Интерлюдия 1

Эрувиль, столица Вестонии. Особняк графа Генриха де Грамона.

— Что ж вполне ожидаемо! — фыркнул Генрих де Грамон, небрежно бросив на стол только что прочитанное письмо. Короткий возглас графа заставил всех сидящих за обеденным столом женщин повернуть к нему головы.

— Что там, Анри? — поинтересовалась сидящая рядом с супругом графиня Кэтрин де Грамон.

— Еще одно приглашение на бал? — с надеждой в голосе пискнула Ивелин, младшая дочь графа. На ее щечках выступил румянец, а в зеленых глазах промелькнули озорные искорки. Она сейчас напомнила графу его сестру, герцогиню дю Белле в молодости. Ту самую герцогиню, которую при дворе прозвали Каменной леди. Скажи кому, что когда-то сестрица также, как юная белокурая Ивелин сейчас, ждала каждого бала — никто бы не поверил.

— У тебя одни балы на уме, — фыркнула Мариэль, старшая дочь графа. Эта была вылитой копией своей матери. Она унаследовала от Кэтрин ее трезвый ум и склочный характер. Сейчас она только входила в силу, тренируясь на сестре и на трех своих кузинах, дочерях Фердинанда, казненного за измену королю.

Вспомнив о старшем брате, Генрих немного повеселел. Его могут как угодно называть при дворе: и братоубийцей, и предателем родной крови, и тем, кто «предал единожды — обязательно предаст снова», но все эти злые языки, так или иначе, ничего не добьются. Положение Генриха при дворе только укреплялось.

К слову, последнюю фразу о предательстве, как стало известно Генриху, выдал королю не кто иной, как канцлер. На что его величество ответил, что Генрих де Грамон, в отличие от своего родного брата, короля не предавал. Напротив, он своевременно сообщил о готовящейся измене. По сути, он сделал работу самого канцлера.

Когда Генриху пересказали разговор его величества с этим старым сухарем Ламбертом де Вержи, от переполнявшей его радости и гордости граф приказал устроить бал, который обошелся ему в целое состояние.

— Как будто ты сама их не любишь! — не осталась в долгу Ивелин. — Я прекрасно помню твою счастливую улыбку, когда ты танцевала с маркизом де Колиньи!

Мариэль вздрогнула и, густо покраснев, посмотрела в упор на младшую сестру. Казалось, что из ее темно-зеленых глаз в Ивелин ударят молнии.

Белокурая непоседа, зная о том, что является любимицей отца, все эти взгляды благополучно проигнорировала, не забыв при этом показать старшей сестре язык.

Пока дочери Генриха переругивались, их кузины молча сидели, потупив взоры. За последние месяцы Кэтрин серьезно потрудилась, чтобы приструнить их. Еще год назад они, дочери графа Фердинанда де Грамона, одного из богатейших аристократов Вестонии блистали на всех столичных балах и светских мероприятиях. На руку каждой из них претендовали самые знатные женихи в королевстве.

Не удивительно, что молодые виконтессы пытались показывать характер. Но им очень быстро объяснили, что они теперь всего лишь воспитанницы их дяди и что их приданое значительно уменьшилось. И пусть радуются, что их не отправили на плаху вместе с отцом и братьями. И это, не считая клейма дочерей предателя, что значительно понизило их ценность, как невест.

Кэтрин начала ломать их с первых же дней, с того самого момента, когда они переехали в столичный особняк дяди. Первым делом графиня избавилась от жены Фердинанда, их спятившей мамаши, отправив ту в обитель для душевно больных, что находилась при храме Пресветлой Матери.

Затем девушки провели несколько месяцев взаперти, читая и заучивая наизусть благочестивые тексты из священной книги Праотца, питаясь при этом чуть ли не водой и хлебом.

Первой сдались старшие племянницы. Они отреклись от своих отца и матери, поклялись в верности дяде и покорились его воле. Дольше всех продержалась младшая дочь Фердинанда — Валери. Та, что больше всех была похожа на своего отца. Кэтрин пришлось сперва даже урезать ее дневную порцию еды, а затем и вовсе несколько дней продержать на одной воде. В итоге девушка все-таки покорилась и принесла клятву верности.

Правда, Генрих точно знал, что мелкая чертовка не сдалась. Например, прямо сейчас все три девушки согласно его распоряжению сидели за столом, одетые в яркие наряды, хотя при других обстоятельствах им предстояло носить еще несколько месяцев черные траурные платья. Но так как они отреклись от отца-изменника, то и траура никакого быть не должно. Так вот Генриху было доложено одной из служанок племянницы, что на локте Валери под рукавом была подвязана черная лента, знак того, что она продолжает чтить память своего отца и братьев. При этом сама Валери всячески изображала покорность и готовность выполнить любой приказ дяди.

Несмотря на ежедневные доклады соглядатаев, в которых периодически мелькало имя непокорной Валери, Генрих ловил себя на мысли, что характер этой девчонки ему по душе.

Валери, в отличие от своих старших сестер, а также кузин, для своих двадцати двух лет обладала острым умом, хладнокровием и сдержанностью. Генрих понимал брата, который много раз говорил, что жалеет о том, что Валери не родилась мужчиной. Оба сына самого Генриха на фоне юной Валери выглядели глупыми и разбалованными мальчишками, хотя они оба были старше ее на несколько лет.

— Нет, дорогая, это не приглашение на бал, — Генрих решил погасить зарождающуюся ссору между сестрами в самом зародыше. — Мне пишет мой поверенный, который занимается земельным спором, что возник у нас с нашим соседом, графом де Марбо.

Генрих, внимательно следивший за своими племянницами, заметил, как все трое вздрогнули при упоминании графа.

— Но, Анри, — слегка нахмурив брови, произнесла Кэтрин. — Я прекрасно помню все имена наших соседей… И графа де Марбо среди них нет.

— О, мадам, и неудивительно, — усмехнулся Генрих. — Граф де Марбо стал нашим соседом совсем недавно. И все благодаря моему изменнику братцу.

Брови графини на мгновение взметнулись вверх, а спустя мгновение на ее лице появилась злорадная усмешка. Она не отказала себе в удовольствии бросить победный взгляд на племянниц ее мужа. Те в свою очередь сидели, опустив головы, и если старшие, Надин и Патрисия, выглядели подавленными, то бледное лицо Валери ничего не выражало.

— Батюшка, — не выдержала непоседливая Ивелин. — Не могли бы вы нам объяснить, что это значит? Как такое возможно? У нас появляется новый сосед, и у вас тут же возник с ним земельный спор?

Генрих заметил, как после этих слов на лице Валери на короткое мгновение появилась, а потом исчезла снисходительная улыбка.

— Знаешь, — хмыкнул граф. — А спроси-ка ты у своих кузин об этом. Уверен, они смогут тебе все подробно рассказать.

На милом наивном личике Ивелин читалось удивление.

— Валери! — мгновенно обратилась она к младшей из кузин, на что Генрих снова хмыкнул. Видимо, не только он в этом доме успел оценить способности этой девушки. — Объяснишь?

— С удовольствием, милая кузина, — Валери была сама покорность и доброжелательность.

Генрих про себя усмехнулся. Ну точно змея перед броском. Может удавить ее по-тихому, пока не поздно? Нет. Он тут же отогнал от себя эти мысли. В жилах этой девчонки течет кровь древних, впрочем, как и у всех присутствующих здесь. В свое время она станет частью выгодной сделки, которую де Грамоны заключат с другим влиятельным родом, выдав ее замуж.

— Дядюшка, вы позволите? — спросила Валери, на что Генрих молча кивнул.

— Все дело в восточных землях, которые испокон веков принадлежали роду де Грамонов, — начала говорить Валери. — После того, как мой отец предал его величество, за что и был казнен, эти земли перешли в собственность дядюшки, вашего отца, милая кузина. Но вместе с землями ваш батюшка принял на себя и груз проблем, оставленных моим отцом. Одна из таких проблем — земельная тяжба с графом де Марбо. Смею предположить, граф де Марбо не отказался от намерений заполучить спорный участок в сердце Тилийских лесов.

— Все верно, — кивнул Генрих. — Более того, он грозится обратиться за помощью к королю. Это может стать проблемой.

— Из-за какого-то леса? — удивилась Ивелин. — Разве нельзя решить этот спор мирным путем? В конце концов, уступить этот клочок леса нашим соседям. У нас и так много земли.

Генрих обреченно покачал головой. Краем глаза он заметил взгляд Валери, которым она наградила кузину. В ее серых глазах читалось неприкрытое презрение и насмешка. В эту секунду эта черноволосая девушка как никогда была похожа на своего отца. О, сколько раз в своей жизни Генрих ловил на себе такой же взгляд своего старшего брата. И как же он его ненавидел за это презрение!

— Это не просто лес, милая кузина, — произнесла Валери. — Это — Тилийский лес. Несколько тысяч акров ценнейшей красной древесины. Только этот лес принесет вашему батюшке несколько десятков тысяч крон в год.

— Тогда, что же делать? — округлив глаза, спросила Ивелин.

— Об этом ты не должна переживать, дорогая, — спокойно улыбаясь, произнесла графиня. — Твой отец обязательно что-нибудь придумает. И решит то, что не мог долгое время решить его непутевый братец.

Генрих бросил быстрый взгляд на племянниц — и снова та же реакция.

— На самом деле у меня уже есть одна идея, — улыбнулся он, продолжая следить за реакцией Валери. — Мне подсказал ее сам граф де Марбо еще месяц назад.

Ивелин захлопала в ладоши и взмолилась:

— Ну же, батюшка, не томи! Ты у меня такой умный!

Дочери же брата сейчас были похожи на мраморные статуи.

Генрих наградил младшую дочь теплой улыбкой и произнес:

— Граф сам предложил мне уладить все миром. И дабы между нами более не возникало подобных споров, которые отбирают, кстати, немало денег, он хочет с нами породниться.

Над столом повисла тишина, которую через минуту нарушила Ивелин.

— Батюшка, ты хочешь, чтобы я или Мариэль стали разменной монетой в этом скучном споре с каким-то никому неизвестным графом за какой-то лес? — с ужасом в глазах спросила она. — Или это должны будут сделать наши братья? Ведь Габриэлю и Франсуа прочат великое будущее при дворе!

— Ну, во-первых, де Марбо — это один из древнейших и богатейших родов в Вестонии, и то, что графа давно нет при дворе — это еще ничего не значит. Не в его возрасте заниматься политикой. А вот его сын как раз готовится скоро предстать перед королем. Сейчас его величеству нужны сильные и богатые сторонники. Ну, а во-вторых, вы забыли, что, кроме вас с братьями, в этой семье есть еще три ваших кузины.

Генрих увидел, как вздрогнули его племянницы. Причем Валери тоже была напугана.

— Что-то не так? — обратился к ним граф. — Я вижу, как вы все побледнели.

Надин и Патрисия как по команде резко вскочили со своих мест и рухнули на колени у самых ног Генриха, чем здорово его смутили.

— Милый дядя, прошу вас! — со слезами на глазах воскликнула Надин. — Не отдавайте нас этому чудовищу!

— Кому угодно, только не ему! — вторила ей Патрисия.

Обе девушки чертами лица и фигурами были похожи на свою мать. Собственно, и вели себя они так же. Генрих презрительно скривил губы. Эти де Фиенны, из рода которых Фердинанд взял себе жену, всегда были слюнтяями и трусами.

Граф поднял взгляд на Валери, которая тоже поднялась со своего стула, но на колени не упала. Она стояла в шаге от сестер, покорно опустив голову. Лишь желваки, играющие на ее тонких скулах, и ладони, сжатые в кулаки до белых костяшек, выдавали ее истинное состояние.

— Валери! — строго обратился граф к девушке. — Как это понимать?

Племянница глубоко вздохнула и подняла голову. В ее серых глазах более не было того страха.

— У виконта де Марбо, старшего сына графа де Марбо есть прозвище — Эмиль-Жаба, — слегка дрожащим от перенапряжения голосом начала объяснять Валери.

— Фу-у! — тут же скривилась Ивелин. — Ненавижу жаб!

— Помолчи! — тут же одернула ее графиня. — А ты продолжай!

— И это прозвище он получил не просто так, — повиновалась Валери. — Мало того, что виконт с рождения очень уродлив, так он еще и необычайно жесток. Он — настоящий садист и убийца. В округе всем известно, что он любит издеваться и до смерти пытать сервов. Особенно страдают молоденькие девушки…

Графиня и ее дочери дружно охнули, а сестры Валери еще громче запричитали.

Генрих, слушая племянницу, был хмур и зол. И не потому, что ему было жаль каких-то крестьянок, замученных сынком графа де Марбо, и слезы племянниц его тоже совершенно не растрогали — ему было плевать на такие глупости.

Его бесил сам факт того, что де Марбо попытался обхитрить его, подсунув ему в зятья сына-урода с отвратительным прошлым и подмоченной репутацией. И то, что за него пришлось бы отдавать не дочерей, а всего лишь одну из племянниц — это не важно. Дочери Фердинанда — представительницы древнего рода. Пусть они дети изменника, но наследницами древней крови они не перестали быть. Де Грамоны не потерпят родства с чудовищем и убийцей.

— Теперь понятно, почему отпрыск де Марбо не появлялся при дворе, — произнесла графиня. — Король излишне брезглив. Он любит окружать себя красивыми людьми и вещами.

— Как бы то ни было, а Валери права, — задумчиво произнес Генрих. — Тилийский лес с его красной древесиной — это один из самых ценных активов нашего рода. Просто так его нельзя выпускать из рук. И миром с де Марбо нам не разойтись. Придется писать ответную жалобу королю.

— Я знаю, как можно решить дело миром, — неожиданно подала голос Валери.

Все повернули головы в ее сторону.

— И как же? — удивился Генрих.

— Вы все-таки можете заключить брачный союз с родом де Марбо, — ответила она.

— Предлагаешь принести в жертву этому Эмилю-Жабе тебя или одну из твоих сестер? — усмехнулся Генрих. — А может, отдадим ему моих дочерей?

— Отец! — пискнула Ивелин. Графине пришлось положить ей руку на спину, чтобы успокоить. Мол, отец не говорит всерьез.

— Нет, — покачала головой Валери. — Я хочу напомнить вам, что у графа де Марбо есть не только сын, но и взрослая дочь. Правда, с ней тоже не все в порядке.

— Что с ней не так? — Генрих был похож сейчас на гончую, почуявшую кровь подранка. Племянница предлагала ему решение. И, кажется, он уже догадывался, что именно она предложит. — Сколько ей лет?

— Анри! — воскликнула графиня. — Габриэль и Франсуа достойны лучшего будущего!

— Ей двадцать восемь лет, — продолжила Валери, не обращая внимания на возглас тетки.

— Почему такая богатая невеста еще не замужем? — резко спросил Генрих. — Тоже отвратительна, как и ее брат?

— Напротив! — возразила Валери. — Аурэлия де Марбо — редкая красавица. И насколько мне известно, у нее нет садистских наклонностей. Но у нее есть один дефект. Она бесплодна. Много лет назад, на охоте ее сильно поранил вепрь. Целители спасли ее жизнь и залечили рану, но больше ничего не смогли сделать.

— Кроме Габриэля и Франсуа, в роду де Грамонов нет более неженатых мужчин, — произнес Генрих. — Но, как ты понимаешь, мои сыновья должны продолжить род.

— Вы ошибаетесь, дядя, — усмехнулась Валери. — У вас есть еще один мужчина в роду. И он прекрасно подойдет для того, чтобы заключить мирный договор с графом де Марбо.

— О ком ты говоришь? — удивилась Ивелин.

— О вашем кузене, — хитро улыбнулась Валери. — Максимилиане Ренаре, ублюдке моего папаши.

Генрих откинулся на спинку стула и нахмурился.

— Разве он не погиб на дуэли? — спросила графиня. — Мы ведь только недавно получили известие из Абвиля.

— Он выжил, — ответил Генрих. — Кредиторы продолжают засыпать меня письмами с просьбами погасить его долги. Они и сообщили мне подробности той дуэли.

— Как интересно! — пискнула Ивелин. — А из-за чего была дуэль?

— Этот болван умудрился вызвать на дуэль профессионального бретера из-за какой-то актрисы, — пренебрежительно ответил граф. — А еще он задолжал почти каждому аристократу Абвиля. И если он надеется, что я собираюсь погашать все его долги, он глубоко ошибается.

— Всё как в романах! — восхищенно захлопала в ладоши Ивелин.

Генрих, пропустив мимо ушей восторги младшей дочери, поднялся из-за стола и произнес:

— Что ж, мне еще предстоит все обдумать. А сейчас я вынужден откланяться, меня ждут неотложные дела.

Поцеловав руку графине и не обращая внимание на поднимающихся с колен племянниц, Генрих де Грамон покинул обеденный зал. Уже на пороге двери он полуобернулся и словил напряженный взгляд Валери. Уже в который раз ему в голову пришла мысль: а не удавить ли эту змею по-тихому, пока еще не поздно?

Загрузка...