Бюро магической статистики - 2

Глава 14

***

- Ты вся искришь, - заметила Алина, когда они уже сидели в рамбиле.

Элисон поежилась.

Она осторожно вытащила все из схрона, упаковала в мешок, лично погрузила в рамбиль, в багажник, и взяла с рента Борга клятвенное обещание наутро сходить в храм, попросить там освященной воды – и протереть ей место перевозки. Есть что-то такое в намоленной воде, есть… ну работает же?

Значит, надо признавать и пользоваться, маги – народ практичный.

Алина пообещала лично проконтролировать, и рент Борг расплылся в улыбке. Как же! С утра в храм – вместе потом рамбиль вместе мыть… отлично же! Разве нет?

- Злюсь, - созналась она.

Запал проходил, накатили зябкие холодные воспоминания. Алина привычным жестом обняла девочку за плечи.

- Иди сюда, погреешься. Что-то такое у твоей подруги было?

Элисон помолчала еще пару секунд, а потом решилась.

- Не у подруги. У меня.

- У тебя?

- У меня любимый… был. Мы с первого курса вместе, дружили, я его любила… но я же не красавица, вот и нашлась одна дрянь. Уж как она изворачивалась… я слегла. Не так, как Марлена, так я просто не успела, но и того хватило.

- Бедная девочка. А… потом?

Элисон стиснула губы.

- Потом… когда нашли – вернули все обратно.

- А… твой мужчина?

- Жив здоров, счастлив. Не со мной.

- Ну так порадуйся, - вмешался в душещипательные откровения рент Борг. – Я тебя вижу, если твой мужчина променял тебя на другую – он дурак. А зачем тебе рядом такое надо? Он же не поумнеет со временем, просто потом было бы еще больнее. А если бы дети пошли?

- Я себе тоже так говорю, - бледно улыбнулась Элисон. – Пока плохо помогает, но я справлюсь рано или поздно.

- Вот и ладненько. Кладбище, приехали.

Элисон оглядела невысокую ограду.

- Я скоро вернусь. Наверное.

- Тебе конкретная могила нужна? Или любая сойдет?

- Лучше старая, чтобы лет сто ей, а то и побольше. Есть тут такие?

- Конечно! Пойдем, покажу, где именно.

Элисон посмотрела на рену Алину, качнула головой.

- Может, вам лучше тут остаться? Когда я начну, зрелище будет… неаппетитное.

- Плевать, - жестко высказалась Алина. – у меня четыре дочки… лучше о таком знать, мало ли, кого и какая идиотка заревнует?

- Так-то да.

- А вот я лучше тут вас подожду, девочки. Вы кричите, если что, я прибегу.

Рент Борегар был уверен - в некоторые моменты жизни к женщине лучше не лезть. А то даже самая любящая и любимая тебя половником навернет, и суд ее оправдает.

Вот, наверное, обряды на кладбище – тоже то, чего лучше не видеть. Целее будешь.

***

Нужную могилу нашли легко.

Элисон, недолго думая, собрала горку сушняка, деревьев на кладбище хватало, ветки с них падали регулярно, так что для костра хватит. Поднесла огонек на кончике пальца, тот загорелся.

Элисон бестрепетной рукой отправила туда подклад. Туда же полетели перчатки с ее рук.

- Говорить что-то надо? – Алина смотрела, как почти по-человечески корчится в пламени содержимое мешка, поблескивает что-то металлическое – иголки?

- Нет. Можно молитву читать, но можно и так, ничего страшного, все равно сработает.

Элисон ждала, пока все прогорит, а потом бестрепетной рукой подкопала землю под надгробием. Благо, совок у нее был, это почти что лопата.

- Пепел к праху, круг замыкается, все возвращается. Посеявший ветер – да пожнет плоды своих усилий! – нараспев произнесла она, отправляя тем же совком прогоревшие угольки под надгробие, закапывая яму и заравнивая обратно.

- И все?

- Ну… а что еще нужно?

- Не знаю. Мне казалось, что магия – это как-то более зрелищно.

Элисон качнула головой.

- Нет. Если магия настоящая, то все очень просто. Мощный маг вообще работает только на своей силе, тут ни вербального компонента, ни материального, если бы я могла – я бы все это разом испепелила и ссыпала. У меня сил не хватает.

- Ты умничка. А сила… сила есть – ума не надо.

Элисон махнула рукой.

- Я не переживаю, это не страшно. Так, теперь вот это…

Совок и веник она отправила в первую же мусорную кучу. Авось, и сожгут их, мусор на кладбище жгут регулярно. Люди приходят за могилками ухаживать, грязь в эти кучи стаскивают, а кладбищенские работники раз в неделю или дней десять все это сжигают. Так что и запаху гари никто не удивится, и мусорную кучу проверять не полезут. Кладбище же…

- Тебе потом рассказать, кто и что?

- Обязательно! – кивнула Элисон. – Можем мы поехать домой? Я та-ак устала…

Устала она действительно до крайности. Так в рамбиле и уснула, и даже не поняла, как в кровати оказалась. Хотя ее рент Борг перенес. А Алина и Астрид раздели и укрыли как следует. И не в мансарду, а в одну из комнат на первом этаже. Не тащить же девочку по лестнице?

Пусть спит.

Умница, красавица…

Да, красавица! И не надо говорить про внешность! Красота – она и в поступках, и в помыслах, а не только в чертах лица и объемах тела. Астрид устроилась неподалеку. Элисон проснется – вот, чтобы не испугалась. Хорошая девочка.

***

Аарен возвращался домой.

Как – домой?

В трактир, в котором он снимал комнату. Поздно?

Так из борделя и шел. Не из дорогого, конечно, на такое у него денег не хватит, да и ни к чему. У всех баб оно одинаковое, не заразила бы, да и ладно!

А бордель требовался.

Вот просто представьте, молодой мужчина в самом расцвете сил постоянно тратит свое время на женщин… и ни с одной дело до результата не доходит! Вообще ни с одной!

А хочется же!

А товар портить нельзя, разве что в щечку чмокнуть на прощание! Вот и надо где-то пар сбрасывать, почему бы и не с услужливой девицей, с которой что хочешь делай, лишь бы оплата была своевременная? Так он и поступил.

И сделал, и возвращался… не к себе ж эту девку тащить? Вот еще не хватало!

Чего не ждал Аарен – так это, что темнота вдруг сгустится, а потом что-то схватит его за горло – и резко сдавит.

- Осторожно, - зашипел Фабиан на Никласа. – Не придуши!

– Не… даже следов не останется. Я так, осторожно!

Фабиан кивнул.

Вообще, они это только завтра планировали, но… получилось сегодня? Вот и отлично!

- Тащи его в рамбиль! Сейчас за Веберами и поедем в горы! А с утра к Слифту, пусть шустрит!

Никлас кивнул, и послушно потащил. А что ему еще оставалось делать?

***

- Что сначала?

- Сначала мы доезжаем до нужного места, - командовал Фабиан. – Устраиваем вот этого… в пещере.

Парни не переглядывались.

Но… убивать-то его там и придется. В той самой пещере, в которой они и веревку бросили, и пустой мешок, и даже кусочек леония в углу…

А как его убивать?

То есть КАК – понятно. Просто вот как-то оно… парни никогда и никого не убивали. Животные на охоте – не в счет, тут ведь живой человек, которого трое из них в первый раз видят.

- Едем, - согласился Никлас. – я могу… это. Но если все рядом будут.

Будут, конечно, куда они денутся? Такие вещи им придется делать вместе. Не настолько они друг другу доверяют, а сейчас будут повязаны кровью, и никуда им друг от друга не деться, и… страшно это.

Вот Фабиану и правда было страшно. И Полу. Марко страха не испытывал, ради своей хорошей жизни он бы кого угодно убил, Никласу тоже было безразлично, он бы и десяток довернцев придавил, не беда. А Фабиан, пожалуй, больше боялся не убить, а того, что за этим может последовать.

Государство такое… даже довернцев нельзя убивать без суда и следствия! Даже если очень нужно!

Вот где справедливость?

Нет ее, справедливости!

***

Может, и обошлось бы все у парней. Но…

Ночь. Рамбиль приехал, да еще так близко, да сразу четверо парней… и чего-то тащат такое, увернутое в ткань.

И что может сделать честный работорговец?

Пойти и посмотреть, что тут происходит. Потихоньку, полегоньку, подобраться поближе и послушать. А вдруг они клад закапывать приехали?

В Доверне клад тоже пригодится, тем более, им ни с кем и делиться не надо будет. Жамиль кивнул Веньяту, мол, посторожи баб, и отправился узнать, что случилось.

Подобраться поближе тоже труда не составило. Парни по скалам ходить не умели спотыкались, шумели, ругались матерились – чего стесняться-то? Они тут одни, эта местность безлюдная, они еще и магические фонарики достали, и перед собой дорогу освещали. А фонари эти дорогие, но как у всех фонарей, у них один недостаток.

Кроме конуса света, ты ничего не увидишь. Человеческий глаз дольше перестраивается на темноту, чем на свет и видим мы в темноте хуже, так что… за Фабианом и компанией можно было идти хоть впятером. Не поняли бы. Но Жамиль все равно прятался за скалами.

Первое, что он понял – на клад рассчитывать не приходится. Они явно несут человека.

Убили кого-то? Собираются прятать труп?

Тоже надо посмотреть. Он подождет, посмотрит, что и где, а потом труп-то и раскопает, и перепрячет… в следующем году, по весне, они сюда вернутся. И можно будет чуточку пошантажировать парней. Понятно, в свою пользу и в свой карман.

Если они на рамбиле ездят, то не бедные, а раз так – пусть делятся. От богатого немножко – не грабеж, а дележка, на том и стоим!

Вот и пещера.

Парни занесли туда сверток, задели им неудачно за стену, а тот и застонал.

- Так, клади его! – распорядился Фабиан. – Марко, ты все из багажника взял? Дерево, освященное в храме, широкий нож?

- Взял… грязно это, - поморщился Марко, который отлично понимал – сейчас тут будет грязно и кроваво.

Чтобы не призвали некроманты, надо отрубить голову, и пробить сердце. Голову потом или выкинуть куда, или сжечь… а когда голову отрубаешь – кровь идет. Так что начать лучше с сердца.

- Давайте мне сюда кол и молоток, - приказал Никлас. – я сейчас забью этому Тьян… Фьян… как его там?

- Тьянху, - подсказал Пол.

Было неприятно, словно имя как-то очеловечивало… вот без имени убивать было легче! Ей-ей!

- Вот. Сейчас я этому Тьянху кол в сердце забью, подождем, пока сдохнет, и можно будет голову отделять.

Дальше ждать Жамиль не стал.

Он сильно сомневался, что в округе найдется еще один Тьянху, а если так…

Рука полезла в карман, сжала маленький магический снаряд. Такие давно применяются… правда, чаще в больницах, или там, где надо срочно усыпить людей, животных – да всякое в жизни бывает.

Небольшой шарик. Сжать его – и кинуть вперед.

Работает у всех. Вообще.

Стоит дорого, но пару раз себя оправдывал, когда бабы бесились, так что работорговцы чуток потратились. Сейчас вот и пригодилось.

Жамиль сжал шарик и кинул вперед. И метнулся в сторону, в кусты, спасаясь от густого фиолетового дыма, который мгновенно заволок всю пещеру.

Минут через пять все развеется, все, кто находятся внутри – уснут. И тогда можно будет войти внутрь, кого надо – связать, кого не надо – освободить, дождаться пробуждения и подробно расспросить у Аарена, что случилось.

Жаль только, шарики эти рассчитаны на двенадцать часов сна. Так что…

Придется подождать до завтрашнего дня.

Ничего, подождут.

***

Раньше в библиотеке сидели двое. Теперь трое мужчин обживали кресла. Алан Юрлих чувствовал себя не слишком уютно, но Робин и Матео были безжалостны.

- Привыкай! Ты как с его высочеством разговаривать собираешься?

Алан и не представлял себе такого. Для него уже мэр город – недоступная величина, а чтобы принц…

Как говорится, все люди равны, но некоторые равнее других. *

*-Все животные равны, но некоторые животные более равны, чем другие. Оруэлл. «Скотный двор». Прим. авт.

Вроде бы и титулов давно нет, и монархия в стране достаточно скромная, конституционная, и совет при короле есть, и теоретически к королю может подойти и поговорить каждый…

В теории – да.

А на практике Алан и вообразить этого не мог! Что вы!

Вместо дискуссии, он тщательно обмерял ноги Робина. А потом и Матео.

Да, магия может многое, но далеко не все. И лечить магов, которые ее потеряли, сложнее, и помощь была оказана не сразу. Матео лечили уже после освобождения, а переломов у него за эти пять лет набралось много, до сих пор прихрамывает.

Робина старались вытащить, лечили самое серьезное, остальное уже вторично. Вот и…

Обувь – мелочи?

Так наденьте неудобную обувь – и вперед, на работу! На весь день, да побегать, да побольше… мигом мнение поменяется!

Вот Алан и обмерял.

Кожу он уже заказал, Хью уже все привез, и теперь парни смотрели, как на столе творится почти волшебство.

Алан все тщательно обмерил, ощупал, прикинул, а потом чуть ли не одним движением руки принялся рисовать выкройки. Талант у парня, определенно, был.

Начать решили с сапог, так что Алан кроил две пары. Робину и Матео. Голенище, внутренний клапан, головка, подошва… кому-то кажется, что это легко? Зря! И поставить ногу на кожу, а потом обвести – тоже не выйдет, мерить надо, и выкройки должны быть с припуском, их же еще сшивать…

Алан с этим справлялся играючи, под его руками так и разлетались в стороны кожаные ошметки, аккуратно ложились одна к одной детали, парни даже и не думали лезть под руку. Видно же – человек знает, что делает.

Колодка, натяжка…

Хью купил и качественную дратву, и клей, и дерево, и промазать было, чем, так что Алан блаженствовал. Понятно, для богатых мальчиков это корели медные, но для него-то! Это его дело, его жизнь, его радость! С принцем он поговорить, конечно, оплошает, но сапоги стачает на совесть и на зависть прочим, даром, что ли, своему ремеслу учился?

Миранда обожала смотреть на него за работой. Садилась рядом, глядела, и было от этого тепло и спокойно, она не раздражала, не злила, это было хорошо и правильно.

Мира, где ты?

Алан и спать толком не мог, так беспокоился за девушку. Просто понимал, что сейчас ничего не сделает. Помощь ему обещали, и помогут, и не обманут, а если он сейчас начнет носиться и расспрашивать про Миранду на каждом углу, скорее, сам в беду попадет.

Но как же тяжело ждать!

Значит, надо работать, еще работать… пусть глаза слипаются, пусть пальцы уже шило удержать не могут… пусть так! Все лучше!

Лишь бы с Мирандой все было хорошо!

***

- А дочка-то молодец!

Уилл Манангер был доволен, в кои-то веки, сидел в кресле, вальяжно развалившись, и поглядывал на жену сверху вниз. Сессилия мирно сидела в кресле напротив и читала книгу. Или так казалось?

Впрочем, странички она перелистывала регулярно, а уж что там от них оставалось в голове? Кто знает?

- Да, дорогой?

- Говорю, в меня дочка пошла! Принцессой будет, а потом, глядишь, и королевой!

- Каролина – девочка умненькая!

- Да… жаль, сын получился неудельный, ну хоть дочка свое возьмет!

Сессилия улыбнулась.

- Я в этом уверена! Карла точно знает, чего хочет, и будет добиваться своего!

- Вот и правильно! Вся в меня, девочка!

Уилл погрузился в сладостные мечты.

Вот, он выдает замуж дочку, в главном храме столицы! Вот переезжает в столицу сам, вот король доверяет ему управление… чем?

А, неважно, у короны много чего в собственности! А дело Манангеров кажется уже таким мелким, таким незначительным… ерунда все это, вот!

Сессилия смотрела на мужа. Страницы книги она переворачивала автоматически. И думала, что если Карла добьется своего… тогда мать расскажет ей о самой главной тайне своей жизни.

Ну да, Сессилия знала, что не такое она сокровище. Она не слишком красивая, не слишком умная, слабая, изнеженная – отец ей это постоянно говорил. И Уилла одобрил, потому что тот был ее полной противоположностью. Хваткий, жестокий, умный, безжалостный…

Что оставалось делать дочери?

Выйти замуж и смириться.

Забавно, но с течением времени она заметила, как Уилл стал похож на ее отца. Оба – крепкие, коренастые, краснорожие, грубоватые… оба на редкость черствые и равнодушные.

Сессилия смирилась, но молчала.

Молчала, втайне откладывала деньги, когда получалось, иногда «теряла» драгоценности, была уверена, что ей пригодится. И ведь пригодилось!

Когда она нашла сына у него в комнате, и рядом – флакон с ядом!

Карл пошел не в отца, в Сессилию. Умный, чуткий и тонкий мальчик, которому отцовское отношение было невыносимо.

Разве могла Сессилия допустить, чтобы ее ребенок покончил жизнь самоубийством?

Они посовещались, и никому не сказав, устроили «самоубийство» Карла. Теперь сынок жил неподалеку от Дейрена, а Сессилия навещала его, когда ездила туда на воды. Карл рисовал пейзажи, брал уроки рисования у нескольких художников, сам пробовал что-то новое… и получалось ведь!

Не всем же быть фабрикантами, кому-то и красоту в мире преумножать надо! Кто-то просто сам по себе творческий человек, что тут поделаешь?

Каролина другая – отлично!

Но если ей удастся подвинуть отца… у дочери есть огромный плюс. Она и мать любит, и брата… она до сих пор горюет, и ей плохо, так что Карл сможет вернуться домой.

Два человека сидят напротив. Муж и жена.

И оба улыбаются. Только вот думают они совсем о разном. Муж о грядущем величии, жена о том, что можно будет собрать свою семью воедино… кому кинет кости судьба? Кто выиграет в этом поединке?

Нет ответа…

Глава 9

Никогда еще Никлас не просыпался так паршиво – от пинка под ребра. Впрочем, это объяснимо, он самый крупный, и снадобье из него выветривалось быстрее. Вот и будить его решили первым, да и то, уж полдень почти!

Разоспались!

- Ахррррр…

Никлас попытался ответить ударом, но руки и ноги его не слышались.

Он что – парализован?!

Ужас так накрыл бедолагу, что Никлас мигом проснулся, и даже выдохнул от счастья.

Нет, он не парализован! Он просто связан по рукам и ногам, как колбаса, перетянут в нескольких местах, так, что даже если одну веревочную петлю разорвешь, остальные никуда не денутся. Да и связывали его по расслабленным мышцам, и работорговцы в таких делах опытны.

Не извернешься, не навредишь себе, не освободишься.

Увидев, что мужчина пришел в себя, Веньят добавил ему еще. Грубым башмаком – отлично зашло! И пальцы не отшибешь, и человеку боль причинишь…

Никласа аж вдвое согнули.

- Б…!!!

Ответом ему был выразительный взгляд двоих… кого?

Довернцы?

А ведь похоже! Тут и волосы, и глаза, и носы, и характерная стрижка – довернцы выстригают себе макушку в знак своей вины перед Богами. И взгляды такие, нехорошие. Так хозяйка глядит на курицу – куда ее?

Несушка? Или в суп? Или на жаркое?

И ценное куриное мнение хорошую хозяйку не волнует.

- Вы… кто?!

- Нет, - ухмыльнулся Жамиль. – Это неправильный вопрос. И ответ неправильный. Вот ты – кто?!

Скрывать правду Никлас смысла просто не видел.

- Я – Никлас Менгер! Развяжите меня немедленно!

- Э, нет, Менгер, - зацокал языком Веньят! – Ты нам скажи сначала, что вы тут вчера сделать хотели?

Вот тут Никлас и остальное вспомнил, что у него из головы вылетело…

Действительно, ЧТО они хотели сделать, и… и что он помнит последнее?

Вот он кол берет, а потом – темнота?

Что тут происходит?!

Размышления оборвал еще один пинок по ребрам.

- Не сломай, вдруг еще пригодится, - пострОжил напарника Жамиль.

– Не волнуйся, дело знаю!

- Вот и ладно! А ты рассказывай, Менгер, а то ведь тебя можно и пятками в костер, и пальчики порезать, и личико…

У Никласа даже челюсть отвисла.

Его?!

Пятками в костер?!

Да это… это… богохульство, не иначе! Святотатство!!!

Никлас же вырос в атмосфере всеобщей любви и обожания, его только что не в зубах носили, и конечно, никто и никогда его даже не порол! Да и кто бы посмел?!

Сначала за «обожаемого мальчика» любого загрызла бы его матушка, а потом мальчик и сам вырос, и стал крупным, сильным, мог дать сдачи любому… даже сам иногда лез в драку.

Боли он не боялся, но сейчас-то иное!

Это не бой, его просто будут калечить, убивать… такое вообще возможно?! Да как небеса допускают?! Он же… это же ОН! И… и КАК?!

Веньят такие сложности жизни не понимал, так что через полчаса и десяток порезов, Никлас, со слезами и соплями раскололся. И рассказал и про сволочных котов, и про Фабиана, и про их план.

После чего работорговцы смогли выдохнуть.

Нет, это не они.

Никто не привлек внимания, это инициатива мальчиков-мажоров. Но что теперь с ними делать?

Убивать?

Сама по себе идея хорошая. Но ведь искать же будут! Найдут тела, рано или поздно найдут, Жамиль хоть и не жал в городе, но вроде как семьи богатые? Это Аарена надо потом спросить, когда в себя придет!

Если тел не найдут, родители и на магов потратятся, ничего страшного, и рано или поздно, так или иначе… можно ли спрятать в горах четыре тела?

Можно!

Но не от магов!

Как довернец, Жамиль плохо представлял принцип работы магии, а уж теория для него и вообще была тайной за семью печатями. Но газеты он читал!

Вот, магией нашли целую подпольную шахту с леонием! Не сразу нашли, потому что не знали, но как искать стали – так нашли же! Значит и тут… их-то искать точно будут!

Вот, найдут тела, начнут разбираться, кто убил… есть способы сделать так, чтобы некромант их не поднял, но вдруг есть и что-то еще? В магии работорговцы разбирались не слишком хорошо, а мальчики не бедные, там родители много чего могут.

А вот если увезти этих четверых в Доверн?

Крепкие и сильные рабы там тоже ценятся, тем более, симпатичные и образованные! Начнут искать – пусть в Доверне и ищут, потом еще пока найдут или нет, пока доберутся, выкупят… это много воды утечет! Да и вообще, имуществом разбрасываться не по-хозяйски, тем паче, оно само пришло!

Эти соображения Жамиль и высказал Веньяту.

Друг подумал, и с ним согласился.

Потом постепенно пришел в себя Аарен Тьянху, услышал про случившееся, и за голову схватился. Считай, чудом смерти избежал! Это ж…

Могли его вчера и… того! Повезло просто, что парни не спали. Что эти идиоты такой шум подняли, что район выбрали примерно тот же…

Обязательно Аарен в храм пойдет сегодня! Пусть Боги и прокляли довернцев, ну так он внутрь заходить не станет, он так со жрецом поговорит, считай, вчера второй раз родился. Нет, ну кто бы мог подумать! И все из-за этой дуры… Эрмерих! Ведь проболталась же, скотина сисястая!

Ладно, она свое еще получит!

А вот что делать Аарену?

И что делать с этими четырьмя?

Жамиль еще раз повторил свое предложение, Аарен обдумал – и одобрил. А почему нет?

Какая разница, пятерых через горы тащить – или десятерых, чай, мужики здоровые, и сами ножками дойдут. И сломать их будет проще. И кстати… можно тогда и баб не портить, все показать на этих… испорченная баба будет дешевле стоит. А мужик…

С ним тоже можно много разного и интересного сделать всем напоказ. Вот, хотя бы с этим, который все придумал. Фабиан?

Вот и ладненько!

Вот и сделаем!

Будет им всем хороший жизненный урок сегодня же ночью!

***

- Я эту поганку за волосы в столицу приволоку!

Лорена Эрдвейн грузилась в поезд.

Садилась – это не то слово, вместе с ней в поезд перемещались шестнадцать больших чемоданов, и четыре маленьких. А еще две служанки и любимая собачка.

Не очень-то любимая, если честно, но в столице сейчас мода такая – заводить маленьких собачек. Разве Лорена могла остаться в стороне?

Пучеглазое тонконогое счастье сидело на руках у служанки, и время от времени разражалось истерическим визгом, то в одну, то в другую сторону. Женщина стоически терпела. *

*- не имею ничего против маленьких собак. Главное – воспитывать их, как больших, инстинкты-то там одинаковые, на охрану и защиту. Но какое воспитание, когда это – игрушка покрасоваться? Прим. авт.

- Мамочка, я только тебе могу доверять! – Дана Ратель обнимала мамочку. Уже раз так тридцатый за последние десять минут. Ничего, можно и потерпеть, потом мамуля уедет, и достаточно надолго. Дана понимала, что Ларисия упряма, и так быстро ее уговорить не удастся, то есть пока мама доедет, пока обратно, пока там… месяц?

Да, наверное!

Но что делать?

Эдгар просто отчаялся, бедняга целыми днями сидит над формулами, и ничего у него не получается.

Дана попробовала просто почитать… она и слов-то таких не знала! Не то, что понять, даже читать все это было сложно! *

*- см. учебник по матанализу. Тоже, сразу не прочитаешь, прим. авт.

То слова, то формулы, то какие-то выводы, то еще чего…

Нет, Дана в этом разбираться решительно отказывалась. А когда она попробовала надавить на отца, тот нагло развел руками. Мол, дочка, я бы помог, но у меня другая специализация. Так что все сам, все как хочешь, так и делай… не отец, а виверна какая-то! Ну, бросил бы свои работы, занялся бы Эдгаром, а потом и вернуться к ним можно…

Правда, тут уже рявкнула и матушка. Лорена отлично понимала, не будет муж работать – не будет у нее и денег. Да и вообще… чтобы разобраться в чужой работе и выкладках, требуется время. А вот его-то и почти нет.

Проще приволочь домой Ларисию, и уже она пусть доделывает то, что начала.

С тем Лорена и погрузилась в поезд.

Кловер?

Отлично!

Она не знала, что туда уже улетели несколько телеграмм, что ей готовится теплый прием, ее это вообще не волновало! Лорена была твердо уверена, что прошибет все препятствия.

Даночке надо?

Все, дискуссия окончена. Дайте и отойдите в сторону, что тут неясного! Даночке – НАДО!

Миру – приготовиться.

Мир и готовился. Не совсем так, как мечтала Лорена, гладя свое криволапое чудовище, а потом и раздраженно отдавая песика служанке – нечего тут рядом с ее пальцами пасть открывать! Но готовился определенно. Поезд нес рену Эрдвейн в Кловер.

***

Симон Слифт опять с утра уехал на шахты. Потому и не видел концерта, который случился в полиции. А посмотреть было на что, хоть ты билеты продавай!

К обеду в полицию примчались Менгеры. Да-да, мальчик не ночевал дома. Ничего страшного, мальчик взрослый?

Так-то да. Но у матери Никласа было больное сердце. Никлас об этом знал, мать любил, старался беречь, и никогда бы не ушел просто так. Сказал бы слугам, или передать как-то попросил… даже если он по бабам ходит, все равно сообщает. Конечно, не куда и к кому, но что будет к утру, или к вечеру – это всегда знают домашние.

Рент Бабер понял, что этих не выпроводишь, и принялся открывать дело, тихо надеясь, что этот паршивый мальчишка просто перебрал, проспится и вернется.

Куда там!

И дело открыл, и всех опросил… это наивный Никлас думал, что никто не знает о его связи с Магдой Эрмерих, сейчас уже Магдой Тутс. А вот родители преотлично знали, и даже одобряли, и, между нами, рент Бабер, даже поспособствовали, чтобы Джош Тутс почаще на работе находился. А что? Женщина чистая, кроме Никласа у нее никого нет, ну и любит она его. Конечно, они не пара, но пока Никласу с ней хорошо, пусть так оно и будет?

Но ведь и там Никласа не было! Джош сейчас дома, мальчик никогда бы к ней не пошел! К чему лишний шум и скандалы?

С кем и куда?

С Веберами, с Лернером… ну, вы сами знаете, мальчики дружат, и это хорошо. Лучше общаться в своем кругу, тогда проблем меньше.

Тимус как раз считал, что проблем-то и больше. Но у него же! Не у «золотых мальчиков»! а кто разгребает последствия их «милых шалостей»? Полиция много чего знает, только вот родители не всегда в курсе.

А остальные мальчики где?

Ноэль понял, что ему придется отправляться к Лернерам и Веберам, и расспрашивать. Но – не успел.

В полицию заявился Адриан Вебер.

Сегодня с утра Марко должен был отправляться с ним в соседний город, по делам закупочным. Пола мужчина пока не привлекал, но могли и его взять с собой, а вот Марко Вебер-старший уже начал натаскивать. Адриан вообще собирался лет через пять – семь передать Марко управление делами, и потихоньку отходить в сторону. Пока есть возможность и силы немного пожить для себя. Может, попутешествовать, может, еще чего… главное, что он не умер, он рядом, понадобится Марко совет или помощь – мигом у него все будет.

И вот – мальчишек нет, дома они не ночевали, постель не смята, по борделям Адриан лично с утра проехался, желая достать поганцев из теплых постелек и надрать уши! Так ведь и так их нет!

Съездил в охотничий домик – опять мимо!

И куда идти? Что делать?

Вот, пусть полиция и разбирается, кому и что делать!

Тимус и Ноэль переглянулись.

- Надо бы выяснить, что у Лернеров. Если и там парень дома не ночевал, то у нас беда, - задумчиво протянул Ноэль.

Адриан переглянулся с Карлом Менгером, оба задумались…

- Что могло случиться с парнями? – задумался Карл.

- Рамбиль они взяли, - Адриан побарабанил пальцами по столу. - Я еще и потому… мне ехать надо, а эти поганцы… на поезде не хочется, а рамбиля нет. Мне на лошади, что ли, в другой город скакать?

- У нас все на месте, - отозвался Карл. – Давайте, рент Ноэль, съездите-ка вы к Лернерам, а там и дальше смотреть будем. Может, съездить куда?

- Я бы предложил вам проехаться в больницы, - спокойно сказал Тимус Бабер. – Понимаю, что это долго, но вдруг? Если бы с ребятами что-то случилось, их привезли бы именно туда. И храмы… точнее, монастыри.

Адриан кивнул.

- Я верхом, как раз заеду, телеграмму дам, что приехать не смогу, пусть так, без меня берут, и заеду в храм, и в больницу для бедных.

- И так порасспрашивайте людей, - кивнул Тимус. – Понимаю, человек вы серьезный, потому и скажу серьезно. Может, кто-то что-то видел, или знал… со слугами хорошо бы поговорить. Ребята же разговаривали, наверняка, а слуг они сторожиться не станут. Кого еще и спрашивать, как не их? Ренты?

Карл согласно кивнул.

- Я тогда на себя возьму северную окраину города. И слуг расспросим, сегодня же.

Тимус кивнул.

- На дежурстве кто-то будет, да и так, ренты, где мы живем, всем известно. Будем надеяться на лучшее… могли ребята поехать кататься в горы? К примеру?

- Просто так вряд ли, если только куда-то, - качнул головой Карл. – а вот куда…

- В другой город?

- Никлас бы точно предупредил, мать с утра сердечные капли пьет, заодно сейчас к ней лекаря приглашу.

- Ну и на шахты хорошо бы людей послать. У нас, вот, Симон Слифт туда поехал, но это еще когда он вернется, да и не все же шахты он объедет?

С намеченным планом были согласны все.

Хотелось, конечно, заорать, затопать ногами и потребовать вот прямо сейчас вынуть и предоставить мальчиков, но – КАК?! В полиции магов нет, и были бы – нет такого заклинания, чтобы человека невесть где найти и пред свои очи доставить. Так что надо смирить гордыню и самим тоже что-то сделать, чтобы мальчишек найти. Ну а как найдутся… вот там и будут им кренделя небесные! Во всех проекциях!

Родители уж постараются!

***

Когда Вебер и Менгер ушли, мужчины переглянулись. Тимус подошел, запер дверь, проверил окно, да еще отошел подальше и кивнул Ноэлю, чтобы точно не подслушали.

- Где могут быть эти сволочи?

- Где угодно. Это родителям не скажешь, но развлечения у их деточек очень уж паскудные. Может, и приголубил кто…

- Думаешь, трупы найдем?

- Некромантов у нас нет. Но я бы и не удивился сильно.

Тимус тоже удивляться не собирался. Было б чему!

Если человек нарывается, систематически и нагло, то он нарвется. Если таких идиотов четверо – вероятность нарваться увеличивается раз этак в шестнадцать. А если учесть уязвленное самолюбие…

Да-да, котам весь город готов был аплодировать стоя, и полиция в первую очередь. Тимус уже себе сорок раз сказал, что никогда кошака не обидит! Даже домашнего не пнет… наверное.

Но что могли затеять эти четверо?

К примеру, взять охотничьи ружья, и пойти войной на кошаков?

Тогда их точно никто не найдет. Тимус в котов верил, эти коты кого только не пережили, и четверых дураков точно переживут. Пережуют!

Но вроде бы парни были в обычной одежде, и ничего такого не покупали… вот еще досада! Оружейные лавки проверять! Обязательно! Вдруг они решили что-то новое купить, а не брать из дома?

- Слифт придет, куда бы его послать, чтобы не напортил?

- Вот, по окрестностям и пошлем,. Пусть поездит, поспрашивает по пригородам. Кто-то мог рамбиль видеть, не иголка ж он? Кто-то мог парней видеть! Если рамбиль куда-то рухнул или взорвался, могли слышать грохот, могла сойти лавина…

- Ага. Если эти бараны чего-то намагичили…

- Это в магстат. Эти регулярно показания снимают, всплеск не пропустят.

- Вот, еще и туда.

И оба, от всей широкой души пожелали парням провалиться поглубже. И там остаться – в идеале.

***

- Лисси, детка, беда у нас! – рена Беата прилетела вечером, да такая… лица на ней не было.

- Что с Марленой?

Кто о чем, а Элисон первым делом подумала про Марлену.

- С ней-то все лучше становится, девочка говорит, сегодня ее первый день не тошнило, и покушала с аппетитом! Я все с утра сделала, как ты и сказала, и в храм сходила, и водичкой все залила…

- Жрец не спрашивал, зачем ее столько?

- Спросил, может, еще нужно? Я ему сказала, что дочку этой водой протираю, авось, поможет?

Элисон кивнула.

Тогда понятно, ради матери, ради ребенка… жрец все понял тоже правильно. Поможет, не поможет, кто знает, но пусть хоть надежда у человека будет.

- А беда в чем?

Глаза рены Беаты сверкнули злыми огнями.

- Ты представляешь, какое горе? Невестка у меня слегла! Говорила я сыну, чтобы не женился на этой гадине, да разве ж он послушал бы! Как опоила его погань мелкая, крутила им, как хотела…

Астрид погладила рену Беату по плечу.

- Да ты сядь, расскажи с самого начала, что сын, когда он женился, на ком…

Рена Беата не отказалась, и в ненужные подробности впадать не стала.

Сын ее, старший, провыбирал долго, женился, когда ему уж за тридцать было. И женился-то на бабе, которой только шестнадцать сравнялось. И из семьи она из такой… плохой, одним словом. Отец там горькую целый день пьет, мать дура-дурой, понятно, девка б и под крокодила прыгнула, чтобы из дома уйти. Она и сама-то чуть лучше крокодилицы, только и достоинств, что молодость да это самое место. Но рена Беата смирилась, в доме все одно она хозяйка, а эта дрянь еще и мальчишек сразу родила, близнецов, ну и возилась с ними постоянно… пусть ее!

Время шло, мальчишкам уж по десять лет, рена Беата дочь замуж выдала, потом вот это все началось, а сегодня утром Тильда и слегла. Да как!

Голова у нее кружится, тошнит ее рвет нещадно, боли жуткие, и главное, никто ничего понять не может.

Элисон пожала плечами. Вот она все преотлично понимала, зло вернулось обратно, к своей хозяйке. А в чем беда?

- Так детка, сын мой, дурак дурной, поехал мага искать! А как углядят чего не того?

Элисон только фыркнула и махнула рукой.

- Про дочь молчите просто. Скажите – токсикоз ее трепал, да вроде на поправку пошло. Или хотите, я с вами съезжу, осмотрю ее еще раз.

- Лисси, пожалуйста!

Алина Эрмерих, которая была тут же, кивнула.

- Рент Борг отвезет, я его сейчас попрошу. Он с утра тут, балки на чердаке правит, там одна подгнила, так он рабочих пригнал, а как их без пригляда оставишь.

Алина вышла, а Элисон кивнула.

- Ну и съездим. Но я вам сразу скажу, не поймет там маг ничего. Не магам такое разбирать, это ведьмачество, и старое, гадкое… если и приглядится, так она будет, словно сама на себя порчу навела. А только вы еще одного не учитываете.

- Чего ж?

- Она сама могла ту досочку вынуть? И на место так ловко приладить?

- Да кто ж ее знает. Думаешь, полюбовник у нее был?

- А вот это вы мне и ответьте. Был или нет, привязан он к своей любовнице – или нет, и знает ли он о ее затее? – обстоятельно перечислила Элисон. – А то ведь… всякое быть может.

Рена Беата аж за голову схватилась.

- Ой, мамочки! А я ж и не подумала!

Элисон только плечами пожала. Кто-то не подумал, а вот она сообразила, когда эту досочку увидела. Это Алина ее ворочает легко, а вот Элисон долго бы вокруг плясала.

- Невестка ваша как – сильная?

- Да ты что! Глиста дрыщавая!

- Вот. Я бы так ловко не справилась, а она?

Рена Беата задумалась.

- Детка, не знаю. Лисси, детка, а не могла бы ты со мной съездить? Пожалуйста? Посмотри на эту пакостницу, ведь и правда…

Элисон вздохнула.

- Ладно. Съездить я могу. Только вот… мне детей жалко, но отменить это нельзя. Вообще никак. Условие такое, и оно очень жесткое, если кто и попробовал бы просто так снять… сожрало бы и автора пакости, и экспериментатора.

Рена Беата вздохнула.

- Да я и не прошу невестке помогать. А вот если у нее любовник был? Можно это как-то увидеть?

Элисон задумчиво побарабанила пальцами по столешнице.

- Увидеть? Это вряд ли. А вот сделать так, чтобы и второму кусочек от проклятья достался – можно. Сделать?

- Детка!!! – прижала руки к груди Беата. И покаялась. – Я вообще, невестку терпеть не могу, но понимаешь, вот если б она не умерла, а просто уехала. Или как-то еще…

Элисон качнула головой.

- Не знаю. Может, и не умрет. Только вот… вы-то ее видеть после такого захотите?

- Сын ее любит.

- Вы ему правду не рассказали?

- Нет, - понурилась рена. – Не смогла…

Элисон встала из-за стола.

- Ладно. Едем. Сейчас, только мне бы переодеться… рена Астрид, скажите, а у вас ничего такого нет? Страшненького – темненького? Ну, как у ведьмы?

Рена Астрид утвердительно кивнула.

- Есть кое-что! Подожди, Лисси, сейчас принесу!

И ведь принесла же! С помощью Алины притащила целый куль.

- Тетка у меня в театре играла. Вот от нее кое-что осталось… смотри!

Нашелся в свертке и сильна пахнущий лавандой черный парик, и широкополая шляпа с острым верхом, и платье, которое было Элисон безбожно длинно и широко в груди, но тут уж Алина выручила. Схватила нитку с иголкой и сшила «на живую».

- Я потом распорю, как домой вернешься. И плащ надень, не важно, что великоват, красивее развеваться будет!

Что оставалось Элисон? Только кивнуть.

***

В доме Баберов было тоскливо и тихо.

Ян Бабер забрал молча детей, да и увел их. К чему мальчишкам видеть, что происходит с их матерью? С утра Тильда просто в лихорадке горела, а сейчас, вроде как, в разуме, но по телу язвы поползли, да такие… с гноем, сукровицей…

Линус Бабер с утра уже привез к жене мага, но тот осмотрел женщину, и покачал головой.

Ничего не понять. Вроде и нет болезни, а аура словно на глазах черными пятнами разъедается. Пробовал силы влить, так процесс еще быстрее пошел. Так что… молитесь, больше вам ничего не остается.

Линуса это не утешило, но… что делать-то? Мать ушла, сказала по важным делам… куда, вот КУДА можно уйти, когда у него такая беда?

Никогда она Тильду не любила.

Жена заскулила на кровати, и Линус потянулся за обезболивающим. Без него Тильда и вовсе в голос орала от жуткой боли.

Хлопнула дверь. Потом вторая, и Линус в шоке уставился на явление. На пороге спальни застыла женщина.

Молодая или нет?

Да кто ж ее знает? Шляпа затеняла лицо, гладкие черные волосы падали на плечи, стекали по спине… черное платье и плащ скрадывали фигуру. За ее плечом маячила рена Беата.

- Мама?! Это что такое?!

- Это, милый мой, решение проблемы, - откликнулась преспокойно рена Бабер. – Когда ты сказал, что аура у Тильды расползается, я подумала-подумала, да и вспомнила кой-чего. Вот, уважаемая рента прийти согласилась, она с такими случаями дело имела.

- Да?!

- Да, - голос Элисон старалась поменять, и он получился неожиданно низким и тяжелым. – Это не по магии дело, тут ведьмовство замешано. Не поможет тут маг.

- Мама! Какое ведьмовство!

- А вот рента Дью нам и скажет, какое, - ухмыльнулась Беата.

Тильда зашипела с кровати. Обезболивающее ненадолго подействовало, и пока она еще могла говорить спокойно.

- Никогда твоя мать меня не любила!

- И то верно, - согласилась рена Беата. – Не за что тебя любить-то было. А ренту послушай, она сейчас тебе и расскажет, что с тобой, да за что страдаешь.

- ВЫ!!!

- Она подклад не делала, - жестко сказала Элисон.

Тильда словно осела в подушках. Хотя ее там и так особо видно не было, такая себе… маленького роста, худенькая, светленькая… ясно, на что Линус повелся. Даже сейчас она выглядит трогательно, а уж в шестнадцать-то лет!

- Я…

- Тильда?

- Она знает, о чем я говорю. И знает, что и для кого на смерть заговаривала, - добила Элисон. – Если расскажет правду, как есть, останется жива. Если нет – сгниет в скором времени!

Тильда закашлялась. Линус поспешил ее напоить, глядя на мать.

- Мам, вы о чем? Какой подклад?

- Рента Дью тебе сказала. Теперь пусть твоя жена говорит, не то… больше я ренту прийти не попрошу. Некому будет зло избывать. Рента, сколько ей осталось?

Элисон, которая успела оценить ауру Тильды, пожала плечами. Впрочем, под плащом особо заметно не было.

- Дня три. Язвы уже пошли?

- Д-да…

- Вот. Потом углубляться будут… это вроде проказы, только очень быстротечной.

Тильда побелела.

- Я…

- Это ведьмовское, - отозвалась Элисон на ее мысли. – Маги не смогут помочь, только такие, как я. А я здесь только ради рены Беаты. Мне остаться или уйти?

Тильда молчала минут пять. Кусала губы. Думала.

А потом выдохнула.

- Остаться.

- Тогда слушаю. Расскажешь честно, сниму, сколько смогу. Соврешь – пеняй на себя.

Тут и ключика не надо было снимать, чтобы все видеть. Тильда посмотрела на Линуса.

- Прости, любимый. Он меня заставил, запугал, шантажировал…

- Кто?!

- Патрик.

Тут уж и рена Беата побелела.

- КТО?!

- Да, - Тильда сверкнула глазами. – Патрик, ваш любимый зять, Марленочкин муж! Именно он!

Элисон слушала внимательно.

По словам Тильды, она жила, ни о чем плохом не думала. А Патрик мало того, что изнасиловал несчастную порядочную женщину, так еще грозил все рассказать ее мужу, шантажировал, принуждал, а потом принес откуда-то подклад – и приказал подсунуть Марлене.

Она подчинилась. А что еще оставалось делать несчастной… она не думала, что там будет что-то плохое! Простиииииите!

Линус аж с лица спал от таких откровений.

- Я… да я его убью сейчас!!!

Только вот в окно вылезать неудобно, а дверь занята матушкой. И ведьмой? Не пробьешься, а в сторону их отодвигать как-то и не очень… может, сами отойдут?

Нет, Элисон еще и головой покачала.

- Красиво, но неправда. Попробуйте еще раз, Тильда.

- Правда! – взвыла больная с кровати.

Элисон показала на ее лицо, где медленно расцветала очередная язва.

- Нет. Магия против. И скажите, зачем ему тогда вы? Он и сам все это сделать мог прекрасно, и подложить, и никому не говорить.

Линус почесал затылок.

- Вроде и так да? Тильда?

Водопад слез и соплей пошел на второй круг.

На этот раз Тильда была более правдива. Все оставалось точно так же, запугали – соблазнили – изнасиловали, но подклад достала она. И принесла она. Не виноватая она, ее шантажировали. Простииииитеееее!

В этот раз Линус уже не торопился кого-то убивать. Наверное, потому, что язва на глазах становилась глубже, сочилась бледным желтоватым гноем, воняла близкой смертью и разложением. И он сам уже тихо сказал:

- Тильда, не ври. Тебе это не поможет.

Минут через десять правда и выплеснулась.

Тильде очень хотелось молодого мужа. Старый, понимаете ли, старый уже, а у нее темперамент, и ей не хватает, и приходится искать утешения на стороне. А тут у этой козы Марлены – ТАКОЕ!

Молодое – красивое, и главное, ну зачем ей?! Она обойдется, Тильде нужнее! И все ж рядом, только руку протяни… она и протянула. И снюхались два подонка. Да душевно так…

Кто первый предложил избавиться от Марлены и Линуса? Кто поддержал?

Теперь уже и не вспомнишь, главное, что потом Тильда и Патрик могли жить спокойно, наслаждаться друг другом, и досталось бы все им… а чего на два-то делить? В одних руках кусок, вестимо, слаще!

- А ничего, что у меня и еще один сын есть? – рявкнула Беата.

- Ничего, подкладов и на него хватило бы, - отмахнулась Элисон.

Рена сжала руки в кулаки.

- Дет… Рента Дью, - Элисон вовремя толкнула ее в бок. – Не лечи эту гадину! Пусть от своей подлости сгниет, а уж до Патрика я сейчас доберусь! Я ему все повырву! Два раза!

Элисон покачала головой.

- Нет уж… раз я обещала, да и пришла, то я помогу. Ты же жить хочешь, да, Тильда?

Тильда кивнула, завороженно глядя на то, как качнулись черные пряди волос. Пахнуло лавандой.

Жить хотелось.

ЖИТЬ!

Не ради детей, не ради близких, а вот просто – ЖИТЬ!!! Лучше, конечно, жить хорошо, но если сейчас не вышло, то хоть просто выжить. А то на лице еще одна язва открылась, и зудела вовсе уж невыносимо…

- Руку протяни, - тем же низким голосом сказала Элисон. – И не пугайся. Рена Беата, ножик найдется?

Рена метнулась на кухню, а Элисон, не без брезгливости, взяла в свою ладонь лапку Тильды.

- Тильди, я же тебя люблю, - Линус как-то начал осознавать печальную истину.

Элисон покачала головой. И решила вмешаться, пока бедняге не вылили на голову кучу грязи.

- Вы Тильду любите. Она себя любит. А вас – нет. Не дано ей, она и детей-то своих не любит, так, родила – и все.

- Люблю, - прошипела Тильда.

- Правда? – ухмыльнулась Элисон. – Зряшное это занятие, мне лгать.

И даже не соврала ни минуты. Врать менталисту – это как вить веревку из песка. Долго развлекаться можно, и с тем же успехом.

Тильда отвела глаза в сторону.

Откуда только взялась эта тварь? Но если поможет…

Додумать она не успела.

Рена Беата протянула Элисон нож, и та, недолго думая, полоснула Тильду по ладони.

- Вот так. Теперь сжимай и держи.

- Х-хорошо.

Элисон сощурилась. И четко произнесла заговор, которому ее научили.

- Бидд и боб ун гейл ей фезур ин ол эй фэй…*

*- Да отмерится каждому по вине его. Прим. авт.

Старинный язык звучал глухо и холодно. На несколько минут все замерли, и казалось, что ничего не получится, а потом вдруг вскрикнула Тильда.

Язвы становились меньше.

Не исчезали совсем, но уменьшались.

- Я… не умру?

- Не умрешь, - коротко ответила Элисон. И развернулась к выходу, кивнув рене Беате. – Я свою работу сделала, дальше ваш труд.

- Я потружусь, - пообещала рена, упирая руки в бока. – Ой, как я потружусь!

Тильда проводила ведьму тоскливым взглядом.

Вот ведь… ведьма!

Могла бы и не так, а аккуратно, потихоньку… вот как ей теперь с мужем быть? Ему ж надо еще лапшу на уши вешать…

Элисон об этом и не задумывалась. Ее в рамбиле ждал рент Борг. И спать хочется, и вообще…

Поехала она домой!

Да, домой. Дом там, где ее любят и ждут.