Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд (СИ)

Глава 1. Кибер-рынок

Пульсар. Там, где космос становится твоей миссией

Карликовая планета Кибер-Квар 47, которую все называют Кибер-рынком находится на самой окраине звездной системы Кеплер-90. У нее тонкая атмосфера и низкая переменчивая гравитация, которая колеблется от 0.2 до 0.6 земной. В старом учебнике по географии Вселенной, по которому еще училась моя бабушка, говорилось, что сильные ветра разносили по поверхности планеты пески, из-за которых видимость была почти что нулевой. Но позже, когда ученые провели анализ собранного песка с целью исследования грунта, оказалось, что он представляет собой микроскопические живые организмы. Этот вид прозвали кварсекомыми из-за ассоциативной схожести с комарами или мошкой.

Полчища кварсекомых были единственным препятствием для использования планеты под нужды Конклава — галактического правительства во Млечном Пути. Планета подверглась искусственной модификации и была приспособлена под межгалактический рынок, на котором могли собираться представители разных рас.

Добраться до Кибер-рынка проще простого. Из каждого крупного города ежедневно запускается космолет. Билеты на него не самые дорогие, но путь занимает больше трех суток. Более быстрый транспорт — косморшрутка. Нелегальный, не соблюдает должным образом технику безопасности, но доставит до Кибер-рынка всего за десять часов.

Всего десять часов до окраины другой звездной системы! Уму непостижимо.

Впрочем, современные космические корабли с квантовыми ускорителями способны преодолевать подобные расстояние за считанные минуты. Но чтобы обзавестись таким мощным летательным аппаратом, нужно быть либо гипербогатым, либо состоять на службе в Конклаве. Даже младшие сотрудники получают доступ к скоростным шаттлам. Когда ты работаешь на межгалактическом уровне, у тебя нет трех суток на полеты из одной звездной системы в другую, я уж молчу о поездках в другие галактики, которые на обычных космолетах занимают месяц.

Мои родители тоже работают на межгалактическом уровне. Правда, не в самом Конклаве, но под его началом. Они занимаются пассажирскими перевозками и оказывают транспортные услуги.

Проще говоря — таксисты и курьеры. Ну, или межгалактические пилоты, если официально. Чаще всего их пассажирами оказываются дипломатические представители других рас, но своих они тоже возят. Можно было бы предположить, что у них хороший заработок из-за причастности к Конклаву, но это не так. Мои родители относятся к обслуживающему персоналу — этим все сказано.

Но в их профессии есть свои плюсы! Если маме приспичит отправиться на Кибер-рынок за новыми комнатными растениями (главное — не хищными! А то был у нас как-то один овощ… Тот еще фрукт!) или за экзотическими закусками и снеками (копченые метеоры мои любимые! Так хрустят…), то мы всегда можем спуститься в гараж и запрыгнуть в служебный скоростной шаттл.

По правде говоря, их запрещено использовать в личных целях. Топливная энергия подучетная. Но ведь пару раз в месяц слетать до Кибер-рынка можно, верно? Вот когда мы решили провести мои весенние каникулы в галактике Сомбреро, тогда родители едва не нарвались на штраф. А штрафы в отделе межгалактических перевозок просто космические.

Вот и сейчас папа припарковал шаттл на парковке Кибер-рынка. В преддверии начала учебного года здесь гораздо оживленнее, чем обычно.

Мы проходим мимо крупных торгаров, как здесь называют наши торговые центры, и петляем по улочкам с фирменнными бутиками. Мы редко в них заходим — слишком дорого. На рынке же всегда можно выторговать лучшую цену.

— Тальма, — окликает папа, когда я отхожу к одному из бутиков и опускаюсь на корточки возле лунного кота со сверкающей шерсткой и глазами, похожими на два драгоценных камня. Несмотря на грузный вид папа легкой походкой спешит ко мне, попутно доставая из набедренной сумки утяжелители. — Надень, по прогнозу гравитация будет только снижаться.

Застегиваю гладкие гравитационные браслеты из стабилизированных микрочастиц сингулярности и марсианской руды. Они выглядят топорными против изящных утяжелителей из генетические модифицированных материалов, но зато в разы дешевле.

Мама тоже надевает браслеты, а папа шутит:

— Наконец почувствую легкость!

Как только мы попадаем на рынок, нас начинают окружать десятки разных языков и наречий. Достаю из рюкзака межгалактический переводчик. На школьных уроках древних технологий рассказывали, что прототипом этого переводчика послужил слуховой аппарат.

Надеваю переводчик на уши, калибрую и мир вокруг становится понятнее.

— Лотерейные билеты! Выиграйте путешествие на другой конец Вселенной!

— Самые удобные подушки! Перья из созвездий Лебедя, Журавля, Феникса и Райской Птицы! Гарантия крепкого сна!

— Нектар из садов на Альфа Центавре! Конфеты в форме планет! Попробуй, какое на вкус ядро Юпитера!

— Беспроигрышная лотерея артефактов древних цивилизаций!

Я никогда не могла пройти мимо этой лотереи. Мама всегда называла ее шарлатанством, мол, не могут настоящие артефакты раздаваться на рыночной лотерее. Но я упорно тянула родителей к прилавку, крутила барабан и забирала из сферы выпавший артефакт.

Как-то мне попалась монетка, которая делала выбор. Стоило ее подбросить, как твою судьбу решала одна из сторон, и ее уже нельзя было изменить. Правда, потом оказалось, что ничего не произойдет, если я поступлю иначе.

Еще, помнится, я вытянула кольцо эмоций, которое меняло цвет в зависимости от настроения. Я верила в это, пока мы не вернулись домой и мама не откопала на чердаке прабабушкину шкатулку украшений с похожим кольцом. А прабабушка не имела ничего общего с артефактами древних цивилизаций, она и за пределы Земли никогда не вылетала. Кольцо не считывало настроение, а всего лишь меняло цвет из-за температуры.

Но несмотря на это, было в лотерее что-то манящее. Возможно, слово «беспроигрышная». В любом случае она однозначно была рассчитана на детей. В детстве все сходят с ума по древним артефактам. Вот и сейчас вокруг барабана толпятся дети разных рас.

— Талминья, — мама качает головой, видя, куда направлен мой взгляд. Она нечасто называет меня полным именем. — Не сегодня. Нам нужно столько всего купить в академию!

Мама права. Перед учебным годом траты всегда били по семейному кошельку, но после того, как меня зачислили на академическую станцию Пульсар, они возросли в разы. Вместо оплаты за семестр на Пульсаре действуют годовые взносы, а список необходимого для первокурсников длиннее, чем оглавление учебного пособия по астронавигации. Одна экипировка для практических занятий чего стоит!

На Земле учиться было бы в разы дешевле. Несколько новых тетрадей, пара ручек, карандаш — большего и не требуется. Да и в университет поступить не проблема. Достаточно сносно сдать общий школьный экзамен и бюджетное место у тебя в кармане.

Вот только перспектив на Земле почти не осталось.

После того, как в космической сфере произошел прорыв, и на связь вышли внеземные цивилизации, каждое уважающее себя государство бросило все силы и деньги на то, чтобы встать в один ряд с высшими расами и развить собственные межгалактические технологии. Это сильно ударило по развитию остальных отраслей. В особенности пострадала экология.

Превышение ПДК мелкодиспенсерных частиц РМ 10 и РМ 2.5, повышенный уровень сероводорода, формальдегида, фенола… Выйти без респиратора означает вдохнуть коктейль из химических элементов, которые в учебниках по экологии помечены черепом и скрещенными костями. Но даже респираторы не спасают от серой пелены, застилающей небо. На Земле уже давно не видно звезд, а средняя температура стабильно опускается каждые пять лет.

Нет, жить на Земле можно. Но, как говорят, раньше было лучше.

Все перспективы — в космосе. Конклав работает в этом направлении, устанавливает межгалактические связи, осваивает планеты, обменивается опытом и перенимает технологии. Поэтому родители с детства готовили меня к поступлению на академическую станцию, которая готовит лучших специалистов. На ней обучают кадетов, которые в будущем займут ключевые позиции в самых разных секторах — от навигации и астроинженерии до дипломатии и разведки. Тех, кто попадет на службу в сам Конклав, можно назвать победителями по жизни. Даже должность младшего сотрудника уже считается престижной.

— Итак, — мама сверяется с голографическим списком, который она проецирует прямо в воздухе перед нами. — Одежда с терморегуляцией, планшет с предустановленной учебной программой, коммуникатор, квантовый калькулятор…

Мне кажется, или ее список стал длиннее?

Мы проходим мимо ряда с техническими новинками. На прилавках сверкают компактные маршрутные карты, антигравитационные дроны, проекторы-голографы. Здесь мы выбираем планшет, генератор искусственной гравитации и базовый маршрутизатор.

Поторговавшись, мама расстается со своей месячной зарплатой. Она пытается скрыть от меня сумму, но я замечаю голограмму в сорок тысяч нейрокоинов.

— Тальма, смотри! — папа тянет меня за рукав, отвлекая от мыслей о расходах. Он указывает на палатку, где продают гравитационные ботинки.

— У меня есть браслеты, — напоминаю ему. Лишние траты ни к чему.

— Брось, не будешь же ты с ними таскаться, они тебе карманы оттянут, — отмахивается он. — А у ботинок встроена функция адаптироваться под разные виды гравитации. Примерь.

Я послушно надеваю первую попавшуюся пару своего размера. На Пульсаре гравитация регулируется искусственно, и ботинки, скорее всего, будут лишним грузом в моем чемодане. Но папа уже вовсю торгуется с кстанцем, чьи щупальца ловко протягивают пары обуви сразу нескольким покупателем.

— Три тысячи нейрокоинов, — отчеканивает торговец. — Последняя цена.

— Две, — папа не сдается. — И это мое последнее предложение.

Кстанец колышет свободными щупальцами в раздумьях и все же соглашается. У папы такой довольный вид после удавшегося торга, что я теперь просто не смогу отказаться от ботинок. Ботинки, конечно, красивые. Они подстраиваются под ногу и фиксируют ее, да еще и встроенная подсветка на носках имеется. Но я не уверена, что они мне пригодятся.

Мы продолжаем двигаться по рынку, и я замечаю, как мама все чаще поглядывает на часы. Время на Кибер-рынке течет странно — из-за низкой гравитации и тонкой атмосферы здесь нет привычного смены дня и ночи. Вместо этого используются универсальные галактические часы, которые синхронизированы с временем Конклава.

— Нам нужен стандартный набор для первокурсника, — напоминает мама, когда мы оказывается у палатки с говорящим названием «Академическое снаряжение». Еще пять лет назад можно было только мечтать о надписи на земном языке, но благодаря успешной работе Конклава вывески начали адаптировать в том числе и для землян.

Торговец — высокий штриззинг с одной ногой и бирюзовой склизкой кожей — окидывает меня профессиональным взглядом, на секунду задерживает его на значке кадета, прикрепленному к лямке моего рюкзака, и одобрительно кивает.

— Пульсар? У нас как раз есть комплект, одобренный их руководством. Все новейшего образца, — он ловко передвигается на одной ноге и вручает комплект, в который входит одежда с терморегуляцией и защитным нано-покрытием (штаны, куртка, комбинезон, носки и перчатки), набор инструментов для внештатных ситуаций, коммуникатор, портативный генератор кислорода и большая часть из маминого списка.

Мама осматривает экипировку, которая кажется мне мешковатой. Но, как и ботинки, она способна подстраиваться под силуэт, утягиваясь.

— Made In China, — неодобрительно смотрит на штриззинга мама, словно застала торговца за чем-то непристойным. Тот невозмутимо пожимает покатыми плечами:

— Завод по производству в Китае, но все материалы и технология производства наши. В торгарах везде ярлыки Альфа Центавры, но качество то же самое, а цена в два раза выше!

На мамином лице читаются сомнения. Я знаю эту уловку, она применяет ее, когда понимает, что сбить цену будет трудно. У нее глаз наметан, она знает, что сумма будет внушительной.

— Сколько? — деловито спрашивает папа.

Торговец называет цену, и мама прикусывает губу. Я чувствую себя виноватой за все эти траты. Родители хотят дать мне лучшую жизнь, но она нам не по карману. Мама начинает привычно торговаться, но продавец качает головой с бирюзовой лысиной:

— Академические комплекты идут по специальной оптовой цене. Вы можете пройтись по рынку и купить все по-отдельности, но даже выторговав лучшие цены дешевле чем здесь вам эти товары не обойдутся. Только время зря потеряете. — Он замечает мамин список, в котором не вычеркнута и четверть. Сжалившись, он вздыхает, издавая при этом булькающий звук. — Вместо скидки могу предложить бесплатно наклеить защитный экран на планшет и коралл в подарок, — Он вытаскивает из шкафа, похожего на сейф, цепочку с крошечным лиловым кораллом вместо кулона. — Он поглощает углекислый газ и выделяет кислород. Маленький, но в экстренных ситуациях спасает.

Это предложение немного смягчает удар по бюджету, и родители соглашаются. Пока торговец оформляет покупку, я оглядываюсь. Меня привлекают голографические вывески, уводящие в проулок в нескольких палатках от нас. Возможно, там будет то, что мне нужно.

— Я ненадолго, — сообщаю родителям, неопределенно махнув рукой в сторону. — Хочу кое-что посмотреть.

Мама рассеянно смотрит в том направлении и кивает, попутно складываю покупки в сумку огромных размеров.

— Только недалеко. И не заходи на черный рынок!

— Если не найдешь нас, иди в закусочную, там встретимся, — добавляет папа. — В твоей любимой, где подают мясные лепешки из кварсекомых.

— Ага, хорошо!

Родители говорят что-то в след, но я уже не слушаю. Затерявшись в толпе, я огибаю большое склизкое семейство штриззингов и юркаю в проулок. Последние три года я не только усиленно готовилась к экзаменам и поступлению в одну из академий на Пульсаре, но и копила нейрокоины. Знаю, они мне еще пригодятся, ведь после сегодняшних покупок у родителей не будет возможности помогать мне как минимум месяц, но я должна кое-что купить.

Наконец, на одной из вывесок меняется перевод, и я понимаю, что нашла нужную лавку. Мне бы не помешали очки со встроенным межгалактическим переводом, но мама уже успела упаковать их в чемодан.

Лавка напоминает земной ломбард — столько же поддержанных вещей, да к тому же краденых. Зато дешево.

— Ищ-щ-щите щ-щ-что-то конкретное? — шипит рептилоидный гуманоид из расы иквицев.

— У вас есть радио, которое транслирует звуки из космоса?

Торговец согласно выбрасывает раздвоенный язык и, по-змеиному выгибаясь, перебирает товары на полках. Иквицы всегда пугали меня. В справочниках указано, что несмотря на грозный внешний вид, они дружелюбны и не представляют угрозы, если, конечно, не пытаться их обмануть. Но их холодные, узкие глаза и шипящая речь… брр…

— У меня ес-с-сть щ-щ-что-то подобное, — произносит он, выкладывая на прилавок небольшой, слегка потрепанный прибор. Он выглядит как старый радиоприемник, но с множеством дополнительных кнопок и экранов. — Это передатщ-щ-чик космич-щ-щеских с-с-сигналов. Он улавливает звуки из глубин кос-с-смос-с-а, даже неопознанные из дальних галактик.

Я беру устройство в руки и пытаюсь настроить, чтобы проверить. На экране мелькают символы, которые я не могу разобрать. Похожее же радио было у нас дома — кто-то из клиентов забыл в шаттле. Родители включали его перед сном, чтобы быстрее уснуть. Недавно оно сломалось, и у мамы началась бессонница. Как выяснилось, приобрести такое же довольно сложно — их давно сняли с производства, посчитав что неопознанные звуки вселенной должны изучаться, а не транслироваться через приемник.

— Сколько? — спрашиваю я, прослушав знакомые звуки с нескольких частот.

Иквиц прищуривается, его раздвоенный язык скользит по губам.

— Для тебя, кадет, — он кивает на значок на моем рюкзаке, — две тысячи нейрокоинов.

Две?! За подержанное радио, которое, быть может, продержится от силы пару лет?! Новенькие гравитационные ботинки с подсветкой обошлись в ту же цену!

— Полторы, — предлагаю тем же тоном, что и мама.

Иквиц издает шипящий звук, похожий на смех.

— Это редкая ш-ш-штуковина, — многозначительно шипит он.

— Да на нем вековой слой пыли! — принимаю мамину тактику. — Сколько лет вы продаете это радио? Тысяча, и я его забираю.

Он не продаст за тысячу. Я это знаю, и рассчитываю сторговаться на полторы.

Иквиц хочет что-то ответить, но в этот момент в лавку входит сразу несколько покупателей, а следом за ними в отрытую дверь влетает дрон-помощник с царапинами на корпусе и облезшей местами краской. Я в удивлении смотрю на него — Zu.V.1 появился на Земле, когда я еще даже не ходила в школу. Рекламу миниатюрного помощника крутили по всем каналам, и он стоил баснословных денег. Одна модель стремительно сменяла другую, и сейчас анонсировали выход Zu.V.17.PRO. На просторах галактики уже вовсю пользовались Zu.V.117.PRO-H. Первую версию здесь не найти, впрочем, как и в земных ломбардах.

— З-з-зуви! — тихо восклицает иквиц. Зуви, как он его назвал, издает механические звуки, которые я не могу разобрать. Торговец ворчит: — Этот мальчиш-ш-шка с-с-сведет меня с-с-с ума! С-с-ейчас-с-с…

Он скрывается под прилавком, орудуя под ним подобно крупному ящеру, и вскоре показывается с прибором, похожим на смесь коммуникатора и наручных часов. Иквиц окидывает взглядом лавку и задерживается на покупателях, которые активно выбирают проекторы-голографы. Даже подержанные, они стоят прилично. Еще бы, такая вещь! Через них можно не только воспроизводить голограммы, но и создавать свои.

— Интерес-с-сует бартер? — сузив глаза, заговорщически спрашивает он меня, наклоняясь через прилавок.

— Бартер? — Чувствую подвох. Чего этот иквиц от меня хочет за радио?

— З-з-зуви отведет тебя в одно место, здес-с-сь недалеко, — торопливо шипит он, понизив голос. — Тебе нужно отдать эту вещ-щ-щь в обмен на одного нес-с-снос-с-сного мальчиш-ш-шку. Приведи его ко мне, и можеш-ш-шь забрать ус-с-стройс-с-ство.

— Так просто? — хмурюсь я.

Иквиц кивает в сторону покупателей.

— Это с-с-срочное дело.

— Но не такое срочное, раз вы не хотите упускать клиентов? — Резонно подмечаю я.

Кажется, это было лишним. Вижу, что иквиц готов вернуться к обсуждению цены. Нет, не так. Он готов вернуться к ультимативным двум тысячам. Или… стоп, он собирается закрыть лавку? У меня нет времени ждать его возвращения или искать радио у других торговцев.

— Я согласна! — выпаливаю, пока он меня не выпроводил.

Иквиц удовлетворенно выбрасывает язык, будто бы тем самым закрепляя сделку. Бросив еще один взгляд на покупателей, он быстро передает мне предмет:

— Спрячь. Если его увидят, могут отнять.

— Что это? — с тревогой спрашиваю я, засовывая часы-коммуникатор в рюкзак. Иквиц игнорирует мой вопрос.

— Приведи мне Лэма, и мы в рас-с-щете.

— Вы не боитесь, что я убегу? — удивляюсь его доверчивости.

Иквиц останавливает змеиный взгляд на моем значке:

— Я знаю, где тебя найти, кадет.

Звучит, как угроза. Очень «дружелюбно», нечего сказать. Справочник составлял тот, кто явно не знаком ни с одним представителем этой расы.

Зуви издает жужжащий звук и, подлетев к выходу, беспомощно левитирует в воздухе. Новые версии — даже на Земле — умеют открывать двери (но не замки, это важно!) и переносить предметы весом до пятнадцати килограммов. Будь этот дрон-помощник поновее, справился бы с заданием иквица самостоятельно.

Я выскакиваю на улицу. Зуви оказывается шустрым малым, и мне приходится чуть ли не бежать, чтобы за ним поспеть. Я не отрываю от него взгляд, чтобы не потерять в толчее. Только когда мы преодолеваем несколько поворотов и перекрестков, я обращаю внимание на изменения вокруг. Голографические вывески исчезли, аккуратные палатки и лавочки сменились киосками и павильонами, сваренными из разных частей космических кораблей.

Черный рынок.

Здесь можно купить самые опасные и невообразимые товары во Вселенной: загадочные артефакты, за результат применения которых никто не отвечает; психические и метафизические артефакты, влияющие на сознание; запрещенные вещества. Здесь можно воспользоваться технологиями и услугами биоинженерии, которые нелегальны в большинстве цивилизаций; совершить сделки, на которых закон наложил табу.

Во что я только ввязалась?

Я уже не уверена, что предмет, лежащий в рюкзаке, имеет хоть что-то общее с коммуникатором и уже тем более с часами.

Зуви все чаще оборачивается, проверяя, продолжаю ли я следовать за ним или успела сбежать. Признаться, такая мысль уже посетила меня. Радио не стоит того, чтобы меня похитили и продали в качестве рабыни на какую-нибудь планету с дикими нравами. Пожалуй, меня держит только одно — где-то там есть мальчик Лэм, и он находится в опасности.

Я же не могу оставить ребенка в этом месте, верно? Я кадет Пульсара и должна быть готова к таким ситуациям. Даже если я ни дня не провела на лекциях и совершенно не знаю, как действовать.

Зуви останавливается перед тяжелой дверью со знакомой эмблемой отдела межгалактических перевозок. По искореженному виду могу предположить, что шаттл сбили и разобрали на части. Меня бросает в дрожь от мысли, что на месте пилота мог оказаться кто-то из родителей.

Нервно сглотнув, захожу внутрь. Меня сразу же встречает витрина с запрещенными артефактами: черные дыры размером с жемчуг; концентрат тишины, который способен свести с ума…

— Кто ты? — раздается требовательный вопрос. Я вздрагиваю, когда появившийся словно из ниоткуда димше нацеливает на меня бластер. Он с подозрением прищуривает все четыре глаза.

Ненавижу пауков. А человекоподобных пауков, как димше, тем более.

— М-меня прис-слал… — заикаясь, я внезапно осознаю, что даже не знаю имени того иквица. — Меня прислали за Лэмом. — Я тычу пальцем в Зуви и добавляю: — Я с ним.

Димше оценивающе разглядывает меня и не спешит опускать бластер.

— Принесла?

— Да, — я осторожно снимаю рюкзак, стараясь не делать резких движений и не спровоцировать димше.

По-хорошему я должна потребовать привести мальчика, чтобы убедиться, что он все еще жив. Но я не могу пересилить себя. Достав устройство, протягиваю его димше, не решаясь сделать шаг навстречу.

Все также целясь в меня, димше отдает приказ:

— Приведите мальчишку!

Из недр павильона доносится какая-то возня. Я всматриваюсь в темноту, и замечаю шевеления. Вскоре на свет показываются еще два димше, удерживающих мальчишку.

Мальчишку, который наверняка мой ровесник, если не старше! И, судя по его виду, он из тех, кто прилетел на Кибер-рынок в поисках лучшей жизни, а затем застрял здесь, погрязнув в передрягах.

Из моей руки вырывают устройство и толкают парня в мою сторону. Он заваливается на меня всем весом и прижимает к двери. В карих глазах ни тени испуга или благодарности, только веселье. Веселье! Его, кажется, забавляет происходящее.

Поерзав, освобождаюсь из непрошенных объятий и выбегаю из павильона, пока нас обоих не прикончили.

— Я ждал Мисске, — говорит Лэм, выходя следом. Значит, иквица зовут Мисске. Он окидывается меня изучающим взглядом с ног до головы. — Не знал, что у него такие симпатичные курьеры.

— Я не работаю на Мисске, — хмурюсь я. Лэм идет в развалку, и меня это раздражает. Я хочу скорее убраться из этого места, забрать честно заработанное радио и встретиться с родителями в закусочной.

— Курсантка! — он щелкает по моему значку. Нужно снять его от греха подальше. Слишком уж он привлекает внимание.

Ускорив шаг, намекаю:

— Я тороплюсь.

Лэм пожимает плечами:

— Не задерживаю. Спасибо, что вытащила!

Лэм заворачивает в проулок, и я останавливаюсь, как вкопанная. Он не собирается идти со мной? Он хочет остаться в этом месте?! Зуви начинает кружить вокруг него, механически тараторя. Я не разбираю ни слова, но Лэм его отлично понимает.

— Что?.. Серьезно?.. Да ладно?!.

Он со стоном поворачивается ко мне.

— Чтоб ты знала, я не планировал сегодня встречаться с Мисске и выслушивать нравоучения.

— Тебе не помешает, — бурчу я, скрещивая руки на груди. — Я выполнила условия сделки, и мне нужно привести тебя в доказательство. Ты должен пойти со мной. Так будет честно.

Фыркнув, Лэм нехотя возвращается ко мне. Он всем видом выказывает свое недовольство, то и дело красноречиво вздыхая. Когда мы, наконец, покидаем черный рынок, я решаюсь задать вопрос:

— Что это была за штука? Которую я отдала за тебя.

— А, это искатель, — небрежно отзывается Лэм.

— Искатель?

— Он указывает на энергетические сгустки и артефакты. Полезная вещица, когда торгуешь ими.

— Не слышала о таком устройстве.

— Оно редкое и неофициальное. Стоит очень дорого.

Похоже, этот парень на хорошем счету у Мисске, если он согласился отдать за него выкуп.

— Так что случилось? — как бы невзначай спрашиваю его о переплете.

Лэм беспечно протягивает:

— Хотел преподать урок, но…

— Преподали тебе, — заканчиваю я.

— Бинго, курсантка! — он снова щелкает меня по значку. Срываю его с лямки и засовываю в карман.

Лэм явно не хочет, чтобы я и дальше его расспрашивала, и начинает переговариваться с Зуви, насмехаясь над «четырехглазыми уродцами». Теми, кто еще пятнадцать минут назад по галактическому времени держали его и меня заодно на мушке.

Добравшись до лавки Мисске, я забираю свое радио и ухожу, не вслушиваясь в нотации, которые иквиц шипит в адрес Лэма. Родители меня, наверное, уже обыскались. Достаточно на сегодня приключений.