Бывший и дракон

Бывший и дракон Даниэль Брэйн, Анна Лерой (Hisuiiro)

Глава первая

Как-то это не очень смахивало на тот свет.

Ни на врата ангельские, ни на то, что гораздо ниже — со шкворчащими сковородочками и обаятельными демонюками с вилами и рогами — похоже не было. А на больницу — тем более. Только где я еще могла очутиться после того, как ясно увидела борт грузовика прямо перед глазами?

Голова раскалывалась от любого звука. А тут, как назло, где-то птичка кричала. Заткнись, пожалуйста, без тебя тошно. Мозги чуть не вытекают через уши!

Темно, но со зрением все отлично, кое-что рассмотреть можно. И больницу сразу из списка исключить, потому что там точно ни птиц, ни темноты. Машина скорой помощи? Нет, там вряд ли растут какие-то корни. Выбросило на обочину? Так мы посреди города были!

Невезение — это диагноз. С ним родился, с ним и помрешь. Я себя этим тридцать лет утешала. Если бы знала, что со смертью ничего не кончится, выпросила бы себе у кого-нибудь вечную жизнь. Лучше постоянно быть облитой из лужи проезжающей мимо машиной, чем вот так вот… лежать черт знает где.

Но плюс был: кроме головы, у меня ничего не болело. И вроде бы я была даже… живой? Я пощупала свою руку. Определенно. Я человек и не призрак, то есть мертвая, но живая, вот такой парадокс, только райский сад какой-то сомнительный. Электричество кончилось? Все ангелы ушли в отпуск?

Чтобы принять собственную смерть, мне требовалось какое-то время, поэтому я еще полежала. Хорошо же лежится! Не под землей, на мягкой земле, вроде даже траве. И через минутку ничего не изменилось, только птиц стало две. Вот, правильно, у них тоже семейная ссора. Как это знакомо, черт побери!

Зачем я села к этому троглодиту в машину? Не могла пнуть подальше? Жалость где-то шевельнулась?.. «Солнышко, давай подвезу до метро!» Подвез, козел!

Интересно, а он как, живой? Хотя — черт с ним.

Я все-таки села, пощупала тело, ноги, голову. Ого, какая у меня голова! Даже целая и неповрежденная. Нет ни рогов, ни ушей эльфийских, зато шевелюра теперь — закачаешься. Хорошо, если в переносном смысле, господи, где вообще конец этих кудрей? Откуда пакли? Я что, Рапунцель какая-то?

Вроде нет. Волосы мне удалось подобрать. В жизни таких не было, чтобы до пояса, но не все так трагично. Потом я моргнула несколько раз. Перед глазами, капец, какая-то зелень. Но я всё-таки живая? Точно. Только непонятно где, но ничего, разберемся. Голос есть?

— Эй? Есть кто живой?

И голос приятный. Как у Русалочки. Так, у меня все же ноги, не хвост? Ноги, ровные, хорошие такие ноги. Не мои, у меня были потолще! Возвращать не собираюсь, от таких ног не отказываются.

Теперь можно выдохнуть и немного подумать.

Что это за место и куда мне идти? Или лучше тут посидеть, целее буду?

Мысль пришла ко мне в голову не просто так. Совсем рядом затрещали ветки, и мимо мелькнули копыта — ломанулась в кусты лань. Так, нихрена это не комплимент! В этой лани килограмм сто, не меньше. А ведь как хитро: на вопрос «Я не поправилась?» отвечать «Милая, ты стройная как лань!» Сам ты лань после этого!

Птички смолкли, зато на камень рядом со мной выползла яркая ящерка.

Не с варана размером, так что жрать она меня вряд ли будет. Хм-м, а мне что жрать? Лапки ящерицы, они же на вкус как лягушачьи?

— Таня?

Что? Я аж на месте подскочила. Что я там говорила про невезение? Вот. Кому-кому, а бывшему всегда везло! И тут выжил, троглодит!

— Это ты? Это ты, козел? Мало того, что ты мне всю жизнь испортил, так теперь и после смерти меня достаешь?

Зачем я села к нему в машину? Ведь полчаса как судья решение вынесла! Все, развод, девичья фамилия и целые нервы. Хотя фамилию-то я себе оставила брачную. Шереметьева — это красиво, а Накойхер — как-то не очень. Мама утверждала, что у нас в предках немцы, но зеркало подсказывало, что врет.

— Егор? Ты где, козел, прячешься? Иди сюда, я тебе ноги вырву! — я взвыла сиреной.

— Здесь я.

— Не вижу. Иди сюда, козел, сейчас ты второй раз скончаешься, только теперь уже в муках!

Я вскочила на ноги и осматривалась. И отмечала про себя всякое. Рост стал выше, грудь больше, сама легче… килограмм на тридцать. Мама дорогая, да я красотка! Но троглодита это все равно не спасет.

— Таня-а, ну прости, милая, я перед тобой виноват.

— Я эту песню тысячу раз уже слышала! Козел! Бабник! Ягуа-а-ар! — передразнила я, не переставая сканировать взглядом окрестности.

Куда пинки раздавать? Посмотрела на деревья… темно, не видно ничего. Там, что ли, прячется?

Да, Ягуа-а-ар. Ягуар, скотина такая! Когда его нынешняя это «Ягуа-а-ар» перед судьей протянула, та аж очнулась. В документы полезла проверить. Ягуар!

Это кем надо быть, чтобы простое нормальное имя «Егор» так вытягивать? Я скажу — дурой полной. В комплект к такому же придурку.

— На дорогу бы лучше смотрел, козел.

Козел где-то завозился в кустах, но вылезать не спешил. Это правильно. Я бы на его месте тоже не торопилась.

А все из-за этой машины, на которой мы в грузовик и влетели! Ее через суд оспаривали! И нынешняя моего бывшего на прошлое заседание приползла, доказывать, что она ему пятьдесят процентов на покупку давала. Мол, деньги не из нашего, совместно нажитого! Ну не козел ли?!

И кто теперь в шоколаде? Я вся такая красивая, с клевой грудью и волосами до талии, а у нее ипотека, машины нет и Егор этот… Ягуар, блин, и тот со мной.

— Ладно, хватит придуриваться, вылезай. Не сделаю я тебе ничего. Почти. Разве что ноги...

— Танечка… здесь я. Вниз посмотри.

Издевается? Я и внизу ничего не видела, кроме ящерицы. Та сидела и пялилась на меня. В круглых глазах мука такая, как будто я ей обещала сейчас ноги…

Стоп.

— Таня? Танечка, а я встать не могу или что? Почему ты такая высокая? Танечка, что со мной?!

— Егор?..

Нет, ящерица была… ну как ящерица. Таких ещё в аквариумах держат. Крупная, красивая, чешуйчатая. Говорящая?

— Слушай, а чем ты говоришь?

— Ртом? — печально отозвался Егор, на меня глядя.

Я на всякий случай спрятала руки за спину: а ну как не выдержу, отыграюсь за угробленные нервы! Но животных бить нельзя.

— Таня, у меня что-то с ногами! Скажи правду, не пугай меня!

— У тебя не только с ногами проблема! — с нескрываемым ехидством ответила я. — По жизни она у тебя была с головой, а сейчас еще с телом, ушами, хвостом и всем остальным, видимо, тоже! Ты ящерица, Егор!

Глава вторая

— Ты ящерица, — мстительно повторила я. А то вдруг с первого раза не понял. — И теперь тебе как-то с этим придется жить!

Мы замолчали и смотрели друг на друга. Я на ящерицу, она на меня. Егор в итоге не выдержал, повращал глазами в разные стороны, то ли омысливал свое положение, то ли прикидывал, соврала я или нет.

— Не ожидал от тебя такого предательства, — с обидой всхлипнул бывший. Я чуть воздухом не подавилась. Это кто ещё кого предал?!

— Нет, я же не ты! — сказала я теперь уже серьезно. — А ты действительно ящерица.

Я не знаю, почему ты ящерица, а я человек. Надеюсь, это кара небесная! Карма! Это тебе за то, что ты мне шесть лет житья не давал. Меня до печенок достало слышать за спиной, в чьей кровати тебя видели! Бабник проклятущий!

— Милая, не преувеличиваю, это все завистницы, меня очернить хотели, — печально проворковал Егор.

Ящерица открывала рот. Мне хотелось положить туда комара. Чтобы заткнулся уже. Опять начинает.

— Я не круглая дура, Егор, я жалостливая дура. Так что хватит «Доширак» мне на уши вешать! Что, даже после развода правду стыдно сказать?

— Я… это… Танечка, солнце мое… Все скажу, не бросай!

— Не знаю я ничего, — отрезала я. — В общем, я пошла. Счастливо оставаться. До утра, может быть, тебя не сожрут!

Мне совершенно видеть его не хотелось. Хоть ящерицей, хоть человеком. Нечего было хватать меня за руки и каяться, нечего клясться в вечной любви, а надо было на дорогу смотреть…

Козел, одним словом.

— Таня!

Почему этот голос всегда на меня так действовал? Шесть лет я его байки слушала, что больше никогда и ни одной левой бабы! Это бес попутал, это она сама на меня упала, это и вовсе сотрудница в лифте неудачно прижалась накрашенными губами — причем два раза и сразу к штанам. А я понимала, что брешет, но терпела. Любила же! Правда что — любовь зла. А козлы этим пользуются.

— Танечка, пожалуйста, не бросай меня здесь!

Я успела сделать только пару шагов и запнулась. Во-первых, на мне было длинное струящееся платье, а это лишь на картинках красиво. Во-вторых, тапки какие-то неудобные. В них только по ковровым дорожкам ходить. А ещё…

— Танюшенька, сердце мое. Умоляю!

Зараза! Прям ножом по сердцу. Вот талант у него проклятый: взмолился — и ах, я растаяла. Так, соберись, тряпка, вы в разводе! Вы теперь просто однофамильцы.

— Сам нас сюда затащил, сам выбирайся. Покедова!

Конечно, я сама еще не знала, куда мне идти. Но по сравнению с ящерицей я была в более выгодном положении. Хотя… как посмотреть. Вдруг тут какие хищники крупнее лани водились. Тогда кого из нас еще раньше съедят — вопрос дискуссионный.

— Таня, не оставляй меня. У меня лапки!

— Да у тебя по жизни лапки, козел! — разъярилась я. Ну правда, хватит! Как меня вообще угораздило связаться с этим убожеством! — Ты же гвоздя не забил, одноклеточное! Копытом не пошевелил!

— Я архитектор баз данных! — жалобно пискнул Егор. Зря, меня от этого только сильнее пробило.

— О боже, Егор! Ты архитектор дивана и чужих задниц! Лучше бы я за Серёгу замуж вышла. Он со мной в первом классе за одной партой сидел!

— Таня, о чем ты вообще? Какой Серёга? Он с первого класса где уже только ни сидел!

— Да зато он мужик настоящий! — завопила я.

Егор в долгу не остался.

— Ты знаешь, по какой статье он сидел? Какой он мужик после этого?

— Полочку руками прибивает, а не этим самым, что между ног болтается. Если ты не в курсе. Хотя чего там!.. Все, на что ты способен, это бегать по бабам! Вот и бегай теперь! Лапками, топ-топ! И хвост по дороге не потеряй! Ариведерчи!

Господи, он что, плачет? Или мне показалось? Изумрудинка такая скатилась из глаз! Вот почему я такая… шесть лет прощала, когда был человеком, а теперь такую красоту как оставить? Животное декоративное… Сожрут же! Как пить дать сожрут! Или на кошелек пустят...

— Таня… я… а я хоть вообще кто? — пополз ко мне по камню Егор. — В смысле — мальчик или девочка?

А этого козла только одно и заботит!

— Откуда я знаю? — мстительно фыркнула я, но все равно взяла его на руки. Какой… нежный и теплый. Приятный. Как дорогая сумочка из мягкой кожи. Но тяжеленький. — Ты весь в цветах и ярких красках. И я прямо молюсь, чтобы ты девочкой оказался, Егор. Но даже если и мальчик — твой удел теперь ящерицы. Я-ще-ри-цы! Хвостатые и зеленые!

— Так не бывает, Таня! Так же не бывает, да? — простонала ящерица, а я фыркнула и не удержалась, перевернула ее пузом вверх. Фиг его знает, все равно не ясно: кто он по половым признакам.

— Скажи кому-то там наверху спасибо, что ты не богомол, а то был бы твой первый секс заодно и последним.

Егор задумался. Замер. Как статуя стал. А я осторожно провела другой рукой по его спинке — кожа его заискрилась под пальцами. Неужели и правда он какая-то магическая тварь? У нас таких прелестей не водилось.

— Ладно, — сжалилась я, — пойдем. Я тебя куда-нибудь вынесу, а потом по дороге продам. Мне жить как-то надо. Много мне за тебя не дадут, конечно, сапоги из тебя не пошить… Но с бывшего мужа хоть чешуи клок!

Егор вздохнул, перебрал лапками с коготками в воздухе. Высунул толстенький язык, пробуя мою кожу. Мне было щекотно.

— Можно, я к тебе на шею перелезу? — Мы шли по парку или лесу — папоротники, толстые деревья с гладкими стволами, яркие цветы. Шли минут десять, а потом Егор заканючил: — Я ведь тяжелый, наверное, у тебя вон рука дрожит.

— Что ты спрашиваешь, дорогой, ты шесть лет сидел на моей шее! Еще и по бабам бегал, ко…

Вот тут я чуть не споткнулась, и Егор вцепился в меня своими лапками. Да, в этом он мастер! И не отпускать.

— Когти убери! — взвыла я. — А то выкину!

Мне и без него было тошно. Непонятно. И страшно. И бывший муж в виде ящерицы ничуть не помогал. Хотя поначалу вроде бы испуга и не было, но теперь появились вопросы. Почему я в лесу? Я что, чей-то ужин? А это вот пресмыкающееся — закуска? Хотя что в нем жрать-то… А со мной за что так? Не я же за бабами бегала, я верной была вот этому…

— Куда ты смотришь, а, Егорушка? — я скосила глаза себе на грудь.

— Э-э…

— Ты вообще офигел? Я с ящерицами и бывшими сексом не занимаюсь.

— Но Та-ань, ты ж такая…

Да, тут было, на что посмотреть. Но не для этого козла и бабника выросло!

— А знаешь что? — прищурилась я, глядя ящерице в ее наглые глазенки. — Если на нас кто-нибудь нападет, я тебя ему кину. Спасешь мою жизнь напоследок. А я, может быть, убегу. Как тебе вариант?

Да никак, кто бы сомневался вообще. Сидит и сопит мне в ухо. Правильно мама мне говорила… а что она мне говорила? «Такой хороший мальчик, не пьет, не курит, деньги зарабатывает». Да просто сын маминой подруги, блин. И деньги-то… смех один, а не зарплата.

Мало-помалу я начала понимать, что это все же не лес. Парк, скорее. Не бывает в лесу таких ухоженных тропок, да и цветы никто не высаживает. И вот, похоже, горка альпийская. Интересно, чьи это земли? Хорошо бы мои, но даже если и нет, хоть переночевать меня пустят? Можно даже меня одну. Без довеска.

За очередным поворотом я застыла. Ого! Вот это уже похоже на сказку. Будем надеяться, не ту, где героиню хватают — и кусь.

Такой приятный домик… ну не совсем домик, скорее пещерка… Пещера. Пещерища! Но в ней кто-то жил, вон и песочком кругом все посыпано, фонтанчик, цветочки опять же. И павлин торчал, причем живой, а не чучело. Ладно, у богатых свои причуды, кто-то по пятьсот евро за ночь во льдах отваливает, чтобы зад себе отморозить. Так что павлин — это мелочь.

— Эй? Кто-нибудь есть? — осторожно позвала я.

— Я.

— Да я не тебя спрашиваю, членистоногое!

— Я, кажется, пресмыкающееся… — обиделся Егор. Зоолог, тоже мне!

— Членистоногое! — отчеканила я. — Куда член, туда и ноги! Что, ска…

Я тут же прикусила язык. Кто-то брел с фонариком из пещер. Или глаза чьи-то светились. Сожрут меня! На всякий случай я отцепила Егора от плеча — он, конечно, тут же подрал меня когтями, но перед лицом неизвестной опасности это были такие мелочи! — и выставила вперед. Если что, сразу кину.

На пороге стоял тощий маленький мужичок с яйцеобразной головой, и в руке он держал свечку. Ручка дрожала, свечка тряслась, будто он сам меня до полусмерти боялся. Я взяла и уронила Егора. Держать такую тушу на весу тяжело, он крякнул. Но было не до него, я вежливо прокашлялась и неуверенно посмотрела на незнакомца.

— Г-г-госп-пожа д-д-драк-коница, — выдавил мужичок, всплеснул руками, выронил свечу и рухнул на колени — задницей вверх.

Что? Кто? Нет же. Чего это он? Это он обо мне?

Глава третья

— А? — глупо переспросила я. Какая драконица? И чего он такой пугливый? Я ведь просто стою!

— Смилуйтесь, госпожа, над слугой старым, нерасторопным! — запричитал мужик, периодически прикладываясь яйцом к земле. Как бы в яичницу не разбил! — Не взыщите, не жалуйтесь господину дракону!

Я захлопала глазами еще глупее и уставилась на Егора. Единственный экземпляр, похожий на чешуйчатого гада, вот он. Если ящерица может приосаниться — она это сделала.

— Это он, что ли, дракон? — уточнила я, ткнув в Егора пальцем. — Мелковат, не находите? А к тому он еще и ссыкло, — злорадно прибавила я. — Чего его так бояться?

— Хи-хи-хи, — отозвался мужик и немного отмер, расслабился. Вероятно, решил, что раз я шучу, то башка пока уцелеет. — Ваша милость нашла сорную ящерицу. Хи-хи-хи. Вашему супругу они тоже нравятся.

Я моргнула. Что сначала спросить: кто супруг или что — в каком смысле ему Егор нравится?

— Пойдемте, госпожа драконица, ваши палаты готовы, извольте почивать мирно после прогулки. Ждет вас кофий и сласти. А это, — яйцеголовый указал на ящерицу, — если вашей милости угодно, я выкину.

Мне угодно? Я задумалась.

— А с собой его можно? — осторожно прощупала почву я. Драконы какие-то, этот, хоть и козел, все же родное нечто. — Ну, в покои?

Мужичок опять захихикал и закивал головой.

— Как же нельзя? Все можно! Вы же полновластная госпожа и хозяйка, ваша милость! Знаете же, вам только в комнату запертую нельзя, а в остальном его милость господин дракон вам во всем потакает и все капризы ваши исполнить готов!

Он топтался на месте, очевидно, ожидая, когда я войду и можно будет захлопнуть и дверь, и варежку. Но я медлила. Как-то меня дракон в качестве мужа смущал. Интересно… а ящерица ему не подойдет для утех? Они хотя бы одного вида. Хотя дракон — это что-то большое, ему что ящерица, что я — на один укус. Да и секс будет одноразовый.

— Таня, не надо! — зашипел на меня Егор. — Это больной какой-то, у него с головой не все хорошо. Какие драконы, что он несет?

Мужик, который почему-то склонился в поклоне, замер, а потом выпрямился и уставился на Егора. На лице выявилось нешуточное беспокойство.

— Таня, смотри, как он смотрит! Таня, Таня, беги!

Хороший Егор дал мне совет, только вот не особо побегаешь в этаком платье. Ну, метров на сто я от него оторвусь, а потом? И куда? А мужик просто таращился, с оружием наперевес не бросался.

— Таня, я его задержу! — внезапно обнаружил в себе яйца Егор.

— Да не сочтет ваша милость меня навязчивым, — подал голос мужик, — но во благо госпожи я бы выкинул это, — и он ткнул пальцем в Егора. — Сорные ящерки шипят во время гона и царапаются, могут стать агрессивными! Прислужников накажут, если вы поранитесь, госпожа драконица!

Что? Я даже затрясла головой. То есть то, что бормочет вот это чешуйчатое недоразумение, он — прислужник — не понимает? С одной стороны, хорошо, Егор меня позорить не будет, а с другой, лучше бы и не слышала бывшего совсем. Тогда отдала бы его на сумочку и забыла в тот же миг. Но раз судьба распорядилась иначе, то...

— Я ему вырву сейчас все лишнее, чтобы не шипел, — пообещала я. — И за бабами не гонялся. Приличные ящерки в своих террариумах сидят и в соседние не заглядывают. Ох, с каким удовольствием я это сделаю! Да, дорогая моя ящерица? Не возражаешь?

Егор, наверное, возражал, но понимал, что силы слишком неравные. Окрас он поменял тут же — слился с поверхностью, так что я его даже потеряла из виду и осторожно попинала ногой то место, где он только что сидел. С земли раздалось утробное мяуканье. Вздохнув, я наклонилась, подобрала… Господи, дожила, мужиков с улицы подбираю! Но вариантов было немного. Хоть и козел, а все родная душа.

Немного на подгибающихся ногах я пошла следом за одобрительно хихикающим мужичком. Я припомнила, что вроде бы в лесу что-то светилось и что это что-то сильно смахивало на грибы. Ладно, главное, чтобы он меня ими не вздумал кормить. Хотя — а Егор мне на что?

— Егорушка, — ласково окликнула бывшего я, — помнится, тебе стряпня моя не нравилась?

— Танечка, Танечка, ну я же как лучше хотел! — Вот, что от тебя еще ожидать? — Я же ел!

— Ел, конечно, куда же ты денешься, троглодит? Вот и тут будешь еду дегустировать. Если жив останешься после этого, я тоже поем.

Я чуть не споткнулась о какой-то очередной порожек и, пока Егор размышлял над судьбинушкой своей незавидной, решила все же осмотреться немного.

Чья была эта пещера, пока оставалось неясным. Ну, допустим, дракона, предположим, он тут где-то живет. Интересно, у меня своя комната? Что-то мне не понравились слова скукоженного мужика про то, что дракон — мой супруг. Не готова я что-то к таким поворотам. Я еще и от первого-то мужа до конца не избавилась. С другой стороны, дракон мне вроде все позволяет, и то хорошо.

Мужик, причитая что-то себе под нос, провел меня в покои. Прислужников, по его же словам, было несколько. Но я никого не встретила. В обязанности самого же мужика, видимо, входило поднимать передо мной пологи и двери распахивать. Если бы он бросил меня тут, я бы до утра блуждала.

Так и к супругу было бы…