Звонок

Звонок

Не люблю я задерживаться на работе. Не трудоголик я ни разу. Ладно, в центре светло, народу много, а вот сейчас доеду до своего района по темноте, скрестись по асфальту, обходя ямы. В надежде на то, что асоциальные элементы заняты поиском прикорма, естественного в их среде обитания, а градус в крови еще не так велик, чтобы докопаться до проходящей мимо девушки.

Дорога с работы занимала немного времени. Из-за нежелания слушать чужие разговоры и тесного соседства с людьми поездки в автобусе мне тяжело давались. В качестве самолечения время в дороге я занимала музыкой, подкастами или чтением. Последнее, кстати, хорошо воспитывало во мне осознанность. Попробуй понимать прочитанное под гул, шум, бубнеж и тряску.

Внимательное чтение — это не просто. Можно глазами читать, но не понимать ничего из прочитанного. Все помнят поговорку: смотреть в книгу — видеть фигу. В идеале хорошо увлечься чтением настолько, чтобы перенестись в мир, написанный автором, слиться с героями. Для такого чтения приходится себя понуждать отключать слух как минимум и возвращать внимание в читаемый текст. Высший пилотаж — это чувство пространства, это нужно, чтобы не проехать нужную остановку.

Но сегодня мое чувство пространства куда-то пропустилось, и я так увлеклась своим чтением, что чуть было не проехала свою остановку. Опомнилась в последний момент и торопливо выскочила на подмокший асфальт остановки.

Воздух в городе не имеет единой консистенции, в центре пахнет иначе, нежели в спальных районах. В моем районе много зелени, и запах здесь свежий, иногда дурманящий, особенно когда цветут сирень или жасмин.

Идя вдоль цветущих дворов, мысленно возвращаешься в детство. Вот здесь мы прятались, играя в казаков-разбойников, а тут мы испытывали наш сборный пистолет. Сюда мы боялись ходить из-за старшаков. А вот здесь жила моя подружка, и мы качались на качелях под неусыпным контролем ее бабушки.
Магистральная улица района вся была застроена малоэтажными домами, а вот в глубине уже выстроились высотные новые дома. Появились заборы, парковки, шлагбаумы и частные детские площадки. А вот люди, жившие здесь поколениями, никуда не делись. Для них появились аптеки и алкомаркеты.

Несмотря на всю дикость контрастов, мне никогда не хотелось уехать жить в другое место. Может, из-за ностальгии, может, из-за осознания, что не место красит человека. Где бы я ни жила, как бы ни занималась украшательством окружающей меня действительности, если внутри всё прогнило и смердит, то никакая внешняя обшивка не поможет тебе стать хорошим человеком. А вот тут, среди обычных людей, мне проще разделять хорошее и плохое в себе и в других. Мне нравится быть изгоем среди своих.

Зайдя в дом, поняла, что еды нет. Кот, пришедший меня встречать, сложился копилкой и с прищуром, или, скорее, с осуждением, следил, как я скидываю туфли. Если окажется, что и у него жратвы нет, придется идти в магаз.
- Хвала небесам, у тебя еще есть пара пакетиков корма.
Кота эта новость обрадовала, он радостно терся об мои ноги, пока я накладывала ему поесть. А вот для меня в холодильнике ничего не ждало, а пакетированного корма для людей пока еще не придумали.

Предстояло решить, заказать или идти. Ничего из этого не удовлетворяло мой голод немедленно, поэтому рысканье по кухне и ожидание кулинарного озарения проходило под аппетитное чавканье кота. Отыскалась гречка, манка и макароны. В холодильнике был кусочек сливочного масла и молоко, а еще кефир с батоном. Нашлась пачка семечек и орешки.
- Негусто. Но жить можно.
Запарила себе гречки. Выпила стакан кефира с куском батона. Вспомнила кадры из «Приключения Шурика» и пошла с улыбкой в душ.

Выключив воду, я отчетливо слышала незнакомый мне звонок телефона. Сначала меня это насторожило, потом заинтриговало. «Яблофильный» звонок настойчиво раздавался в недрах моей квартиры. Воображение рисовало кадры из фильма «Психо» Хичкока. Из ванной я все же вышла живой, но с чувством тревоги. Прислушалась. Тишину нарушало довольное мурлыканье кота, и я вернулась в ванну.

Обжарила гречку на сливочном масле, присыпала сахарным песочком до карамелизации, залила ее молочком и с удовольствием села есть. В этот момент звук звонка раздался снова. Звонок шел из прихожей. Жуя гречку, я шла на звук. Взяв свою сумку с подзеркальника, звук снова прекратился. Не сильно раздумывая, я взяла сумку и пошла приканчивать гречку. Сумка молчала, я ела.

Закончив с ужином, я изучила содержимое своей же сумки, как будто не я в нее хлам годами складывала. В недрах сумки обнаружился «яблокофон», которого у меня и в помине не было.
- Тааак, протянула я, а где мой телефон? Свой телефон я нашла в кармане своей же кожанки, что не удивительно. А этот чей?

Покрутив оба телефона в руках и не шибко понимая, что с ними делать, поплелась на кухню. Никакие события не могут отвлекать от помывки посуды после употребления гречки — эта адова крупа присыхает намертво к посуде. Наведя порядок, я по привычке включила кофемашину, намолола себе кофе и заправила рожок. Искоса поглядывая на телефоны, лежавшие рядом на кухонном столе.

Чтобы снять нарастающее во мне напряжение, я начала рассуждения: телефон я не находила, это раз; два — это точно не мое; три — что мне с ним делать, он же звонит. Я прикинула, могла ли я унести его с работы. Получалось, что в кабинете под вечер я оставалась одна. Большинство ушли вовремя. Последняя уходила Тоня, у нее не «яблоко». Значит, телефон появился, когда я вышла с работы и поехала домой. Нет, ну пропасть что-то из сумки в автобусе может, но чтобы подбрасывали, такое кажется невозможным.

Я взяла чужой телефон в руки и провела по экрану. Замочек в верху экрана со щелчком разблокировался. На главном экране часы, галерея, музыка, трубка и камера. В это самое время телефон ожил в моей руке приятной вибрацией, появился значок фейстайма.

Была не была, подумала я.
- Привет. Не бросай трубку. Пожалуйста, дай возможность ска…
Договорить лицо с экрана не успело. Я его отключила. Первый порыв разхерачить телефон об стену был прерван мыслью, что испорчу хорошую стену, осколки собирать и кота перепугаю.

***

Лицо в телефоне хорошо мне знакомо. Представьте себя, вам пятнадцать, у вас дворовые посиделки с гитарой, выпускные экзамены и полный бардак в голове. Ориентиры стёрты перестройкой, правила диктует незаконный электорат и радужные перспективы: мент, шлюха и дохтор.

А тут появляется сосед, молодой, не очень привлекательный и тем не менее очень интересный человек. С хорошим музыкальным вкусом, с правильными ориентирами в голове, и, в отличие от одурманенных гормонами подростков, думающих только как бы вставить свой рудиментарный отросток во все щели, умеющий контролировать свои и не только инстинкты размножения. Ну как не увлечься? Да никак. Особенно девочке со стёртым представлением о роли отца в ее жизни.

Я потом много раз задавала себе вопрос, что это было. Невозможно поверить в мою одержимость, граничащую с разумностью. На влюбленность было не похоже, ни бабочек в животе, ни слюнявых мечт, а вот искренняя заинтересованность точно была, неподдельный интерес. Это все равно что столкнуться с непостижимо притягательным, как источник света и тепла, в бескрайнем мраке жизни подростка. Наши отношения были похожи на братско-сестринские.

Бесконечные разговоры. Которые никто из взрослых не ведет со своими детьми. Они также не были похожи на пустую болтовню сверстников. Он научил меня выбирать, что слушать, интересоваться не ритмом, а словами песен. Научил не бояться строить свои границы, вообще, что они у меня есть, не сомневаться в себе. На самом деле мне было дано больше, но только спустя время и проанализировав свое детство, я поняла, какая тень стоит за моим взрослением.

***

Телефон зазвонил снова. Не брать трубку — значит согласиться с обидой, разочарованием, так никогда и не узнать правды. Сейчас своим решением я или принимаю действительность, или признаю право на выбор другого человека, принимаю его таким, какой он есть, был.

- Да.

- Не казни меня. У меня нету другой возможности с тобой поговорить. Можно я постараюсь объяснить?
- Валяй. Проверим, насколько я пережила тебя.
- Я не буду просить прощения за то, что уехал, но я обязан был проститься. Мне стыдно, что я ушел молча.
- Все равно что предал, да?
- Да. Я не нашел в себе силы врать тебе в глаза. Мне было непереностимо больно видеть тебя и знать, что это, быть может, последний раз и навсегда. По-настоящему больно, я не смог бы жить с твоим взглядом. Полным непонимания, боли и мольбы, остаться тоже не мог.

- Иногда я думала, что ты умер. Мне становилось легче и проще.
- Оправдано. Ты выросла хорошей девочкой. Иногда я подглядываю за тобой через соцсети. Ты красотка. Почему выбрала другую профессию?
- Потому что кто-то свалил в закат и оставил меня одну разбираться с накалом страстей и обесцениванием моего призвания. Страхи съели меня, чужое мнение поглотило меня. Ты видел меня лучше, чем я сама себя. Знаешь, я ни о чем не жалею. Хорошо, что все так. Спасибо, что не умер.
- Пока нет. Оставишь телефон у себя? Мне будет легче знать, что я могу иметь возможность связаться с тобой.
- Это не лучшая идея.
- Почему?
- Это все равно что связать мне крылья ожиданием.

Я положила трубку. Конечно, я оставлю телефон и научусь не ждать. Если это цена моей счастливой жизни, я готова ее заплатить.