Ангел за маской греха

Глава 46

Эля

Дима подхватил меня на руки. Мы даже не стали вытираться — вода струилась с наших тел, капала на пол, оставляя мокрые следы. Прохладный воздух приятно холодил разгорячённую кожу, соски затвердели от контраста температур, и от этого всё внутри трепетало, вспыхивало новыми искрами желания.

Дима занёс меня в спальню и опустил на кровать. Простынь тут же стала влажной от наших тел, от капель, всё ещё стекавших с волос. Холодная ткань прилипла к спине, но это лишь добавляло остроты, делало момент ещё более настоящим, диким, необузданным. Он устроился между моих ног, его вес мягко прижал меня к матрасу. Я почувствовала его член — горячий, твёрдый — прижатый к внутренней поверхности бедра.

Его ладонь скользнула по моим волосам, убирая мокрые пряди с лица. Взгляд — тёплый, полный такой нежности, что в груди что-то сжалось, будто сердце на миг остановилось, а потом забилось вдвое быстрее. Он наклонился и поцеловал меня — долго, глубоко, его язык скользнул в мой рот, требовательно и жадно.

Затем он медленно вошёл в меня. Я напряглась на секунду — инстинктивно, неосознанно, — но он остановился, дал мне время привыкнуть, приспособиться. Я думала, что испугаюсь самого момента или что будет больно, но ни того, ни другого не было. Только лёгкий дискомфорт, который через мгновение сменился удивительным чувством наполненности, будто всё наконец встало на свои места, будто мы стали единым целым. Это было так естественно, так правильно, что я лишь выдохнула — тихо, дрожаще — и расслабилась под ним, позволяя ему войти глубже.

— Эля, — прошептал он, чуть отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза. — Всё хорошо? Тебе не больно?

Я улыбнулась — медленно, блаженно — и провела пальцами по его щеке, по щетине, которая приятно кололась под подушечками пальцев.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Не останавливайся, пожалуйста.

Он начал двигаться — медленно, осторожно, выходя почти полностью и снова входя, давая мне почувствовать каждое движение, каждый сантиметр. Его губы снова нашли моё лицо: он целовал закрытые веки, переносицу, уголки рта, шею, ключицы, а я вцепилась в его плечи, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются напряжённые мышцы, как его тело работает надо мной, во мне. Каждое его движение отзывалось во мне новой волной тепла, удовольствия, которое накатывало всё сильнее, всё настойчивее. Я поняла — это только начало. Долгое, сладкое начало.

Постепенно его движения стали увереннее, глубже. Я обхватила его ногами за бёдра, притягивая ближе, чувствуя каждый изгиб его тела. Он застонал — низко, хрипло, гортанно. От этого звука внутри всё вспыхнуло, словно по венам разлился жидкий огонь, обжигая каждую клеточку.

Его рука скользнула под мою поясницу, приподнимая, меняя угол, и я ахнула — от новых ощущений, от того, как он заполнял меня полностью, до предела, не оставляя ни малейшего зазора между нами. Каждое движение отдавалось глубоко внутри, заставляя меня цепляться за него сильнее.

Он опустился ниже — тёплые губы скользнули по груди, оставляя влажный след, затем язык медленно провёл дорожку к соску. Я задержала дыхание, ожидая, замерев в предвкушении. И вот — лёгкое прикосновение зубов, почти невесомое, игривое, но от которого по всему телу пробежала острая дрожь. Чувствительная кожа откликнулась волной мурашек, а следом — пронзительным импульсом удовольствия, заставившим меня выгнуться навстречу его губам.

Я сама не понимала, чего хочу больше — отстраниться от этой невыносимой остроты ощущений или прижаться ещё ближе, раствориться в этой сладкой, мучительной игре. Его язык снова коснулся напряжённого соска, обвёл его кругами, а потом он втянул его в рот, и я застонала, вцепившись пальцами в его волосы.

Время потеряло всякий смысл. Существовали только мы двое — наши тела, наше дыхание, наши стоны, которые сливались в единую мелодию.

Дима менял темп — то замедляясь почти до полной остановки, выходя почти полностью и входя снова невыносимо медленно, заставляя меня извиваться под ним, царапать его спину, умоляя не останавливаться, то ускоряясь, вбиваясь в меня резко и глубоко, так, что перехватывало дыхание и темнело в глазах.

Я чувствовала, как внутри нарастает что-то невыносимо сладкое, как напряжение копится с каждым толчком, как волна поднимается всё выше и выше, готовая обрушиться и накрыть меня с головой, смести всё на своём пути.

И вдруг — вспышка. Ослепительная, всепоглощающая, опустошающая. Моё тело содрогнулось в судороге наслаждения, пальцы впились в его плечи так сильно, что, наверное, оставили следы, а из груди вырвался протяжный стон. Мир на мгновение перестал существовать — не было спальни, кровати, ничего, кроме этого невероятного чувства, прокатившегося по мне разрушительной волной, заставляющего дрожать, задыхаться, терять связь с реальностью.

В тот же миг я ощутила, как его тело ответило на мой всплеск — мышцы напряглись под моими ладонями, дыхание стало рваным, хриплым, а движения утратили размеренность, стали отчаянными, почти неконтролируемыми. Он замер на долю секунды, напрягся всем телом, а затем его тело запульсировало внутри меня в ритме, вторящем моим последним судорогам. Каждое сокращение отдавалось во мне новым эхом удовольствия, продлевая мой оргазм, растягивая его.

Я чувствовала, как по внутренней стороне бёдер стекает тёплая влага — его и моя, как тело продолжает пульсировать в отголосках только что пережитого экстаза, как мышцы непроизвольно сжимаются вокруг него. Дыхание сбилось окончательно, сердце колотилось где-то в горле, грудь вздымалась часто и неровно, а в голове царила блаженная пустота. Всё вокруг будто замедлилось, растворилось в мягком тумане удовлетворения, и я наконец смогла выдохнуть, ощущая, как каждая клеточка моего тела ещё трепещет в послевкусии этой невероятной бури, этого шторма чувств, который пронёсся через нас обоих.

Он медленно вышел из меня, перекатился на бок и притянул меня к себе. Я устроилась у него на груди, положив голову на тёплую кожу. Его сердце билось под моим ухом — всё ещё быстро, но постепенно успокаиваясь, возвращаясь к нормальному ритму. Дима водил пальцами по моему плечу, по спине, рисуя невидимые узоры, круги и линии на разгорячённой, чувствительной коже. Его прикосновения были лёгкими, успокаивающими, и мне было так хорошо, так спокойно, что не хотелось шевелиться, дышать, нарушать этот момент.

Я и не думала, что секс может быть таким. Таким... правильным. Нежным и страстным одновременно. В голову на секунду пришла мысль о том другом разе — ужасном, болезненном, пугающем, когда всё было не так, когда я не хотела, но не могла остановить. Но я тут же выкинула её прочь, словно стряхнула пыль. Всё это в прошлом. Похоронено и забыто. Это больше не имело значения. Сейчас было только это — мы, эта близость, это тепло, это доверие.

Мы полежали так какое-то время в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга, слушая, как за окном шумит ветер, как где-то поскрипывает дом. Я провела рукой по его груди, ощущая под пальцами твёрдые мышцы, скользнула ниже, по рельефному животу, и случайно глянула вниз. И замерла.

Его член снова стоял. Твёрдый, налитый, напряжённый, готовый к продолжению.

Я медленно повернулась к нему, посмотрела удивлённо, широко раскрыв глаза. Дима смотрел на меня с хищной ухмылкой.

— Ты... так быстро? — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает горячей краской.

Он усмехнулся шире, провёл рукой по моему бедру, сжал, погладил.

— Да, я снова хочу тебя, — признался он просто. — Но если тебе нужен перерыв, если тебе пока непривычно, просто скажи. Я подожду. Не хочу, чтобы тебе было дискомфортно.

Я смутилась, прикусила губу, но улыбнулась. Что-то тёплое разлилось внутри от его слов, от его заботы.

— Ну... я не против, — тихо сказала я. — Ещё раз.

Дима не заставил себя упрашивать. Он тут же поднялся, подхватил меня, перевернул на спину одним ловким движением, закинул мои ноги себе на плечи и устроился между ними. Я ахнула от неожиданности, от того, как резко изменился угол, как открыто и уязвимо я оказалась в этой позе, как по-новому, острее ощущалось его тело над моим.

— Держись, — прошептал он, и вошёл в меня одним уверенным, глубоким движением.

Я застонала, запрокинув голову, вцепившись пальцами в простыни.

И всё началось заново.

Эта ночь была долгой. Очень долгой. Второй раз оказался куда более развратным, чем первый — Дима не сдерживался, позволял себе больше, а я отвечала ему тем же, открываясь, позволяя ему делать со мной всё, что он хотел. Ну а третий... третий был ещё более развратным.

Я не думала, что буду испытывать такие яркие оргазмы — по несколько штук за ночь, да ещё и с первого раза. Каждый накатывал волной, выжигал всё изнутри.

После третьего раза я решила остановить свою секс-машину.

— Дима, — выдохнула я, пытаясь отдышаться. — Всё. Я больше не могу. Я устала. Серьёзно. Кажется, я просто уже не могу свести ноги.

Он рассмеялся тихо, хрипло и поцеловал меня в плечо.

— Хорошо, — согласился он, всё ещё улыбаясь. — Пожалуй, хватит на сегодня. Но завтра продолжим.

Я застонала, но не смогла сдержать улыбки.

Мы снова вместе приняли душ, стоя под горячими струями воды, смывая с себя пот, следы страсти, усталость этой невероятной ночи. В этот раз я тщательно вымылась, не торопясь, наслаждаясь тем, как вода стекает по уставшему телу, успокаивая напряжённые мышцы. Дима обнимал меня сзади, его руки скользили по моей коже мягко, нежно, и мы просто стояли под струями воды, прижавшись друг к другу, без всяких намёков на продолжение.

В этот раз мы вытерлись досуха. Одеваться не стали, но сменили влажную постель на чистую и легли вместе обнажённые. Дима сразу притянул меня к себе, обнял так, что моя спина прижалась к его груди. Его дыхание у меня на затылке постепенно замедлялось, становилось ровным и глубоким.

Я уже начала проваливаться в сон. Веки налились тяжестью, мысли расплывались, превращались в бессвязные образы, когда Дима тихо позвал меня:

— Эля.

Я пошевелилась, с усилием приоткрыла глаза, моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться.

— М-м? — сонно пробормотала я.

Он помолчал секунду, его рука нашла мою ладонь, сжала крепче, переплела наши пальцы, а потом он тихо, почти шёпотом, сказал:

— Я люблю тебя, Эля. Очень сильно люблю.

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, наполняя грудь теплом. Сон как рукой сняло. Внутри всё сжалось от этих слов, от того, как он их произнёс — тихо, искренне, без ожидания ответа. Я знала, что должна сказать. Конечно, я любила его. Очень сильно. Безумно. Всем сердцем, всей душой.

Но я промолчала.

Не потому, что сомневалась. А потому, что не знала, как выразить всё то, что творилось у меня внутри. Дима, кажется, понял. Он просто крепче сжал мою ладонь и не стал настаивать.

Я снова закрыла глаза, но сон не шёл. В голове всплыли мысли, с которыми я уже давно пыталась разобраться. Я любила его каждой клеточкой, без остатка. Но иногда я думала — а правильно ли это? Не обманываю ли я саму себя? Порой в голову закрадывались мысли о том, что я не должна любить его. Что это же стокгольмский синдром, классический случай. Я влюбилась в человека, который был жесток ко мне, держал меня взаперти, причинял боль.

Или нет. Не так. Я влюбилась в человека, который сажал цветы на могилах моих родителей. Который спас моего брата, дал ему шанс на полноценную жизнь. Который закрыл меня от пуль собственным телом, рискуя жизнью. Который нашёл меня в лесу, когда я была на грани смерти. Который заботился обо мне и о Славе все эти месяцы — возил на реабилитацию, поддерживал, был рядом каждый день, в каждую трудную минуту. Перечислять можно было до бесконечности.

Наверное, я влюбилась именно в этого человека.

Или может, это всё-таки стокгольмский синдром, а я дура?

Может быть. Ну и ладно.