Ангел за маской греха

Глава 38

Эля

Мы шли в сторону моего дома. Миша провожал меня.

Свидание прошло... нормально. Мы гуляли по парку, разговаривали обо всём и ни о чём: о его музыке, о предстоящем учебном году, о его последних выступлениях, о моих планах вернуться к балету. Миша был приятным собеседником, внимательным, вежливым, старался меня развеселить, и я видела, как он старается произвести впечатление. Но той симпатии, что была раньше, когда я видела его в коридорах академии и краснела от одного его взгляда, больше не было. Ничего не осталось от того трепета, того волнения. Он был просто приятным парнем, и больше ничего.

Забавное совпадение: перекусить мы зашли в то же самое кафе, где я была с Молотовым, только в то, что возле моего дома. Я даже заказала то же самое: капучино со взбитыми сливками и шоколадный торт «Прага». Но на этот раз мне не понравилось, было не так вкусно. Кофе казался слишком горьким, торт приторным. Всё было не то.

Я уже мысленно радовалась, что свидание подходит к концу, и думала, как потом помягче ответить Мише, если он предложит встретиться снова. Как сказать «нет», чтобы не обидеть, не задеть его самолюбие.

Мы почти дошли до подъезда, и я уже готовилась прощаться, когда взгляд случайно скользнул в сторону и зацепился за машину, припаркованную чуть поодаль под деревом. Такие обычно не стояли у нас во дворе. С затемнёнными стёклами, элегантная, очень похожая на ту, что была у Молотова. Но в сумерках марку или цвет было трудно разглядеть точно.

В салоне вспыхнул огонёк — зажигалка на мгновение осветила лицо человека за рулём, и сердце бешено заколотилось в груди. Силуэт, черты лица, даже то, как он поднёс сигарету ко рту — всё было слишком знакомым, слишком похожим на него.

Но рассмотреть человека за рулем машины я толком не успела. Миша развернул меня к себе, притянул за талию и поцеловал.

Я не оттолкнула его — не было для этого причины. Мне не было противно, просто... ничего. Никаких искр, никакого трепета, никакого волнения. Губы на губах, тепло чужого дыхания, руки на моей талии — всё было правильно технически, но абсолютно пусто внутри.

И именно в этот момент, пока Миша целовал меня, в голове всплыл совсем другой поцелуй, с другим мужчиной. В машине. Когда Молотов притянул меня к себе через салон и поцеловал меня так, что весь мир сузился до этого прикосновения. До его губ, его языка, его рук. Я не думала тогда ни о чём, только чувствовала. Внутри появились ощущения, которых я никогда раньше не испытывала. Горячие, пульсирующие, почти пугающие своей силой.

А сейчас, с Мишей, не было ничего. Просто пустота.

Молотов целовался в тысячу раз лучше.

Едва Миша отстранился, я торопливо попрощалась, что-то пробормотав про ранний подъём, и буквально сбежала в подъезд, даже не успев бросить ещё один взгляд на ту машину. Лишь бы поскорее сбежать от Миши.

Пока поднималась на лифте, я поняла, что свидание абсолютно не помогло. Весь день я невольно сравнивала их. Когда Миша рассказывал о музыке, я вспоминала, как Молотов стоял позади меня в тире, обнимая, направляя прицел, и его дыхание касалось моей шеи. Когда мы с Мишей гуляли по парку, я думала о том, как мы с Молотовым кричали и смеялись на американских горках. Миша смотрел на меня с робким интересом, а Молотов с силой и нежностью одновременно.

Я сравнивала их постоянно. И Миша проигрывал в каждом сравнении.

Зайдя домой, я сразу поставила чайник, потому что безумно хотелось пить после всех этих сладостей в кафе. Открыла шкафчик, где обычно хранился чай, и обнаружила, что он закончился — ни одного пакетика не осталось.

Магазин работал допоздна, и можно было сбегать за новой пачкой. К тому же это был отличный повод выйти снова и наконец рассмотреть ту машину и водителя за рулём, если он всё ещё там.

Я схватила ключи и торопливо выбежала из квартиры. Обрадовалась, что лифт всё ещё стоит на моём этаже и не уехал. Спускалась и молилась про себя, чтобы машина всё ещё была там, чтобы он никуда не уехал. Распахнула дверь подъезда, сразу посмотрела в ту сторону, где она стояла.

Машины не было. Пусто.

Разочарование ударило неожиданно сильно. Я даже не поняла сразу, почему мне так обидно. Надеялась ведь увидеть его. Хотела.

Взгляд упал на лавочку возле подъезда. На ней лежал большой, пышный букет ромашек.

Я собиралась на осенний бал — традиционное мероприятие академии, которое всегда проходило в конце сентября. Формально оно было посвящено первокурсникам, знакомству, началу учебного года. Но на самом деле — спонсорам.

Мероприятие организовывал профсоюз студентов. Каждый год они искали спонсоров, которые покрывали расходы на аренду зала, кейтеринг, декорации. В обмен спонсоры получали бесплатную рабочую силу, рекламу и выход на целевую аудиторию. Например, в прошлом году магазин спортивной одежды профинансировал весь бал, а взамен получил клиентскую базу в лице всего университета — баннеры по всему кампусу висели весь год, студенты раздавали флаеры, вели соцсети, устраивали промоакции, работали в магазинах. Бартер в чистом виде. Порой казалось, что мероприятие больше посвящено именно спонсорам, чем первокурсникам, но никто особо не возражал, так как всем нравилось повеселиться.

Я тоже состояла в профсоюзе, но никогда не занималась поиском спонсоров — это была отдельная головная боль, требующая переговоров, презентаций, уговоров. Я помогала с организацией: координировала декораторов, составляла программу вечера, следила за техническими моментами. В этом году после всех академических отпусков, больниц и восстановления мне было совершенно не до этого. Нужно было влиться обратно в учёбу, наверстать упущенное, вернуться в форму. Поэтому сейчас я просто радовалась, что могу пойти на бал как обычная гостья и просто отдохнуть, не думая ни о чём.

Я сделала макияж, аккуратно уложила волосы в лёгкие, воздушные локоны и надела платье молочного цвета. Простое, но элегантное, с небольшим вырезом и длиной чуть выше колена. Но чего-то явно не хватало. Образ казался незавершённым, пустым. Я перебрала все свои украшения, примеряла серьги, браслеты, тонкие цепочки, но ничего не подходило. Всё было либо слишком массивным и перетягивало внимание на себя, либо, наоборот, терялось и становилось совершенно незаметным.

Взгляд упал на коробочку в ящике комода. Подарок Молотова, кулон с ангелом. Я достала его, расстегнула тонкую цепочку, застегнула на шее и посмотрела в зеркало. Он смотрелся идеально — изящный, утончённый, переливающийся в свете лампы. Будто был создан специально для этого платья, для этого образа, для меня.

С тех пор как он отвёз меня домой, мы не виделись. Никаких звонков, сообщений, встреч. Ничего. За исключением того раза, когда я гуляла с Мишей и видела машину у подъезда. Я была уверена, что это был он.

Иногда я доставала нашу единственною совместную фотографию, где я вышла настолько ужасно, что даже смотреть было стыдно. Я подолгу смотрела на неё, но не на себя — на него. Увижу ли я его снова? Смотрела на неё перед сном, подолгу, а потом ложилась спать в обнимку с плюшевым медведем, которого он выиграл для меня. Я никогда не спала с игрушками, вообще к мягким игрушкам была равнодушна, но с этим — хотелось. Почему-то именно с этим хотелось.

Когда началась учёба, времени загоняться и думать об этом стало меньше — расписание, репетиции, занятия заполняли каждый день до отказа. Но я всё равно иногда ловила себя на том, что выглядываю знакомые машины на улицах, ищу его силуэт в толпе. Может быть, он где-то рядом? Может, снова следит за мной?

Но нет. Ничего.

Банкетный зал находился за городом — огромное современное здание с панорамными окнами и высокими потолками. Внутри всё было украшено со вкусом: гирлянды из белых и золотых шаров, длинные столы с белоснежными скатертями, живые цветы в высоких вазах. Сцена в центре с профессиональной подсветкой и звуковым оборудованием.

Мероприятие всегда проходило по одной схеме. Сначала строго официальная часть: преподаватели по очереди выходили на сцену, поздравляли первокурсников с началом учебного года, говорили традиционные напутственные речи о важности труда, дисциплины и преданности искусству. Потом представляли спонсоров — руководители компаний выходили, улыбались в камеры, рассказывали о своих проектах и о том, как рады поддерживать молодые таланты. После этого всегда шёл концерт: студенты старших курсов исполняли танцевальные номера, кто-то пел, кто-то играл на музыкальных инструментах.

Затем официальная часть плавно переходила в фуршет. Столы заполнялись закусками, появлялось вино. Атмосфера становилась более расслабленной — люди начинали общаться, смеяться, фотографироваться. А когда большинство преподавателей и спонсоров разъезжались, начиналась настоящая студенческая вечеринка: музыка становилась громче, свет приглушался, начинались танцы. Пьянка и дискотека для самых стойких.

В гардеробе я буквально столкнулась с Олей. Мы одновременно потянулись к стойке за номерками и едва не врезались друг в друга.

— Эля! — воскликнула она, и всё её лицо мгновенно расплылось в широкой, искренней улыбке. — Боже, как давно тебя не видела! Как ты вообще? Как дела?

Мы действительно не виделись с той встречи в театре. Теперь мы учились на разных курсах, наши расписания совершенно не пересекались, и даже в коридорах академии за всё это время мы ни разу не столкнулись.

— Всё нормально, — улыбнулась я в ответ. — Привыкаю к новой группе понемногу, вливаюсь. А у тебя как?

— Ой, да у меня столько всего! — Оля театрально махнула рукой. — Сразу и не расскажешь. Слушай, давай вместе сядем? Пообщаемся нормально. Сплетен накопилось — я тебе час буду рассказывать!

Мы прошли в зал и нашли места поближе к сцене, но не в первом ряду, чтобы хорошо видеть всё происходящее, но при этом не маячить на глазах у преподавателей.

Официальная часть началась как всегда. Декан вышел на сцену, поприветствовал собравшихся, произнёс торжественную речь о важности поддержки молодых талантов, поблагодарил спонсоров за неоценимый вклад. Потом начали представлять самих спонсоров по одному. И первым на сцену поднялся Паша, парень Оли.

Я удивлённо посмотрела на подругу. Не ожидала, что он бизнесмен или кто-то в этом роде. Хотя Оля никогда не смотрела на однокурсников — всегда искала себе мужчину постарше, статусного, с положением и деньгами. Видимо, Паша как раз из таких.

Но оказалось, что он вообще не бизнесмен. Его представили как молодого депутата городской думы, который активно занимается поддержкой молодёжных инициатив и сейчас впервые баллотируется в местный парламент. Спонсором в прямом смысле он не был, но пообещал помочь с продвижением мероприятий академии в социальных сетях, организовать встречи студентов с представителями городских властей и привлечь внимание СМИ к студенческим проектам.

Ясно. Получить голоса молодёжи перед выборами — отличная стратегия для начинающего политика. Не удивлюсь, если через неделю по всей академии будут висеть плакаты с его фотографией и призывами голосовать за молодого и перспективного кандидата.

А я снова уставилась на него, пока он что-то говорил про важность культуры и поддержки талантов. И опять это странное дежавю — я его точно видела раньше. Когда-то до той встречи в театре. Но где?

Оля всё это время сидела молча, сжав губы, и смотрела на сцену с таким выражением лица, будто хотела испепелить Пашу взглядом.

— Я не знала, что твой парень депутат, — тихо сказала я, наклоняясь к ней. — Это же круто.

Она фыркнула так резко и громко, что несколько человек в соседних рядах обернулись.

— Депутат, — передразнила она. — У него только недавно получилось баллотироваться. До этого был на побегушках у настоящих депутатов, кофе носил, бумажки таскал. А теперь вдруг весь такой крутой, сам депутат. — Она скривилась. — Вообще-то мы расстались.

— Серьёзно? — Я посмотрела на неё с искренним удивлением. — Вы казались такой гармоничной парой.

— Как видишь. Он вдруг начал вести себя как полный козёл. Срывался на меня, орал, исчезал на дни, не отвечал на звонки. — Оля поправила волосы, закинув прядь за плечо, и вдруг оживилась, глаза её загорелись. — Но я думаю, что он здесь ради меня. Хочет меня вернуть. Он же знает, что я обычно хожу на эти мероприятия. И если он подойдёт, я его пошлю. Пусть знает, что меня так просто не вернуть. Пусть попотеет, прежде чем я хотя бы разговаривать с ним начну.

Я посмотрела на Олю. Она злилась, это было очевидно — скулы напряжены, губы поджаты. Но при этом она то и дело поправляла волосы, следила, как сидит платье. Готовилась.

— Ой, точно! — вдруг воскликнула она, выпрямляясь на стуле. — Он смотрит прямо на меня! Видишь? Я же говорила, он тут ради меня!

Я снова посмотрела на сцену. Паша действительно смотрел в нашу сторону, и на его лице была лёгкая улыбка. Но мне вдруг стало не по себе, потому что показалось, что он смотрит не на Олю, а на меня.

Я быстро отогнала эту мысль. Бред какой-то. Нет, конечно же он смотрит на Олю, на кого же ещё.

Паша продолжил свою речь, что-то рассказывая о важности инвестиций в культуру и о том, что молодёжь — это будущее страны. Стандартные политические фразы, которые все уже слышали сто раз.

У Оли же резко поднялось настроение. Она аж светилась, сидя рядом.

— А у тебя-то как с твоим красавчиком Димой? — спросила она вдруг, повернувшись ко мне с любопытством, вся сгорая от нетерпения узнать подробности.

Вот даже Оля его называет Димой, хотя никогда с ним не общалась. А он у меня в мыслях до сих пор Молотов. Холодный, формальный Молотов.

Мне вдруг стало грустно от того, что мне нечего ей ответить. Что между нами ничего нет. Что я не видела его уже почти два месяца и даже не знаю, думает ли он обо мне хоть иногда.

— Я же говорила тебе тогда, что у нас несерьёзно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. — Мы тоже расстались.

Оля посмотрела на меня так, будто я только что сказала полную чушь.

— Да ладно? — протянула она недоверчиво. — А я была уверена, что он стал спонсором в этом году только из-за тебя! — Она наклонилась ближе, понизив голос. — Настя из профсоюза рассказывала, что они к нему приходили каждый год, предлагали стать спонсором. Типа мы организуем представления в его ресторанах, продвигаем его заведения, а он помогает с финансированием мероприятий. Так он их каждый раз посылал! Говорил, что не хочет возиться со студентами, что у него своих дел хватает, что не интересует вообще эта сфера. А в этом году вдруг взял и согласился! Даже условия выставил мягче, чем ожидали.

Шок накрыл меня волной. Молотов? Спонсор этого мероприятия? Он здесь?

Мысли путались, не складывались в логичную цепочку. Я знала, конечно, что будут спонсоры. Но даже в голову не приходило, что одним из них может быть он. Почему? Зачем ему это?

— Так что... он здесь? — с трудом выдавила я.

Оля посмотрела на меня снисходительно, как смотрят на очень наивного ребёнка.

— Ну конечно здесь. А вот и он, смотри.

Она кивнула на сцену.

Я повернула голову и увидела, как на сцену поднимается Молотов. Уверенный, собранный, в идеально сидящем костюме. Такой знакомый и такой далёкий.