая (пусть и очень весомая) благодарность от лица нового командования? И всё же некоторые сомнения его терзали до самого порога.

А на пороге ресторанчика он столкнулся с ней.

Со своей Анечкой… Точнее, с Анной Викторовной, первым заместителем своего нового шефа.

Витус улыбнулся, протянул к ней руку, чтобы взять под локоток. Но она отстранилась, по-прежнему тонкая и гибкая, удивлённо подняла не нарисованную бровь:

– Что за фамильярность? Мы с вами разве знакомы?

Воздух в его лёгких превратился в камень. Если бы она ударила его сейчас заточкой в бок, Витус и то изумился бы меньше. Анечка изящно отмахнулась от придвинувшегося к ней телохранителя и, качнувшись к Витусу, шепнула на ухо:

– Ну, а теперь ты женишься на мне?

Выпрямилась, рассмеялась торжествующе, полыхнула изумрудным взглядом, и растаяла в шуме улицы. Витус остался стоять на пороге заведения, сгорбленный, скрюченный, словно старик…

***

Поздно вечером он осознал себя на пороге родительской квартиры. Открыл дверь своим ключом, вошёл, шаркая, в тёмную прихожую. Из гостиной доносилось жизнерадостное воркование телевизора.

– Мама!

В ответ тишина.

Впервые за день, с той самой минуты, когда его раздавила Анечка, Витус посмотрел на экран смартфона. Пять пропущенных звонков.

– Мама!!

Не разуваясь, бросился в комнаты, обыскал всю квартиру. Пусто.

Телевизор продолжал надрываться. Витус вернулся в гостиную, включил верхний свет. В мамином кресле бесформенной грудой лежала скомканная одежда. Тяжёлая длинная юбка, тёплая кофта, чулки. У кресла аккуратно стояли домашние тапочки. Мамины любимые. Рядом на полу валялся телефон.

– Мама!!!

Экран телевизора вспыхнул особенно ярко, из динамиков грянуло:

– Звоните нам прямо сейчас! Предложение ограничено!