Бессмертные (СИ)

Глава 6. Глава Белого Замка

Я зажмурилась, пытаясь собраться с духом или хотя бы с мыслями. Кто-то мягко поднял меня за локти и поставил на ноги. Боковым зрением я увидела иссиня-черную шевелюру. Он лишь помог мне встать и отпустил, не навязывая свою помощь, которую я бы не смогла принять.

Молчание становилось невыносимым.

— Куда вы меня ведете?

— К Безадану Галемиру, разумеется, — ответил Элиаш, не поворачивая головы.

— Я хочу остаться с сестрой.

— Позже.

— Зачем мне к Безадану Галемиру? — рявкаю я не своим голосом, — Он не смог ее защитить, зачем ему я? Я — никто! Я хочу забрать тело сестры домой.

— Мы поговорим об этом позже, — повторяет он как попугай. Позже, позже, позже!

Я останавливаюсь как вкопанная, хватаю Элиаша за рукав и резко дергаю на себя, разворачивая его лицом к себе. Я замечаю, что мы в каком-то светлом коридоре, остановились в двух шагах от огромной деревянной двери цвета слоновой кости, мраморный пол, начищенный до блеска, светился изнутри роскошью и богатством, а мои старые тяжелые ботинки оскверняли это место.

— Нет, — я все еще сжимаю его мягкую дорогую рубашку, дерну сильнее — порвется, — Мы поговорим об этом сейчас.

И я снова поражаюсь этому вопиющему спокойствию. Элиаш смотрит на меня так, как будто я уже полтора часа читаю ему книгу по истории Оруанска, которую он слышал тысячу раз. Моя вспышка гнева его не трогает совершенно, ему просто плевать. Я вижу в его взгляде, что он позволяет мне так себя вести и эта ситуация никак не трогает ни его сердце, ни душу.

— Да что ты такое, — выдыхаю я, отдергиваю руку, так резко будто держала не шелковую ткань, а гадюку.

Двери за спиной Элиаша открываются абсолютно беззвучно и на пороге я вижу человека, нет, алхимика. Такое же восковое лицо без признаков возраста. Он высокий, темно-русые волосы собраны в идеальный пучок на голове, у него тонкие губы и брови, большие янтарные глаза блестят от любопытства, а лицо его немного вытянутое, скулы сильно выдаются вперед, что делает его слегка необычным. На человеке одета похожа одежда, что и на Элиаше, с одним отличием — она цвета слоновой кости, совершенно нежного оттенка, ткань в этом цвете выглядит еще более дорогой.

— Вивьен Валетта, — произносит он, делая несколько шагов к нам, — Как жаль, что нам приходится знакомиться в такой прискорбной ситуации.

Голос его как мед, сладкий, даже приторный, он облизывает им каждого к кому обращается. Я сейчас прямо почувствовала его шершавый язык на моей щеке. Элиаш преклонил колено и голову перед стоящим в центре Алхимиком. Анзель этого не сделал.

Тот внимательно оглядел меня.

Не знаю, что выражает сейчас мое лицо, но мужчина улыбается. Улыбка у него больше похожа на оскал, а его манера говорить теперь больше похожа на маску. Сколько раз он разрешит мне вести себя так как сейчас прежде, чем вытащить плеть? Элиаш хотя бы не притворяется, что ему важна моя сестра и я. Но кто же ты?

— Мое имя Безадан Галемир, — словно читая мои мысли, произносит мужчина в светлой одежде, — Я глава этого замка, глава этого королевства. Я давно жду тебя.

Галемир бросает многозначительный взгляд на Анзеля, но ничего не говорит ему, а просто приглашает всех присутствующих:

— Прошу, зайдите.

Не знаю, как охарактеризовать это место. Гостиная, кабинет, оранжерея или спальня? Начну с того, что комната очень большая, с такими же неприлично большими окнами, которые делают это место ярким, солнечным, слишком открытым. Несколько окон плавно переходят в необъятный балкон с широкими перилами из мрамора цвета топленого молока. Этот балкон больше, чем весь наш первый этаж в доме! Цветы и растения здесь растут в огромных горшках и кашпо, их листья вьются на стены и колонны, делая это место похожим на райский сад. Тут же, немного в стороне, стоят несколько больших диванов в ярких подушках, часть этих подушек осталась на полу, рядом с одним из растений с большими листьями и без цветов, стоит молодой парень, он сложил руки в необычный жест. Приглядевшись, я увидела, что растение стало будто больше и ярче. И, Боги… Он может управлять землей… Такой редкий, но интересный дар. Я перевожу взгляд на Галемира, который присел на краешек стола из орехового дерева и наблюдает за мной с легкой полуулыбкой. Он меня раздражает. Все эти люди меня раздражают.

Я поворачиваюсь к Анзелю, тот стоит совсем рядом, справа от меня и смотрит на Галемира темнеющим взглядом.

— Что вам нужно? — голос мой резкий как удар хлыста, разрезал этот воздух, юноша с цветами повернул ко мне голову и вытаращил на меня полные ужаса глаза.

Галемир упёр в меня свой пронзительный взгляд и заговорил медленнее, словно подбирая каждое слово:

— Для начала я хотел бы извиниться за Элиаша, он бывает слишком отстраненным на вид, что действительно может вывести любого, кто не знаком с его натурой. Но это не так, Элиаш очень м-м-м… Эмпатичен.

Я снова слышу за спиной вызывающее хмыканье. Анзель встал за моей спиной, так что я его не видела, но слишком остро чувствовала присутствие. Он стоял так словно… Защищал меня? Что за глупости. Я так зла, что нужно защищать отнюдь не меня.

— Что касается мрачного повода, из-за которого вам пришлось посетить нас, — его голос стал глубже, таким словно ему не все равно. Это меня взволновало. Гнев внутри переплетался с жуткой болью, — Мадлен…

— Как вы могли это допустить! — мой голос дрожит от злости и горя, — Мадлен пришла сюда служить, а не умирать!

Галемир склонил голову на бок, продолжая рассматривать меня так, будто я не человек, а интересный цветок из его импровизированной оранжереи.

— Какая дикая и необузданная красота, — наконец вымолвил он, — Ты совершенно не похожа на свою сестру.

— Кто ее убил?

— Наверно Элиаш тебе сообщил — пособники бездушных, — Галемир мягко оттолкнулся от стола и обошел его с другой стороны, его указательный палец слегка касался дорогого дерева стола, — Знаешь ли ты почему их называют бездушными, дитя?

Я молчала, сжав зубы.

— Бездушные, означает — лишенные души. Они создания тьмы, не способные к привычной для нас жизни, — его голос такой же мягкий, такой же убаюкивающий, такой голос можно слушать вечно, — Они не знают, что такое сострадание, любовь и сама жизнь. Они не могут иметь детей, как обычные вампиры. Ты спросишь, как они появились? Ведь всего тридцать лет назад их не было. В церкви скажут, что это наша кара за незамоленные грехи перед богами, кто-то скажет, что они явились, чтобы очистить наш людской род от скверны. А я скажу, что это неудавшиеся эксперименты изгнанных алхимиков.

— Алхимиков? Как алхимики могли создать что-то подобное?

— О, моя дорогая, алхимики очень могущественны. И уверен, что им было под силу создать нечто подобное.

— При чем тут моя сестра.

— Твоя сестра много лет помогала мне найти их пособников, а также старалась обнаружить место, где они скрываются.

— Пособников? Кто станет помогать таким как они? — мое лицо скривилось от отвращения.

— Бездушные хоть и без души, полные людских пороков и агрессии, но все же бессмертные. А бессмертие — избавление от страха о конце такой короткой человеческой жизни.

— Кто пойдет на такое… — прошептала я, не веря своим ушам.

Я не представляю ни одного человека, который согласился бы превратиться в настоящего монстра, убивать, пить кровь и никогда не видеть солнечного света.

— Поверь мне, таких хватает, — фыркнул Галемир, обойдя стол и остановившись прямо напротив меня. Позади стояли Элиаш и Анзель. Спереди Галемир, все такие высокие, опасные и могущественные. Я как маленькая девочка съежилась от страха, но старалась не подавать вида. Получалось плохо. Сердце отбивало такую чечетку, что я боялась, что мне сейчас сделают замечание, чтобы не шумела.

— Как она помогала?

— Знаешь ли ты самую сильную ее способность, Вивьен? — голос его был вкратчивым, пленительным, он говорил так тихо, что мне приходилось напрягать слух.

Я покачала головой, сильнее сжимая кулаки. Ногти больно впивались в кожу, удерживая меня в этой реальности.

— Мадлен могла читать мысли, эта ее способность была просто потрясающей, она была единственной в своем роде. И кто-то решил ее убить.

— Признайся, Галемир, убийств стало слишком много, ты больше не контролируешь ситуацию, — голос Анзеля разрубил пополам спокойствие, которым гипнотизировал меня Галемир, я несколько раз моргнула и бросила угрюмый взгляд на вампира.

Он смотрел мрачным, тяжёлым, все ещё темнеющим взглядом на Главного Алхимика. Его глаза стали такими зелеными словно море перед штормом. По какой-то интересной и неизвестной мне причине Анзель недолюбливает Галемира и бездушные на него нападали. Хоть в чем-то мы с ним схожи. Враг мое врага — мой друг. Но Анзель вампир — мой враг. Но он может стать моим союзником, надо лишь сделать вид, что я ему доверяю больше, чем Галемиру. А еще лучше — свалить отсюда раз и навсегда. Но вместо этого я сказала резко, с легким отвращением:

— Почему здесь вампир? Почему он присутствует на этом разговоре?

Я намеренно подливала масла в огонь, их неприязнь друг к другу можно было потрогать руками, такая она была сильная, как они сдерживались и говорили вежливо, мне вообще было непонятно.

— Этот вампир, — Галемир сделал акцент на последнем слове, — Граф Анзель Гортер, прибыл к нам издалека и представляет Королевство Андант за горным перевалом. Королевство, в котором правят вампиры. Убийства — это осквернение дара Богов — жизни. И между нашими Королевствами было заключено соглашение, что убийства бездушными и его последователями должны быть прекращены любой ценой.

— Особенно, если убийства касаются одаренных — ворожил, — нагло добавил Анзель.

Галемир сузил глаза, его губы растянулись в ехидной ухмылке. Битва проиграна, но война все еще идет.

— То есть вы не знаете кто убил Мадлен, даже не знаете, как подавить культ бездушных, раз вам пришлось пригласить вампира, чтобы он сделал за вас всю грязную работу.

— Осторожно, девочка, — подал голос Элиаш, его голос превратился в шипение змеи, хоть какая-то эмоция — гнев, — Не забывай с кем разговариваешь.

Я даже не повернула голову в его сторону, хотя он стоял слева от меня.

— Непокорная бестия, — смакуя каждое слово проговорил Безадан, его глаза уставились в мои. Кажется, мое поведение не разозлило его, а позабавило.

— Больше мне здесь делать нечего, я хочу забрать тело сестры и уйти, — отчеканила я.

Я лопатками ощущала, как напрягся Анзель, но все еще вела немую борьбу с Галемиром, мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь.

— Твоя сила Вивье, какая она? — внезапно спросил он и я моргнула от неожиданности.

— Сила? — голос мой сильный, наглый, теперь задрожал.

Откуда ему известно? Это невозможно, никто не знает, никто! Даже Мадлен!

Анзель. Он знает, что я вчера ворожила и теперь он здесь, за моей спиной, я в ловушке. Я дернулась назад и почти уперлась в его каменную грудь. А ведь я помнила, как он целовал меня вчера, как ласкал, помню какие мягкие у него губы, мои пальцы почти ощутили мягкость его кожи. Сердце заныло. Но он сдал меня. Сдал Галемиру.

А чего ты ожидала, Вивьен? Он вампир! Здесь у тебя нет союзников.

— Мадлен была сильна, ты ее сестра, Вивьен.

— Меня проверяли в детстве, моя сила слабая, я совершенно не похожа на сестру, — огрызнулась я и все-таки сделала шаг назад и уперлась спиной в Анзеля.

И вдруг я ощутила, как теплые большие ладони вампира легли мне на плечи. Это был такой чувственный жест — так обычно поддерживают друзей. Его пальцы ласково сжали мою грубую рубашку, но я ощущала кожей, стоит мне дернуться и он отпустит меня. Это не тиски, это полу-объятия.

— Тогда тебе не стоит так нервничать, Вивьен, я проверю тебя и отпущу, — говорит Галемир, бросая на Анзеля острый взгляд темнозеленых глаз. Ему не нравится, что он здесь, ему не нравится, как фамильярно он касается меня. Анзель занял его место, сейчас он злодей, а не Анзель, хотя должны было быть наоборот.

— Нет, — отрезала я и, как кошка, вывернулась из объятий Анзеля.

Не поворачиваясь спиной, попятилась к двери.

— Вы не имеете право, я этого не хочу.

— Чего ты так боишься, Вивьен? Здесь ты в безопасности, — Галемир делает шаг ко мне, Анзель не двигается, а Элиаш даже не смотрит на меня. Я бросаюсь к двери, дергаю ее, но она не поддается, она словно превратилась в стену, даже мое самое резкое движение не двигает ее. Тогда я делаю то единственное, что у меня осталось — выхватываю свой острый кинжал и поворачиваюсь к врагам:

— Не подходите.

И в этот самый момент виски пронзает такая сильная боль, что я от неожиданности разжимаю пальцы, кинжал падает на мраморный пол тихо звякнув. Еще мгновение и мои колени подгибаются и врезаются в пол. Сначала я держусь руками за голову, затем упираюсь ими в пол, чтобы совсем не распластаться в ногах у этих нелюдей.

— Элиаш! — голос Галемира звонкий, резкий.

Все проходит. Боль исчезает и теперь я чувствуя себя глупо. Я поднимаю взгляд и вижу обеспокоенного Галемира, затем ищу взглядом Анзеля и когда нахожу глаза мои расширяются от удивления: он держит Элиаша за шею высоко вытянув руку. Держит одной рукой. Элиаш побагровел, его ноздри раздуваются в немом гневе, глаза прожигают Анзеля. Тот же стоит спокойно, словно держать одной рукой высокого взрослого мужчину легче легкого. Взгляд его выражает абсолютное презрение.

— Геральд даже и не подумал, что тебя стоит обыскать. Ему же хуже, — цокает языком Галемир, затем поворачивается к Анзелю и Элиашу, — Полно, друзья. Я согласен Элиаш вспылил. Анзель, отпусти его, ведь в таком положении он не сможет извиниться.

Элиаш вспылил? Он это сделал? Что же у него за сила такая?

Я все еще полулежу на полу, таращась на этих львов, которые загнали меня в ловушку. Он просто решил меня обезоружить и раз — я ползаю по полу! Я никогда не испытывала такой боли в жизни. Конечно, иногда у меня болела голова, но эта боль мощнее, страшнее, она выбивает воздух из груди, заставляет тело пресмыкаться, еще немного и я бы закричала.

— Еще раз ты сделаешь что-то подобное с подопечными, и я посажу тебя на кол, — прорычал Анзель и разжал пальцы, Элиаш повалился на пол и захрипел. Его глаза налились кровью, на шее остались отметины от пальцев и теперь ему было нужно время, чтобы поднять свое тело на ноги, — Извиняйся.

Анзель с силой пихнул ногой в живот мужчину, тот даже не пикнул.

— Довольно агрессии, — сухо рявкнул Галемир, — Мы и так достаточно напугали бедную девушку.

Галемир сделал несколько шагов ближе ко мне и одним рывком поднял меня за плечи, поставив на дрожащие ноги. Его пальцы задержались на мгновение на моих плечах, и я ощутила неприятное покалывание.

— Прекратите, — выдохнула я не злобно, а жалобно. Голос сорвался, страх и горе сделали меня слабой.

— Ты эмпат как и твоя сестра, Вивьен, возможно, даже сильнее, чем она, — наконец Галемир разжал пальцы и я смогла сделать шаг в сторону от него, — Мы не можем тебя отпустить, за пределами замка на тебя могут напасть бездушные, они ощущают твою силу кожей. Ты останешься жить здесь, в Белом Замке, примкнешь к остальным послушникам.