Зыбь

От матери у Инны остался только халат.

От остальных вещей она избавилась сразу. Что-то раздала, что-то просто выбросила. А халат сохранила – он был словно память о детстве.

Маленькой, Инна подолгу рассматривала рассыпанные по подолу васильки да ромашки. Осторожно водила пальцем по мягкой ворсистой ткани и воображала себе семью – хлопотунью-бабушку, богатыря-отца и маму, которая бы её любила.

Теперь цветы превратились в блёклые пятна, да и придумывать себе родных она давно перестала. И всё же, обнаружив халат в шкафу, Инна не смогла его выбросить, решила – пусть будет.

По привычке проверила карманы, нашла смятые фантики, булавку, огрызок карандаша. Там же обнаружился давно потерянный рецепт на очки. На обратной стороне листка аккуратным почерком матери был выведено: Зыбь, 12.

Ниже шла приписка: Стань лицом к окну, что по правую руку. Отсчитай третью половицу и смотри под ней.

Инна даже не поняла поначалу, что за зыбь такая, да ещё и с числом. Но за домашними делами её внезапно осенило – это же адрес! Возможно, улица и номер дома. Вот только улицы с подобным названием у них в городке не было. Поиск в сети лишь подтвердил это – никакой Зыби на карте не нашлось. Зато ей попалось на глаза описание деревни со схожим названием, которая находилась в области. Информация собралась скудная – упоминалось лишь, что небольшое поселение из двенадцати домов расположено в отдалённом районе, да еще прилагалась схема приблизительного маршрута.

Неужели мать написала про него?

Инне бы успокоиться на этом и забыть про случайную находку, да только та не отпускала.

Что нужно было матери в деревне? Что за непонятная приписка про третью половицу? Возможно, адрес в кармане оставлен с умыслом – мать знала, что Инна непременно найдёт его там. Тогда это намёк? Побуждение к действию? Она должна поехать в деревню и забрать что-то, спрятанное там? Под этой самой третьей половицей?..

Вот ещё глупости! Что она скажет нынешним хозяевам? Продемонстрирует пожелтевший листок? Они и в дом-то её не пустят, решат, что сумасшедшая.

Хотя при такой матери вполне возможно и это. Нехорошая наследственность может проявиться в любой момент.

Последние годы мать очень изменилась. Боялась оставаться одна, страшилась темноты – в их квартире ночами постоянно горел свет. Соседей мать не признавала, сторонилась. Большую часть времени проводила у себя, просиживая перед небольшой иконой.

Инна, совершенно не разбиравшаяся в иконописи, думала поначалу, что это просто стилизованная картина. Казалось, что её нарисовал ребёнок или художник-примитивист. Нескольких человек собрались вокруг женщины. Та скрючилась на коленях, склонив голову. Фигуры подле неё были неестественно вытянуты и образовали странные позы. Все стояли спинами к зрителю, но лица были обращены на него.

Инне сильно не понравились дыбом торчащие прически-хохолки да неприятно поразили глаза – по-настоящему живые, будто изучающие её. Всякий раз, когда она заходила к матери, невольно взглядывала на картину, и фигуры отвечали тем же, словно следили.

После того, как матне стало, пропала и эта икона, исчезла непонятным образом. Инна сначала не заметила пропажи, а потом только гадала – как такое могло случиться? Ведь к ним давно никто не приходил. Исключение составила соседка Мария Антоновна, которую в доме называли бабой Маней. Она поддержала Инну в тяжёлый момент и помогла справиться с печальными хлопотами.

По матери Инна почти не грустила. Та всегда держалась чуть отстранённо, не позволяя для неё ни лишнего доброго слова, ни даже мимолётной ласки. С годами безразличие только возрастало. Мать всё больше отдалялась и, казалось, терпела присутствие дочери лишь из страха остаться одной. Поскольку между ними никогда не было близости, Инна давно приняла это и смирилась.

Рецепт, на котором мать написала возможный адрес, Инна держала при себе. Нет-нет, и доставала, перечитывая коротенькую запись. Интернет вновь подсказал, что деревня Зыбь пришла в упадок и находится довольно далеко от города. А ещё поисковик неожиданно привел на форум любителей старинного стекла. Там попался ей короткий и немного истеричный пост про то, что «В Зыби перевёрнуто всё. Ловят даже днём! Пацаны еле ноги унесли…». Заинтригованная, Инна хотела написать в личку автору сообщения, но посмотрев на давнюю дату, передумала.

Как ни странно, но именно этот пост усилил её интерес и подтолкнул к поездке в деревню.

Машины у Инны не водилось сроду, не было и знакомых, которые согласились бы её довезти до места. Посоветоваться по поводу необычной записки ей тоже было не с кем.

Баба Маня уехала в гости к родне. Коллеги из библиотечного фонда не стали бы Инну и слушать. Они относились к ней с вежливым пренебрежением, посмеиваясь за спиной над старомодной одеждой и такими же взглядами. Инна и впрямь выглядела несколько вне времени – любила длинные свободные платья, часто сочетая их с вязаными растянутыми кофтами и туфлями на низком ходу, прочными и немного грубоватыми. Довершала образ длинная коса, которую не украшало даже искусное плетение в виде колоска. Плотные густые волосы выбивались из прически, выглядели неухоженными и явно нуждались в корректировке цветом.

Прометавшись с неделю в сомнениях, Инна решилась и, взяв несколько дней за свой счёт, отправилась в деревню.

Восемь часов на автобусе она выдержала легко – как задремала возле окна, так и проспала всю дорогу. Потом стало потруднее – от конечной остановки в районном центре пришлось добираться до места пешком. Бабулька, торговавшая неподалёку, махнула рукой в сторону полей, показала:

– Иди всё прямо, держись дорожки. А как свернёт в лес, так и ты туда же. Строго по ней иди, через часок будешь на месте.

Протянув растерянной Инне бумажный пакетик с пахучими жаренными семечками, отказалась от денег.

- Ты иди живее, до вечера нужно успеть. А если звать станет, не откликайся. Поняла?

- Звать станет? – не поняла Инна. – Кто?

- Да так…. – буркнула бабка. – Главное - не откликайся да не оборачивайся, поняла?

Инна чуть растерянно кивнула.

- У вас, что, опасно?

- В лесу всегда сторожко быть надо. Особливо несведущим, вот как ты.

- С чего вы взяли, что я несведущая?

Бабка ухмыльнулась:

- Да что брать-то, когда на тебе всё написано.

И посерьезнев, прибавила:

- Ты рот-то не раззявливай по сторонам. Иди себе и иди. Бушь тропы держаться – доберёшься без потерь.

Инна снова кивнула, с трудом оторвав от бабки взгляд. Глаза у той были удивительные – круглые, немигающие, как у птицы.

Стараясь держаться указанного направления, Инна отправилась вперёд.

Пересекая поле, увлеченно рассматривала окрестности, впитывала незнакомые звуки и картинки. Теплый день раннего лета казался полным волшебства. Ни мелкие мошки, ни комары не портили впечатление от увиденной красоты. Поля золотились под солнцем. Обильно цвели пушки да ромашки. Мышиный горошек проглядывал среди трав нежными лиловыми глазками. Сладко пахла луговая гвоздика, скромными звездочками розовея повсюду. С гудением летали мимо чёрные насекомые с ярко голубыми крылышками. Они напоминали огромных шмелей, а назывались причудливо – пчёлы-плотники. Инна встречала таких на фотографиях в одной из книг.

Поле окончилось неожиданно быстро и, немного робея, Инна ступила в лес. Деревья высились по сторонам тропинки, и было здесь ощутимо прохладнее и мрачнее.

Лес шевелился. Дышал. Звучал множеством голосов и запахов. Отовсюду раздавались переливчатые трели да посвистывания. Кто-то перекрикивался грубыми отрывистыми голосами. В вышине стучал по дереву дятел, стрекотали белки.

Солнце медленно спускалось к земле, и косые лучи ложились узкими полосами меж широких стволов. Инна, никогда раньше не бывавшая в лесу, отчего-то совсем не боялась. Ей хотелось задержаться подольше, рассмотреть каждый цветок под ногами, разглядеть каждый гриб, что попадался среди прелой листвы и мха. Жаль, что времени на это не было совершенно, и она продвигалась всё дальше, стараясь не потерять тропу.

Вдруг раздался громкий хлопок. Деревья зашумели в отдалении… И голос матери позвал:

- Инна… Инна… Инна!

Она чуть было не отозвалась, но именно в тот момент, не доглядев под ногой торчащий корень, споткнулась и ударилась о ветку.

И сразу вспомнились ей слова незнакомой бабки:

– Главное, не откликайся! Если звать станут по имени – не оборачивайся. Иди, куда шла.

Позади снова позвали:

- Инна! Инна!

Теперь ей сделалось страшно – разом похолодело в груди, тысячью иголочек закололо лицо.

Кто копирует голос матери? Откуда знает её имя?

Сдерживая себя, чтобы не оглянуться, Инна поспешила вперёд, когда же окликнули вновь – побежала, стараясь не упасть.

Позади с силой захлопало, засвистело да зачастило, насмешничая:

- Инна-Инна-Инна…

И она припустила что есть сил…

Подгоняемая окриками и свистом, Инна выскочила на прогалину.

Вокруг поднимались исполинские растения. Широкие глянцеватые листья слегка волнились по краям и смахивали на подковы. Обширные живописные заросли смотрелись со стороны будто причудливый орнамент.

Белокопытник, узнала Инна. Одно из двенадцати магических растений ордена Розенкрейцеров! Ей доводилось читать об этом.

За разросшейся гущей стволов и листьев, просматривались развалины старого дома. Хорошо сохранились четыре колонны, подпирающие когда-то верхний этаж. Самих же стен практически не осталось. Среди раскрошившихся кирпичей давно проросли деревья.

Звуки преследования внезапно стихли. Решившись, Инна обернулась, но увидела только деревья, тропу по которой бежала и всё.

Только страх никуда не исчез, и она впервые пожалела о спонтанной, смахивающей на авантюру поездке.

Опасаясь, что преследователь появится снова, Инна стала пробираться вперёд. Белокопытник хлестал по коленям, ноги запинались об упругие стебли, но она не отступила. Наконец, ей удалось добраться до развалин и осмотреться. Вблизи те производили гнетущее впечатление – колонны опутал цепкий плющ, кирпичи покрывали пятна плесени да мох… Беспощадное время стёрло следы былой жизни.

Такой безысходностью, таким одиночеством веяло от этой печальной картины, что Инна не стала задерживаться возле, обогнула дом и неожиданно вышла к погосту.

Под высокими деревьями было сыро и стыло. Солнцу не удавалось проникнуть сквозь разросшиеся мощные кроны. Трава и невысокий кустарник густо проросли из земли, скрыв истинное предназначение места. Оно давно погрузилось в небытие. Лишь кое-где сохранились покосившиеся кресты, по которым расползся белесый лишайник.

Стояла странная осязаемая тишина - словно всё здесь наблюдало за ней, ждало, что же она предпримет.

Чьё-то потаённое присутствие чудилось за мрачной неподвижной стеной деревьев, и Инне сделалось жутко. Она совершенно растерялась от нахлынувшего ужаса.

Куда-то подевалась тропа.

Неужели она заблудилась?

Который теперь час?

Инна лихорадочно зашарила в сумке в поисках старенького телефона и неожиданно вытащила кулёк с семечками, доставшийся от бабки. Зажав его в руке, продолжила поиски и, наконец, добыла сотовый. На экранчике высветилось восемнадцать часов.

Она провела в лесу больше времени, чем казалось!

Что же делать? Как выбираться отсюда?

Паника охватила её разом, лишив возможности рассуждать здраво.

Инна кинулась вперёд - мимо крестов, мимо чёрных растрескавшихся древних стволов.

Внезапно что-то удержало её за платье. Подле одного из крестов скрючилась серая фигура, вцепилась в подол тощей высохшей рукой. Словно присыпанная пылью, с капюшоном, скрывающем лицо, она была почти неприметна.

Вскрикнув, Инна попыталась вырваться, но фигура держала крепко.

- Отпустите! – закричала Инна. – Вы не смеете меня хватать!

Дёрнувшись с силой, нечаянно взмахнула пакетом, и семечки разлетелись по сторонам. Разжав пальцы, фигура сунулась к ним, резво пустилась собирать, что-то неразборчиво бормоча.

Инна рванула прочь. Лавируя среди деревьев, неслась она вперёд в надежде поскорее покинуть страшное место.

Она бежала и бежала. До тех пор, пока снова не оказалась на знакомой прогалине, где за зарослями белокопытника поднимались развалины старого дома.

Как могло случиться подобное? Инна ясно помнила, что не поворачивала назад!

Как и раньше, ей послышался чей-то сдавленный смех да слабые хлопки.

Неужели её… водит??

Книги она любила и много читала. В темах была всеядна и как-то давно за ночь «проглотила» русскую мифологию. Среди прочего встретилась ей информация про лешего, что сбивает с пути в лесу. Инне вспомнился теперь совет из книги – если станет морочить леший, следует вывернуть одежду изнанкой наружу или переобуться. Ещё можно было посыпать дорогу перед собой солью, а потом сойти с путаной тропы и укрыться на мосту или в воде.

Вот только тропу она потеряла. И соли при себе не имела. Не случилось поблизости и реки с мостом.

Платье снимать Инна не стала – не решилась. Лишь поменяла туфли на ногах.

Порыв ветра растрепал волосы. Кто-то невидимый с силой дунул в лицо.

Мир дёрнулся перед глазами, и внезапно под ногами появилась тропинка. Скатываясь вниз с пригорка, вела она к полю, где посреди высокой травы расположилась деревня. Сквозь лёгкую дымку дома выглядели ненастоящими, призрачными. Это была Зыбь.