Интерлюдия 3

Замок «Шато де Тури». Графство де Марбо.

— Он снова это сделал, госпожа, — слегка подрагивающим голосом произнесла Жеральдин, личная горничная виконтессы Аурелии де Марбо.

Виконтесса, сидевшая в своем любимом кресле у камина, с тяжелым вздохом отложила книгу и прикрыла глаза. Ее высокий лоб пересекла тонкая морщинка, а щеки побледнели. Прикусив нижнюю губу, Аурелия про себя вознесла молитву Пресветлой, чтобы та позаботилась о душе невинноубиенной. За последние двадцать лет от частого повторения текст молитвы навсегда впечатался в ее память.

Горничная, зная характер хозяйки, замерла безмолвной статуей у входной двери.

Наконец, Аурелия подняла веки и посмотрела на Жеральдин. В ее широких, цвета небесной лазури глазах застыла тоска и боль. По бледным щекам покатились слезы.

— Где это произошло? — мягко, почти шепотом спросила она.

— Тела девушек нашли в Зимней лощине, госпожа.

Несмотря на то, что Жеральдин была подавлена и напугана не меньше, чем ее хозяйка, она все же старалась держаться уверенно. Это был ее священный долг. Когда-то очень давно, когда малышка Аурелия потеряла свою мать, Жеральдин поклялась самой себе: защищать и заботиться об этой бедной девочке, которая со временем из тихой серой мышки превратилась в ослепительную красавицу.

— Девушек? — вздрогнув, переспросила Аурелия. — Значит, их было несколько?

— Да, госпожа, — ответила горничная и отвела взгляд.

— Милая Жеральдин, — взмолилась виконтесса и, отбросив за спину длинную толстую косу, резко вскочила со своего кресла. Ее светлые волосы с жемчужным отливом засветились в лучах полуденного солнца, что пробивались сквозь узкие окна-бойницы. — Мы же договорились, что ты не будешь от меня скрывать правду, какой бы ужасной и мерзкой она ни была! Взгляни на меня, Жеральдин…

Горничная подняла голову и тяжело вздохнула.

— Говори… — скорее, попросила, нежели потребовала Аурелия. — Я должна знать.

— Егеря вашего батюшки, когда прибыли на то место, сперва подумали, что это была волчья стая. Но после более тщательного осмотра пришли к выводу, что… Что это сделал он…

— О, Пресветлая! — выдохнула Аурелия и закрыла узкими ладошками лицо. — С каждым годом он становится кровожаднее.

Жеральдин быстро пересекла комнату и прижала к груди вздрагивающую от рыданий девушку. Проведя ладонью по ее мягким, пахнущим травами волосам, она начала шептать ей на ухо слова успокоения.

Торопливый звук позвякивающих шпор за дверью заставил женщин испуганно замереть. Шаги приближались.

— Это он… — прошептала Аурелия и начала торопливо вытирать слезы. Ее старший брат, виконт Эмиль де Марбо, шаги которого она безошибочно распознала, прозванный в народе Эмилем-Жабой или Эмилем-Ящерицей, ненавидел, когда его младшая сестра при нем плакала.

Причем в данный момент Аурелия переживала не столько за себя, сколько за слуг. Как-то Жеральдин рассказала ей, что каждый раз, когда Эмиль видел слезы сестры, он потом срывал свою злость на слугах и сервах. Поэтому в тот момент, когда открылась дверь и в нее стремительно ворвался виконт, на лице Аурелии играла счастливая улыбка. Актерской игре виконтессы де Марбо позавидовали бы все столичные актрисы, настолько радушно и радостно был принят виконт.

— Эмиль! — счастливо воскликнула Аурелия и торопливо пересекла комнату, чтобы в следующую секунду оказаться в крепких объятиях брата. — Ты вернулся!

— Лия! — ласково произнес виконт и нежно погладил ее по волосам. Его широкий почти безгубый рот растянулся в безобразной улыбке. — Ты словно лучик солнца в этом мрачном уродливом мире!

Жеральдин, безмолвной тенью стоявшая поодаль, про себя хмыкнула. Уж не Эмилю-Жабе говорить об уродстве. Проклятое чудовище! Лучше бы он сдох в тот день вместе со своей шлюхой матерью!

История рождения старшего сына графа де Марбо была покрыта тайной. Лишь самые старые слуги знают о том, что произошло той страшной зимней ночью.

Мать Эмиля, графиня Габриэла де Марбо, урожденная виконтесса де Тилье была всем известна своим склочным и отвратительным характером. Она часто приказывала пороть своих сервов даже за мелкие ошибки и проступки. Причем графиня старалась не пропускать ни одной экзекуции. Видимо, именно от нее и передались садистские наклонности ее сыну, который развил последние до небывалых масштабов.

Нездоровые увлечения графини, в конце концов, вылезли ей боком. Как-то раз, на пути из столицы кортеж уже бывшей на сносях графини остановился на ночевку в одном хуторе.

Как это обычно случалось, Габриэла де Марбо, раздраженная поездкой, сорвала свою злость на жене фермера, приказав запороть ту до смерти на заднем дворе. Выплатив компенсацию хозяину хутора, графиня на утро покинула то место, но на этом история не закончилась.

Об этом мало кто знал, но оказалось, что жена фермера была младшей сестрой ведьмы. Та, прознав о смерти сестры, под видом повитухи прибыла в замок графа и во время родов графини высвободила слишком много маны из алого круда. Магия кристалла сожгла нутро роженицы, убив ее, а также изуродовав новорожденного графского первенца, который случайно остался в живых.

Отомстив, ведьма бесследно исчезла.

Впоследствии граф несколько раз приглашал в свой дом лучших целителей Мэйнленда, но те лишь бессильно разводили руками. Магический ожог, изуродовавший внешность маленького виконта, не поддавался лечению. Говорили, что когда-то, еще в Эпоху Империи существовали маги, которые были способны «видеть» суть недуга, благодаря чему их целительское искусство находилось на совершенно ином уровне. Но, увы, за последние несколько столетий не родилось ни одного видящего.

Но на этом беды графа де Марбо не закончились. Казалось, боги решили взяться за него всерьез. За обезображенной внешностью маленького виконта де Марбо обнаружилась не менее уродливая душа. Правда, магия здесь уже была не при чем.

Садистский характер Эмиля, который из-за своей отталкивающей внешности оказался, по сути, в изоляции, формировался постепенно. Все началось с убийства насекомых. Мальчику нравилось наблюдать за тем, как постепенного угасает жизнь убитого им существа. Сперва это были дождевые черви, которых он разрезал ножом надвое. Потом это были кузнечики, которым отрывались конечности. Любимым же развлечением маленького Эмиля в те времена было поджигание муравейников, облитых перед этим ламповым маслом.

Особым этапом в жизни юного виконта стала охота, на которую он выезжал со своим отцом, а впоследствии и самостоятельно. Это был новый неизведанный мир чужой боли и страдания, в который с головой нырнул Эмиль.

Но и этого со временем оказалось мало. Так наследник графа де Марбо перешел на людей.

— У тебя красные глаза, — сказал Эмиль, подняв подбородок сестры. — Ты плакала?

— Что ты, братец! — широко улыбнулась Аурелия. — С чего бы мне плакать? Я всем довольна и счастлива. Все благодаря тебе, мой старший братик! А глаза красные, потому что зачиталась.

Виконт, лицо которого было обезображено магическими ожогами, пристально всмотрелся в глаза сестры. В этот момент сердце Аурелии забилось чаще. Ни в коем случае нельзя показывать ему свое истинное состояние. Измененные магией желтые, как у зверя, глаза брата, казалось, видели ее насквозь.

После недолгого молчания Эмиль выдохнул и, отстранившись от сестры, плюхнулся в кресло, которое под его внушительными габаритами жалобно скрипнуло. Комплекцией брат пошел в отца. Такой же широкоплечий и массивный.

— Прости сестренка, но я принес тебе скверные вести, — покачав головой, произнес он.

Аурелия вздрогнула и приблизилась к брату.

— Что-то с батюшкой? — испуганно спросила она.

Последнее время граф де Марбо, которому в этом году стукнуло семьдесят шесть лет, мало показывался на людях. Все свои дни он проводил в западном крыле своего замка, довольствуясь компанией лишь своего старого камердинера. Всеми делами графства по факту уже давно занимался Эмиль. Кстати, словно в противовес кровожадному характеру, боги наделили наследника графа де Марбо острым и расчетливым умом. Он довольно быстро навел порядок в землях семьи.

— Благодаря лекарям, он чувствует себя хорошо, — отмахнулся брат.

Целителей и других магов по вполне объяснимым причинам виконт люто ненавидел. Именно поэтому семью де Марбо посещали только обычные лекари.

— Плохие новости касаются тебя, дорогая, — сказав это, Эмиль положил свою широкую ладонь, кожа которой напоминала кожу рептилии, на руку сестры.

Та вздрогнула и отшатнулась. Аурелия всю свою жизнь ждала этого момента. Она много раз представляла его себе. Она уже настолько свыклась с мыслью, что рано или поздно Эмиль придет за ней, что даже иногда представляла себе, как именно он ее убьет. В то, что брат ее любит и никогда не обидит, ей верилось с трудом.

Тем временем виконт продолжал:

— Сегодня я получил письмо от нашего нового соседа графа Генриха де Грамона. У нас с его братом, которого казнили за измену королю, как ты помнишь, уже давно имеется неразрешенный спор касаемо довольно большого участка в Тилийском лесу. Как ты знаешь, красная древесина очень ценна и стоимость ее с каждым годом только растет. Я не могу себе позволить терять такой куш.

Аурелия со стеклянным взглядом молча слушала брата и с замиранием сердца ждала своей участи. Мысленно она молила Пресветлую послать ей быструю смерть. И только чтобы это не был огонь. Однажды в детстве она обожгла себе руку, и эта боль на ее взгляд была даже хуже той, когда ее ранил дикий вепрь на охоте.

— Наш батюшка был дружен со старым графом де Грамоном, отцом Фердинанда и Генриха, поэтому по их общей договоренности тот участок леса никто из нас не трогал, — не замечая состояние сестры, продолжил Эмиль. — Но теперь все земли изменника перешли его брату, который, похоже, не собирается придерживаться старых договоренностей между нашими семьями, и я его прекрасно понимаю. Сам бы поступил так же. Дабы избежать недомолвок и будущих ненужных нам проблем, я написал Генриху де Грамону от имени нашего отца и изложил в письме свое видение ситуации.

Аурелия машинально кивнула, по-прежнему не понимая, к чему клонит брат. И почему он медлит?

— После довольно длительной переписки я предложил ему превосходное решение нашего спора, — безгубый рот Эмиля исказила кривая усмешка. — А именно — породниться. Представляешь, и он согласился!

Аурелия перестала дышать. Вот оно! Эмиль женится на одной из дочерей графа и теперь сможет спокойно избавиться от нее. Так он получит все отцовское наследство. Теперь она ему просто не нужна. Она для него обуза. Неужели дело только в этом? Если это так, то Аурелия была готова подписать отказ от всех притязаний на отцовское наследство и попросить отпустить ее.

— П-поздравляю, братец, — тихо произнесла она.

Эмиль хотел было еще что-то сказать, но замолчал. Он внимательно посмотрел на сестру и спросил:

— Почему ты поздравляешь меня?

— Ну как же, — робко пожала плечами Аурелия. — Мой братик женится…

— О! — спохватился он. — Именно поэтому ты так притихла? Ха-ха! Нет же! Дочери и племянницы графа де Грамона уже помолвлены. Поэтому Генрих предложил мне другой вариант. Разговор вовсе не о моей женитьбе. А о твоем замужестве!

От этой новости у виконтессы перехватило дыхание. В горле пересохло, а сердце бешено забилось. Как такое возможно? Так значит, она сегодня не умрет?

Эмиль по-своему расценил ее замешательство и произнес:

— Конечно, как ты сама понимаешь, сыновья графа не могут связать свою судьбу узами брака с такой, как ты. Им нужны наследники…

Слова брата прозвучали настолько обыденно, что от этого стало еще больней. Мало того, что она живет в постоянном страхе умереть от рук брата-чудовища, так ее еще и пытаются продать словно какую-то лошадь, да еще и за полцены по причине дефекта.

— Поэтому граф предложил выдать тебя за его племянника, — уродливые губы брата скривились. — Это младший сын покойного Фердинанда. Ты его не знаешь… Он жил в старой столице отдельно от семьи.

— П-почему? — решилась на вопрос Аурелия.

Она прекрасно помнила всех пятерых детей прежнего графа, а о существовании шестого узнала только что.

— Все просто, сестренка. Он — бастард Фердинанда де Грамона. Но признанный. Как ты понимаешь, пребывание ублюдка в графском доме было бы неуместным.

Аурелия нахмурилась, пытаясь вспомнить хотя бы малейшее упоминание об этой истории, но, увы, у нее ничего не получилось.

Выражение лица сестры, Эмиль прочитал по-своему.

— Прости, сестренка, что я так говорю о твоем будущем муже… Но из песни, как говорится, слов не выкинешь.

— Я…

— Лия, я понимаю, что ты вероятно не такого будущего ждала для себя. Но давай смотреть правде в глаза. В следующем году тебе исполнится двадцать девять. А очереди из благородных женихов, как видишь, не наблюдается. И все из-за твоего ужасного недуга. В твоих жилах течет кровь древнего рода, и при других обстоятельствах тебя бы ждало блестящее замужество. Но посмотри на ситуацию с другой стороны. Твой брак может послужить благу нашей семьи. Ты избавишь своих будущих племянников, моих будущих детей от головной боли в виде этой гниющей словно застарелая язва тяжбы.

— Д-да, — несмело произнесла Аурелия и, тщательно скрывая отвращение к словам брата, склонила голову. — Я все понимаю.

— Я тут навел справки, — помял подбородок Эмиль. — Твоего жениха зовут Максимилиан Ренар. Он молод и образован. Правда, ты его старше на несколько лет, но для нашего дела это не проблема. В данный момент он находится в графстве де Англанд, в городишке под названием Абвиль. Скажу сразу, жених твой — мот, кутила и безобразник. За короткий срок пребывания вне дома он успел задолжать половине города, закрутить несколько романов в том числе с тамошними актрисульками, за связь с одной из которых, кстати, чуть было не погиб на дуэли.

Кончики маленьких ушек Аурелии от слов Эмиля покраснели. На щеках выступил румянец. Виконтесса, как и каждая представительница благородного семейства, воспитанная в строгости, воспринимала речи брата, как что-то позорное и неподобающее.

Сейчас у нее впервые за многие годы появилось двоякое чувство. С одной стороны — буквально въевшийся под кожу за эти годы страх погибнуть от руки брата-чудовища. А с другой — брак с бастардом, да еще и с отвратительной репутацией. Это ведь удар по ее чести и достоинству!

Собрав всю волю в кулак, Аурелия смогла сдержать ту бурю эмоций, которая неожиданно захлестнула ее. Если бы ее мама была жива, она бы никогда не допустила бы такого позора. Но, увы, ее мать, на которой женился граф де Марбо после смерти матери Эмиля, скончалась, когда Аурелии было всего семь лет.

— Сестренка, — доверительно произнес Эмиль и слегка сжал своей лапищей ее ладошку. — Ты не должна беспокоиться об этом человеке. Ты увидишь его всего лишь раз. Как только мы с графом обговорим все детали, вас быстро обвенчают при минимуме свидетелей, подпишете брачный договор, и он снова уберется восвояси. Правда, тебе все-таки придется пройти через обряд консумации. Но тут уж ничего нельзя поделать. Таковы древние традиции, которые чтутся нашими родами.

Аурелия зарделась и отвернулась. На что Эмиль отреагировал отвратительным смешком.

Отпустив руку сестры, он поднялся из кресла и, поправив полы камзола, будничным тоном произнес:

— Не беспокойся, сестра. Твои мучения продлятся недолго. Очень скоро после свадьбы ты станешь вдовой. Я тебе это обещаю. Уверен, Генрих де Грамон не будет против, если непутевый бастард его брата неожиданно погибнет, скажем, от лап дикого зверя.

Последние слова Эмиль глухо прорычал. Затем, поцеловав в лоб сестру, он быстро покинул ее покои.

Как только дверь за Эмилем захлопнулась, а шум его шагов растворился где-то в глубине замка, Аурелия, наконец, позволила себе громко выдохнуть и без сил рухнуть в кресло. К ней тут же подскочила верная Жеральдин, которая за все время господского разговора даже не шелохнулась. Горничная со всей возможной лаской и теплотой обхватила маленькую голову виконтессы и прямо ей в ухо горячо зашептала:

— Госпожа! Вот он подходящий случай, которого вы всегда ждали!

Аурелия вздрогнула и подняла заплаканное лицо.

— Что ты имеешь ввиду? — озадаченно спросила она.

— Вы выйдете замуж, госпожа! — улыбаясь, ответила Жеральдин. — После брачной ночи вы сможете последовать за вашим супругом. Никто, даже ваш брат, не посмеет воспротивиться вашему желанию.

— Но ты же слышала его… — прошептала Аурелия. — Он намерен убить этого Ренара…

— Ну и что? — усмехнулась Жеральдин. — А вам-то какое дело? Когда ваш брат придет за вашим мужем, нас уже не будет в Вестонии. Мы отправимся на горячие источники в Бергонию или на берег южного моря Таллии. Да куда угодно! Главное — все тщательно подготовить.

В глазах Аурелии, наконец, мелькнуло понимание. Она мягко высвободилась из объятий верной служанки, быстро вытерла слезы кулачком и уже по-новому взглянула на ситуацию.

— Что именно нам понадобится в пути? — уже более уверенным голосом спросила она.

— Деньги, — усмехнулась Жеральдин. — Чем больше, тем лучше.

Загрузка...