Банный бизнес попаданки (СИ)

Глава 1

Бал был в самом разгаре. Подаваемые на террасе напитки лились рекой. Танцы следовали один за другим, и разгоряченные гости с удовольствием рисовали на паркете замысловатые па.

Менуэт я танцевала с графом Брентоном — светловолосым красавцем, который весь вечер не сводил с меня глаз.

— Вы так красивы, Аннабел! — шептал он мне на ухо, когда мы сближались под музыку. — Вы сводите меня с ума! Как никогда не сводили прежде!

Наверно, прежняя Аннабел — та, в чье тело я попала, — была бы счастлива услышать эти слова. Кажется, в этого Брентона она была без памяти влюблена. А вот он до недавнего времени был к ней совершенно равнодушен. И только тот факт, что они были помолвлены с самого детства, заставлял его время от времени наносить ей визиты.

А когда на месте Аннабел оказалась я, ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов. Я не испытывала к его сиятельству решительно никаких чувств. Да, он был красив, имел титул и хорошее состояние. Но вокруг него всегда было слишком много женщин, и вряд ли кто-то, будучи в здравом уме, поверил бы, что он сможет быть верным и преданным мужем.

Сначала моя холодность удивила его, потом раззадорила и, наконец, разозлила. Теперь он увивался только вокруг меня, разом позабыв про своих прежних подружек. Вспомнил вдруг, что у него, оказывается, есть невеста.

А вот я еще не решила, что с ним делать. Старый граф Арлингтон, которого я теперь называла своим отцом, настаивал на скорейшей свадьбе, но мне пока удавалось находить предлоги, чтобы ее отложить.

Впрочем, изначально она была перенесена не по моей прихоти, а потому, что настоящая Аннабел тяжело заболела тифом. Тогда-то на ее месте и оказалась я — бывшая студентка МГУ Анна Свиридова. В крутейший вуз страны я поступила безо всякого блата, пользуясь только своими мозгами. Я родилась и выросла в глухой деревне, откуда был родом самЛомоносов, и всегда мечтала учиться именно в этом университете. И вот на тебе — вместо Москвы оказаться в какой-то Эртландии, где не то, что мобильных телефонов, а еще даже автомобилей не изобрели!

Ездить в скрипучем экипаже, носить тяжеленные платья с кринолинами и мыться в деревянном корыте— то-то радость! Всю первую неделю здесь я с трудом приходила в себя, благо мои отчаяние и беспамятство приписывали последствиям тифа. Еще пару недель я пыталась найти возможность вернуться обратно. И наконец, смирилась и постаралась стать достойной дочерью графа Арлингтона.

На то, чтобы научиться танцевать, мне потребовались пара месяцев. Невелика наука! А вот здешний этикет давался куда сложней, и часто мне приходилось одергивать себя, когда с языка рвалась какая-нибудь язвительная шутка. Правила хорошего тона предписывали местным барышням поменьше говорить, поменьше есть и не забывать о том, что курица — не птица, а женщина — не совсем человек.

Вот и сейчас граф Брентон смотрел на меня так, словно я уже была всего лишь приложением к его фамилии и титулу. Впрочем, вскоре так оно и случится, если я не найду способ отсрочить брачную церемонию еще на некоторый срок.

Мы с его сиятельством, как и другие пары, как раз собирались перейти к следующей фигуре танца, когда музыка вдруг смолкла. Я с удивлением посмотрела на сидевших на большом балконе музыкантов. Неужели папенька собирался сделать какое-то объявление? Я похолодела от мысли, что это может быть объявление о нашей с графом свадьбе. Но нет, кажется, отец был растерян не меньше, чем я.

Причина остановки обнаружилась довольно скоро — когда распорядитель бала громким, срывавшимся от волнения голосом, возвестил:

— Его величество король Эртландии и сопряженных земель Дариан Семнадцатый!

По залу пронесся восторженно-изумленный вздох, а когда его величество вошел в распахнутые двери, мгновенно установилась тишина.

Король Эртландии??? Но что он делает в нашей провинции? И как он оказался на нашем балу? Я впервые видела самого настоящего короля и смотрела на него со смесью удивления и восторга!

Его величество был молод, высок и красив. И его красота, в отличие от графа Бентона, была не приторно-сладкой, а суровой, подлинно мужской — темные, волнами спадавшие на широкие плечи волосы, густые брови. Цвет глаз с такого расстояния разглядеть я не смогла, но взгляд у него был из тех, что, казалось, способны прожечь насквозь. И несмотря на нарочито небрежную щетину и на то, что одежда его была проще, чем у любого из гостей, выглядел он, несомненно, как человек, облеченный большой властью.

Я снова посмотрела на графа Арлингтона — мне показалось, что он взволнован настолько, что вот-вот упадет в обморок. Принимать самого короля — это не только большая честь, но и огромная ответственность.

— Счастлив видеть вас у себя дома, ваше величество, — папенька всё-таки нашел в себе силы это сказать.

Но король взмахом руки прервал его речь.

— Давайте обойдемся без высокопарных слов, ваше сиятельство! Мне стало известно, что в своем доме вы приютили младшую дочь Мэтью Шарлена — человека, осмелившегося предать интересы своей страны и покусившегося на жизнь вашего монарха. Вам должно быть известно, что за свое преступление он был лишен воинского звания полковника и титула маркиза. Этот титул не смогут унаследовать и его сыновья, а всё его семейство было лишено права на ту собственность, что до этого ему принадлежала.

Имя Мэтью Шарлена мне ни о чём не говорило, а вот папенька, судя по изменившемуся лицу, что-то о нём знал.

— Простите, ваше величество, но я не понимаю, чем заслужил ваше негодование. Да, когда-то я был знаком с господином Шарленом, но никогда не встречался ни с кем из членов его семьи.

В это самое мгновение молодой человек в офицерском мундире — должно быть, один из тех, кто сопровождал короля — втащил в бальную залу упирающуюся девочку. Глаза малышки Дженни были круглыми от страха, а лицо — таким же белым, как и накрахмаленный воротничок ее платья.

— Вы говорите о Дженнифер, ваше величество? — спросил папенька. — Но я не знал, что она дочь Мэтью Шарлена. Мы нашли эту девочку на дороге подле тела ее умершей матери. Она сама была едва живой от голода и болезни. Не могли же мы оставить ее там? И я уже подал прошение на ваше имя, дабы удочерить этого ребенка. Мне показалось, что она похожа на мою собственную дочь.

Тут он перевел взгляд на меня. И он ничуть не соврал. У маленькой Дженни были такие же рыжие волосы, как и у Аннабел. И тогда она тоже была больна тифом.

— Ну, что же, — кивнул его величество, — я так и думал, граф, что вы не стали бы умышленно нарушать мой указ. Раз эта девочка не назвала вам своей фамилии, то это оправдывает ваш поступок. Но сейчас, когда вы знаете, кто она, надеюсь, вы не станете упорствовать в своем желании ее удочерить и немедленно выставите ее от дома.

Все это время в зале стояла гнетущая тишина, и когда после этих слов одна из дам уронила на пол веер, мне показалось, что прозвучал набат.

И я не могла поверить в то, что услышала. Неужели такой сильный и могущественный мужчина решил бороться с маленькой слабой девочкой?

Дженни еще не вполне оправилась от болезни. Ей едва хватало сил, чтобы встать с кровати. Так разве можно было выставить ее на улицу одну? Отдать на растерзание голоду, холоду и жадной до зрелищ толпе?

Я постаралась отогнать от себя эту мысль. Конечно, папенька ни за что этого не допустит! Он сумеет убедить его величество, что девочка ни в чём не виновата.

Но лицо графа Арлингтона стало таким растерянным и жалким, что я похолодела. Неужели он не решится возразить королю?