Бессердечный наследник

Бессердечный наследник

Мишель Херд

Аннотация

Все изменилось в ту ночь, когда погиб мой парень.

То, что должно было стать самым особенным моментом в моей жизни, превратилось в кошмар. Из-за Хантера Чарджилла я потеряла любовь всей своей жизни. Я никогда его не прощу.

Раньше Хантер был одним из моих лучших друзей, но оказалось, что он всего лишь самовлюбленный козел, твердо решивший превратить мою жизнь в сущий ад своими ложью.

Но ему следовало знать: нельзя сломать то, что уже и так разбито.

Мне удавалось избегать его, пока я не поступила на первый курс Академии Тринити. Наши жестокие слова и пугающие прикосновения быстро раздули пламя, и вместо того, чтобы сгореть в огне ненависти, к жизни пробудилось желание.

Я понимаю, что попала в беду, когда начинаю получать удовольствие от наших стычек. Вместо того чтобы ударить его, я ловлю себя на мысли: а каковы его губы на вкус?

Глупая игра.

Один поцелуй.

И мои идеально выстроенные стены рушатся вокруг меня.

Я должна чувствовать вину. Я должна заставить Хантера заплатить за то, что он сделал.

Но иногда тот, кто тебя мучает, оказывается твоим единственным защитником.

Серия историй в жанре New Adult

самостоятельные сюжеты в общей вселенной.

«Мы не просто уничтожаем наших врагов; мы меняем их».

― Джордж Оруэлл, 1984

Генеалогическое древо

ХАНТЕР ЧАРДЖИЛЛ

↓

Мейсон Чарджилл (Отец)

Кингсли Хант (Мать, прозвище: Хант)

Крестная мать: Лейла Шепард

Крестные отцы: Фэлкон Рейес и Лейк Катлер

Лучшие друзья: Джейс Рейес, Као Рид и Ноа Уэст

ДЖЕЙД ДЭНИЕЛС

↓

Ретт Дэниелс (Отец)

Иви Коул (Мать)

↓

Хейден Коул (Дедушка)

Крестная мать: Мисс Себастьян

Крестный отец: Картер Хейз

Лучшие подруги: Фэллон Рейес, Мила Уэст и Хана Катлер

Джейд Дэниелс влюбилась.

Джейд Дэниелс потеряла все.

И вся королевская конница, и вся королевская рать не могли Джейд Дэниелс снова собрать.

ГЛАВА 1

ДЖЕЙД

Два года назад...

Я на мгновение заканчиваю собираться и поднимаю затуманенный взгляд на подруг. Они ночевали у меня и все это время пытались уговорить меня остаться.

— Если я не уеду, все закончится войной. Это всего лишь до конца длинных выходных.

Вечеринка в честь дня рождения Джейса обернулась катастрофой, и мне нужно время, чтобы переварить все случившееся перед учебой во вторник. Ранчо дедушки всегда было для меня тихой гаванью.

Фэллон встает с кровати и, подойдя ближе, берет меня за руку. Ее золотисто-каштановые волосы все еще спутаны после сна, а в мягких карих глазах читается бездна сочувствия.

— Тебе сейчас очень больно, — говорит она. — Но побег на ранчо ничего не исправит. Позвони Хантеру и поговори с ним.

К разочарованию, бушующему в груди, прибавляется ярость. Перед глазами все плывет, а горло саднит от попыток сдержать слезы. Я тяжело сглатываю и делаю глубокий вдох, прежде чем выдавить слова, пропитанные болью и гневом.

— Если бы я могла, я бы переехала в Вирджинию навсегда. Брейди не отвечает на мои звонки, а Хантера я вообще больше видеть не хочу.

Фэллон ищет поддержки у остальных. Мила поднимается с пола, где она сидела среди разбросанных одеял и подушек, оставшихся после нашей ночевки.

— Джейд, мы были не разлей вода с самого рождения. Хантер просто заботился о тебе. Любой из парней поступил бы так же. Хантер просто среагировал первым. Ты же знаешь, как они нас опекают.

Я качаю головой, с трудом проглатывая ком в горле.

— Вчерашний вечер должен был стать для меня особенным. А Хантер все испортил. — Я резко выдыхаю. — Он опозорил Брейди перед всеми нашими друзьями. — Мои плечи опускаются, когда накатывает волна разочарования и тоски. — Он унизил меня.

Я высвобождаю руку из хватки Фэллон и тянусь за следующей футболкой. Складывая ее, я озвучиваю свой главный страх: — Один Бог знает, что между ними произошло, когда Хантер повез Брейди домой.

Хана потягивается на кровати, дотягиваясь до тумбочки, чтобы взять телефон.

— Все, хватит. Я звоню Хантеру. Нужно во всем разобраться немедленно.

— Не надо! — Но прежде чем я успеваю возразить, начинает звонить мой собственный телефон.

Узнав рингтон Брейди, я едва не сворачиваю себе шею, перепрыгивая через чемодан, чтобы успеть ответить, пока звонок не ушел на голосовую почту.

— Брейди! — Затаив дыхание, я жду его голоса.

— Это я. Колтон. — От его голоса на лбу прорезается морщина.

Это не к добру. Неужели Брейди так зол на меня, что попросил старшего брата сказать, что между нами все кончено?

Голос Колтона звучит безжизненно: — Вчера все закончилось плохо.

Я сжимаю свободную руку в кулак, уставившись в стену перед собой.

— Дай мне поговорить с Брейди. — Мне нужен шанс спасти наши отношения. Мы встречаемся уже год, и он был моим лучшим другом с первого школьного дня. Мы не можем так расстаться.

— Колтон, нам нужно уезжать прямо сейчас! — От паники в голосе их матери моя тревога только усиливается.

— Иду! — резко кричит Колтон, прежде чем снова вернуться к разговору со мной. — Брейди покончил с собой.

Шок и замешательство оглушают меня, не давая словам обрести смысл.

— Ч-что? — во рту пересыхает, сердце начинает колотиться быстрее.

— Мне пора.

Связь обрывается. Рука с телефоном опускается, и я успеваю увидеть, как гаснет экран. Тишина вокруг становится невыносимой, воздух словно истончается, а мое дыхание учащается.

— Что он сказал? — спрашивает Фэллон.

— Я... я... я... — Не в силах вымолвить ни слова, я чувствую, как дикая паника разливается по телу, когда смысл сказанного Колтоном начинает доходить до сознания.

Нет.

Я качаю головой и роняю телефон, словно он раскаленный.

— Джейд? — Мила подходит ко мне, и я вижу беспокойство на лице кузины.

В дверь спальни стучат, и мне стоит огромных усилий повернуть голову. В комнату заглядывает папа.

— Мы готовы, когда ты... — Его глаза встречаются с моими, и этого оказывается достаточно, чтобы окончательно осознать страшную правду слов Колтона.

— Папа, — хриплю я. Дыхание перехватывает, горло сжимает от боли.

— Крошка? — Отец бросается ко мне и хватает за плечи, его лицо темнеет от тревоги.

— Брейди… — Я захлебываюсь рыданием, глаза заливают слезы. Отрицание борется с суровой реальностью, которую я не в силах принять. Голос срывается, горло сводит судорогой, когда я заставляю себя произнести: — Брейди покончил с собой. — Я цепляюсь за руку отца, мне нужно держаться за что-то самое крепкое в этом мире, пока осознание случившегося обрушивается на меня всей своей мощью. — Он… он мертв.

Папины руки смыкаются вокруг меня, прижимая к груди, и это не дает моим осколкам разлететься в разные концы света.

— Мне так жаль, милая, — шепчет папа, целуя меня в висок.

Я начинаю задыхаться от пронзающей боли. Она безжалостна и не дает ни секунды, чтобы перевести дух.

— Папа... — Мой голос нечто среднее между воплем и стоном отчаяния.

Верный обещанию, которое он дал на мой четырнадцатый день рождения, папа подхватывает меня на руки и несет к кровати. Там он садится и баюкает меня. «Обещаю, я всегда буду за твоей спиной, Джейд. Чтобы поймать тебя, когда ты будешь падать, и удержать, когда жизнь станет слишком тяжелой».

Прямо сейчас папа — единственное, что удерживает меня, пока мой мир превращается в нечто неузнаваемое.

— Девочки, оставьте нас одних, — приказывает он моим подругам. Когда дверь спальни закрывается, папа берет мое лицо в ладони и поднимает его, пока наши взгляды не встречаются. — Я здесь, Джейд. Я знаю, что тебе чертовски больно, но я здесь и я тебя не отпущу.

Мое тело содрогается от рыданий, разрывающих грудь, и я окончательно ломаюсь на руках у отца.

Брейди больше нет. Каждая мечта, которую я строила вокруг нас, разлетается вдребезги.

Мой Брейди.

Мой лучший друг.

Любовь всей моей жизни.

Его нет.

Я больше никогда не смогу его обнять.

Никогда не поцелую.

Не увижу его добрую улыбку, которая согревала даже в самые холодные дни.

Брейди мертв.

Мой чуткий, прекрасный парень ушел без предупреждения, не сказав ни слова… и забрал с собой все мое сердце.

Последние пару дней мой мир был исковерканным и пустым месивом. Впервые с тех пор, как я была совсем маленькой, я спала в постели родителей. Они не отходили от меня ни на шаг с тех пор, как я узнала, что Брейди покончил с собой.

Мама позвонила миссис Лоусон, чтобы узнать, где будут проходить похороны — я должна была быть там.

Я сижу между родителями, и мой взгляд постоянно мечется между закрытым гробом и передним рядом, где сидят миссис Лоусон и Колтон. Несмотря на то, что лето уже на пороге, в церкви холодно. На мгновение я задаюсь вопросом, где же мистер Лоусон. Но мне приходится постоянно бороться с собой, чтобы не сорваться и хоть на чем-то сосредоточиться. Когда папа обнимает меня за плечи, я прижимаюсь к нему ближе. Он накрывает мои ладони своей свободной рукой, и тепло просачивается сквозь ледяной барьер, сковавший мою кожу.

В желудке жжет, а спина ноет от напряжения. Я пытаюсь сосредоточиться на физической боли, потому что смотреть в лицо беспощадному опустошению внутри меня сейчас невыносимо. Не думаю, что я когда-нибудь смогу с этим справиться.

Когда начинается служба, мой разум превращается в камеру пыток, полную вопросов, отрицания и скорби. Нам было отведено слишком мало времени. Мы не должны были прощаться.

Слеза катится по щеке, и у меня нет сил ее вытереть. Мама достает салфетку из припасенной пачки и осторожно промакивает мокрый след. Смятенный гул в моей голове настолько громкий, что он заглушает все звуки вокруг. Губы проповедника шевелятся. Плечи миссис Лоусон дрожат. Люди встают и поют, а я тяжело опираюсь на папу, чтобы просто стоять на ногах.

Когда служба подходит к концу, мы направляемся к выходу. Остановившись перед миссис Лоусон и Колтоном, я каким-то образом заставляю свои пересохшие губы изобразить подобие улыбки. Их лица расплываются, пока я машинально выражаю соболезнования: «Мне так жаль». Я смаргиваю слезы и тут же натыкаюсь на ярость и боль в глазах Колтона.

Должно быть, ему сейчас очень тяжело.

Еще одна мимолетная мысль, пока папа ведет меня из здания к машине. Единственная константа в моем мире — мучительная реальность того, что Брейди больше нет.

Мы следуем за процессией на кладбище. Несмотря на яркое солнце, здесь кажется темно и жутко. Брейди здесь не место. Брейди был милым и заботливым. Он был чутким и нежным, он не должен находиться в таком мрачном месте.

Рядом со мной лежит одинокий мак, и я замечаю, что он уже вянет. Это был любимый цветок Брейди. Когда мы останавливаемся у могилы, я осторожно беру его за стебель, стараясь не сломать. Пока иду к толпе, мой взгляд скользит по надгробиям, и каждое из них наносит удар по моему разбитому сердцу.

Я не готова прощаться!

Папа, должно быть, чувствует мое отчаяние, потому что он обнимает меня за плечи прежде, чем очередная слеза успевает сорваться, и шепчет: — Как бы я хотел забрать твою боль, Крошка.

Я вжимаюсь в бок отца, пока проповедник произносит последние слова и гроб опускают в яму. Брейди не может быть там. Но он там. Он мертв и никогда ко мне не вернется. Эта волна отчаяния перехватывает дыхание, сердце сжимается так болезненно, что я удивляюсь, как оно все еще способно биться.

Люди начинают расходиться, сказав последнее «прощай». Я заставляю себя сделать шаг вперед. Папа остается рядом со мной, пока я целую хрупкие лепестки мака и бросаю его на гроб. Мучительный всхлип пронзает мою душу, когда я хриплю: — Я буду любить тебя вечно, Брейди.

Мне как-то удается повернуться к миссис Лоусон и Колтону и слабо махнуть им рукой, прежде чем папа помогает мне вернуться в машину.

Прошло всего три дня, и я едва пережила эту сердечную муку. Как я проживу остаток жизни без Брейди?

Все осознание накрывает меня снова. Боль. Чувство потери. Отчаяние, которое грозит раздавить меня. Каждая секунда между ударами сердца невыносима, потому что это еще одна секунда без него.

Папа позвонил в школу и договорился, чтобы меня отпустили на две недели раньше летних каникул, поэтому после похорон мы не поехали домой, а отправились в Вирджинию.

Я сижу на скамейке, отрешенно глядя на небольшой пруд на ранчо. Здесь красиво и спокойно, но сейчас я не в силах это оценить. Я слышу шаги, на меня падает тень, и дедушка садится рядом.

— Привет, малышка.

Я беру его под руку и, прижимаясь к нему, кладу голову ему на плечо.

— Привет, дедуль.

Мы некоторое время сидим в тишине, прежде чем я задаю вопрос, который тяготит меня больше всего: — Почему он это сделал?

— Должно быть, он оказался в таком темном месте, где не смог найти свет.

Мне нужно выговориться, поделиться тем хаосом, что царит в моем сердце, а дедушка — самый мудрый человек из всех, кого я знаю. Он морской котик в отставке, и я уверена, что он не раз видел темную сторону жизни.

— Мы были счастливы вместе. На вечеринке у Джейса произошел инцидент, и Хантер опозорил Брейди. Я не знаю, что случилось, когда Хантер повез его домой. Колтон, старший брат Брейди, сказал, что все закончилось плохо, и именно поэтому Брейди покончил с собой.

Дедушка тяжело вздыхает и спрашивает: — Хантер и Брейди подрались?

— У меня не хватает духа спросить Колтона о деталях, а с Хантером я говорить не хочу.

— Значит, ты на самом деле не знаешь, что произошло?

Я выпрямляюсь и сердито смотрю на воду.

— Я могу только догадываться, дедуль. Это было достаточно серьезно, чтобы Брейди почувствовал, что у него нет другого выбора.

Дедушка потирает рукой волевой подбородок, нахмурив брови.

— Думаю, тебе стоит позвонить Хантеру и выслушать его версию. По моему опыту, должно произойти очень многое, прежде чем человек дойдет до точки, когда смерть кажется единственным выходом.

Я слегка киваю, погруженная в мысли о его словах.

— Ужин почти готов. Хочешь, я поставлю твою тарелку в микроволновку, пока ты не созреешь поесть?

Иногда мне кажется, что дедушка и папа знают меня лучше, чем я сама. Я благодарно улыбаюсь и киваю: — Пожалуйста. Я хочу побыть здесь еще немного.

Дедушка хлопает меня по колену и уходит к дому. Какое-то время я наблюдаю за последними отблесками заката, а затем достаю телефон. Экран загорается, и я тут же вижу улыбающееся лицо Брейди. Этот удар настолько силен, что я в считанные секунды превращаюсь в рыдающий комок нервов.

Прижимая телефон к груди, я вздрагиваю от звонка. Увидев имя Фэллон, я хриплю: — Привет.

— Ты как? — секундная пауза, и она тараторит дальше: — Не отвечай на этот глупый вопрос. Я просто хочу, чтобы ты знала я рядом. Как бы я хотела тебя сейчас обнять.

Голос подруги снова вызывает слезы.

— Это просто… тяжело. Я не могу все это осознать. В одну секунду мы счастливы, а в следующую меня будто забросили в фильм ужасов.

— Мы любим тебя, Джейд! — доносится в трубку крик Милы, а затем и Ханы: — И мы скучаем!

Подругам удается вызвать у меня слабую улыбку.

— Я тоже по вам скучаю. Мне просто нужно все переварить.

— Ты ведь вернешься после лета, да? — спрашивает Фэллон.

— Да, родители не разрешат мне остаться здесь.

Фэллон прочищает горло, и ее тон становится неловким: — Ты говорила с Хантером? Он пытается до тебя дозвониться. Когда он спросил, все ли с тобой в порядке, потому что ты не берешь трубку, я не знала, что ответить.

Мой гнев отступил на второй план под гнетом горя, но сейчас он вновь зашевелился.

— Я просто пытаюсь разобраться в бардаке у себя в голове, прежде чем отвечать ему.

— Ты говоришь с Джейд? — слышу я голос Ноа. Значит, друзья собрались у Милы. Отцы Ноа и Милы — близнецы, и их семьи всегда проводят много времени вместе.

Прежде чем Фэллон успевает ответить, Ноа забирает телефон.

— Крошка, ты в порядке? Девчонки сказали, ты в Вирджинии.

— Привет, Ноа.

В следующие пару секунд все происходит слишком быстро. Я слышу на заднем плане голоса Као, Джейса и Хантера, а затем звонок переключается на видео, и я вижу обеспокоенные карие глаза Ноа.

— Встань там, где есть свет, чтобы мы тебя видели, — командует он, и я, как робот, подчиняюсь. Я подхожу к первому фонарю на дорожке к дому, и Ноа ухмыляется: — Вот так лучше. Как ты держишься?

Лицо Као появляется в кадре из-за плеча Ноа, он ободряюще улыбается. Я уже собираюсь что-то ответить, как Ноа поднимает телефон повыше, чтобы все могли втиснуться в экран. Как только я вижу Хантера, гнев и душевная боль скручиваются в моей груди в кровавое месиво.

Вне себя от горя, я качаю головой и сбрасываю вызов. Я не могу. Я не готова видеть Хантера. Все еще слишком свежо.

Телефон звонит снова. Видя имя Хантера, я больше не могу сдерживать обиду и предательство. Мой голос сочится яростью, когда я отвечаю: — Никогда больше мне не звони. Ты потерял это право в тот момент, когда Брейди убил себя из-за тебя. Я ненавижу тебя, Хантер Чарджилл! — Всхлип прерывает мой голос, но я заставляю себя продолжить: — Ненавижу тебя и хочу, чтобы на месте Брейди был ты. Что ты с ним сделал? — Эмоции выходят из-под контроля, я перехожу на истерический крик: — Что, черт возьми, ты сделал с Брейди?!

— Джейд, я ничего не делал. — Замешательство в его голосе бесит меня еще сильнее.

Не могу поверить, что он сейчас строит из себя невиновного!

— Я тебе не верю! — Я хватаю ртом воздух и прижимаю свободную руку к влажному лбу. — Я никогда тебя не прощу, Хантер. Когда-нибудь я заставлю тебя заплатить. Не знаю как и когда, но обещаю: ты ответишь за то, что сделал с Брейди.

Я отключаю вызов и с криком швыряю телефон в темноту. Дыхание становится слишком частым, мне кажется, что воздух не доходит до легких. Я снова вскрикиваю и начинаю оседать на колени, но прежде чем ударяюсь о каменную дорожку, из темноты появляется дедушка и подхватывает меня.

Взяв мою дрожащую руку, он прижимает ее к своей груди и ловит мой взгляд.

— Просто дыши вместе со мной, Джейд. — Первые вдохи даются с трудом, словно я выныриваю после того, как тонула. — Глубокий вдох. Выдох, — повторяет дедушка, пока мое дыхание не выравнивается.

Убедившись, что я в порядке, он крепко обнимает меня.

— Впусти эту боль, Джейд. Я буду здесь, чтобы собрать тебя заново.

— Мне слишком больно, — глухо шепчу я, уткнувшись в его грудь.

— Я знаю, Джейд. Знаю. — В его голосе слышится эхо старой потери, и мне кажется, что в этот момент мы сближаемся на каком-то ином, глубинном уровне — там, где живет самая темная боль.

Я издаю крик, приглушенный его рубашкой, и оплакиваю все, что потеряла. Каждую мечту. Каждый поцелуй. Каждое прикосновение. Каждый день пустого будущего, что раскинулось передо мной.

Из-за Хантера я потеряла любовь всей моей жизни. Я никогда его не прощу.