Ангел за маской греха

Глава 5

Эля

Я сжалась в комок, готовясь к худшему, но Молотов внезапно встал с кровати. Я тут же села, инстинктивно прикрывая себя руками, дыхание сбилось.

— Одевайся, — бросил он равнодушно. — Поедешь со мной. Будешь сопровождать меня на деловом вечере.

Не понимая, что происходит, я растерянно уставилась на него. Молотов ухмыльнулся, явно наслаждаясь моим полным замешательством.

— Меня тут одна хитрая танцовщица надула на кругленькую сумму, приходится урезать расходы. Теперь вместо элитного эскорта — воровка в качестве компаньонки. Считай это частичной отработкой долга.

Он сделал паузу.

— Только не обольщайся. Одним выходом в свет долг ты не закроешь. Самое интересное оставим на потом.

Я понимала, что лучше держать язык за зубами, вести себя покорно и не провоцировать его. Но что-то внутри взбунтовалось — накопившаяся злость, отчаяние от собственного бессилия. Какая теперь разница, что я скажу? Дна я уже достигла.

— А что, вы настолько отвратительный тип, что ни одна нормальная женщина добровольно не согласится сопровождать вас? Приходится платить?

Он расхохотался — низко, с нотками искреннего веселья, словно я сказала что-то действительно забавное.

— Так проще, Эля. Мне не нужны привязанности.

Прикрываясь руками, я осторожно добралась до полотенца. Он не сводил с меня взгляда, наблюдая за каждым моим движением с хищным вниманием.

— И во что мне одеться для этого... мероприятия?

— Во что хочешь. По дороге заедем в салон. Там тебя превратят в конфетку и подберут что-то по дресс-коду.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Даже не думай о побеге. Я найду тебя везде. И, надеюсь, ты понимаешь, что жаловаться кому-либо или звонить в полицию не имеет никакого смысла.

Увы, я это понимала слишком хорошо.

Он неторопливо вышел из комнаты, и до меня донеслись его шаги на кухне. Загудела кофеварка, звякнули чашки. Молотов вел себя как дома, словно имел полное право распоряжаться моим пространством.

Я подошла к шкафу, открыла дверцы и задумалась. Изменить свое положение я была не в силах, но вот во что одеться могла выбрать сама. И с каким-то мстительным удовлетворением я начала копаться в самых дальних углах, выискивая наихудшие варианты.

Светло-оранжевые спортивные штаны — те самые, в которых когда-то возилась на даче с грядками. Покрытые катышками, с въевшимися зелеными пятнами травы на коленях и темным пятном непонятного происхождения на бедре. К ним — огромная бесформенная толстовка цвета болотной типы с заплаткой на локте. В ней я превращалась в бесполое существо неопределенных очертаний.

Пусть попробует найти во мне хоть что-то привлекательное.

Под низ натянула спортивный топ — старого, к сожалению, не нашлось — и симпатичные трусики с розовыми мультяшными котиками.

«Надеюсь, когда он попытается залезть мне в штаны и увидит этих милейших котят с бантиками, у него все желание напрочь отпадет», — с мстительной иронией подумала я.

Натянула ярко-голубые носки с синими бананами. Пусть торчат из кроссовок как маленький, но гордый средний палец судьбе. Завершила композицию красной бейсболкой с потертым козырьком для полного цветового хаоса.

Посмотрев на себя в зеркало, я испытала странное, почти торжествующее удовлетворение. Болотная толстовка с заплаткой, оранжевые штаны в катышках с пятнами, голубые носки с фруктами и красная кепка.

Вот так, Молотов. Хотел конфетку — получай пугало огородное.

Это был мой маленький, жалкий, но такой важный для меня акт неповиновения. Я не могла сбежать, не могла сопротивляться, но могла выглядеть настолько непривлекательно, насколько позволял мой гардероб. И в этом крошечном бунте была хоть капля моего достоинства.

Я оделась. И что теперь? Топать за ним на кухню, как послушная собачка? Ну уж нет. Машинально сунула телефон в карман толстовки, туда же швырнула зарядку и банковскую карточку. Села на край кровати и уставилась в стену, борясь с желанием просто спрятаться под одеяло, следуя детской логике: если ты не видишь монстра, то и монстр не видит тебя.

В дверном проеме материализовался Молотов с двумя дымящимися кружками. Замер на пороге и медленно, с театральным наслаждением окинул меня взглядом с макушки до пят. По его физиономии расползлась ухмылка чистого восторга.

— Боже правый, — протянул он, смакуя каждое слово, — а я еще думал, что в жизни всякого насмотрелся. Теперь мне жутко любопытно — какое белье скрывается под этим... как бы это поделикатнее... модным заявлением? Может, советские семейные трусы до колен? Или бабулины шерстяные кальсоны с растянутой резинкой?

Даже не удостоив меня паузой для ответа, он двинулся в мою сторону и протянул кружку.

— Кофе будешь?

Я таращилась на него во все глаза, мозг отказывался обрабатывать происходящее. Серьезно? После всех этих угроз и психологического прессинга он стоит тут и мило предлагает кофе? Как будто мы старые приятели, которые встретились за завтраком после веселой вечеринки.

— Нет, — выдавила я сквозь зубы.

— Ну, как хочешь, — беззаботно хмыкнул Молотов, отхлебывая из своей кружки. — Значит, весь этот божественный напиток достается мне.

Он развернулся и неспешно вышел, оставив меня наедине с запахом кофе и собственными мыслями. Через несколько минут из прихожей донесся его голос:

— Поехали!

Я поднялась с кровати как в тумане. Натянула кроссовки, машинально схватила ключи с тумбочки. Мозг отключился, работали только рефлексы. Заперла дверь, сунула ключи в карман к телефону. Молотов уже вышел и ждал у лифта, рассматривая свои ногти с видом человека, которому до всего происходящего не больше дела, чем до вчерашнего дождя.

Когда я подошла ближе, он неожиданно развернул меня спиной к себе и притянул к груди. Его рука нырнула под толстовку, скользнула по животу — легко, почти небрежно.

— Напрасные старания, — прошептал он прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Этот маскарад не делает тебя менее привлекательной. Я прекрасно помню, что скрывается под всем этим... великолепием.

Кровь бешено застучала в висках. Воздуха стало катастрофически не хватать, а по спине волной прокатились мурашки ужаса.

В лифте мы ехали в гробовом молчании. Он методично изучал меня с головы до пят — медленно, въедливо, будто составлял какую-то внутреннюю опись. Я отчаянно старалась делать вид, что его пристальный взгляд меня не трогает, уставившись в светящиеся цифры этажей.

В черепной коробке царил полный хаос: обрывки паники, злости, отчаяния крутились бешеной каруселью. А потом вдруг все стихло. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, и мозг просто отключился от перегрузки.

Выйдя на улицу, я сразу узнала его машину. Черная, блестящая — жителям нашего спального района подобная роскошь была не по карману. Железные монстры вроде этого в наши панельные джунгли никогда не заезжали, слишком уж разные это были миры.

Я лихорадочно молила судьбу не столкнуться ни с кем из соседей, но та, видимо, решила поиздеваться. Соседка снизу, бабушка Клава, как раз плелась из магазина с сумками-авоськами. Я резко опустила голову, изображая глубокую задумчивость, но она уже успела меня заметить и таращилась во все глаза.

Молотов с показной галантностью распахнул передо мной дверцу. Я нырнула на переднее сиденье, а бабушка так и осталась стоять с отвисшей челюстью, пялясь на нас сквозь тонированное стекло. Страшно даже представить, какие мысли роились в ее голове. Хотя вряд ли они были хуже той реальности, в которую я угодила.

Мы тронулись под звуки какой-то легкой музыки. Молотов даже начал негромко подпевать мелодии, постукивая пальцами по рулю. Выглядел он совершенно расслабленным, словно вез девушку на романтическое свидание, а не принуждал отрабатывать долг.

Ехали минут пятнадцать. Притормозили у шикарного салона красоты: витрины во всю стену, золотые буквы на черном мраморе. Все дорого, изысканно, статусно. В его вкусе, одним словом.

Не дожидаясь, пока он изобразит джентльмена, я выскочила из машины. Мелькнула шальная мысль — рвануть прочь, раствориться в толпе прохожих. Но ноги словно налились свинцом, а внутри поселилась какая-то болезненная апатия, словно батарейки окончательно сели.

В салоне нас встретил мужчина лет тридцати с идеальной укладкой и безукоризненным внешним видом. Одет он был настолько стильно, что я на секунду почувствовала острую неловкость за свой образ дачного пугала. Но только на секунду — стыдиться перед этими людьми было последним делом.

Парень словно не заметил моего катастрофического вида, зато расплылся в восторженной улыбке при виде Молотова.

— Димочка! — воскликнул он театрально, всплеснув руками. — Ну какую же красавицу ты ко мне привел! Просто бриллиант, который нужно только отшлифовать!

Димочка?! В моей голове что-то щелкнуло от удивления. Этого жесткого циника, который держал меня в железных тисках, кто-то называет Димочкой? Да еще и такой изысканный стилист? Мир окончательно сошел с ума.

— Артур, сделай что-нибудь приличное, — коротко бросил Молотов. — К вечеру должна выглядеть на все сто. Заберу в шесть.

— О, дорогой, с таким материалом я сотворю чудо! — Артур уже кружил вокруг меня, оценивающе щурясь. — Укладка, макияж, и обязательно подберем что-то роскошное из нарядов. У меня есть пара вариантов, которые превратят её в настоящую королеву!

— Делай что знаешь, — махнул рукой Молотов и повернулся ко мне. — А теперь пару слов наедине.

Он легко взял меня за локоть и отвел в сторонку, понизив голос до ледяного шепота:

— И не вздумай играть в беглянку, пока меня тут нет. Если вздумаешь дать деру — найду быстро и буду очень зол.

Молотов наклонился и чмокнул меня в щеку — легко, почти игриво, но в этом невинном жесте было столько собственничества, что даже если бы у меня и мелькали мысли о побеге, они бы испарились в ту же секунду.

Артур усадил меня в роскошное кресло перед огромным зеркалом и принялся кружить вокруг, размахивая руками и нахваливая мои «природные данные». Неожиданно мы разговорились. Может, от стресса, а может, просто от желания отвлечься, но я вдруг начала рассказывать — даже кратко поведала о себе, откуда я, чем занимаюсь, и про ту проклятую аварию, которая перевернула всю мою жизнь.

Я сначала подумала, что такие парни, как Артур, вряд ли интересуются женщинами, но он оказался женат! Рассказывал о жене Наташе и сыновьях-двойняшках, и при упоминании семьи вся его манерная маска слетала, а в глазах появлялось что-то по-настоящему живое и теплое.

Пока мы болтали, его руки не останавливались ни на секунду — то взбивали волосы, то наносили что-то на лицо кисточками разных размеров. Он ловко разворачивал кресло, чтобы я не видела промежуточные результаты. Работал виртуозно, как настоящий художник.

Когда он наконец развернул меня к зеркалу, я потеряла дар речи. Мои короткие волосы превратились в мягкие голливудские волны, как у звезд пятидесятых. Макияж был безупречен — выразительные глаза, четкие скулы, соблазнительные губы, но все это выглядело так естественно, будто я просто родилась такой красивой. Никаких следов пошлой Эльзы — просто я, только лучшая версия самой себя.

— Дима просто лишится дара речи! — Артур буквально подпрыгивал от восторга. — Ты сногсшибательна, Элечка! Он точно не сможет оторвать от тебя глаз!

Меня пробил холодный пот. Не сможет оторвать глаз? Вся радость от преображения мгновенно превратилась в липкий ужас. Чем привлекательнее я выгляжу, тем сильнее разгорится его желание. А мне так хотелось оттянуть этот момент, а лучше вовсе его избежать.

Артур принес платье — черное и длинное, но с дерзким разрезом сбоку, который обещал показать больше, чем мне хотелось бы. К нему прилагались атласные перчатки и изысканные лодочки на шпильке — полный комплект для роковой женщины, которой я не хотела становиться. Артур отправил меня переодеваться в просторную примерочную в глубине салона. Замка там не было, заметила я с растущей тревогой.

Я стянула с себя поношенную толстовку и штаны. Взяла платье в руки: оно было с открытыми плечами и довольно облегающим кроем. Топ снимать категорически не хотелось, поэтому я попробовала надеть платье поверх него. Натянула — получилось странно, лямки торчали, ткань неровно легла, все выглядело нелепо.

Наверное, если бы я наблюдала за собой со стороны, подумала бы: «Дура! Попытайся что-то сделать! Попробуй убежать, обратись в полицию». Но Молотов словно подавил мою волю, превратив меня в послушную марионетку. Я покорно выполняла все указания, как загипнотизированная. Пока еще ничего по-настоящему страшного мне делать не приходилось, но ожидание того, что меня ждет впереди, выматывало не хуже самых страшных пыток.

Выбора не было. Бросила взгляд на себя в зеркало. Какая разница, этот кусочек ткани все равно ничем мне не поможет. Стянула платье до бедер, избавилась от топа и начала натягивать платье обратно. Шнуровку пока не затягивала, но платье село как влитое. Открытые плечи, неглубокое декольте, тонкие бретели изящно спадали вниз. В пол, но с высоким разрезом сбоку — при каждом шаге будет видна нога до середины бедра.

Попыталась затянуть самостоятельно, но оказалось очень сложно: то не могла ухватить нужный шнурок, то он выскальзывал из пальцев. Руки заводила за спину под разными углами, но толку никакого. Артура звать не хотелось совершенно.

Пока возилась с платьем, снаружи послышались приближающиеся голоса:

— Она переодевается, — констатировал Артур.

— Помогу застегнуть платье, — небрежно отозвался знакомый баритон. Тяжелые шаги направились к примерочной.

Дорогие мои читательницы! Как вам книга? Обязательно пишите комментарии и впечатления!