Бесславные ублюдки, бешеные псы. Вселенная Квентина Тарантино

Александр Павлов

Бесславные ублюдки, бешеные псы. Вселенная Квентина Тарантино

Рецензенты:

д. ф.н. А. Ю. Антоновский, к.ф.н. К. К. Мартынов.

© ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации», 2018

Научное введение

Квентин Тарантино изначальную известность получил благодаря своему первому фильму «Бешеные псы», а забронировал себе место в суперэлитном клубе «мертвых белых мужчин» после выхода второго фильма — «Криминального чтива». С тех пор режиссер создал не так много картин, но каждая из них неизбежно становится сенсацией. И хотя некоторые критики зачастую недовольны тем, что он делает, в целом Тарантино остается одним из наиболее ярких и популярных авторов кинокультуры. Многие именитые режиссеры, которые начинали творить раньше Тарантино или одновременно с ним, не могут похвастаться такой же популярностью. Они делают кино, которое либо не вызывает всеобщего восторга, либо не привлекает большого внимания. Дэвид Линч, с которым постоянно сравнивали Тарантино (если не считать третий сезон «Твин Пикса»), давно сошел с дистанции. Джим Джармуш продолжает работать в сфере независимого кино и не может считаться иконой поп-культуры. Нил Лабут и Тодд Солондз, которым прочили в конце 1990-х занять место Тарантино, очень скоро перестали быть интересными кому-либо. Дэвид Финчер снимает весьма неровные фильмы, которые воспринимаются аудиторией по-разному. И так далее.

Возможно, братья Коэны, Кристофер Нолан и Алехандро Гонсалес Иньяритту остаются в форме. Но не стоит забывать, что первые картины Нолана («Помни») и Иньяритту («Сука любовь») были сняты в духе «тарантиновского» кино. Сегодня это режиссеры, которые обрели собственное авторское лицо. Что касается братьев Коэнов, можно признать, что это основные конкуренты Квентина Тарантино, которые играют на одном поле. В отличие от Нолана и Иньяритту, Коэны (в меньшей степени) и Тарантино (в большей) продолжают снимать клевые фильмы, ориентированные скорее на мир кинематографа, нежели на реальность. В то время как другие авторы отчаянно вкладывают в свое кино смысл, пытаясь что-то сказать о творчестве, героизме, любви, смерти и т. д., Тарантино (и Коэны) ориентируется на то, чтобы развлечь зрителя. И даже не столько зрителя, сколько самих себя. Но согласимся, Тарантино делает это мастерски. Совсем не так, как развлекают аудиторию, например, Майкл Бэй или Зак Снайдер. Тарантино не раз говорил, что не любит большие идеи. Можно сказать даже, что они ему просто неинтересны. Его задача — сказать новое слово именно в кино, а не предлагать аудитории доморощенную философию, чтобы показаться глубоким или «проблемным» режиссером. Тарантино предельно далек от таких авторов, как Михаэль Ханеке или Ларс фон Триер. Иными словами, режиссер работает не со смыслами, а непосредственно с кинематографом. Он взламывает жанровые конвенции и предлагает что-то новое.

Возможно, здесь надо сказать главное. Квентин Тарантино делает ровно то же самое, что когда-то сделал Чуен Фу (Джеки Чан), главный герой гонконгского фильма «Змея в тени орла» (1978) Юэня Ву-пина. По сюжету мастер кунг-фу, старик Пай Чен-Чень, обучает боевому стилю Змеиного Кулака сироту с добрым сердцем Чуена Фу. В то же время представители клана Орлиного Когтя убивают всех, кто владеет стилем Змеиного кулака, чтобы стать самой влиятельной школой кунг-фу в Китае. К концу фильма Чуен Фу, используя уже полученные знания и наблюдая за тем, как кошка сражается со змеей, создает уникальный авторский стиль восточного единоборства. Только благодаря этому стилю он убивает могущественных врагов из клана Орлиного Когтя. И тогда старик Пай Чен-Чень и Чуен Фу, обсуждая новый стиль, благодаря которому они смогли победить злодеев, решают назвать его «Змея в тени орла». То, что делает Квентин Тарантино с уже известными жанрами, — творчески развивает их, создавая что-то совершенно новое (это под силу только ему), — можно назвать стилем «Змея в тени орла». И надо признать, Тарантино делает это клево. Собственно, это две мои установки при написании книги: первая — показать, как режиссер работает с жанрами, а вторая — что Тарантино делает кино клевым (cool).

Понятию клевый (интересный, развлекательный, живой и т. д.) можно противопоставить понятие серьезный. Серьезное — не всегда что-то скучное или тяжелое для восприятия. Однако серьезность предполагает то, что фильм необязательно должен нравиться зрителю. Не то чтобы Тарантино заигрывал со зрителем, но бывает так, что он может быть более или менее расположен к аудитории. Дело в том, что фильмы Тарантино различаются по степени клевости, а некоторые вообще практически серьезные. Например, самая серьезная лента режиссера — «Джеки Браун», в то время как первый том «Убить Билла», «Бесславные ублюдки» и «Джанго освобожденный» — стопроцентно клевые фильмы. Второй том «Убить Билла», «Доказательство смерти» и «Омерзительная восьмерка» тоже клевые, но они сложнее для восприятия, то есть они клевые и серьезные одновременно.

Давайте взглянем на средние оценки фильмов Тарантино пользователей IMDB: «Бешеные псы» — 8,3 (727 714), Криминальное чтиво» — 8,9 (1 442 085), «Джеки Браун» — 7,5 (255 533), первый том «Убить Билла» — 8,1 (798 665), второй том «Убить Билла» — 8,0 (550 337), «Доказательство смерти» — 7,1 (223 073), «Бесславные ублюдки» — 8,3 (977 509), «Джанго освобожденный» — 8,4 (1 058 426), «Омерзительная восьмерка» — 7,8 (352 438). Обратим внимание, что ни у одного из фильмов нет оценки, которая была бы ниже 7 баллов. Вместе с тем количество проголосовавших свидетельствует о том, насколько та или иная картина Тарантино клевая. Как видно, за второй том «Убить Билла» проголосовало меньше зрителей, чем за первый. «Джеки Браун» и «Доказательство смерти» (слишком много «неприкольных» диалогов и мало действия) являются серьезными фильмами, и количество людей, отдавших голоса за эти ленты, и есть ядерная аудитория режиссера, в то время как клевые «Джанго освобожденный» и «Бесславные ублюдки» в фаворитах. Иными словами, Тарантино умеет нравиться, но не всякий раз хочет это делать, понимая, что быть клевым не всегда хорошо, и, если так можно выразиться, «бросив зрителям кость», возвращается к тому, чтобы сделать что-то посложнее, чем фильм, в котором убивают Гитлера. В этом суть его творческого кредо.

Но чем проще / серьезнее кажется фильм Тарантино, тем интереснее его анализировать. Что, если эта простота обманчива? Вдруг окажется, что самые, казалось бы, неклевые фильмы Тарантино не так уж и просты? Что можно сказать о первом томе «Убить Билла»? Это дань уважения фильмам про самурайское и гангстерское японское кино, и все? Или же в нем есть нечто большее? И что сказать о втором томе «Убить Билла», который остается в тени первого? Неужели он всего лишь менее динамичный придаток первого тома? Возможно, это вообще самый недооцененный фильм режиссера. «Убить Билла» — «четвертый фильм Квентина Тарантино». Именно так говорится в титрах. Официально считается, что «Омерзительная восьмерка» — восьмой фильм режиссера. Однако два тома «Убить Билла» настолько разные, что их можно и, вероятно, даже необходимо считать двумя отдельными фильмами. Таким образом, в настоящий момент Тарантино снял не восемь, а девять фильмов. Ранее так считали многие. Например, отечественный критик Нина Цыркун, рецензируя в свое время «Бесславных ублюдков», назвала эту картину седьмым фильмом Тарантино (по официальной версии он шестой)[1]. После того как со стороны самого режиссера появилось подтверждение о том, что он снял лишь восемь фильмов, Нина Цыркун исправилась и «Омерзительную восьмерку» назвала уже восьмым фильмом[2]. И все же некоторые авторы настаивают, что первый и второй тома «Убить Билла» — это два фильма[3]. Я тоже рассматриваю два тома «Убить Билла» как два разных произведения. Разницу между двумя этими фильмами и вообще между всеми фильмами Тарантино можно объяснить секретом режиссера, который сам он, впрочем, с легкостью раскрывает: «Это ведь просто забавно. Я люблю фильмы и все такое и не хочу ничего рассчитывать, но если вы сценарист, часть проблемы для вас состоит в том, что вы прекрасно знаете, что произойдет, еще до того, как это происходит. Среднестатистический киношник, даже если это на уровне подсознания, знает, когда фильм „повернет направо или налево“. Приблизительно в первые десять минут вы понимаете, что за фильм смотрите и что в нем будет происходить. Вы понимаете, когда нужно, что называется, прильнуть к экрану, а когда откинуться на спинку кресла. Мне нравится вывертывать наизнанку этот прием психологически (вы поворачиваетесь налево, тогда я повернусь направо), но не из спортивного интереса, а для того, чтобы быть интересным рассказчиком»[4].

Фильмы Тарантино клевые в двух отношениях — как визуальные (стиль, репрезентация насилия) и как текстовые (монологи, диалоги) продукты. Иногда его картины клевые и текстово, и визуально, как, скажем, «Криминальное чтиво». Или, например, в иных случаях «Джеки Браун» можно было бы посчитать скучным. Диалоги в этом кино максимально приближены к повседневной речи, а с визуальной точки зрения фильм довольно умеренный. И даже нарочно недоговоренный. В главе, посвященной этой картине, я покажу, почему его все-таки можно считать не только серьезным, но и клевым. Вместе с тем первый том «Убить Билла» клевый скорее визуально (эстетически), в то время как «Омерзительная восьмерка» клевый с точки зрения текста (и хотя в фильме есть потрясающие виды природы, в целом это разговорное кино). Тарантино чаще всего делает диалоги подчеркнуто вычурными. Таким образом, он сам регулирует.

Идея использовать слово клевый для описания кинематографа Тарантино принадлежит не мне. В середине 1990-х многие критики описывали творчество режиссера именно этим словом. Некоторые вообще предлагали типологию тарантиновской клевости. Так, критик Стивен Хантер в интервью с режиссером под названием «„Джеки Браун“: клевая лихорадка» предложил говорить о «клевых городских улицах», «клевой прекрасной женщине, которая еще и умная», «клевых беспощадных полицейских» и т. д.[5] А книга Джеффа Доусона, посвященная Тарантино, так и называлась — «Квентин Тарантино: клевый кинематограф»[6]. В 1999 году у нас ее ожидаемо перевели как «Тарантино. Биография»[7], при том что это не совсем биография, а подробный рассказ о ранних фильмах Тарантино, включая сценарные опыты. Другой вариант перевода названия книги Доусона на русский язык можно встретить опять же в переведенной у нас работе Джейсона Бэйли «Кинематограф крутизны»[8]. Это не очень удачный перевод. «Круто» — не то же самое, что «клево», хотя понятия могут иногда быть синонимами. «Крутой», как правило, может иметь значение «мачистский», «маскулинный», в то время как «клевый» чаще означает «прикольный» или «классный», что отсылает нас к понятиям интереса, увлекательности, а не успеха и брутальности и т. д.

И поскольку речь зашла об источниках, давайте обсудим историографию творчества Тарантино. Какие издания есть на русском языке? Это уже упомянутые книги Джеффа Доусона и Джейсона Бэйли. Обе ненаучные. В первой содержится большое количество разных фактов, очень много цитат из интервью Тарантино и всех тех, кто с ним работал либо так или иначе пересекался. Вторая главным образом посвящена «Криминальному чтиву» и также содержит много интересного и полезного материала — биографические сведения, историю производства, последствия релиза, а еще несколько «приглашенных» эссе, посвященных смежным темам — музыке, «черной крутости» и т. д.

Кроме того, на русском есть две книги, в которых собраны интервью режиссера. Первая — «Квентин Тарантино: Интервью» — вышла в серии «Арт-хаус» (что довольно забавно) питерского издательства «Азбука-классика». Она может быть интересна тем, что в ней Тарантино говорит сам за себя[9]. Прочитав ее, можно многое понять об образе его мышления. Вторая — «Черные заповеди Тарантино»[10] — по сути, включает в себя все интервью из книги «Квентин Тарантино: Интервью», краткую биографическую информацию, надерганную из интернета, и фактические данные о фильмах (выходные сведения и многочисленные цитаты). Единственное, чем она может быть полезна, так это упоминанием картин, которые стали вдохновением для кинематографа Тарантино. Откровенно говоря, у меня есть большие подозрения, что это пиратская книга. Переводчики интервью не указаны, а автора-составителя интервью (Джеральд Пири) в издании не упоминают. И вообще не ясно, кто собирал весь этот «винегрет» в единое целое. У книги даже нет ответственного лица, если только это не «редактор В. Богданова». В 2016 году так книги не делаются, даже «литературно-художественные издания», как презентуют нам «Черные заповеди Тарантино». Из этических соображений я бы рекомендовал читателям воздержаться от покупки и чтения этой книги, тем более что все ее содержание хорошо известно и общедоступно.

Наконец, Тарантино посвящена небольшая глава в книге Роберта Шнакенберга «Тайная жизнь великих режиссеров»[11]. В ней можно найти сплетни, «жареные» факты и всем известные рассказы о фут-фетишизме режиссера. Если кому-то это интересно, то можно почитать. Хотя я бы не советовал. В целом то, что режиссер работал в прокате, не учился в киношколе, а также любит женские стопы, слишком хорошо известно, чтобы повторять это в очередной раз. (Таким образом, я исхожу из того, что с ключевыми вехами биографии Тарантино все так или иначе знакомы.) А если о жизни режиссера кто-то не знает, то при желании может изучить ее по упомянутым выше источникам (книги Доусона и Бэйли), поэтому, руководствуясь соображениями объема, я не уделяю этому особого внимания. Наконец, о некоторых фильмах Тарантино на русском языке написано в многочисленных рецензиях: их, если они чем-то интересны, я упоминаю в тексте книги. Это все, что есть на русском.

На английском языке источников, в том числе научных, гораздо больше. По англоязычной историографии творчества режиссера можно следить за тем, как менялся исследовательский дискурс тарантиноведения. В целом книги о Тарантино можно разделить на три категории: 1) фактически-биографические; 2) те, где речь о Тарантино идет в контексте того или иного направления в кино или культуры в целом; 3) научно-исследовательские монографии и сборники.

К первой категории можно отнести следующие издания. Это книга Бернарда Ями «Квентин Тарантино: человек и его фильмы»[12] — биография, построенная на большом количестве интервью. Голоса самого Ями в книге практически нет — видимо, такова стратегия автора. Книга Уэнсли Кларксона «Квентин Тарантино: стреляя с бедра»[13] основана на интервью и содержит фактический материал, включая реакцию продюсеров на ранние сценарии Тарантино. На самом деле все это есть в переведенной книге Доусона[14]. Книга Алана Барнса и Маркуса Херна «Тарантино: от А и до Зеда»[15] также содержит много фактической информации. В целом книгу можно назвать полезной, если читать только ее. Минус лишь в том, что она ограничивается лишь ранним творчеством режиссера. По большому счету все книги, основанные на интервью, мало чем различаются и повторяют одно и то же. К этой же группе источников можно отнести книгу Пола А. Вудса «Квентин Тарантино: киноматериалы гика»[16].

Иронично, но из книги Энн Макинтош, которая называется «Руководство по Квентину Тарантино: Все, что вам нужно знать о Квентине Тарантино»[17], вы мало узнаете о режиссере, если вообще хоть что-то узнаете. В книге невозможно ориентироваться. Ни содержания, ни какого бы то ни было указателя, ни разделов — лишь не связанные факты, цитаты и разные детали. То есть никакой аналитики. Грубо говоря, это руководство представляет собой антируководство по Тарантино. Так пишут о режиссере в Австралии в 2016 году. Даже в справочных книгах середины 1990-х авторы себе такого не позволяли.

Перейдем ко второй категории источников. О Тарантино пишут преимущественно в контексте американского независимого кино. В этом отношении наиболее интересный и живо написанный текст — это книга кинокритика Эммануэля Леви «Кинематограф аутсайдеров»[18]. Автор пишет о рецепции фильмов Тарантино американскими критиками, а также сравнивает режиссера с предшественниками и последователями. Майкл З. Ньюман в своей книге «Инди: культура американского кино» объясняет постмодернистскую природу творчества Тарантино, обсуждая творчество режиссера в контексте американского независимого кинематографа[19]. Джефф Эндрю в книге «Более странно, чем рай: инакомыслящие кинематографисты в позднем американском кино» рассматривает Тарантино наряду с такими авторами, как Дэвид Линч, Джон Сэйлз, Джим Джармуш, братья Коэны, Спайк Ли, Тодд Хейнс, Стивен Содерберг и Хэл Хартли. Всех их Эндрю считает яркими индивидуальностями, изменившими эстетику американского кинематографа, но Тарантино выделяет особенно. Называя режиссера «культурным феноменом», Эндрю положительно оценивает все три его фильма, вышедшие на тот момент[20].

В коллективной монографии «Американский современный кинематограф» Джеффри Сконс относит Тарантино к авторам, ответственным за «ироническую чувствительность» фильмов 1990-х годов, среди которых Тодд Солондз, Хэл Хартли, Тодд Хейнс, Нил Лабут, Александр Пейн, Пол Томас Андерсон и Уэс Андерсон[21]. Творчеству Тарантино в рамках этой части книги посвящен отдельный краткий экскурс Марка Кемрода[22]. Ни Эндрю, ни Сконс не исключают Тарантино из «умных ироников», в то время как Джесси Фокс Мейшарк в своей монографии «Постпопулярный кинематограф» фактически отказывается рассматривать его как режиссера, который делает осмысленное кино. По мнению Мейшарка, в отличие от таких кинематографистов, как Александр Пейн, Пол Томас Андерсон, Уэс Андерсон и других, Тарантино якобы ориентирован на игры с популярной культурой и не слишком заботится о том, чтобы вкладывать в свои фильмы большие идеи, что, кстати, соответствует действительности. Мейшарк утверждает: «В то время как „Криминальное чтиво“ в конечном счете можно считать фильмом о фильмах (и телевизионных шоу, и популярной музыке, и популярной культуре), картины типа „Бутылочной ракеты“ (1996) Уэса Андерсона и „Ночи в стиле буги“ (1997) Пола Томаса Андерсона больше рассказывают о характерах режиссеров»[23]. Кроме того, «Фильмы Тарантино не просто относятся к популярной культуре. Они живут и дышат ею, в то время как Андерсон [в конкретном случае речь идет о картине «Ночи в стиле буги» Пола Томаса Андерсона. — А. П.] использует ее главным образом как орнамент»[24]. Таким образом, Тарантино оказывается исключенным из «умного американского кинематографа». Но, как мы видели, это «особое мнение» Мейшарка.

В эту же категорию можно включить научные статьи, которые стали частью сборников, посвященных более широким темам, или монографии, в которых фильмам Тарантино отводится значительное место. Наглядным примером монографии может быть книга Сьюзен Фрайман «Клевые мужчины и второй пол»[25]. Монография важна тем, что автор не только рассматривает Тарантино как клевого мужчину, но и помещает его картины в контекст гендерных исследований. Хотя Фрайман обсуждает преимущественно известных писателей и интеллектуалов (например, Эдварда Саида и Эндрю Росса), свое повествование она начинает с Тарантино, потому что последний предлагает яркую анатомию клевого — своеобразное восстание мужчин против рутины и зависимости от отношений. Из фильмов Тарантино Фрайман анализирует «Бешеных псов» и «Криминальное чтиво», акцентируя внимание на темах насилия, интимности, кодирования мужского или женского поведения, но почти не уделяет внимания…