Цена прощения

Глава 1

Майя

— Как ваше самочувствие сегодня, Майя?

Я смотрела уже в такое родное лицо, стараясь собраться с мыслями. Позади я слышала звук настенных часов. Тик-так, тик-так и один этот звук каждый раз успокаивал меня.

— Прекрасно. Давиду наконец-то стало гораздо лучше. Несколько дней у него держалась температура, никакие лекарства не могли ее сбить, но слава богу все обошлось, — в очередной раз я делилась тем, как обстоят мои дела.

Марина поменяла положение ног, теперь уже закидывая левую ногу на правую и, обхватив колени руками, мягко мне улыбнулась.

— Мы проделали с вами огромную работу, Майя. Осталась последняя неделя сеансов…, - но я сразу же ее перебила.

— Нет, нет. Я хочу продлить…, - но теперь была очередь Марины перебивать меня.

Она мягко опустила ладонь на мою руку, слегка поглаживая ее.

— Майя, я думаю вам больше не нужна моя помочь. Поймите, вы можете двигаться дальше без меня. Без этих сеансов. Просто вы боитесь выходить в этот огромный мир. Вам страшно и это абсолютно нормально. Но нельзя научиться плавать сидя на берегу, — слова Марины отчего-то очень болезненно отозвались где-то внутри.

Я смотрела на своего самого близкого друга. На человека, который вернул меня к жизни тогда, когда я абсолютно не хотела жить. Я смотрела на своего психолога, который вернул меня к жизни. Она стала для меня ближе всех и я всеми силами не желала терять ее.

— Но я не смогу без тебя, — со страхом в голосе сказала я.

Марина ощутимее сжала мою руку, поднимая на меня заботливый взгляд.

— Ну что ты, Милая, я ни в коем случае не собираюсь оставлять тебя. Я, как и всегда буду для тебя другом, которому ты в любой момент можешь позвонить и приехать. Обещаю, — ласково сказала Марина.

А все мое тело заполнила благодарность поэтому поднявшись на ноги, я бросилась к Марине, крепко ее обнимая.

— Спасибо, — едва слышно прошептала я.

Выходя из кабинета психолога, меня все еще не покидало неимоверное чувство благодарности этой женщине. Я действительно полюбила ее всем сердцем и душой.

Бросила быстрый взгляд на наручные часы, стараясь понять сколько у меня еще есть времени в запасе. Черт, какой в запасе, я уже опаздываю. И я быстрым шагом пошла на выход. Села в свою любименькую машину и отправилась прямиком в клуб. На права я сдала пол года назад и сразу приобрела эту малышку. Toyota Land Cruiser белая прямо с салона. От вождения я получала отдельный кайф. Я любила водить особенно, когда на заднем плане играет хорошая музыка. Это в какой-то степени релакс для меня.

До клуба я доехала довольно-таки быстро, пробок совсем не было. Сегодня фортуна на моей стороне. Вылезла из машины и по-деловому пошагала в сторону клуба, поднимая глаза на вывеску. "Shine"(Блеск) так назывался мой клуб, который я открыла почти год назад. Это было мое детище. Мой второй дом. Прошло не так много времени с открытия, но клуб сразу же взорвал народ, потому довольно быстро набрал популярность. И теперь это одно из самых престижных мест в городе, чем я конечно же до трясучки горжусь. Мне всегда нравилось работать в клубе и я подумала, а почему бы мне самой не открыть свой собственный клуб. И сделать его именно таким, каким хочу я. Знаете, получилась просто конфетка!

— Здравствуйте, Майя Бориславовна, — поприветствовал меня прямо на входе охранник.

— Здравствуй, Андрей, Рита уже приехала? — с нотками официоза спросила я.

— Да, она у бара ждет вас.

И кивнув охраннику, я двинулась к бару. Рита сидела за барной стойкой, что-то активно записывая в свой ежедневник. Это девушка была моей правой рукой и по совместительству лучшей подругой. С Ритой мы познакомились три года назад в коридоре больницы, когда я убитая жизнью ждала своей очереди для того, чтобы записаться на аборт.

***

Три года назад.

Уже больше недели я бездвижно лежала на диване, в своей квартире. Именно столько прошло с момента нашей последней встречи с Тимуром. Я практически ничего не ела все это время и лишь немного пила воды, чтобы не сдохнуть. Но состояние было такое, что мне казалось я уже умерла и лишь по медицинским признакам продолжала жить. Лишь снаружи, но внутри было мое личное кладбище. Мой личный ад, что лишь больше и больше с каждым днем истязал мою бедную душу. Я плакала каждый день и легче будет сосчитать сколько времени из этих 24 часов я не ревела.

За эти 7 дней, мне семь дней подряд хотелось сорваться к Тимуру. Сказать ему всю правду, но я понимала, что он не поверит. Не простит. И я лишь в очередной раз останусь униженной. Я не видела абсолютно никакой цели в жизни. Я так рвалась на эту чертову свободу, но получив ее, мне до ломоты в груди захотелось обратно. Я не знала как мне собрать все те осколки, на которые я разбилась воедино. Я не знала как мне починить сломанную Майю. Как вернуть ее к жизни, как? И я бы не справилась сама. Не смогла бы даже встать с дивана, если бы не узнала, что под сердцем я ношу маленького малыша. Ребенка Тимура. Это было полным шоком для меня. И полным ужасом.

Мне девятнадцать лет. Я сломанная девушка, у которой за спиной ничего нет, кроме багажа из боли и страданий. Что я могу дать малышу? Какой я буду матерью? Вот именно, никакой! Я несколько дней не знала, что делать. Я буквально разрывалась между абортом и желанием оставить малыша. Но в конечном итоге я приняла решение делать аборт. Знаю многие меня осудят и начнут тыкать пальцем, но знаете, мне честно говоря плевать. Меня уже давно перестало волновать чье либо мнение. Поэтому не без труда подняв себя с дивана, я пошла в больницу.

С опухшим лицом, огромными синяками под глазами и со слезами на глазах, что почему-то не переставали потоком скатываться по моим щекам, я сидела в ожидании своей очереди. Я безжизненным взглядом прожигала пол больничного коридора, пытаясь каждый раз приклеить свою попу обратно к стулу. Потому что желание сбежать было практически не контролируемым. Из-за слез общий вид коридора каждый раз расплывался и я уже не могла увидеть цельную картину. Я сидела словно в ожидание приговора. Смертельного приговора.

— Эй, девушка, ау. С вами все в порядке, — в реальность меня вернул голос какой-то девушки.

Подняла взгляд на объект раздражителя и встретилась с лицом абсолютно не знакомой мне девушки. Выражение ее лица из дружелюбного вмиг превратилось в обеспокоенное. Я бы даже сказала ужасающее. Конечно, мой внешний вид сейчас даже зеркало напугает.

— Иди куда шла, — злобно выплюнула я, возвращая все свое внимание обратно на пол.

Но она не ушла. Лишь недовольно выдохнула, усаживаясь на соседний стул. Я старалась вообще не обращать внимание на ее появление.

— Меня Рита зовут, а тебя? — и она протянула руку, как бы предлагая познакомиться.

— А меня не зовут, я сама прихожу, — выплюнула я, никак не отреагировав на ее радушный жест.

И чего спрашивается прицепилась ко мне, как банный лист к ж*пе? Своих забот мало? Девушка отдернула руку и вопросов больше не задавала. Лишь внимательно продолжала смотреть на меня изучающим взглядом.

— Какой срок, — да ты, блять, издеваешься!

Подняла на нее разгневанный взгляд, но слезы продолжали размывать весь общий вид.

— Что тебе надо? — грубо спросила я.

Она грустно выдохнула, поднимая на меня сочувствующий взгляд.

— Не убивай его, — с мольбой в голосе сказала Рита, опуская взгляд на мой живот. — Я не знаю зачем ты хочешь это сделать, но поверь. Просто поверь, что это будет твоей огромной ошибкой. В мое время рядом со мной не было человека, который бы смог вправить мне мозги. И если бы тогда хоть один человек сказал мне о том, какую огромную ошибку я совершаю. Если бы только я сама знала это тогда. Я бы ни за что. Никогда бы не сделала этот чертов аборт! — и она схватила мою руку, крепко сжимая ее в своей.

Дорожки соленых слез скатывались по ее щекам, а в ее голосе я слышала настоящее отчаяние. Ее слова заставили все мое тело покрыться неприятными мурашка, а внутри что-то непреодолимо сжималось в болезненные спазмы. Мне стало до ужаса страшно.

— Я помогу тебе. Поддержу тебя. Буду рядом, только не убивай своего ребенка, слышишь? — в отчаяние говорила она, ощутимее сжимая мою руку.

В тот день я так и не сделала аборт, как и в последующие дни тоже. Я приобрела любимого сына. Моего Давида. В коридоре больницы я приобрела лучшую подругу. И благодаря своему сыну я приобрела смысл жизни. И да, я начала жить.

Буквально через неделю, после моего ухода с больницы мне на карту пришла огромная сумма денег с текстом "Начни все заново". Я не знала этого отправителя, но была уверена в том, кто в этом замешан. Первым желанием было вернуть деньги обратно, но я быстро отбросила эту мысль. У меня будет сын. И это так же ребенок Тимура. Пусть эти деньги будут для него, для нашего сына. Пусть из нас троих хотя бы у него будет действительно счастливая жизнь. Без насилия. Без ссор. Без боли. Я дам нашему малышу лучшую жизнь. Я дам ему все.

После ухода из больницы с Ритой мы больше не расставались. Она действительно очень поддерживала меня всю беременность. Ни раз она пыталась залезть ко мне в душу и расспросить об отце ребенка. Но на все вопросы я отвечала, что это личное. Она каждый раз понимающе кивала головой, и дальше не лезла.

Мы действительно очень сдружились с ней за все время моей беременности, но еще сильнее нас сблизило появление Давида. Рита чаще стала проводить время у меня в квартире, помогая с ребенком. И уже через год она стала нашей с Давидом семьей. Она знала обо мне все. Она знала все об истории с Тимуром. И я впервые нашла человека, которому безгранично могу доверять. Человека, которого я люблю до ломоты в груди.

Первый год, после рождения сына я провела рядом с ним. Отдавая без остатка свою любовь и заботу моему малышу. Он стал моей надеждой. Моим спасением. Моим лучиком света в бесконечной тьме, поэтому я ласково называла его "Солнышком". И чем больше дней проходило с момента его рождения, тем он больше походил на Тимура. Он был фактически его копией. Нос, губы, глаза, что бесконечно завораживали, все досталось ему от Тимура. Словно две капли воды.

Год мы жили с сыном на деньги неизвестного отправителя, но я поняла, что всю жизнь я не хочу так жить. Денег было предостаточно и если не тратится на супер дорогие покупки можно даже две жизни на них прожить. Но мне хотелось чем-то заняться. Открыть какое-то свое дело. Любимое дело. И именно тогда в голову пришла идея с клубом. Я рассказала о своем плане Ритке и она с огромным энтузиазмом поддержала меня. И даже вызвалась на первое время взять Давида на себя. Так и вошел в свет клуб "Shine". Мой второй дом. Ну, а дальше все так и закрутилось.

Прошлое я решила оставить в прошлом, потому даже не старалась искать Тимура и вообще любую информацию о его жизни и о нем самом. Но справиться с этим самой было практически не возможно именно тогда я записалась к психологу Кольцких Марине Алексеевне. Она оказалась лучшей в своем деле. Она стала моим спасением от Тимура. Она научила меня жить с чистого листа.

***

Настоящее время.

— Привет, Ритусь, — радостно сказала я, запечатав подругу в медвежьи объятья.

Рита радостно взвизгнула, крепко обнимая меня в ответ.

— У меня столько идей, падай! — с энтузиазмом сказала Рита.

Я послушалась подругу и быстро заняла соседний стул, с любопытством дожидаясь продолжения. Рита протянула мне блокнот, где аккуратным почерком в столбик были написаны "Идеи для праздника".

— Итак, через месяц будет год, как открылся твой клуб. Как ты и просила я набросала несколько вариантов для праздника, — я внимательным взглядом уткнулась в блокнот, читая каждую из идей. — Мне кажется третья будет просто улет.

Подняла на подругу лукавый взгляд и вернулась к тексту.

— Костюмированная вечеринка. Бесплатный вход…,- и еще множество халявы ждало меня в описание этого пункта. Быстро захлопнулась блокнот, поднимая взгляд на подругу. — Знаешь что, Рит. Я тебе полностью доверяю и одобряю третий вариант. Сделай из клуба конфетку к этому дню. Ты за старшую, — сказала я, наблюдая как на лице подруги расцветает счастливая улыбка.

Она громко захлопала в ладоши, нервно хватая блокнот.

— Обещаю, я не подведу, — восторженно сказала Рита.

— Я знаю, — с теплотой в голосе согласилась я. — Рит, побудишь до конца дня за главную? Пока Давид болеет хочу быть рядом. Не спокойно мне.

Рита сразу же вернула себе серьезный взгляд и аккуратно положила руку мне на плечо, слегка массируя.

— Конечно, Майя, поезжай домой. Вечером пришлю весь отчет о проделанной работе, даже не переживай, — заботливо сказала Рита. — И обязательно отпишись к вечеру о самочувствие Давида, ладно?

Я кивнула, устало потирая виски.

— Хорошо. Люблю тебя и я ушла, — и на прощанье я смачно чмокнула подругу в щеку.

— И я тебя люблю, босс, — с нотками дурачества сказала Рита.

Я обернулась на ее фразу и мы обе громко рассмеялась на весь клуб. Наш смех эхом прошелся по помещению, буквально вибрируя о каждую стену.

— Ахаха, обожаю тебя дурочку, — сквозь смех сказала я и с теплотой в сердце я пошла на выход из клуба.

По дороге домой я заехал в магазин игрушек и купила Давиду большой конструктор. Он всегда обожал что-то собирать и строить своими руками, поэтому я непременно решила порадовать сына подарком. Жила я за чертой города в одном из районов с частными домами. Час езды от города. Довольно долго, но я влюбилась в этот дом, когда просматривала объявления, потому это не было для меня проблемой. Этот дом был моей тихой гаванью. Моей крепостью. И только находясь там я чувствовала себя действительно дома.

— Лариса Витальевна, я дома, — с коридора прокричала я, выкладывая ключи на стеклянный столик.

Лариса Витальевна уже год работала у нас нянечкой. Это была женщина 45 лет с очень добрым сердцем. По началу я категорически относилась к идее Риты нанять нянечку для Давида. Столько всего начиталась в интернете, что уже абсолютно не было доверия к таким персонам. Но с открытием клуба нужно было что-то решать и я пришла к мысли, что просто поставлю по всему дому камеры видеонаблюдения со звуком и это стало решением. Теперь в любой момент времени я могла увидеть, чем занимается мой сын и как с ним обращаются.

— Привет, Милая, — ласково сказал Демид, неожиданно появившийся в коридоре.

— Привет, ты рано сегодня. Утром ведь говорил, что только к 8 закончишь работать, — немного растерянно сказала я.

Демид аккуратно помог мне снять пальто, а после нежно поцеловал меня в щеку.

— Специально закончил пораньше. Хотел сделать сюрприз. Ты не рада? — обеспокоенно спросил муж.

— Нет, нет, Милый, я очень рада. Наконец-то мы проведем время вместе, — ласково сказала я, поглаживая его по щетинистой щеке.

С Демидом мы женаты уже год. Мы познакомились в день открытия моего клуба, и он был одним из первых кто пришел на открытие клуба. Демид любезно поздравил меня с открытием и предложил выпить за знакомство по бакалу шампанского. Учитывая что мои любые отношения с мужчинами заканчивались весьма плачевно, к Демиду я относилась настороженно. Но его забота и трепетное отношение ко мне растопили мой холод в сердце и уже спустя три месяца мы начали встречаться. Демида абсолютно не смутил тот факт, что у меня есть ребенок. Он с радость принял моего малыша и даже полюбил его как собственного сына. Насчет наших взаимоотношений могу сказать с уверенность, что Демид меня действительно любит, ну а я… Я уважаю своего мужа. Я ценю его и искренне им дорожу. Он стал моей опорой и поддержкой. Моим отдельным миром спокойствия. Я не любила его, но это ничего не меняло. После отношений с Тимуром я окончательно поняла для себя, что любовь это явная смерть. Она лишь разрушает тебя. Любовь не исцеляет людей. Не превозносит их на седьмое небо. Любовь это источник бесконечной боли.

— Я решил дать на сегодня выходной нашим поварам и сам приготовил для тебя ужин. Иди переодевайся, я жду тебя на кухне, — и нежно поцеловав меня в лоб, он отправился на кухню.

Несколько секунд я умиротворенным взглядом смотрела в след своему мужу, а после пошла на поиски Давида.

Давид сидел в игровой комнате, катая машинки по игровому коврику с дорожками. А я смотрела на этого карапуз и понимала, что в моей жизни есть мужчина, которого я люблю больше всего на свете. Мужчина, за которого я без раздумий отдам свою жизнь. С каждым годом Давид все сильнее походил на своего отца. И я видела перед собой маленького Тимура, мне кажется, что именно таким он был в детстве. Беззаботным. Добрым ребенком.

— Солнышко, смотри, что тебе купила мамочка, — заботливо сказала я, показывая сыну огромную коробку с конструктором.

Давид сразу же бросил все свои машинки, с интересом рассматривая мой подарок. Я села возле сына, положив на коленки коробку, чтобы ему было удобнее все рассмотреть.

— Контуктор! — радостно вскрикнул Давид, хлопая над головой в ладоши.

И я засмеялась от того, как забавно он выглядел со стороны.

— Правильно, Солнышко. Это конструктор. Хочешь его собрать?

Давид снова захлопал в ладоши, радостно выкрикивая.

— Хочу, хочу, хочу! Ты будешь собирать со мной, мамочка? — спросил сын, хватаясь за коробку, что в два раза была больше него.

— Конечно, но сначала мы пойдем ужинать, — сказала я, щелкнув его по носику. — Давай, папа уже заждался нас. Он столько вкусного приготовил, пошли пробовать?

Давид щенячьим взглядом смотрел на конструктор, поднимаясь на ноги. И пока мы выходили из комнаты он то и дело оглядывался на лежащую на полу коробку.

— Мы вернемся к нему, Солнышко. Но прежде, чем строить нам нужно запастись силами. Верно? — игриво сказала я, чмокнув сына в бархатную щечку.

Давид активно закивал головой, я взяла его на руки и мы направились в кухню.

Давид сидел в детском стульчики, кушая свою кашу. Он съедал ложку каши, а затем стучал ложкой по столику, выкрикивая непонятные звуки. И так каждый раз.

На ужин Демид приготовил пасту и легкий салат из огурцов, помидор и зелени. В сочетание это был вкусовой взрыв. Я не раз интересовалась у мужа, где он научился так вкусно готовить. Демид лишь отмахивался и говорил, что ничего в его кулинарных шедеврах нет особенного. Вот бы мне так "не особенно" уметь готовить. Я любила наши семейные ужины. Эта атмосфера тепла невероятно согревала сердце. На заднем фоне работал телевизор, под шум звенящих приборов. И мы делились своими успехами за день и планами на выходные. У меня была прекрасная жизнь. Любимая семья. И работа мечты.

— Тебе подлить вина? — спросил Демид.

— Ааааа, — в очередной раз закричал сын, на этот раз хлюпая ложкой в каше.

Содержимое его тарелки разлетелось в разные стороны, в особенности страдали шторы. Я быстро подорвалась со стула, подбегая к Давиду.

— Давид, а ну перестань баловаться! — строго сказала я.

Давид сразу же успокоился, оставив ложку в каше. Сын поднял на меня растерянный взгляд, словно вообще не понимал за что его ругают.

— Ужас! Ну и хрюндель ты, сынок! — безысходно сказала я.

Сын потер нос рукой, лишь сильнее размазывая кашу по лицу. И не выдержав, я громко засмеялась. Не могла я на него долго злиться хоть убейте. Его ангельский взгляд заставлял мое материнское сердце трепетать. Лишь этот мужчина имел надо мой безграничную власть. Я громко выдохнула, забирая у сына его единственное развлечение, и Давид недовольно запищал, в знак протеста.

Телевизор:…и кто бы мог подумать, что один из самых влиятельных холостяков страны решит остепениться. Тимур Альбертович, скажите вы действительно смогли влюбиться?

Я резко обернулась на звук и моментально столкнулась с лицом Тимура на экране нашего телевизора. В одну секунду воздуха стало катастрофически мало, словно поток кислорода в мой организм перекрыли. В глазах потемнело, тело стало совсем ватным и я выронила тарелку, с грохотом разбивая ее о паркет.

***

Телевизор:…и кто бы мог подумать, что один из самых влиятельных холостяков страны решит остепениться. Тимур Альбертович, скажите вы действительно смогли влюбиться?

Я резко обернулась на звук и моментально столкнулась с лицом Тимура на экране нашего телевизора. В одну секунду воздуха стало катастрофически мало, словно поток кислорода в мой организм перекрыли. В глазах потемнело, тело стало совсем ватным и я выронила тарелку, с грохотом разбивая ее о паркет.

— Милая, что с тобой? Тебе плохо? — сразу же подбежал ко мне обеспокоенный муж.

Нервно сглотнула, с силой зажмуривая глаза. И ничего не ответив Димиду, я перевела взгляд на телевизор, в ожидании ответа Тимура. Словно в преддверии приговора, я ждала, когда он ответит. Димид продолжал что-то говорить мне, но слышала я только его.

Тимур: Да, я влюбился… И знаете…

Больше я не слышала ничего. Звон в ушах заглушал все посторонние звуки. Я задыхалась, словно кто-то с силой сдавил мне грудную клетку. И я словно в тумане опустилась на паркет, собирая осколки с пола. В глазах все плыло из-за выступивших слез, сливая разбитые частицы с общим видом пола. Димид аккуратно сжал мою руку, забирая осколок.

— Милая, я сам. Порежешься ведь.

Откинула осколки в сторону, поднимаясь на ноги. Воротник от футболки на моей шеи отчего-то стала удушающим. Сердце болезненно сжималось, словно кто-то то и дело втыкал в него ножи. И я больше не могла справляться, поэтому быстро сорвалась в ванную комнату. Я должна взять себя в руки. Сама!

Димид ничего не знал о моем прошлом. Не знал о том, что именно он, человек, что был на экране нашего телевизора и является отцом моего ребенка. Я не говорила ему. Это мое. Слишком личное. Слишком интимное и я не хотела делиться этим со своим мужем. На вопрос "Чей это ребенок?". Я не растерялась и просто сказала, что не хочу ворошить прошлое. Отец бросил нас и говорить здесь нечего. Димид оказался понятливым, потому больше на эту тему разговоров не заводил.

Забежала в ванную комнату, с силой захлопывая дверь. Только бы успокоиться. Прижалась спиной к деревянной поверхности двери, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Что за черт!? Почему я так отреагировала? Ну хотя это не удивительно. Три года. Три года я ничего о нем не слышала. На три года он пропал из моей жизни. Словно был мои страшным сном. Кошмаром. И это так…странно вот так вот резко столкнуться с человеком спустя столько лет. Столкнуться с человеком, которого ты все еще любишь.

Слезы солеными дорожками скатывались по щекам, а воспоминания то и дело ударяли в голову. Я скучала по нему. Все время скучала, а теперь я узнаю о том, что он влюбился! Тимур влюбился. Я на протяжении года жила с надеждой, что в один из дней, когда я буду возвращаться домой поздно вечером я встречу его у порога. Я ждала его, но прошел год, два и он не приезжал. А потом…я просто перестала ждать. Я поняла, что он не придет.

Нет, Майя, теперь у тебя новая жизнь! Не позволяй ему снова все сломать. Не позволяй этим эмоциям брать над тобой верх. Ты всего лишь увидела его по телевизору. Первый и последний раз. Забудь! И телевизор этот нахрен выкину.

— Милая, с тобой все хорошо? — настойчиво стучал в дверь Димид.

Закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от внешнего мира, и, сделав несколько глубоких вдохов, я открыла дверь.

— А вот и я! — с нотками радости в голосе сказала я то, что, итак, было понятно. — Голова закружилась, решила умыться. Все хорошо, Милый, не переживай, — ободряюще сказала я, мягко сжимая плечо мужа.

Димид внимательным взглядом сканировал мое лицо несколько секунд, пытаясь поймать меня на лжи, но я держалась как железобетонно.

— Ты уверена? Ты просто…

Но я его перебила, чтобы он не успел задать кучу новых вопросов. Я уже предчувствовала как они посыпятся на меня.

— Милый, идем ужинать. Я не доела, — мягко сказала я и, не дожидаясь его ответа, пошла в сторону кухни.

Телевизор больше не был включен, и лишь черный экран застыл на плазме. Нервно выдохнула, и заправив не послушные пряди волос за уши, села за стол. Я сегодня весь день моталась из одной точки города в другую, поэтому времени поесть практически не было. Лишь сэндвич я съела в обед и то, пока ехала в сторону клуба и под вечер есть мне хотелось жутко. Но в данный момент мне кусок в горло не лез, после столь неожиданной "встречи" с Тимуром. По телу до сих пор пробегал легкий мандраж, дыхание не приходило в норму, а из головы я никак не могла выкинуть его лицо. Проклятье!

— Не голодна? — спросил муж, что уже уселся напротив меня.

Раздраженно положила приборы на тарелку, отодвигая стул.

— Наелась, — быстро кинула я, направляясь в комнату.

Меня остановил твердый голос мужа.

— Ты знаешь его?

Ноги моментально остановили тело и я замерла, пытаясь сдержать приступ паники. Зажмурила глаза, сжимая угол двери практически до хруста. А после развернулась лицом к мужу, сделав максимально не принужденный вид.

— Кого? — скосила я под дурочку.

Димид продолжал сверлить меня внимательным взглядом, сидя на стуле.

— Тебе не идет?

— Что не идет? — продолжала я держать марку.

— Дурочкой прикидываться не идет. Ты ведь знаешь его, но откуда? — не угоманивался с вопросами Димид.

И вечно он такой неугомонный. Если ему что-то нужно от тебя узнать, он все переворошит в тебе, но то, что нужно вытянет. Благо у меня был иммунитет, потому что в этом плане меня саму хрен пробьешь

— Димид, я не знаю о чем ты говоришь, но я не знаю этого Тимура. Закончим этот бессмысленный разговор, я очень устала, — твердо ответила я, направляясь в комнату.


Ложилась я спать с мыслями о том, что у Тимура действительно талант. Так выбить меня из колеи может только он. И наверное для меня навсегда останется загадкой как ему каждый раз удается это сделать.

— Спокойной ночи, Милая, — нежно сказал Димид, целуя меня в щеку.

— Спокойной ночи, — тихо ответила я.

Димид стал оставлять поцелуи по всему моему лицу, руками спускаясь к трусикам. Его руки сминали изгибы моего тела, а горячее дыхание обжигало нежную кожу шеи. Муж настойчиво приодалел резинку пижамных шорт, пробираясь к кружеву, но я резко схватила его кисть, останавливая.

— Не сегодня, — мягко сказала я.

Димид нежно потерся носом о мою щеку, втягивая мой запах. Я чувствовала, как его возбуждение упирается мне в бедро. Я чувствовала, что он хочет меня. Но сегодня его желание не было взаимным. Димид продолжал несколько секунд нежно гладить мой живот, но поняв, что ему ничего не светит аккуратно убрал руку.

С мужем у нас никогда не было проблем в плане интима. Он всегда хотел меня. А я в свою очередь отвечала ему тем же. Просто сегодняшний день окончательно выбил меня из колеи. В голове был только Тимур и это невероятно бесило. Я лежу в одной постели со своим мужем, а думаю совершенно о другом мужчине! Ничего, это просто от неожиданности. Воспоминания нахлынули вот и все, успокаивала я себя. Уже завтра я даже не вспомню о его существование.


С того момента, как я неожиданно увидела Тимура, прошло уже две недели. В общем-то все получилось как я и думала. Про Тимура я больше не вспоминала, а когда он начинал залезать ко мне в голову, я отгоняла любые мысли об этом человеке. К тому же насчет мыслей моя голова была забита до предела разными заботами. Через две недели у нас в клубе состоится костюмированная вечеринка. Моему детищу исполниться годик. Год, как я открыла свой собственный клуб и мне даже не верится. Сколько сил, сколько нервов я вложила в это место и все получилось. Да, хлопот было не мало, клуб требовал большое количество моего времени, но я любила это место. Мы с Ритой уже второй час обсуждали мелкие детали насчет того, как же лучше будет украсить клуб к мероприятию. Мнения разделились.

— …а я считаю, что лучше сделать все в более Хеллоуинском стиле. Тыквы, монстры, только представь, — продолжала Ритка рекламировать мне свою идею.

В моих глазах не было столько энтузиазма, потому что моя идея мне нравилась куда больше ее.

— Ну нет, Рит, что это будет за студенческая вечеринка. Сюда придут серьезные люди. Давай лучше сделаем что-то вроде бал-маскарада, м? Красивые наряды, таинственные маски. Будет классно, — не отступала я.

Рита с щурила глаза, словно сканировала все оставшиеся варианты, с помощью которых она могла бы меня переубедить.

— Ладно, делаем по твоему, — все таки сдалась подруга.

Я довольно заулыбалась, протягивая ей список всего, что должно быть готово к вечеринке.

— Если что сразу звони, — сказала я, оставляя поцелуй на ее щеке.

И чтобы я делала без этой девчонки не представляю. Точно бы пропала без нее. Именно с такими мыслями я шла на выход из клуба. Радостная и полная энтузиазма. Это будет моя первая вечеринка. В первые я делаю такое мероприятие и это был мой шанс. Я попросила мужа пригласить своих друзей из строительной фирмы. Димид был владельцем. Он строил разные здания на заказ. Я была уверена, что в его кругах было множество богатеньких шишек, а реклама мне не помешает. Мой клуб, итак, пользовался популярностью, но я могла вывести его на новый уровень. Сделать элитным и мне не хотелось упускать этот шанс.


Оставшиеся две недели я практически жила в клубе. Уезжала из дома часов в 7 утра, приезжала к 8 вечера. До десяти часов играла с сыном, после укладывала его спать и без сил падала спать. И вот сегодня я засыпала с легким волнением. Уже завтра состоится вечеринка. Я подготовилась идеально. Всю программу, весь план продумала до мелочей.

— Волнуешься? — спросил Димид наблюдая за тем, как я готовлюсь ко сну.

Подняла взгляд в зеркало, наблюдая за мужем, что уже лежал на кровати. Слегка улыбнулась, получилось правда как-то вымучено, и захлопнув тоник, я взяла крем для лица.

— Немного, — с заботой в голосе сказала я.

Димид поднялся с кровати, направляясь ко мне, а я внимательно следила за его действиями, через зеркало на туалетном столике. Он нежно опустил руки на мои плечи, слегка разминая их. И я прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Димид всегда мог найти ко мне подход, даже в те моменты, когда я отталкивала его и наотрез не хотела говорить. Он всегда мог подобрать ко мне правильный пазл.

— Все пройдет безупречно, я уверен. Ты столько старалась, Милая, столько готовилась. Промахов быть не может, к тому же я всегда буду рядом и помогу тебе. Ты ведь знаешь это? — сказал Димид, нежно целуя меня в щеку несколько раз.

Я мягко улыбнулась и положила ладонь на его руку, слегка поглаживая. Димид поднял взгляд в зеркало, и мы встретились с ним глазами.

— Спасибо, — практически одними губами сказала я.

— Идем спать, — сказал муж, протягивая мне руку.

Да, нужно выспаться, чтобы завтра не встречать гостей с синяками под глазами, как у панды. Димид прав завтрашняя вечеринка пройдет на высоте.


Сегодня я специально приехала в клуб за пару часов до начала, чтобы уладить мелкие детали и проверить все ли готово к вечеру. Должна отдать должное Ритка справилась на пять с плюсом. Клуб был конфеткой, как я и хотела. Для вечера я выбрала идеальное белое платье в пол, что обтягивало мое тело, как вторая кожа. Подол платья был украшен белыми перьями по кругу и смотрелось все это невероятно нежно. Я бы даже сказала по ангельские. Волосы были собраты, и лишь несколько прядей я оставила не тронутыми. И конечно же лицо прикрывала белая маска с узорами. Маски были изюминкой сегодняшнего вечера.

— Рита, мы открываемся, — прокричала я подруге, радостно хлопая в ладоши.

Гости без остановки заходили в наш клуб. Заказывали выпивку. Танцевали. Все красивые. Все такие таинственные.

— Добрый вечер, меня зовут Майя, добро пожаловать в "Shine". Хорошего отдыха, — приветствовала я очередных гостей.

Для каждого гостя у нас были персональные браслеты, разных цветов. И в зависимости от их наряда, мы одевали гостю браслет под цвет его одежды. Я потянулась за очередным браслетом, пока Рита уже одевала браслет новому гостю. А это сложнее, чем я думала. Столько людей. С ума сойти.

— Добрый вечер, меня зовут Майя, — и в этот момент я подняла глаза на гостя. — Добро пожал… — дыхание в миг сбилось, из головы вылетели все слова, когда я встретилась с шоколадными глазами Тимура. Боже, так близко. Он был так близко.

Тимур прожигал мое лицо в тем же взглядом, что и три года назад. Хищным. Уверенным. Злым. Воспоминания слишком быстро врезались в голову. Каждый момент пролетал у меня перед глазами. Его улыбка. Злость. Наши ссоры на гране жизни и смерти. Я словно вновь переживала это все. Как это странно находиться с человеком бок о бок на протяжении нескольких месяцев, а потом так внезапно утерять связь с ним на три года. И как же это странно спустя столько лет встретиться с этим человеком вновь, осознавая, что все еще ничего не забыто. Сердце все еще болезненно ноет и если бы люди могли видеть моральную боль. Тимур бы увидел, как красное пятно в районе груди на моем платье становится все больше и больше. Мне все еще было сложно смотреть на него. Мне все еще было больно видеть его глаза.

— Вы оденете мне браслет, Майя, — холодно сказал Тимур и только сейчас я вернулась в реальность.

Господи, Майя! Идиотка. И сколько времени интересно мне знать я пялилась на него!

— Конечно, простите, — тут же подобралась я.

Бросила быстрый взгляд на его костюм. Черный, с идеально белой рубашкой, что выглядывала из-под пиджака. Слегка усмехнулась. Классика.

Взяла черный браслет из коробочки, поворачиваясь к Тимуру. Он вытянул руку перед собой, слегка отодвигая рукав пиджака. Руки отчего-то дрожали, ладошки вспотели от волнения, пока я одевала ему браслет. Я чувствовала как кончики пальцев обжигали маленькие искорки тока. Его руки были ледяными, что было не привычно для Тимура, потому что я помнила… Я помнила, что его кожа всегда была горячей. Мне даже кажется, что до сих пор на моем теле остались невидимые ожоги от его рук.

— Готово, — с энтузиазмом сказала я, наблюдая за его кистью, на которой красовался браслет с логотипом моего клуба. — Хорошего отдыха, бар в самом конце.

И я повернулась, чтобы показать направление. Но в эту же секунду я столкнулась с девушкой из телевизора. Модельной внешности брюнетка, внимательно рассматривала мое лицо недовольным взглядом. Ну началось!

— Спасибо девушка, но мы в состоянии найти бар. Идем, Любимый, — противным голосом сказала брюнетка. Как нождачкой по ушам, ей Богу!

Сделала шаг назад, пропуская Тимура, и больше не зацикливая на них никакого внимания, я вернулась к только что прешедшим гостям. Господи, дай мне сил!


Прошло уже часа два с момента нашей встречи с Тимуром. Они заняли VIP столик на втором этаже, потому я его больше не видела. И этому я была безгранично рада. Мне бы вообще хотелось остаток вечера с ним не сталкиваться. Желательно даже остаток жизни. Димид должен подъехать к часу ночи, как только решит все дела в фирме. И я как Хатико дождалась его приезда. Мне необходимо чувствовать его рядом в этот момент.

— Ну, что, хозяйка, довольна? — игриво спросила Ритка.

Перевела озорной взгляд на подругу, довольно улыбаясь.

— Даже более чем, — сказала я, слегка толкая ее в плечо.

Подняла бокал с шампанским и отсалютовав подруге, я опустошила бокал. Игристая жидкость слегка защекотала горло, согревая. Рита внимательно проследила за моим действием, а затем повторила то же самое, выпивая залпом сладкую жидкость.

— Я поднимусь к себе в кабинет, немного голова болит, — и захватив для веселья второй бокал с шампанским, я направилась в свою святую святых.

И только я сделала несколько шагов, как меня окликнула подруга.

— У тебя все хорошо, Майя? — с беспокойством спросила Рита.

Виновато поджала губы, но уже в следующую секунду взяла себя в руки. Приподняла бокал с шампанским и, бросив на него внимательный взгляд, уверенно закивала.

— Все отлично, — безразлично бросила я, и решив, что диалог закончен, пошла в кабинет.

Зашла в кабинет, и закрыв дверь, я устало прислонилась спиной к деревянной поверхности, выдыхая. В полумраке сделала несколько уверенных шагов к столу, но остановилась, вливая в себя второй бокал игристой жидкости.

— Не плохая вечеринка, — неожиданно раздался голос в полумраке кабинета и я в ужасе вздрогнула, выронив бокал из рук.

— Черт! — зло вскрикнула я, размахивая руками.

Я сразу же узнала этот голос. Я знала кому он принадлежал и мне даже не нужно было включать свет, чтобы убедиться в правдивости своей догадки.

— Как ты сюда попал? — недовольно спросила я, пытаясь разглядеть силуэт Тимура.

Ничерта не вижу! Сделала несколько уверенных шагов к столу, чувствуя под ногами хруст стекла.

— Дернул ручку двери вниз, оттолкнула от себя и она открылась. Я попал сюда точно так же как и ты не поверишь, — острил Тимур.

Года идут, ничего не меняется. И неужели я действительно забыла запереть дверь? Оплошалась, так оплошалась.

— Отлично, но сюда нельзя заходить, потому прошу вас удалиться, — грубо сказала я, показывая на выход.

Я все еще не видела его лица, из-за чего мне было ужасно не комфортно с ним разговаривать. Я привыкла смотреть в глаза человеку, с которым веду диалог.

— Ты изменилась. Повзрослела, — сказал он то, что, итак, было понятно.

Грустно усмехнулась, складывая руки на груди.

— Мне пришлось, — грубо выплюнула я.

Мне было сложно разговаривать с Тимуром. С каждым новым словом, ком в горле становился все больше и больше. Не знаю что я чувствовала в эту секунду. Скорее всего неприязнь. Злость на этого человека. Он так спокойно, сука, сидел в МОЕМ кресле. Так уверенно, словно перед ним не стояла девочка, которой он сломал жизнь. С осознанием того, что ему все равно, злость накатывала на меня все большее и больше. Как волна, что грозилась затянуть меня в свои воды. С силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладошки, надеясь с помощью боли хоть на немного уменьшить боль.

— Уходи, по-хорошему прошу.

Тимур громко засмеялся и в тишине его смех звучал так оглушающе. Он прошелся мурашками по всему телу, окутывая каждую клеточку моего организма страхом. Нет, я не боялась его. Больше нет, но в данную секунду он действительно вызывал ужас. Я задержала дыхание прислушиваясь к его шагам, что отбивались о пол в кабинете. И я слышала как шаги становились все ближе, а сердце билось все быстрее.

— Чего ты хочешь? Зачем пришел? — не сдержав самообладания, спросила я.

Тимур остановился в двух шагах от меня, и теперь я видела силуэт его фигуры. Мне казалось, что я слышу собственное сердце где-то в ушах. Я чувствовала даже на расстоянии его громкое дыхание, что доходило до меня.

— Я пришел поздравить тебя, Майя. Всего лишь поздравить. Подумать только ты и такой стратег.

Грустно усмехнулась, вглядываясь в темноту комнаты.

— Да, а ты вечно меня недооцениваешь, Тимур, — двояко сказала я.

Тимур усмехнулся, судя по всему оценив мои слова, а после сделал еще шаг ко мне на встречу. Я не отходила. Нет. Я всем своим видом показывала, что теперь перед ним не та Майя, что будет отходить назад. Мы несколько секунд прожигали лица друг друга внимательным взглядом и я видела… Видела в его глазах злость вперемешку с призрением. Хотелось отвернуться, опустить взгляд, но я держалась.

— Еще раз поздравляю, — официально сказал Тимур, протягивая мне руку.

Опустила взгляд на протянутую мне ладонь, усмехаясь.

— Спасибо, — так же официально ответила я, принимая его руку.

Несколько секунд мы сжимали руку друг друга, но меня отвлек звонок телефона. Быстро выдернула руку из захвата Тимура, открывая клатч. Черт, где ты! Тимур внимательным взглядом следил за моими действиями, пока я рылась в сумочки. Нашла! На экране высветилась фотография мужа в обнимку с сыном. Невольно улыбнулась. Он сделал эту фотографию совсем недавно. Пару недель назад, когда я в очередной раз до позднего вечера задержалась в клубе, готовясь к вечеринке, я написала Димиду о том, что очень соскучилась по ним, и было бы прекрасно увидеть сейчас их родные личики. Димид сразу же скинул мне эту фотографию, где они в обнимку лежат на игровом коврике, улыбаясь. Я растаяла от этой фотографии и теперь она стоит у меня на звонке мужа.

— Да, Милый? — тепло сказала я, поднимая глаза на Тимура.

В эту же секунду я запнулась, наблюдая за его лицом. Еще никогда я не видела у него такого выражения лица. Словно он призрака увидел, кажется даже побледнел немного. Тимур слегка ослабил галстук, словно ему стало нечем дышать, а затем продолжил внимательно наблюдать за мной.

— …вообщем минут через 20 буду, Милая, — лишь концовку услышала я.

Нервно сглотнула, возвращаясь к разговору с мужем.

— Хорошо, жду тебя, — на автомате сказала я, отключаясь.

Тимур все еще продолжал смотреть на меня каким-то потерянным взглядом и мне уже становилось не по себе.

— Ладно, тебе и правда пора идти. Скоро приедет мой муж, — сказала я, направляясь к двери.

И только я потянулась к ручке, как жесткий голос Тимура остановил меня, выбивая из легких весь кислород.

— Это его ребенок? — словно не своим голосом спросил Тимур.

***

И только я потянулась к ручке, как жесткий голос Тимура остановил меня, выбивая из легких весь кислород.

— Это его ребенок? — словно не своим голосом спросил Тимур.

Еще никогда я не чувствовала такой адской боли в районе сердца. На секунду мне даже захотелось закричать. Но я дала себе мысленную пощечину, возвращая самообладание. Никогда, Тимур…никогда ты не узнаешь о том, что этот ребенок твой.

— Глупый вопрос. Это наш с ним ребенок, — максимально холодно сказала я. — На выход.

Открыла дверь, показывая всем своим видом, что разговор окончен. Тимур грустно улыбнулся, но на выход пошел. Лишь у самой двери он остановился, поднимая на меня глаза.

— Это не ты Майя. Это не ты, — с сожалением в голосе сказал Тимур.

Я нервно усмехнулась, с силой сжимая ручку двери.

— Ты меня даже не знаешь. Ты не знал меня никогда, — с болью в голосе сказала я, прожигая его лицо взглядом.

Тимур открыл рот, словно хотел что-то сказать, но резко осекся. Лишь механически кивнул мне и, поправив пиджак, вышел из кабинета.

После его ухода дышать легче не стало. Мне все еще было больно, но я не понимала почему. Словно кто-то противно скреб когтями по сердцу. А внутри меня что-то до боли неприятно ныло. Все снова катится к чертям! И вечно так рядом с Тимуром. Стоит ему только появится в моей жизни, так он за секунду перевернет все с ног на голову. Возможно где-то глубоко в душе мне хотелось, чтобы все сложилось иначе. Но получилось так, как получилось. Слишком много времени прошло. Слишком много обид осталось для того, чтобы что-то меня. Слишком много ошибок мы совершили. И поняв, что без шампанского тут не обойтись, я пошла вниз к бару. Нет смысла вспоминать прошлое. Нет смысла скучать по нему. Ведь оно уже так…далеко.

За все то время пока мой муж добирался до клуба, во мне уже было 4 бокала шампанского. Мы с Ритой в дамском одиночестве торжественно напились. Ну а что? Праздник ведь. Я забыла про гостей, которые продолжали приходить в клуб. Забыла про мужа, который с минуты на минуту должен приехать. Я забыла про всех. Мне просто было весело.

— Слушай, так что это был за мужчина в черном костюме на входе? Ты ведь знакома с ним, — решила вновь попытать удачу Ритка.

Недовольно закатила глаза, подзывая бармена, для очередной порции алкоголя.

— Допустим знаю, — интригующе сказала я.

Рита так сильно выпучила глаза, что они стали больше раза в два и в шоке уставилась на меня.

— Подруга, рассказывай все. Откуда ты знаешь этого красавчика?

Алкоголь развязал язык и к тому же мне самой хотелось пояснить подруге, что этот красивый мужчина, про которого говорила Ритка и есть тот самый говнюк из моих историй. Что я, собственно говоря и сделала.

— Это он отец Давида, — прошептала я.

Рита в ужасе закрыла рот ладошкой, чтобы не закричать и уставилась на меня не верующим взглядом.

— К-как? Тимур Альбертович? Глава "СтройИнженер"? — переспросил она.

На все вопросы я лишь машинально кивала, грустно усмехаясь. Нам любезно принесли еще по бокалу с шампанским и я сразу же взялась говорить тост.

— За нас, подруга. И за то, чтобы нас окружали только достойные люди, — радостно улыбаясь сказала я, протягивая бокал подруге.

Рита улыбнулась на мой тост и, прокричав "Ура!", мы чокнулись фужерами. Алкоголь уже перестал хоть как-то чувствоваться во рту, потому мы пили его как воду. Опустошив бокал, я со стуком поставила его на барную стойку, поднимая глаза на второй этаж. Сердце вновь болезненно сжалось, когда я столкнулась с лицом Тимура. В глазах моментально пронеслась наше первая встреча. Он так же как и тогда, стоял на балконе второго этажа, опираясь о перекладину. В одной руке он держал граненый бокал с виски, а вторая рука сжимала перила с такой силой, что даже на расстоянии я видела выступившие от напряжения венки. Властный. Опасный. И теперь уже не такой далекий. Не такой чужой, как в день нашего знакомства. Я словно загипнотизированная продолжала сверлить Тимура внимательным взглядом, пробегаясь глазами по всему его телу. Он собственно делал то же самое. Мне всегда казалось, что эта игра в гляделки могла сказать все за нас. Нам нужно было только смотреть.

Но меня отвлекла Ритка, резко дернув за руку. Перевела взгляд на подругу, пытаясь понять, что она хочет. Алкоголь уже давно затуманил сознание, оставляя за собой лишь инстинкты. И сейчас моим инстинктом был Тимур. Знаю, это очень плохо, но я не подумала об этом, вливая в себя столько бокалов шампанского. Голова слегка кружилась, щеки горели адским пламенем от глаз Тимура, что были прикованы ко мне пару секунд назад, а алкоголь то и дело подогревал интерес сделать что-то не нормальное.

— Майя, прием, — кричала подруга, размахивая перед моим лицом руками. — Не смотри на этого варвара! Он не хороший человек! Майя, ты слышишь меня?

— Шампанского нам! Неси бутылку, — прокричала я бармену, абсолютно забыв о том, что разговаривала с Ритой.

И только после указаний бармену, я перевела виноватый взгляд на подругу, что недовольно смотрела на меня.

— Что? Ну он потом хрен знает когда подошел бы к нам, — говорила я в свое оправдание.

На что Рита лишь недовольно вскинула брови, обиженно складывая руки на груди. Я грустно выдохнула и взяла подругу за руку, слегка поглаживая бархатную кожу подушечками пальцев.

— Ну прости меня, Рит. Простишь? — и я сделала максимально жалобный вид лица. — Я все знаю. Про то, что он плохой и все остальное. Даже не переживай, он мне…ик…простите, не интересен он мне. Вот, — не слишком убедительно сказала я, но на пьяную голову для меня это выглядело даже искреннее, чем мог сказать Леонардо ДиКаприо.

Рита лишь грустно махнула рукой и я расценила этот жест, как ну и хрен с тобой. А после она подняла бокал с шампанским, что вновь нам принес бармен. И только я собралась опустошить бокал, как позади меня раздался голос мужа.

— Привет, Милая, — с трепетом в голосе сказал Димид.

Быстро развернулась к мужу, улыбаясь во все 32 зуба. Ну наконец-то! Как же я по нему соскучилась. Даже не помню, а был ли в моей жизни вообще такой момент, чтоб я так сильно скучала? Ну если уж на то пошло, за нашу совместную жизнь я и не помню момента, когда я так сильно напивалась.

— Дорогой, а мы тут пьем. А за что мы пьем, Рит? — спросила я, подзывая бармена. — А, неважно! Милый, ты что будешь пить?

Не знаю, либо я была в шоке, либо мой муж был в ах*е с нас. Но одно из этого точно было уместно в данный момент.

— Эм, я…я буду чистый виски, — растерянно сказал Димид бармену.

А я не смогла сдержать смеха, что уже распирал меня изнутри. Я начала смеяться как сумасшедшая, хватаясь за живот. "Виски. Чистый" первая фраза Тимура насколько я помню. Господи из уст мужа это звучало как жалкая пародия, от которой мне и стало так смешно. Ну, возможно, мне просто было весело. Я уже и сама не понимала.

— Милая, у тебя все хорошо? Ты что напилась? — ничего не понимая, спросил муж.

И никак не отреагировав на слова Димида, я взяла бокал, вспомнив что собиралась выпить. Перевела взгляд на Риту, которая внимательно наблюдала за нашим диалогом, и протянув ей второй бокал с шампанским, я вновь перевела глаза на мужа.

— Дорогой, я не напилась. Я выпила, — сказала я, хитро ему подмигнув.

И выпив не знаю уже какой по счету бокал, я навеселе спрыгнул со стула, хлопая в ладоши.

— А теперь мы идем веселить гостей. Уху! — прокричала я, хватая Ритку за руку.

Она громко засмеялась, поправляя свободной рукой край платья. Алкоголь уже во всю толкал меня на не разумные вещи. Хотелось сотворить что-то не хорошее. И я смотрела по сторонам в поиске приключений на свою задницу.

— Милый, давааай потанцуем! — радостно пролепетала я.

Муж все таким же растерянным взглядом смотрел на нас с Риткой. Словно мы были инопланетяне с другой планеты, а не простые люди. Димид никак не отреагировал на мою просьбу, потому я решила взять все в свои руки. Ну нельзя быть таким скучным. Подошла к мужу и пока я всеми силами пыталась поднять его задницу со стула, позади меня раздался голос, что моментально пробрал все тело до дрожи.

Димид Александрович, какая приятная встреча, — раздался голос Тимура у меня за спиной и мы с мужем одновременно перевели взгляд на звук.

Тимур довольным взглядом сверлил наши лица. Красивый засранец! Черный костюм идеально облепил его тело, придавая ему шарма. Легкая щетина делала его более мужественным. Аккуратные губы так и притягивали внимание, а взгляд, что был только у него, то и дело заставлял тебя подчиниться. Даже если ты этого не хочешь. Ты подчинишься.

— Здравствуй, Тимур, — официально сказал муж. — Не знал, что ты будешь здесь.

Презрительно фыркнула, получилось правда громче, чем я планировала и все взгляды тут же устремились на меня.

— Кхм, простите. Горло першит, — тут же исправилась я, любезно улыбаясь.

Тимур несколько секунд сверлил мое лицо недоверчивый взглядом, а после вернул свое внимание к мужу. Если честно я ели стояла на ногах, они каждый раз пытались меня унести туда, где поинтереснее. Эти разговоры были для меня настолько скучными, что я начинала засыпать.

— Кстати, Тимур, познакомьтесь с моей женой, Майя, это Тимур. Тимур, это моя жена Майя, — сказал муж, показывая рукой на каждого из нас.

Громко выдохнула, а глаза так и закатились от недовольства.

— Рад знакомству, — сказал Тимур, протягивая мне руку.

Да уже познакомились! Перевела взгляд на протянутую мне руку и не хотя вложила свою ладонь в его, ощутимо сжимая.

— И мне, — быстро бросила я.

Уже через секунду я захотела выдернуть руку, но Тимур держал крепко и вырваться мне не удалось. Быстро подняла на него глаза, хитро щурясь. Тепло от его руки словно передавалось мне через кожу и я чувствовала, как моя ладошка начинала гореть. Я чувствовала как маленькие искорки, если ощутимые слегка щекотали кожу. И Тимур немного нервно выдернул свою руку, убирая ее в карман брюк.

— Димид, у нас столик на втором этаже, может присоединишься с женой к нашей компании. Давно не виделись, — дружелюбно сказал Тимур.

Брови сразу же поползли наверх в удивление. Чего, блять?! Что еще за приколы. Перевела решительный взгляд на мужа, показывая всем своим видом, что я против этой идеи. Я пяти минут в компании с ним вынести не могу, а он про посидеть говорит.

— Конечно, мы только с радостью, — любезно сказал Димид.

Эмоции от абсурдности данной ситуации били через край и, я забывшись, ощутимо стукнул себя ладошкой по лбу, скорчив максимально недовольное лицо. Звук шлепка вновь устремил все взгляды в мою сторону и я резко откинула руки по швам.

— Еще шампанского! — прокричала я проходящему мимо нас бармену.

— Не переживайте, за нашим столиком достаточно шампанского, — учтиво сказал Тимур.

Ну надо же какие мы джентльмены! И о каких еще скрытых личностях, что прячутся в этом человеке, я не знаю. Специально сделала реверанс, подыгрывая Тимуру тем же.

— Вы так любезны, — и фальшиво улыбнувшись, я пошла к их столику.

Я знала за каким столиком сидел Тимур, потому найти нужный мне не составило труда и уже через пару минут мы с Димидом сидели в кругу друзей Тимура. В отличие от меня мой муж знал практически всех. Ну а я абсолютно об этом не парилась и спокойно попивала свое шампанское, наблюдая за окружающими. Мы с Димидом сидели на одной стороне стола, а Тимур прямо напротив меня из-за чего мне было по максимуму не комфортно. Мне казалось, что он практически без остановки прожигал мое лицо хищным взглядом. Даже в те моменты, когда пил он все равно продолжал на меня смотреть. Я в свою очередь отвечала ему тем же. Правда думаю, что в отличие от Тимура, у меня в глазах его лицо слегка расплывалось.

Допила очередной бакал шампанского, поднимаясь на ноги.

— Прошу меня извинить. Мне нужно ненадолго удалиться, — отчиталась я перед гостями.

Пока шла по коридору то и дело пыталась успокоить свое сумасшедшее сердце, стук которого я слышала уже где-то в ушах. Черт! Ну не могу я нормально реагировать на Тимура. Просто не могу! Зашла в туалет и сразу же направилась к раковине, включая холодную воду. Нужно умыться и прийти в себя. Намочила руки, аккуратно разбрызгивая капли воды на лицо, чтобы не задеть макияж. Я не понимала почему даже спустя только лет он продолжает задевать во мне что-то живое. Почему тело до сих пор реагирует на его прикосновения, а мозг полностью перестает работать, отдавая всю инициативу эмоциям. У меня не было ответов на эти вопросы или же я просто боялась ответить, потому что в глубине души я прекрасно знала причину этому всему.

Опустила голову, держась руками за края раковины, пытаясь отдышаться. Дыхание все еще не приходило в норму и я всеми силами пыталась заставить себя отлипнуть от раковины и пойти к гостям. Громко выдохнула и подняла голову на свое отражение в зеркале, что было во всю стену. В эту же секунду я столкнулась с глазами Тимура из-за чего громко вскрикнула от неожиданности, хватаясь за сердце. Звук закрывшийся двери раздался эхом по всем стенам и я нервно сглотнула, разворачиваясь к нему лицом.

— Поговорим? — властно сказал он, делая шаг ко мне.

***

— Уже поговорили, — грубо сказала я, направляясь на выход.

Но Тимур резко схватил меня за талию, отодвигая от двери. А я из-за всех сил начала вырываться, пытаясь отпихнуть его от себя.

— Пусти! Не смей прикасаться ко мне! — задыхаясь от злости кричала я.

Тимур несколько секунд пытался схватить мои руки и успокоить, но в конечном итоге сдался, отступая на несколько шагов.

— Хорошо! Все, видишь я не трогаю тебя, — мягко сказал Тимур, поднимая руки в знак перемирия.

Растрепанные волосы спадали на лицо, маленькими прядками, слегка застилая общий вид комнаты, а я все пыталась отдышаться. Черт, какого хрена вообще он меня трогает!? Какого черта пришел? Голова кружилась от выпитого алкоголя, рассудок уплывал куда-то далеко от меня, хотя сейчас я нуждалась в нем больше всего. Наедине с Тимуром никак нельзя терять здравый смысл.

— Чего ты хочешь? — в лоб спросила я.

Лицо Тимура выражало сожаление и это резко отрезвило меня. Словно холодной водой окатили все тело, приводя меня в чувства.

— Майя, — и он нервно сглотнул, словно каждое новое слово давалось ему все сложнее. — В тот день… Тогда у меня в кабинете ты ведь передумала, да?

Подняла на него внимательный взгляд, пытаясь уловить суть его вопроса.

— О чем ты?

Тимур нервно провел руками по волосам, переминаясь с ноги на ногу.

— Черт, — едва слышно прошептал он. — Ты ведь передумала подставлять меня, поэтому вернулась в кабинет. Ты хотела все исправить, ведь так? Ответь мне честно, прошу. Просто ответь.

Шестеренки в мозгу работали на запредельной скорости и я обдумывала его слова. Алкоголь не давал мозгу работать на сто процентов, потому я абсолютно не понимала зачем он задает эти вопросы. Почему сейчас? И почему для него это так важно? Я видела. Видела все в его глазах. Как для него важен мой ответ. Словно он и впрямь мог что-то изменить. Словно что-то и правду поменялось бы. Я знала правду. Знала почему в тот день все таки вернулась, но ему этого знать не нужно. Лучше пускай все остается так. Он счастливый и влюбленный живет в своем мире, а я спокойно буду жить в своем.

— Нет, Тимур, я не передумала, — спокойно ответила я, делая шаг к нему навстречу. — Я жила в рабстве. Я жила в бесконечно потоке боли и насилия над собой. Ты каждый божий день втаптывал меня в грязь. Унижал меня. Ломал, — дорожки соленых слез против воли уже скатывались по щекам, разбиваясь о холодный кафель и я чувствовала как воспоминания о прошлом накрывают меня. — Я бы никогда не упустила шанс спастись от тебя! Я бы никогда…

— Заткнись! — закричал Тимур, со всей силы ударяя кулаком в дверь и я резко дернулась от неожиданности. Его костяшки были разбиты и кровь во всю сочилась из появившихся ран, но ему было плевать. Казалось он и вовсе не чувствует боли. — Вот как ты это называешь, Майя. Рабство? Боль? Неужели не было хоть чего-то хорошего, мать твою!?

Прокричал Тимур мне в лицо, а я пыталась максимально вжаться в стену, к которой он меня придавил. С силой зажмурила глаза, в надежде остановить эти чертовы слезы. Зачем? Зачем ты все это начинаешь? Почему сейчас, когда я только научилась жить со всем этим. Когда я только научилась жить без тебя…

— Пожалуйста, Тимур. Прошу тебя хоть раз поступи правильно и просто уйди. Хватит с нас. Хватит, Тимур, — практически прошептала я, пытаясь сдержать рвавшийся наружу ком боли.

Тимур медленно опустил голову, соприкосая нас лбами и я чувствовала, как его горячее дыхание щекотало кожу. Мы стояли так не двигаясь секунд десять и я не позволяла себе открыть глаза. Только не сейчас, когда он так близко. Не сейчас, когда от здравого смысла остались лишь крохи. Желание кричать на него во все горло стало практически не контролируемым. Хотелось стучать кулаками ему в грудь лишь бы достучаться до его бесчувственного сердца. Хотелось дать ему пощечину. Избить до полу смерти лишь бы он объяснил мне почему, поступал так со мной даже тогда, когда был шанс все исправить. Обида. Во мне сидел обида и она съедала меня как маленький червячок. Мы не шевелились секунд десять, а после Тимур быстро вышел из туалета, захлопывая за собой дверь. Теперь не чувствуя на себе горячее дыхание, становилось холодно, из-за чего кожа покрывалась противными мурашками. А сердце стало ныть от боли, что все сильнее заполняла меня. Я чувствовала себя паршиво, потому что соврала ему. Я сделала больно ему и от этого больно было мне.

Но я знала, что это правильно. Знала, что так будет лучше для него. У меня есть муж, у него девушка и было поздно что-то менять. И как всегда нацепив улыбку до самых ушей, я вышла из туалета, оставляя все это за дверью.

***

Тимур.

Три года назад.

Наверно где-то час я не верующим взглядом гипнотизировал перевернутый стол. И мысленно прибил свои ноги гвоздями к паркету лишь бы сейчас не сорваться со всех ног за ней. Но с каждой секундой это рвение контролировать было все сложнее, потому что оно росло в геометрической прогрессии. Поэтому я быстро подошел к бару открывая первую попавшуюся бутылку с жидкостью, в надежде, что это хоть на немного меня успокоит. Виски. Отлично. Сделал несколько больших глотков, слегка морщась. Жидкость обожгла горло, распространяя по всему организму тепло. Стало немного лучше и я повторил те же действия, делая еще несколько глотков.

Не знаю сколько часов я просидел на полу своего кабинета с бутылкой виски. Но исходя из того, что она была практически пустая, прошло немало времени. Пить было плохой идей, потому что теперь боль вперемешку со злостью лишь усилилась. И желание разнести все вокруг к чертовой матери стало не контролируемым, потому именно это я сейчас делал.

— Какого черта ты так поступила! Тварь! — орал я во все горло разбивая торшер о стену. Звук разбитого стекла принес какое-то удовлетворение и я продолжил разносить весь кабинет.

И когда громить больше было нечего я медленно опустился на пол, делая последние глотки обжигающей жидкости. В абсолютной темноте и полном хаусе, что творился у меня в душе, а не только в комнате я вдруг осознал, что не могу с этим справится. Не могу черт побери! Слезы против воли брызнули из глаз, обжигая щеки горячими струйками.

Дерьмо!

Я рыдал как гребаный школьник, которому разбили сердце. Еще никогда я не чувствовал себя настолько паршиво. Еще никогда мне не было так больно.

— Чертова ведьма! — прошипел я сквозь зубы, зажмуривая глаза.

Хотелось скулить как побитая собака. Я был готов собственноручно оторвать себе голову лишь бы не думать о ней. Она стала моим проклятьем. Моим личным кошмаром и одновременно с этим она была лучшим, что когда-либо случалось со мной.

Дверь со скрипом открылась и в кабинет кто-то вошел, останавливаясь в дверях. Я видел лишь силуэт, потому что взгляд затуманенный алкоголем не позволял мне сфокусироваться на вошедшем.

— Тимур Альбертович, вам нужно поспать, — подал голос один из охранников моей системы безопасности.

Медленно поднял голову, пытаясь разглядеть этого бессмертного.

— Пошел нахрен отсюда, — грубо прорычал я, делая глоток из пустой бутылки. Черт, я что все вылакал!? Похер!

С трудом поднялся на ноги и пошел к двери шатаясь из стороны в сторону. Почему-то хруст стекла под ногами убаюкивал и возникало ощущение, что я иду по снегу. Как в детстве, когда ты ранним утром идешь по морозу в садик. Держась за стену не без труда вышел в коридор и пошел в свою комнату.

— Вам помочь, Тимур Альбер… — не унималась эта нянька.

— Съ*бись! — прокричал я, продолжая свой путь как слепой котенок.

И спустя пару секунд я остановился у двери, что вела в комнату Майи. Моя комната была дальше по коридору, но я хотел зайти именно сюда. Казалось, что вот сейчас я открою дверь, а там спит она. Ее волосы волнистыми ручейками разбросаны по подушки, алые губы слегка припухли из-за того, что она каждый раз их кусает. А ее спящее личико не выражает никаких эмоций, но стоит лишь прикоснуться к ней, как она тут же начинала морщиться. С замиранием сердца приоткрыл дверь, всматриваясь вглубь комнаты. Вокруг был идеальный порядок. Кровать заправленная и абсолютно пустая. Там не было ее.

— Я посплю у тебя, ладно? — задал я вопрос в пустоту, и двинулся к кровати с трудом поднимая ноги. И как только голова коснулась подушки я провалился в сон, теперь уже вдыхая в легкие ее запах, вместо кислорода.

С тех пор я потерялся во времени и днях недели. Не знаю сколько прошло времени с того злополучного дня, когда Майя покинула стены этого дома и свалила восвояси. Не знаю, когда последний раз я был в трезвом состоянии. Да и мне было плевать если честно. Я лишь мечтал избавиться от этой пустоты, что до ужаса раздирала внутренности. Я лишь молился, что в один из дней я проснусь без боли. С осознанием того, что мне плевать на все, что касается этой девушки. Я молился, что в один из дней, открыв глаза, я не почувствую ничего. Но чуда не произошло.

Я практически поселился в ее комнате и мне не хотелось выходить. Ничего не хотелось делать, кроме как лежать на кровати, вынюхивая очередную кофту с запахом ее духов. Каждый день я прокручивал в голове воспоминания, что связывали нас. И на смену боли пришла злость. Я злился на себя за то, что так поздно решился любить ее. За то, что принес ей так много боли. Чертовски много. Я злился на себя за то, что так поздно осознал ее значимость в своей жизни…


— Тимур Альбертович, вам нужно поесть. Тимур Альбертович, — из сна меня вывел голос все того же охранника.

С трудом разлепил глаза, поднимаясь на кровати. Яркий свет от окна не давал нормально открыть глаза из-за чего я постоянно щурился. Голова ужасно раскалывалась и мне казалось она сейчас взорвется от такого давления. Во рту была пустыня, хотелось ужасно пить.

— Который час? — ели выдавил из себя я.

— Два часа дня, Тимур Альбертович.

Нервно сглотнул. Когда я вообще последний раз так долго спал? Лааадно.

— А день? Сколько я уже так… Ну…, - в голове была каша и я как мог, пытался связать слова.

— Уже пятый день, — с грустью сказал охранник.

Шокировано поднял на него глаза, надеясь на то, что он просто пошутил. Но в его глазах не было и намека на шутку. По общему состоянию могу сказать только одно — мне стало хуже. Теперь я чувствовал себя хреново не только морально, но и физически. И я ели как поднялся на ноги, ковыляя в ванную комнату.

— Спасибо за завтрак, ты можешь идти, — не оборачиваясь, сказал я.

Залез в душевую кабину, включая воду. Прохладные струи разбивались о лицо, скатываясь каплями по упругому телу и я понемногу приходил в себя. Но как бы я не пытался заставить себя забыть Майю мозг один хрен прокручивал картинку с ее лицом. Каждый ее изъян. Каждую родинку. Каждый шрамик. Я помнил все. Она каждый день была у меня перед глазами. Каждый раз, когда я засыпал она снилась мне все эти дни из-за чего я просыпался в холодном поту.

Как только мозг немного пришел в себя я выключил воду и провел пятерней по волосам, стряхивая оставшиеся капли воды. Я не знал как справляться со всем этим хаусом, что она оставила после себя. Не знал… Но однозначно с этим всем нужно было что-то делать. И натянув на себя чистые вещи, я впервые за долгое время вышел из ее комнаты.

Встретила меня гробовая тишина, что только усилила боль внутри. Дошел до своего кабинета, потому что это было единственное место, которое я помнил за все дни и медленно приоткрыл дверь. Вокруг все было разгромлено, уцелели лишь пустая бутылка с виски, что валялась посередине кабинета и стол, на котором стоял ноутбук. Неплохо я постарался. Момент за моментом я вспоминал события того дня. Майю, что сидела за ноутбуком. Стол, что я перевернул. Наши крики и ее уход. Я вспоминал все и казалось это было так давно. Словно прошло уже так много времени, а на дели всего лишь каких-то четыре дня.

Щелкнул по выключателю и в кабинете включился свет. Посмотрим. Стало интересно успела ли она скачать все необходимые файлы. Я не сомневался в ее способностях, но все же для убедительности решил проверить.

— Так, так, так. Что тут у нас, — с интересом повторял я себе под нос, включая ноутбук.

Флешка так и осталась воткнута в разъем. Быстро включил ноутбук, открывая нужную папку с данными. Какого черта!? Она была пустой. Как идиот я несколько раз повторял одно и то же действие в надежде найти хоть что-то.

— Почему ничего нет! — раздраженно прорычал я, ударяя кулаком по деревянной поверхности. — Неужели ты передумала…

Но в глубине души я понимал, что это не так. Я лишь пытался найти оправдание той, что люблю. Я готов был на тысячу причин, найти хотя бы одно но и мне бы хватило этого. Хватило бы, что исправить все. Господи, я выглядел жалко! Раздраженно захлопнул крышку ноутбука, откидываясь на спинку кресла. Мысли разрывали меня на части. Мне хотелось верить в то, что она действительно решила все исправить. Хотелось, но это была бы не правда.

— Где моя нянька? — прокричал я на весь кабинет и уже через пару секунд за дверью послышались быстрые шаги.

— Я здесь, Тимур Альбертович, — запыхавшись сказал охранник.

Оперативный. Придвинулся к столу, складывая руки в замок.

— Как звать? — с интересом спросил я. Ставлю на Алексея. Слышал я где-то, что Леша это не имя, а диагноз.

— Олег зовут, — сразу ответил тот.

Не угадал.

— Прекрасно. Скажи мне, Олежа, как дела в компании обстоят?

И начиная с этого дня я с головой ушел в работу, закопав все глубоко в себе. Я, итак, потерял Майю, поэтому я никак не мог потерять еще и компанию. Я вставал в 6 и сразу же уезжал в офис, а возвращался домой поздно вечером. Я по максимуму загружал себя делами, чтобы у меня не оставалось ни минуты свободного времени. Потому что я знал, что если хоть на секунду позволю себе подумать о ней эта бездна вновь затянет меня в водоворот боли.

Своим ребятам я приказал перевести на счет Майи не хилую сумму денег. Почему я это сделал? Ответ был максимально простым. Хоть она и решила подставить меня и засадить в тюрьму на долгие годы в глубине души я понимал почему она решила так поступить. Она просто хотела нормально жить. Без страха за свою жизнь. Без моих вечных перепадов настроения. Она просто хотела быть счастливой. И когда ребята сообщили мне, что деньги были переведены я со спокойной душой решил ее отпустить.

— Олег, сейчас у тебя будет новая ответственная должность. Если когда-нибудь я попрошу тебя разузнать хоть что-то о Климовой Майи Бориславовне можешь сразу же слать меня нахрен, — он уставился на меня во все глаза, не понимая шучу я или нет. — Да, да. Прям так и говоришь: "Идите вы нахрен, Тимур Альбертович" и все.

Олег слегка усмехнулся с моей фразы, нервно почесывая затылок.

— Нууу, ладно. Будет сделано, Тимур Альбертович, — серьезно сказал охранник.


И тогда я отпустил ее, да. Отпустил, но не забыл. Я не смог отказаться от нее полностью, потому я продолжал изо дня в день просыпаться в ее комнате, сжимая в руке очередную футболку. Я вынюхал почти весь ее запах, но все равно продолжал это делать. Я не разрешал никому входить в ее комнату. Не разрешал трогать ее вещи и с момента ее ухода практически все оставалось на своих местах. Лишь только спустя пол года я смог отказаться от этого. Я смог впервые за такое долгое время уснуть не на ее кровати. После чего я больше не позволял себе даже заходить в ее комнату. И эта комната стала моим личным шкафом со скелетами.

Кстати, от алкоголя тоже пришлось отказаться, потому что после того как я выпивал, я каждый раз срывался к ней. Я не знал ее адреса, нет. Но несколько раз будучи выпившим я подходил к Олегу и просил назвать мне ее адрес. Естественно он этого не делал из-за чего пару раз ему прилетело по роже и он ходил с фонарями, освящая себе путь. Мне стало и впрямь жалко Олега и я решил завязать с этим делом, дабы больше никому не принести вреда.

Я не забывал ее никогда, просто закрыл все воспоминания о ней в самых далеких уголках своего сознания. Я внушал себе, что мне плевать. Пусть я обманываю себя, но пока это работает я буду продолжать так делать. Я внушал себе, что мне все равно, потому что надеялся, что когда-нибудь это окажется правдой.

***

Настоящее время.

Меня колотило как ненормального, пока я быстро шел на выход из клуба. Единственный. Единственный вопрос, что волновал меня все эти годы… Хотела ли она все изменить? И ответ был получен. И я не знаю что было хуже. Когда я ничего не знал или же такая правда. Я не мог поверить… Неужели она действительно ощутила облегчение после того как ушла от меня? Неужели она и впрямь чувствовала себя как в рабстве? Внутри опять что-то болезненно сжалось и я словил себя на мысли, что давно не чувствовал этого. Неужели для нее не было ни одного теплого момента? Эта мысль убивала меня, нанося сотню… Нет, тысячу ножевых прямо в сердце. И мне снова. Снова было адски больно!

Ненавижу тебя!

Быстро запрыгнул в тачку, выжимая педаль газа в пол. Из-за злости вперемешку с адреналином скорость совсем не ощущалась, хотя ехал я сто двадцать километров в час. Огни ночного города расплывались, как и все вокруг. Разные дома и постройки проносились перед глазами за секунду и мне нравилась эта сумасшедшая скорость. Сильнее вдавил педаль газа в пол и, не выдержав закричал во все горло.

— Ааааа, сука! — орал я, ударяя кулаками по рулю.

Крик сменился истерически смехом. Я смеялся как псих больной, а перед глазами вновь проносились воспоминания о Майи. Три года! Три чертовых года я ничего не знал о ней. И теперь она вновь появилась в моей жизни, чтобы окончательно добить. Где ж я так согрешил, что в наказание мне отправили ее? Да если даже все грехи собрать, та боль, что осталась после ее ухода отмоет все с избытком.

Хотелось выпить. Хотелось просто напиться и вновь все забыть. Убавить этот поток боли и чувств, как громкость на телефоне. Пик. Пик. Пик. И уже в следующую секунду тишина…

Быстро доехал до дома, со свистом затормозив у ворот. Вылез из машины и на всех порах направился в дом. Перед глазами была лишь одна цель и я уже не мог успокоиться.

— Тимур, ты дома! — радостно запищала Милана, пытаясь повиснуть у меня на шеи.

Грубо отцепил ее руки, отодвигая от себя. Ненавижу этот тошнотворный запах ее духов.

— Что за блевотней ты вечно духаришься? — раздраженно спросил я.

Милана в шоке округлила глаза, а ее нижняя губа затряслась от обиды.

— Ч-что? Я…, - заикаясь, она пыталась связать слова.

— Не важно. Я куплю тебе нормальные духи, — быстро бросил я, направляясь на второй этаж. — И не ходи за мной.

Быстро поднялся по лестнице и словно в замедленной съемки дошел до двери, что вела в комнату Майи. Ладошки стали потеть от волнения. А по спине уже скатывались капли холодного пота. Я слышал собственный пульс в ушах и он так противно звенел, раздражая барабанные перепонки. Вытер ладошки о края брюк, открывая дверь. И я словно выпустил всю свою боль наружу. Это как открыть портал в прошлое. Именно это я сейчас сделал. Я открыл портал в тот день, когда моральная боль беспощадно разрывала мое сердце, а я лежал на этой кровати, что стояла сейчас перед моими глазами и корячился от этой боли. С грохотом захлопнул за собой дверь, проходя вглубь комнаты.

— Пора прощаться, Майя, — и я резко схватил зеркало, что стояло на комоде, швыряя его в стену.

Почему? Почему ты, черт побери, счастлива с другим!? Почему ты любишь его!? Почему я как последний идиот все еще надеялся на то, что можно что-то исправить. Что мы справимся с этим. Почему ты так быстро все отпустила!? Я крушил всю комнату. Я питан полочки, что стояли у кровати. Разбивал картины, с грохотом швыряя их в стену. Я срывал постельное. Я рвал его в клочья как бешеный зверь, крича во все горло.

— Твааарь!

Я рвал ее вещи. Каждую чертову футболку, что я как пес вынюхивал на протяжении полу года. Я уничтожал все, что только можно было уничтожить, задавая в голове все эти вопросы. Почему? Почему он? Почему с ним?

— Тимур! Господи, у тебя там все хорошо? — с беспокойством спрашивала Милана, нервно стуча кулаками в дверь

— Уйди! — прокричал я, швыряя в дверь очередную картину.

И утихомирив свой гнев, я медленно сел на пол, гипнотизируя пустым взглядом пол. Пора отпустить, Тимур. Она счастлива. У нее семья. У нее ребенок, черт возьми. Медленно обвел комнату оценивающим взглядом и глаза зацепились за белый квадратик, что валялся в самом краю у кровати на месте, где еще десять минут назад стояла тумбочка. Поднялся на ноги, направляясь к этой бумажке, а все внутренности отчего-то заполонил животный страх.

— Господи, — едва слышно прошептал я, рассматривая таблетку, а воспоминания с силой ударили в голову.

"… Таблетку положу к тебе в спальне на тумбочку. Иди спать, Майя. Хватит на сегодня." — это были мои слова после того, как мы переспали.

Именно эту таблетку я положил в тот день ей на тумбочку. Тогда какую таблетку выпила Майя? Осознание реальности приводило меня в ужас. Я задыхался. В самом деле задыхался и казалось, что мои легкие с хрустом сдавили, перекрывая весь кислород. Голова кружилась. Казалось еще пару секунд и я потеряю сознание. Разве это возможно? Она не выпила тогда таблетку. Значит это мой ребенок.


Глава 2

Тимур

С того момента я был одержим мыслью о том, что этот ребенок мог оказаться моим и меня уже было не остановить. Я поднял на уши всех своих ребят и приказал найти любую информацию о Климовом Давиде Александровиче. И вот тут уже была первая зацепка. Почему отчество Александрович, если ее мужа зовет Димид? А вот и вторая. В графе отец стоял прочерк. Сука! Пазл за пазлом в моей голове складывалась цельная картинка. Слишком много "но". Слишком много вопросов, на которые не было ответа. И мне уже было достаточно даже этой информации, чтобы прямо сейчас сорваться к Майи и глядя в глаза задать ей этот вопрос. И черт меня подери я не знал, что сделаю с ней, если мои догадки окажутся правдой. Я боялся того, что мог натворить… Смог бы я простить ее за то, что она скрыла от меня моего ребенка. Способен ли я простить такое?

Три дня мои ребята составляли для меня полное досье на Майиного ребенка. И эти три дня оказались самыми сложными в моей жизни. Я никак не мог ускорить процесс, потому что знал, что ребята, итак, выкладываются на максимум. Я ничего не мог… И мне оставалось только ждать.

— Здесь все, — сказал Олег, протягивая мне папку с материалами.

Несколько секунд сверлил папку задумчивым взглядом, а затем неуверенно вытянул руку, забирая папку у Олега. Кстати, насчет его. После ухода Майи именно он вытянул меня из этого болота, в которое меня засасывала жизнь изо дня в день все больше и больше. Поначалу он меня жутко бесил. Как пиявка присосался ко мне со своими нравоучениями о вреде алкоголя. В какой-то момент он даже не побоялся и спрятал весь алкоголь, что был в доме лишь бы я не схватился за очередную бутылку. Он вытащил меня и это действительно было так. Это не было его работой, но он все равно помог и с тех самых пор Олег глава моей службы безопасности и по совместительству мой лучший друг. Только с появлением Олега я понял, как это здорово иметь друга. За все мои 27 лет существования, я так и не смог обзавестись хоть одним настоящим другом. В моем бизнесе друзей быть не могло, потому что каждый готов был продать вашу дружбу в любую секунду за крупный кусок зеленых бумажек. Так у меня однажды произошло. Я тогда был молод и глуп. Это стало фатальным промахом для меня, потому что а) Я не был к этому готов, б) Я лишился тогда своего первого бизнеса. Ну это оставило на мне неизгладимый след, в виде пожизненного урока жизни и с тех пор дружбу я осуждал. Но Олег смог каким-то образом снова во мне что-то изменить. До сих пор не знаю как этому хитрожопому это удалось сделать, но я не жаловался.

— Мы нашли еще кое-что странное, — вернул меня в реальность голос друга. — Майя Бориславовна забеременела намного раньше, чем появился Димид Русланович. Более того, он появился только после рождения Давида, спустя пару месяцев. Итак, понятно, что Димид точно не является отцом ребенка, потому что на тот момент Майя Бориславовна только рассталась с вами, а значит вероятнее всего…

Дыхание сперло в момент, а горло сдавил непонятный комок боли.

— Я отец Давида, — едва слышно вымолвил я.

А после нервно сглотнул, поднимая растерянный взгляд на Олега. Тот не двигаясь смотрел на свою обувь, опустив глаза в пол. Дьявол! С силой стукнул по деревянной поверхности стола, решительно поднимаясь на ноги. Какая же она тварь. Как могла? Как посмела скрыть от меня нашего ребенка! Кто дал ей право лишать ребенка отца. Настоящего, мать вашу, отца, а ни этого петуха общипанного, который воспитывает МОЕГО, сука сына! Мой сын называет чужого мужика папой!? И эта мысль заставила меня резко замереть. Раздраженно схватился за голову, с силой сжимая волосы, словно и вовсе мечтал вырвать их с корнем. Но на самом деле я мечтал прекратить этот бесконечный поток мыслей, что одна за другой приносили невыносимую боль.

— Тимур Альбертович? — обеспокоенно окликнул меня Олег. — Что вы собираетесь делать?

— Я собираюсь прямо сейчас поехать к Майи и забрать своего ребенка! — злобно выплюнул я, направляясь на выход.

И вот я поставил очередной личный рекорд. Еще никогда за свою жизнь я не был зол настолько, как сейчас. Это злость была разрушающей. Безжалостной. Как природная стихия. Я был подобию смерча или цунами. Это то, что невозможно остановить. Это то, что неподвластно не одному человеку. И только, когда оно снесет несколько городов. Только, когда оно затопит все в округе, унося всех под воду, оно остановится. Так и я. Только, когда я заберу своего ребенка, я остановлюсь.

— Тимур Альбертович, вы совершаете ошибку! — но в данный момент меня остановил громкий голос за спиной. Резко остановился, переводя удивленный взгляд на Олега. — Поймите у вас нет никаких конкретных доказательств того, что Давид действительно является вашим ребенком. А красть чужого ребенка это преступление. Поэтому…

Но я грубо его перебил, потому что терпения нихрена не осталось выслушивать его умную речь.

— Надеюсь, сейчас ты расскажешь свой гениальный план, — с надеждой сказал я.

Олег уверенно кивнул, подтверждая мою догадку, а после продолжил говорить и вот теперь желания перебивать не было.

— Мы сделаем ДНК тест, — ошарашил меня Олег, — и тогда вы сможете заявиться к ней действительно на правах отца.

Идея была и правда отличной, но я не до конца улавливал ход его мыслей.

— И как же мы его сделаем? — с не поддельным интересом спросил я.

Олег перевел на меня хитрый взгляд, слегка улыбаясь. Вот жук!

— Проще простого. Наверняка у них в доме работает нянечка, которая и присматривает за Давидом. Мы дождем того момента, когда в доме останется только она и предложим ей деньги взамен на слюнки Давида.

И я стал реализовывать эту идею у себя в голове. В бизнесе я делаю так всегда по сей день. Чтобы хотя бы примерно понимать как будет выглядеть мое то или иное решение в жизни, я всегда представляю его реализацию у себя в голове.

— А если она не согласится? — нашел я риск.

— Значит мы предложим ей больше, — уверенно ответил Олег.

План был составлен и оставалось его только осуществить. Этим непосредственно занялся Олег. На следующий день с самого утра мы сразу же выдвинулись к дому Майи. Взяли самую не примечательную машину и припарковались через два дома от ее, дожидаясь, когда парочка уедет по делам.

Они не заставили себя долго ждать. Примерно через пол часа после нашего приезда ворота открылись и первым уехал ее муж. А за ним примерно через столько же уехала и сама Майя. Интересно они все делают по раздельности? Чтобы перестраховаться мы где-то еще час после их отъезда просидели в машине. На мой вопрос "Какого хрена мы ждем?" был получен ответ "Вдруг кто-то из них вернется. Вдруг забудет что-нибудь. Перестрахуемся и подождем" — спокойно сказал Олег. Аж бесит! Я места себе не находил. Постоянно ерзал. Все время было неудобно. Мне кажется, я даже дырку уже протер либо на штанах, либо на сиденье от бесконечной возни.

— Не нервничайте, Тимур Альбертович, у нас все получится, — успокаивал меня Олег.

— Не говори мне не нервничать! — прошипел я, кидая взгляд на боковое зеркало машины.

— Все, я пошел. А вы сидите здесь и не высовывайтесь. Здесь на каждом заборе камеры нельзя, чтобы вас заметили, — в очередной раз повторил Олег.

— Да знаю я! Иди уже, — рявкнул я на друга.

После того как дверь машины захлопнулась, я провалился в себя. В ушах не переставало звенеть. Сердце от волнения билось настолько сильно, что я был готов поставить миллион на то, что оно через пару таких ударов пробьет грудную клетку к чертям собачьим. И я только и успевал вытирать вспотевшие ладошки о штаны. Нервно перевел взгляд на наручные часы. Всего лишь пять минут прошло! А для меня это была вечность. Что если не получится? Что если Майя вернется домой раньше, чем Олег успеет уйти? Что если охранники уже схватили Олега и позвонили ей? Ну нахрен это все! Подумал я про себя, хватаясь за ручку двери. Но резко остановился, наблюдая в зеркале заднего вида силуэт Олега, что стремительно шел к машине, оглядываясь по сторонам. Интересно все получилось?

Мне казалось, что до машины Олег тоже шел целую вечность, хотя на деле это заняло каких-то тридцать секунд. И только он успел забраться в машины, как я сразу же накинулся на него с вопросами.

— Ну что? Получилось? Слюнки у тебя? — за секунду выпалил я.

Олег поднял на меня глаза, довольно улыбаясь.

— У меня, — воодушевленно сказал он, размахивая перед моим лицом прозрачной баночкой, с ушной палочкой внутри.

— Да, черт возьми! Да! — прокричал я, довольно похлопывая по плечу друга.

— Знаешь с расценками этой дамочки я не понимаю почему она до сих пор работает нянечкой, — усмехаясь сказал Олег.

Плевать на деньги. Главное, что все получилось. И выслушав подробный рассказ о том, как же Олегу удалось получить эту баночку, мы тронулись в сторону дома.


Вчера Олег быстро подбросил меня до дома, а сам отправился в больницу отдать теперь уже наши с Давидом анализы на подтверждение отцовства. По моему указанию Олег отвалил бабла больнице, чтобы они как можно быстрее сделали тест. Именно за это я больше всего любил деньги. Ни за то, что можно вкусно кушать и жить в роскошном доме. Ни за то, что можно отдыхать в самых дорогих местах и пить элитное пойло. Нет, больше всего я любил деньги за то, что они экономят время. Время это самый дорогой ресурс. И он же один из самых важных. Его нельзя купить, нет. Но его можно экономить.

Ночью я так и не смог заснуть, потому что был полностью погружен в мысли о том, что же покажет ДНК тест. Я долго думал о том, что буду делать если в конечном итоге Давид окажется моим сыном. Как тогда сложиться моя жизнь? Мне было страшно. Ахренеть как страшно. Но еще страшнее мне стало, когда на вопрос "А хотел бы я, чтобы этот ребенок оказался моим?" я ответил "Да". Это было так не похоже на меня. Это был не я…

Результаты теста должны прийти сегодня вечером и как только все будет готово нам позвонят. Ждать оказалось самым мучительным и если бы я сейчас мог отдать все свои деньги лишь бы мне дали ответ прямо сейчас, я бы сделал это не раздумывая. Но увы здесь уже ничего нельзя было сделать. Я пытался занять себя чем угодно. И убирался. И готовить пытался сам. Даже йогой пробовал заниматься лишь бы успокоиться. Кстати, нихрена ваша йога не помогает! Все фуфло. Я только взбесился больше. Мне оставалось только научиться ходить по потолку и я был на гране от того, чтобы всерьез об этом задуматься, но слава Богу в комнату влетел Олег со словами о том, что пора ехать за результатами.

И я так долго ждал этого момента, а когда он наступил я почему-то, испугался. Все тело в момент окутал дикий страх, заполняя каждую клеточку моего организма. Кровь словно заледенела, распространяя по всему телу холод с противными мурашками. И я нервно сглотнул.

— Тогда едим, — как можно увереннее сказал я.

Как бы что не было я хотел знать правду. И я ее узнаю, чего бы мне это не стоило.

Как в тумане доехали до больницы. Ресепшен. Лифт. Коридоры. И мы все не прекращали идти. А в носу отчетливо чувствовался запах лекарств и хлорки, что неприятно раздражал рецепторы. Ненавижу этот запах с самого детства.

— Нам сюда, — вернул меня в реальность голос Олега.

Резко остановился, поднимая глаза на гладкую деревянную поверхность двери, на которой висела белая табличка с надписью "Медико-заключительная экспертиза ДНК". На лбу выступили капельки пота, но я не стал заострять на этом никакого внимания, потому решительно открыл дверь.

— Здравствуйте, вы за результатами? — подала голос блондинка, в белом халате.

— Да, Авраменко Тимур Альбертович, — немного резко ответил я.

Блондинка тут же подорвалась с места, виновата поднимая на меня глаза.

— Да, да. Вот, ваши результаты, — через несколько секунд поисков ответила блондинка, протягивая мне белый конверт.

Перевел взгляд на белый прямоугольник, а мысли в очередной раз захватили мозг. Там результаты. Стоит только открыть конверт и я все узнаю. Стоит только открыть конверт и возможно это изменит мою жизнь раз и навсегда. Я знал это. Мне было страшно, но я был к этому готов. Ни зря я не спал целые сутки все обдумывая. И с этими мыслями я принял протянутый мне конверт. И быстро развернувшись, я пошел в коридор, забыв даже бросить "Спасибо".

Как только я вышел за дверь, я сразу же оторвал приклеенную верхушку, доставая белый прямоугольник, что был сложен в два раза. "В следствие ДНК экспертизы…". И я пропустил несколько ненужных строк, бросая взгляд на самое необходимое. "По результатам ДНК теста вероятность отцовства между Аврамовым Тимуром Альбертовичем и Климовым Давидом Александровичем составляет 99,9 %. Отцовство подтверждено". А меня словно молотком по голове стукнули. В глазах резко потемнело, пол расплывался под ногами и я рухнул спиной на дверь позади себя.

— Тимур Альбертович, вам плохо? — подбежал ко мне обеспокоенный Олег.

Несколько секунд я стоял облокотившись спиной о дверь, в попытке отдышаться. А после резко оторвался от двери, решительно направляясь к лифту.

— Мы едим к этой сучке! — прорычал я, нажимая на кнопку вызова лифта.

***

Майя

— Милый, я дома! — нежно прокричала я.

Из игровой комнаты доносился радостный смех Давида и я сама не смогла сдержать улыбки. Как же я соскучилась за целый день по своему карапузу. Быстро сняла верхнюю одежду, выложила ключи и банковские карты на стеклянный столик, и сунув ноги в домашние тапочки с мышатами, я первым делом направилась в игровую.

— Привет, солнышко, — с любовью сказала я, направляясь к Давиду, который увлеченно строил замок из кубиков, не замечая меня.

— Здравствуйте, Майи Бориславовна, — тут же поднялась на ноги нянечка.

А Давид поднявшись на ноги, шатаясь, пошел ко мне на встречу, раскинув маленькие ручки в разные стороны.

— Ура, мама пиехала! — радостно кричал сын.

Я засмеялась в ответ на его воодушевленные крики, аккуратно поднимая его на руки. Только сын будет всегда так искренне и так по-детски радоваться моему приходу. И я мечтала, чтобы так было всегда.

— Да, солнышко, мама приехала к своему мальчику, — сказала я, заботливо расцеловывая ее щечки.

Лариса Витальевна сразу же поспешила удалиться сославшись на какие-то дела по дому. Странно, обычно она всегда интересовалась тем, как прошел мой день, а тут сразу же ушла. Но я решила не придавать этому значения и полностью переключилась на сына.

И только через сорок минут мне ели как удалось вырваться из лапок Давида и то только с обещанием, что как только я переоденусь, сразу же вернусь к нему и мы продолжим играть. Поэтому я как можно скорее побежала на второй этаж, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Но меня остановили странные звуки, что доносились из кухни. Похоже…на всхлипы?

— Лариса Витальевна? — позвала я нянечку, обращаясь в темноту кухни.

На ощупь нашла выключатель и свет в кухне зажегся. Лариса Витальевна вся в слезах сидела за кухонным столом.

— Боже, Лариса Витальевна, что случилось? Почему вы плачете? Почему сидите в темноте? — обеспокоенно спрашивала я, пытаясь заставить ее поднять на меня глаза.

— Простите меня! — еще громче взвыла нянечка. — Простите меня дуру старую! Господи, что ж я наделала! Я же не знала… Подумала правда… А если нет, — сквозь слезы повторяла она.

А я ничего не понимала. Но липкий страх отчего-то уже начал поднимать по ногам, захватывая в свои сети все тело.

— О чем вы? Что вы сделали? — в ужасе спросила я.

— Мужчина. Приходил сегодня сюда… Какой-то мужчина. Сказал, что он отец, а я…

Мой мир рухнул в одну секунду. Щелчок и ничего нет. В ушах стало до ужаса противно звенеть и это раздражало ушные перепонки. Во круг все расплывалось из-за выступивших слез. И я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Тимур…

— Господи, что же вы наделали, — прошептала я, направляясь в игровую комнату.

Быстро подбежала к сыну, хватая его на руки.

— Нет, нет! Мама, я хочу иглать! — протестовал Давид.

— Солнышко, мы сейчас поедим с тобой в очень здоровское место. Там игровые комнаты. Батуты. Хочешь? — Безбожно обманывала я сына.

Глаза Давида вмиг загорелись искорками интереса и он радостно захлопал в ладоши, выкрикивая "Хочу, хочу, хочу!".

— Отлично, тогда вперед одевать иначе мы не успеем и все закроется, — мотивировала я сына.

Оделись мы за десять минут и взяв только телефон, зарядку и любимого динозаврика Давида, мы вышли на улицу.

— Куда же вы на ночь глядя, Майя Бориславовна, — кричала мне в спину нянечка.

И я резко остановилась, раздраженно выдыхая.

— Когда приедет Димид, скажите ему, чтобы он срочно мне позвонил. И не смейте говорить ему то, что только что озвучили мне. Вам ясно? — жестко сказала я Ларисе Витальевне.

Та активно закивала, вытирая очередные дорожки слез.

— И соберитесь наконец! — напоследок бросила я, направляясь к машине.

— Мы поедим на твоей бооольшой машине, мама? — с энтузиазмом спросил Давид.

Несколько раз нажала на кнопку и ворота поехали в разные стороны.

— Да, сынок, мы поедим на моей бооольшой машине, — подтвердила я догадки сына, вбивая нужный адрес в телефоне.

И как только ворота открылись, я поняла что, опоздала. Черный, глянцевый джип был припаркован у самых ворот, а возле него, облокотившись спиной о дверь машины, стоял Тимур. Я стояла с Давидом на руках посреди двора, неотрывно наблюдая за Тимуром.

— Мама, а этот дядя поедет с нами? — недоверчиво спросил Давид.

Я нервно сглотнула и как только наши глаза встретились, даже на расстоянии нескольких метров я поняла, что мне нужно бежать.

***

— Мама, а этот дядя поедет с нами? — недоверчиво спросил Давид.

Я нервно сглотнула и как только наши глаза встретились, даже на расстоянии нескольких метров я поняла, что мне нужно бежать.

Только бежать уже было некуда. Я чувствовала себя беззащитным зверьком, которого загнали в западню и его смерть приближалась стремительно быстро. За секунду я прокрутила все возможные варианты решения проблемы. Но самым разумным вариантом оказалось сдаться. Просто подойти к нему и поговорить. Обсудить все как нормальные люди. Только я видела лицо Тимура. Этот бешеный взгляд. Я видела всепоглащающую ненависть. И все это было направлено на меня.

По щекам уже градом скатывались слезы. Я ненавидела себя за то, что решила Тимура сына. Я ненавидела его за то, что он вынудил меня поступить так. Мое сердце сжималось в невыносимо болезненные спазмы, пока я смотрела в его глаза. А слезы только и успевали скатываться ручьем по щекам.

— Прости, — одними губами прошептала я.

Давид нежно вытер дорожки соленых слез с моей щеки и я перевела взгляд на его крохотную ручку.

— Мама, почему ты плачешь? — обеспокоенно спросил сын. — Из-за этого дяди страшного?

Слегка улыбнулась сыну, лишь для того, чтобы он не переживал, а затем поменяла руки, ухватив Давида поудобнее.

— Нет, солнышко, это от счастья, — продолжала я врать сыну.

Я абсолютно не знала что мне теперь делать. Не знала как мне все объяснять Тимуру. И мне было страшно от того, что он мог сказать.

— Солнышко, маме нужно поговорить с этим дядей, ладно? А ты пока что побудешь дома с Ларисой Витальевной и проиграешь, — мягко сказала я, направляясь в сторону дома.

— А как же батут? — грустно спросил Давид.

Я прижала сына к груди, оставляя нежный поцелуй на его лобике.

— А потом батут, — тут же заверила я. Давид не решительно кивнул и я спокойно донесла его до дома.

— Займите его чем-нибудь я скоро вернусь. И глаз с него не спускайте, — дала я указания нянечки и только после того, как сын оказался в безопасности я смогла выдохнуть.

Быстро вышла на улицу, нервно теребя край свитера. И как только я вновь увидела Тимура, слезы неизбежно брызнули из глаз. Чем ближе я подходила к его машине, тем сильнее страх окутывал мое тело. Идти становилось все сложнее, словно к ногам привязали камни. А стук собственного сердца я слышала уже где-то в ушах. И как только я поравнялась с Тимуром, сердце резко упало в пятки, оставляя за собой оглушающую тишину.

— Садись в машину, — словно безжизненно сказал он, открывая дверь.

Несколько секунд смотрела в темноту салона, а затем в ужасе замахала головой, отказываясь подчиняться.

— Садись в машину. Последний раз повторяю, — злобно прорычал он.

С силой зажмурила глаза, сжимая кулаки. Черт бы тебя побрал! И я подчинилась. Хорошо, что он вообще позволил мне увести сына. К тому же не на улице же нам разговаривать? Может мы даже не поедем никуда. Но как только мы сели в машину Тимур бросил громкое:

— Поехали.

И страх мгновенно застыл в жилах. Я нервно сглотнула, начиная паниковать. Что сейчас будет? Он убьет меня? Увезет далеко от сына? Воздуха в салоне становилось все меньше и я в панике начала задыхаться.

— Куда мы едим? — стараясь не выдать страх спросила я.

Но в ответ мне последовала тишина, что только сильнее нагоняла ужас.

— Тимур, куда ты меня везешь?! Мой муж…он будет искать меня. Я больше не та запуганная девочка…

— Рот закрой и сиди спокойно! — рявкнул Тимур и я вздрогнула от неожиданности вперемешку со страхом.

Считай приехали, Майя! Ты в полном дерьме! Пока мы ехали я продумывала в голове целую речь о том, что скажу ему. Периодически я бросала взгляд на переднее сиденье, где и сидел Тимур, и мысленно говорила ему все. О том как мне жаль. Я говорила ему о том, что он сам виноват в том, что все вышло именно так. Я просила его понять меня. Понять, что я не могла поступить иначе. Ведь он не контролируемый. Тиран. Жестокий человек. И разве можно доверить ребенка человеку с такой биографией. Разве у меня был выбор? Тимур, я просто не могла…

Машина со свистом остановилась, прерывая поток моих бесконечных мыслей, и я перевела взгляд в окно. Прямо передо мной стоял огромный элитный дом, с несколькими подъездами. И я пыталась понять, что это за место.

— Выходи, — опять бросил Тимур и сам последовал своему указанию.

Надеюсь, дальше он тоже будет таким же не многословным. Конечно же я не успела задать и вопроса, как Тимур вставил свои пять копеек. Деваться было некуда, поэтому я вышла из машины, в очередной раз послушав его. Но про себя я вспомнила все нецензурные слова, что только знала. И конечно же адресовала их все Тимуру. Но про себя.

— Что это за место? — наконец-то спросила я, поднимая глаза на самый верхний этаж.

— Я здесь живу, — спокойно сказал Тимур.

Чего, блять?! Быстро вернула свой взгляд на него, надеясь, услышать, что это шутка. Но в его уверенном взгляде не было и намека на шутку, хотя хотелось бы! Тело окутал дикий ужас, заставляя кровь циркулировать в несколько раз медленнее. Воспоминания проносились перед глазами одно за другим. Я вспоминала весь тот ужас, что происходил в доме Тимура. Всю ту боль, что мне пришлось пережить. Те унижения, через которые я проходила каждый день. И я начала дышать как сумасшедшая, пытаясь вобрать в себя как можно больше воздуха. Словно умирающая рыба на суше я пыталась найти спасение.

— Успокойся, мы просто поговорим, — уже мягче сказал Тимур.

Но это не помогло и я продолжила задыхаться. Я словно поймала паническую атаку. Я видела перед глазами каждый момент, что я пережила в доме Тимура. Пощечины. Унижения. Боль… Я словно вновь сломалась на пару минут. Я словно вновь испытала всю ту боль, только за один раз со всех моментов.

— Я…я…я, — только и повторяла я.

Тимур приблизился ко мне, слегка сжимая предплечья. Подняла на него забытый взгляд, слегка возвращаясь в чувства.

— Все хорошо… Все хорошо, — прошептал он дважды, ели ощутимо поглаживая мои плечи, опускаясь к рукам. — Мы просто поговорим. Думаю, нам просто необходимо это сделать, согласна?

Пару секунд смотрела на него расплывчатым взглядом, пытаясь уловить суть его слов, а затем неуверенно кивнула, делая несколько шагов назад.

— Только я не отдам тебе Давида, — тут же уточнила я.

Тимур хищно оскалился, прожигая меня уверенным взглядом.

— Отдашь, — жестко сказал он.

На этот раз была моя очередь ухмыляться. Сколько самоуверенности. Интересно она хоть понемногу заканчивается?

— Никогда.

Я видела, как Тимур стал заметно выходить из себя. Видела как его глаза стремительно наполнялись злостью. Не нравится, когда не подчиняются, Тимурчик? Я больше не та Майя. Теперь я могу дать отпор!

— Значит я заберу его, — в своем стиле сказал Тимур.

И это рассмешило меня. Из-за чего я разразилась громким смехом на всю улицу, не в силах сдержать этот порыв.

— Господи, Тимур, ты рос в царской семье? Просто пытаюсь понять откуда в тебе столько лишних понтов и самоуверенности, м? — осадила его я.

Тимур сделал уверенный шаг ко мне, поднимая указательный палец в предупредительном жесте.

— Я сделаю все. Слышишь меня, все, чтобы Давид остался со мной! Если понадобится в порошок тебя сотру и твоего муженька! — с пеной у рта угрожал Тимур.

Но его слова ничуть меня не напугали. Даже наоборот это заставило меня довольно усмехнуться. Я сделала такой же уверенный шаг к нему, оставляя между нами не больше метра.

— Давай. Попробуй. Только знай, Тимур, если вдруг ты решишь забрать у меня сына… Я превращу твою жизнь в настоящий ад. В такой ад, что смерть посравению с этим покажется тебе облегчением, — с ненавистью выплюнула я.

Теперь уже Тимур залился громким смехом, наигранно аплодирую мне.

— Доверь лучше это дело профессионалу, — ответил он с отсылкой на меня и наше прошлое.

Сердце вновь болезненно сжалось, словно по нему полоснули ножом и мне захотелось сморщиться от боли, но я сдержала этот порыв. Урод! А чего ты ждала, Майя, от человека, который лишился любых человеческих чувств. Но я не понимала почему несмотря на то, что Тимур всегда показывал лишь свою настоящую сущность, тьму, что бурлила в нем. Я по сей день видела в нем свет. Что-то хорошее к чему у обычного человека не было доступа. А может я видела этот свет лишь потому что хотела верить в то, что он не такой ужасный человек, каким хотел показаться каждый раз.

— Тимур, пожалуйста, давай не будем ничего усложнять…

Тимур в очередной раз сделал быстрый шаг ко мне, убивая последний метр между нами. В нос сразу же ударил чертовски приятный запах мужского парфюма. И этот запах то и дело уносил меня в прошлое. Он так и не сменил духи за три года? Дышать становилось все сложнее из-за такой близости. Он буквально дышал мне в лицо, опаляя губы горячим дыханием, из-за чего мне захотелось отстраниться. Но я мысленно прибила свои ноги гвоздями к асфальту и с места не сдвинулась.

— Усложнять? Усложнять, блять!? Ты, итак, сделала ситуацию хуже некуда! Скрыла от меня родного сына! — и тут Тимура понесло. — Ты скрыла от Давида его родного отца! Нет, хуже того ты подсунула ему жалкую пародию на отца! И как ты, сука, думаешь есть ли теперь куда усложнять!?

И Тимур резко замолчал, пытаясь отдышаться. Его грудь вздымалась и опускалась как сумашедшая из-за быстрого дыхания. А глаза налились животной злостью вперемешку с болью, что отчетливо виднелась в его глазах. Я знала, что виновата была во всем этом не меньше его. Я понимала, что ему больно. Насколько это ужасно лишь через столько лет узнать, что у тебя есть сын. Но вместе с этим понимала, что вернись я сейчас на три года назад единственное, что я бы исправила так это, спрятала бы сына получше. Так, чтобы шанса, что он узнает о его существование вообще не будет.

— Хорошо, Тимур. Ты прав, — сдалась я, выставляя руки в примирительном жесте. — Я поступила ужасно, когда скрыла от тебя родного сына. Я поступила отвратительно. Но что ты предлагаешь? Зайти сейчас ко мне в дом и сказать Давиду "Знакомься, это твой папа!?" Это же бред.

Я пыталась всеми силами объяснить Тимуру насколько глупо будет все это выглядеть. Насколько поздно все это менять. Как вообще можно объяснить маленькому ребенку, что папа, который все это время жил с нами это на самом деле не его отец. А вот этот дяденька, которого он видит в первый раз является его родным отцом!? Я пытаюсь представить это в своей голове и знаете, что…не представляется!

— Нихрена это не бред! Он мой сын, и я имею право присутствовать в его жизни! — в очередной раз на повышенном тоне сказал Тимур.

Но я грубо его перебила.

— У ТЕБЯ НЕТ ЭТОГО ПРАВА! — злобно прокричала я, размахивая руками. — Ты даже по документам не значишься как отец. По сути ты ему никто!

Эти слова стали последней каплей для Тимура. Он рывком дернул меня за локоть, заставляя тем самым приблизится к нему. Я слегка вскрикнула от такой неожиданности и, запнувшись о бордюр, чуть ли не расквасила свой нос об асфальт. Благо Тимур вовремя меня подхватил, до ломоты сжимая мой локоть. Как тряпичную куклу вжал меня в свое тело и я снова почувствовала его запах.

— Слушай меня сюда. У меня есть власть. Деньги. Сила. Доказать, что Давид является моим сыном плевое дело, так что не выделывайся. Это первое, — и мне хватило даже этого, чтобы мои поджилки уже затряслись от страха. — Второе. Не хочешь позвонить своей нянечки и спросить как там Давид?

Жуткий страх за секунду окутал каждую клеточку моего организма. Паника вперемешку с бессилием не позволяли нормально вдохнуть. И в очередной раз я как загнанный в капкан зверек мечтала найти спасение. Мне хотелось кричать. Стучать кулаками в грудь Тимура. Упасть на холодный асфальт и, выть свернувшись в клубочек. И все это за одну секунду. И хоть я еще даже и не набрала номер Ларисы Витальевны я уже знала, что меня ждет.

Словно на автомате схватилась за сумку, доставая черный прямоугольник с кармана. Нашла в контактах нужный номер и, нервно сглотнув, поднесла телефон к уху.

Пошли гудки.

— Алло. Да, Майя Бориславовна, слу…

После первого же "Алло" я сразу же поняла, что случилось что-то ужасное. Уж больно обеспокоенный голос был у нянечки, потому я ее перебила, не давая возможности договорить.

— Что с Давидом? Где мой сын? Дайте ему трубку, — быстро выпалила я.

Мертвая тишина на том проводе длилась несколько секунд и я даже не слышала ее дыхания. Зато я отлично слышала свой пульс, что противно отбивал по ушам. Слышала свое судорожное дыхание. Чувствовала холодный пот, что капельками выступил на лбу от волнения.

— Майя… Он… Давида забрал тот мужчина, что приходил вчера. Они угрожали…

В потоке слез, что-то продолжала говорить Лариса Витальевна, но я больше ничего не слышала. Господи… Моего сына украл ужасный человек. Человек, что сейчас стоял напротив меня, довольно усмехаясь. Слезы словно лавиной обрушились на меня, застилая общий вид улицы. А страх стал настолько большим. Настолько огромным, что мое сердце с трудом справлялось с таким большим выбросом гормонов. И казалось, что именно от страха я сейчас и умру. Казалось, что мое бедное сердце не выдержит большего.

— Теперь ты будешь слушать меня, — властно сказал Тимур и бессилие окончательно взяло надо мной верх.

***

Я неверящим взглядом продолжала смотреть в глаза Тимура через поток слез, что слегка размывали общий вид. Как он мог? Как чертов засранец посмел похитить моего сына! Неконтролируемая. Животная злость заполняла организм. Как огромная дыра в корабле, где вода заполняет судно за считанные секунду, унося его на дно. Моя злость была такой же стремительной.

— Ты чудовище! — с ненавистью выплюнула я.

Безразличное лицо Тимура, заставляло всю кожу покрыться красными пятнами еще больше. Мне хотелось заставить его чувствовать то же самое. Я хотела, чтобы ему тоже было больно. Чтобы он корячился от адской боли на моих глазах, а я стояла с непоколебимым видом.

— Как я вообще могла что-то иметь с тобой? Как! Ненавижу тебя! Сволочь! — словно в приступе орала я, отбивая кулаками ему в грудь. Тимур ловко схватил мои руки в замок, дернув меня ближе к себе, из-за чего мы соприкоснулись носами, замирая. — Чертов кретин. Лучше бы ты вообще никогда не появлялся в моей жизни! Знаешь что, Тимур, мне противно от одной мысли, что я спала с тобой! — ему в лицо выплюнула я всю эту словесную грязь.

Огоньки злости в миг вспыхнули в его глазах, разжигая огонь ненависти. Тимур практически до хруста сжал мои кисти в замке и я громко вскрикнула от резкой боли. Он сжимал мои кисти на протяжении уже десяти секунд. Тимур был в несколько сантиметрах от моего лица. Его глаза были спокойно закрыты, губы поджаты в тонкую линию, а ноздри то и дело бешено сужались и расширялись, в попытке ухватить как можно больше кислорода. Боль в кистях стала настолько сильной, что мне с трудом удавалось терпеть. Точно синяки останутся.

— Тимур, мне больно, черт возьми, — не выдержав, взвыла я, а уверенности в моем голосе поубавилось.

Тимур тут же распахнул глаза и вместо огня ненависти там полыхало…бессилие!? Он открыл было рот в желании что-то сказать, но тут же осекся замолкая. Желание уйти и не видеть больше этого человека было масштабным. Но понимание того, что только он знает, где мой сын, не давало сдвинуться с мертвой точки. Потому я быстро взяла себя в руки, отбрасывая все эмоции к человеку напротив меня.

— Мой сын. Верни его мне, — решительно сказала я.

Первым порывом было закричать, что я напишу на него заявление в полицию. Но я тут же остыла, понимая что никто даже разбираться в этом деле не станет, учитывая положение Тимура. Но ничего, я за эти года тоже не малой частью "друзей" обзавелась. И с уверенностью скажу, что мои "друзья" ничуть не хуже Тимура.

— Сначала мы обсудим условия. И только потом я подумаю. Очень хорошо подумаю над тем, чтобы возвращать тебе моего сына.

— МОЕГО сына! Моего, мать твою, сына! Ты и палец о палец не ударил, чтобы называть Давида своим! — и эмоции вновь взяли вверх.

Тимур за два шага преодолел расстояние между нами, уверенно хватая меня за затылок. И я начала вырываться, но к сожалению его сила всегда подавляла мою.

— Ты сейчас не в том положение, чтобы вы*бываться. Ты не в том положении, чтобы диктовать что мне делать! Поэтому хватит уже истерить, Майя, мы одинаково виноваты в том, что сейчас происходит. Оба! — и в этом Тимур был однозначно прав.

Я обессиленно выдохнула и Тимур быстро убрал руку с моего затылка, отдаляясь на пару шагов. Более тупиковой ситуации в моей жизни еще не было. Как быть? Как сказать Давиду, что этот дяденька, что сейчас стоял напротив меня его папа? Как? Все эти вопросы крутились в моей голове, пока мы с Тимуром на пару проживали друг друга глазами. И мне кажется у меня даже на лбу висела бегущая строка "Что делать?". И пугал меня больше всего факт того, что судя по лицу Тимура он уже нашел выход. И чувствует моя задница он мне не понравится. Словно прочитав мои мысли Тимур подал голос.

— Я хотел решить все в более… — и он обвел улицу быстрым взглядом, — нормальной обстановке. Но вышло как вышло. Значит обсудим все здесь.

И ком, что образовался в моем горле, не давал возможности нормально сглотнуть. Пульс отчего-то стал отбивать по ушам. Я нервничала. Тимур подошел к машине, любезно открывая мне дверь. И по кивку головы я поняла, что он просит меня сесть в салон. На ватных ногах дошла до машины, усаживаясь вглубь салона и хоть я наклонила голову один хрен неловко стукнулась головой о верхушку машины.

В нос сразу же ударил приятный запах и если бы я садилась в машину Тимура в другом расположение духа, то тут же бы закатила глаза. В салоне пахло свежестью вперемешку с нотками мускуса, что создавало невероятный шлейф. Нервно поерзала на кожаном сиденье, пока водитель передавал какую-то черную папку Тимуру. Не к добру это.

— Иди погуляй, — приказал он водителю и тот сразу же удалился, словно его здесь и не было.

Мы остались одни.

— Ознакомься, — сказал Тимур, протягивая мне несколько листов, что были скреплены между собой.

Недоверчиво бросила взгляд на черные строчки, вновь возвращая взгляд на Тимура.

— Что это?

— Читай, — бросил он, раскинувшись на сиденье еще больше. И если я занимала положенное мне одно место, то одни только его ноги занимали оставшиеся два. Расшиперился здесь!

Опустила глаза в документ, стараясь не упустить ни строчки. "Договор" большими черными буквами было написано посередине. Там было много чего интересного, но некоторые строчки резали глаза больше всего. Вкрации Тимур может видеться с Давидом в любое время, когда он того пожелает. Он имеет на него такие же права, как и я. Иногда Тимур будет забирать сына на выходные к себе домой. Также самое важное мы должны записать Тимура как биологического отца Давида. С каждой прочитанной строчкой мои глаза лезли на лоб все больше и больше. Это же ахренеть!

Дышать стало невозможно и теперь запах свежести с нотками мускуса стал удушающим. Сердце билось где-то в горле. А моя грудная клетка словно сошла с ума, как бешеная поднимаясь и опускаясь. Как я смогу доверить своего малыша этому животному? Что Тимур даст моему ребенку? Чему научит?.

— Ну, что скаж…

— Нет! — тут же выкрикнул я, швыряя в него этот чертов договор. Какой идиот писал этот бред вообще? — Этого не будет. Ничего из этого не будет! — напоследок сказала я, открывая дверь.

— Хорошо. Но ели ты выйдешь сейчас, то можешь даже не надеяться на то, что увидишь Давида, — и я резко замерла, громко ахнув.

У меня был шок. Просто шок, что словно парализовал все мое тело. Я словно забыла весь алфавит, а челюсть казалось атрофировалась. Господи, какой же засранец.

— Как ты… — "можешь" хотела сказать я, а потом поняла, что этого и не нужно. Не нужно праведных речей. Не нужно жаловаться. Ведь человек, что сидит напротив меня и не мог испытывать подобных эмоций. Он прекрасно знал, какой тварью сейчас является. — Где гарантии?

Я больше не смотрела на него. Лишь максимально прижалась к двери, прожигая взглядом спинку водительского сиденья.

— Гарантии чего? — непонимающе спросил Тимур.

— Гарантии того, что ты будешь выполнять свою часть? Что ты вернешь мне сына. Что Давид будет в основном жить со мной. Что ты не выкинешь больше никаких фокусов. Где все эти гарантии, Тимур? — без эмоционально спросила я.

Несколько секунд в салоне повисла гробовая тишина и лишь с улицы слегка доносился шум проезжающих машин.

— Гарантий нет. Ты либо веришь, либо выходишь из машины, — озвучил Тимур.

Усмехнулась от абсурдности его слов, поджимая губы. Это выбор без выбора. Либо я соглашаюсь на его условия. Либо мы начинаем с ним войну. В прямом смысле этого слова.

— Дай ручку, — безысходно сказала я, протягивая руку.

Тимур протянул мне документ, что я швырнула в него и черную ручку с золотой гравировкой его инициалов. Да ваша самовлюбленность не знает границ, Тимур Альбертович.

Быстро поставила подпись, возвращая договор Тимуру. Ненавижу, когда какие-то ситуации неподвластны мне. Терпеть не могу помыкать другим людям. Как чертова марионетка я по щелчку пальца стала зависима от Тимура, потому как бы мне не хотелось сбежать я продолжала сидеть в машине с каменным выражением лица.

— Что теперь? — как верный пес спросила я своего хозяина в ожидании нового приказа.

— Теперь тебя отвезу домой и завтра мои люди займутся документами и всем остальным, — как по готовому тексту выдал Тимур.

Бросила на него растерянный взгляд, нервно сжимая край пальто.

— Мой сын… Ты обещал, что вернешь его. Где будет Давид? — спросила я, а ужас уже застыл в моих глазах в ожидании его ответа.

Господи, неужели я смогла так оплашаться? Неужели я действительно поверила Тимуру? И кому? Человеку, что ни раз доказывал насколько он ужасен. Человеку, что ни раз принес в мою жизнь столько боли. Идиотка!

— Давида привезут домой завтра, как только он проснется. Не переживай…это мой сын, — и я резко дернулась от его слов. — С ним все будет в порядке.

Верила ли я в его слова? Десятикратное нет!

— Тимур, я не уеду без…

— Майя, ты вроде взрослая уже женщина, а до сих пор не поняла, что здесь условия диктую я, — холодно сказал Тимур. — Просто…поверь мне, — уже мягче добавил он, устало выдыхая.

Недовольно поджала губы, с силой сжимая кулаки из-за чего ногти впились в ладошки, но я не почувствовала ни капли боли.

— Не дай Бог завтра моего ребенка не будет дома, Тимур… Я приеду к тебе домой с битой и плевал я на твоих амбалов, ясно? — угрожающе сказала я и скажу честно выглядело это очень убедительно. Потому что в случае чего я именно так и сделаю.

— Предельно ясно, — тут же согласился Тимур.

Напоследок ненавистно посмотрела в сторону Тимура, не хотя вытаскивая свою задницу из машины. А у самой сердце разрывалось на части, пока я шла до припаркованного рядом с машиной Тимура внедорожника. Как мой сын сейчас себя чувствует? Что если он напуган? Конечно он напуган! Наверняка. Что если он плачет? Все эти вопросы разрывали мое материнское сердце. И не выдержав я резко развернулась, направляясь обратно к машине Тимура. Я не уйду без сына!

Во мне еще никогда не было столько решимости, как сейчас, но меня остановила громкая трель телефона. Продолжая идти, на автомате нащупала смартфон, вытаскивая его из кармана. И не посмотрев на имя звонившего, приложила телефон к уху.

— Да? — раздраженно сказала я.

— Возвращайся к машине, — и я резко замерла от знакомого голоса, который я мечтала стереть из своей памяти. — Иначе вместо одного дня Давид задержится у меня в гостях на неделю.

Быстро сбросила звонок, запихивая телефон в карман пальто, словно он был ядовитой змеей. Хотелось кричать от бессилия отбивая ногами об землю. Хотелось расцарапать морду Тимура в кровь. Хотелось продолжать идти, но я не посмела. И обреченно выдохнув, я все таки вернулась в машину.


***

Тимур

После отъезда Майи я сразу же направился в загородный дом. И в данный момент я смотрел в лобовое окно на дом, что наложил отпечаток воспоминаний на всей моей жизни. Я до сих пор видел в стенах этого дома ее тень. И мне казалось приложи я ухо к стене то тут же услышу до боли родной детский смех. Так смеялась только она… Так смеялась Майя. В этом доме все напоминало о ней, словно каждый уголок был исписан ее именем. Потому я практически всегда не мог там находиться. Не мог справиться с тоской по ней. С дикой тоской от которой хотелось скулить.

Отбросил все мысли, не решительно открывая дверцу машины. И пока шел по дорожке из гравия мое неугомонное сердце то и дело совершало кульбиты внутри меня. Мне было так страшно, словно я тринадцатилетний мальчишка, разбившийся мамину любимую вазу. Черт! Осторожно открыл входную дверь, заходя в дом. Детский смех тут же прорезал ушные перепонки и сердце камнем рухнуло вниз. В неверии зажмурил глаза, с силой сжимая дверную ручку, что так и не смог отпустить. И уже в следующую секунду я со всех ног понесся в гостиную, где был Давид.

Но на входе в комнату остановился и сердце словно замерло вместе со мной. Аккуратно просунул голову в приоткрытую щель, изучая обстановку. Давид довольно перекидывался мягкими кубиками с домработницей, заливаясь счастливым смехом. Мурашки отчего-то разбежались по всему телу и я сам не заметил как стал улыбаться.

— Привет, — не решительно подал голос я.

Четыре пары глаз сразу же уставились на меня, прекращая дурачиться. И тут мне стало поистине страшно. Вдруг Давид испугается меня? Что если не захочет подпускать к себе? Я не знал как буду справлять с этим в случае чего. Просто не представляю.

— Дядя Тимур приехал! — радостно прокричал сын, хлопая в маленькие ладоши.

И я вновь заулыбался как чеширский кот. Наверное еще никогда я не был настолько счастлив. Еще никогда я не смотрел с таким обожанием на совсем незнакомого мне человечка. Я смотрел на свою копию. На маленького себя. Я был таким же… Энергичным, светлым ребенком с полным сердцем надежд… Только я не допущу, чтобы мой сын вырос, таким как я. Я ни за что не допущу этого.


Весь вечер мы дурачились с Давидом. Играли в разные игры. Испробовали все увлечения, что только могли найти. И я впервые за долгое время почувствовал себя живым. Впервые я почувствовал, что живу. Несмотря на дикую усталость, я хотел и дальше играть в разные игры с Давидом, лишь бы он не переставал улыбаться, но он перестал…

— Дядя Тимур, а когда приедет мама? — обеспокоенно спросил сын, сжимая какую-то пучеглазую зверушку не из мира сего.

Грустно выдохнул, виновато опуская глаза в пол.

— Давай начнем с того, что я просто Тимур. Договорились? — с нежностью в голосе сказал я, щелкнув его по маленькому носику, и Давид закивал соглашаясь. — А мама… Мы к маме завтра поедим, договорились?

Давид недовольно нахмурил брови, а его темно-карие глазки вмиг стали хрустальными из-за выступивших слез. Сын расстроенно шмыгнул носом и тут я понял, что он вот-вот заплачет.

— Воу, воу, воу…шшш… А давай мы сейчас позвоним маме и позовем ее к нам в гости, согласен? Хочешь вместе с мамой переночевать в таком большом доме? — пытался я подкупить сына.

Давид забавно вытер рукавом кофты сопельки, грустно кивая.

— У нас тоже большой дом. Может мама разрешит как-нибудь тебе его показать, — с интригой говорил сын. — А теперь давай звонить маме.

Неуверенно кивнул, поднимаясь на ноги, и, вытянув руки, я замер в ожидании. Согласится пойти ко мне на руки или нет. Но Давид сразу же вытянул крохотные ручки и я осторожно взял его на руки. Такой легенький. Словно маленькая пушинка. Шуточно пощекотал его живот и сын громко вскрикнул, пытаясь защитить свой живот ладошками.

Пока шел до прихожей то и дело чувствовал на себе изучающий взгляд Давида из-за чего я каждый раз хотел улыбнуться. Но боялся что он заметит, как я наблюдаю за ним, потому подавлял этот порыв.

Взял телефон, что так и остался лежать на деревянной поверхности стола, набирая нужный номер. И поставив на громкую связь, мы оба замерли в ожидании ответа.

— Да? — настороженно подала голос Майя.

— Мама! Мама! — тут же радостно закричал Давид, ерзая в моих руках. — Приезжай к нам с Тимуром, у него такой большооой дом… Как замок. Он разрешил остаться нам с тобой у него в гостях, — воодушевленно делился сын новостью с Маей.

На том конце провода повисла тишина, но уже через несколько секунд Майя ответила.

— Конечно приеду, сынок. Ты пока беги поиграть, а я с дядей Тимуром поговорю, ладно? — говорила Майя таким голосом, какой я еще никогда не слышал. Я вообще не представлял даже, что она может так мило разговаривать.

Аккуратно поставил Давида на ноги и он тут же помчался в гостиную, выкрикивая непонятные звуки. А я отключил громкую связь, прикладывая телефон к уху.

— Тимур, что ты задумал? — тут же взорвалась Майя. Ну вот другое дело этот голос я уже узнаю.

Устало потер глаза, переминаясь с ноги на ногу.

— Он соскучился по тебе. Чуть не расплакался. Это был один единственный вариант, — отсчитывался я.

Даже на расстоянии я услышал как Майя устало выдохнула, замолкая на пару секунд.

— Кинь адрес, приеду как только смогу, — напоследок сказала она, отключаясь.


Прошло уже минут тридцать после нашего разговора. Давид стал капризничать еще больше и совсем перестал подпускать меня к себе. Лишь продолжал слезно кричать о том, как скучает по маме. А я все больше и больше чувствовал себя фиговым отцом. Что ж я за папа такой, если не могу справиться со своим ребенком.

— Сы…, - но я тут же осекся, поджимая губы. — Давид, а хочешь мы посмотрим что-нибудь? Какие мультики ты любишь? — не прекращал я предпринимать попытки вновь выйти с ним на контакт.

— Нет! Я хочу, чтобы приехала мама! — выдал мне сын все тот же текст.

Я хотел было предпринять очередную попытку, чтобы как-то расположить к себе Давида, но меня прервал дверной звонок. И сын тут же счастливый побежал к двери, словно и не собирался вот-вот заплакать. Быстро поднялся на ноги, направляясь вслед за ним.

— Привет, солнышко, — с теплотой в голосе сказала Майя, поднимая Давида на руки.

А я как вкопанный застыл на месте, наблюдая за этой картиной. Слегка прикрыл глаза, представляя в своей голове все иначе. Мое сердце хотело верить, что вот она пришла с работы после долгого дня и мы с сыном встречаем ее. Давид счастливый расцеловывает ее щеку с одной стороны, а я с другой. И нет вокруг никого кроме нас троих. Но мой мозг то и дело возвращал меня с небес на землю, показывая суровую реальность.

— Тимур, ты слышишь меня? — позвала меня Майя и я сразу же вернул свой взгляд на нее. — Где я могу уложить спать Давида? Время уже десять…ему нужно спать в это время.

— Да, да…конечно. На втором этаже. В твоей комнате, — и Майя бросила на меня такой потерянный взгляд. Такой забытый.

Но это длилось лишь пару секунд, а после она неуверенно кивнул, направляясь в нужном направлении.

— Мама, а папа тоже к нам приедет?

Меня словно ударили под дых, перекрывая поток кислорода в организм. А сердце сжалось так сильно, что я готов был закричать. Схватился за грудную клетку, надеясь облегчить боль. А самому хотелось выть. Майя обернулась в мою сторону и я сразу опустил глаза в пол, трусливо сбегая. Я ненавидел быть уязвимым на чьих-то глазах. Не любил, когда другие видят мою боль или слезы. Потому мне проще было уйти. Сбежать. Закрыться и переждать пока поток боли хоть на немного не станет меньше. Быть уязвимым значит быть слабым. А я презирал всю жизнь таких людей. Но почему-то после появления в моей жизни Майи я день за днем все больше и больше считал себя слабаком. Она делала меня слабым, и я ненавидел это.

***

Майя

Мне потребовалось около минуты, чтобы решиться открыть дверь. Неуверенно вошла вглубь комнаты, замирая. Отчего-то я перестала слышать стук собственного сердца. В ушах противно звенело, а комок боли, что застрял в горле, не позволял кислороду в полной мере поступать в мой организм. Господи! Дорожки соленых слез маленькими ручейками скатывались по щекам, пока воспоминания все отчетливее врезались в голову.

Когда я уходила из этого дома, то была уверена, что больше никогда не окажусь здесь. Никогда не зайду в эту преисподню. С момента моего ухода здесь ничего и не изменилось. На секунду даже показалось, что и не прошло уже больше трех лет. Казалось, что вот пару дней назад я еще ночевала здесь. Но это было так давно… Я стояла в самом проходе, не решаясь пройти дальше. Я словно вновь проживала все моменты, что происходили здесь. Вот я сплю в слезах на этой кровати. Здесь прохожу с полотенцем в душ. А сейчас на меня идет Майя из прошлого. Она хочет спуститься вниз позавтракать. Нервно сглотнула и комок боли все таки прорезал горло. Слезы неконтролируемым потоком продолжали скатываться по щекам из-за чего я громко всхлипнула. Меня пугала подобная реакция моего организма, но увы такой она была.

— Мам? — обеспокоенно прошептал Давид.

Быстро вытерла слезы и, мысленно взяв себя в руки, попыталась улыбнуться сыну, лишь бы он не надумал переживать.

— Все, солнышко, ложимся отдыхать, — старалась я говорить как ни в чем не бывало.


Сына мне удалось уложить лишь через час. Он еще долго расспрашивал меня про Тимура и рассказывал о том, как здорово провел сегодня время. А после я рассказала ему сказку о маленьком мальчике, что стал настоящим рыцарем. Я любила рассказывать Давиду разные сказки, которые непроизвольно на ходу всплывали в моей голове. Только он ложился в кровать, как очередная история уже была выстроена в моем мозгу. Отчасти мне нравилось рассказывать эти сказки, потому что они так были похожи на мою жизнь, только со счастливым концом. И мне хотелось придумывать этот счастливый конец.

Напоследок нежно поцеловала Давида в лоб, задерживая свой взгляд на том, как мирно он спит. И с любовью посмотрев на эту картину, я пошла вниз. Нужно поговорить с Тимуром.

Спустилась по лестнице на первый этаж, а ноги сами понесли меня в кухню. Лишь в проходе они остановились и я слегка пошатнулась от того, что они стали через чур ватными. Я смотрела на барную стойку, а в голове то и дело всплывали горячие картинки нашего секса. Стоны. Шлепки. Сумасшедшие эмоции. Я видела все. Это как прийти в музей, где собраны разные безделушки из твоего прошлого. Ты не сможешь не вспоминать. Не сможешь не думать.

— Я тоже не могу здесь находиться, — из темноты подал голос Тимур.

Слегка прищурилась, вглядываясь в темноту комнаты. Тимур сидел в самом углу в кресле и судя по всему пил. Сделала несколько не уверенных шагов вглубь кухни, не сводя с него глаз.

Тимур в очередной раз запрокинул бутылку, делая несколько больших глотков.

— Знаешь, что самое паршивое? — это был риторический вопрос, потому он продолжил. — Я находился здесь на протяжении полу года. День за днем. Неделя за неделей я морально умирал. Этот дом, — и он бутылкой обвел стены комнаты, — Он стал для меня адом.

Тишину кухни прорезал звонкий смех, но я чувствовала как много боли в нем было. Его голос…он пропитался этой болью. Сердце болезненно сжалось ускоряясь.

— Я не смог, Майя, — и он замолчал, делая очередную порцию глотков. — Я не справился…

Я абсолютно не понимала о чем он говорит, но отчего-то все внутренности словно стали болеть. Тимур резко вскочил на ноги и, слегка пошатываясь, подошел к окну.

— Я…я, — и в отблесках луны я увидела слезы, что блестели в его глазах, грозясь вот-вот хлынуть. — Я победитель во всем. У меня нет чертовых слабых сторон. Я могу с контролировать все, будь у меня такая необходимость. Я думал так все сраные 27 лет. А сейчас… Я стою и понимаю насколько я беспомощен. Насколько жалок, черт возьми! Я жалок.

Сделала несколько шагов к нему навстречу, а у самой глаза также застелила пелена слез. Тимур окончательно присосался к бутылке, опустошая ее практически до конца.

— Тимур, не говори так. Ты…

Но он меня перебил.

— Это правда, Майя! Правда как ты не поймешь? Посмотри на меня! Что ты видишь, м? Позволь ответить за тебя, — и я просто решила выслушать. — Бесчувственного ублюдка? Животное? Кого? Мой сын, черт подери считает другого мужика своим отцом! Мой сын! А я…я просто…

Но я больше не позволила ему говорить. Медленно подошла вплотную к Тимуру, крепко обнимая его. Руками уверенно обвила его шею, с силой сжимая его еще ближе к себе. В нос сразу же ударил до боли родной запах. Его запах. Вдохнула в полные легкие его аромат, прикрывая глаза. А душа отчего-то успокоилась. Словно вот шторм внутри меня стих. Буря прекратилась, оставляя за собой полный штиль. И уже в следующую секунду я почувствовала на своей спине горячие руки Тимура, что заключили меня в свой плен. Он нежно уткнулся носом в мои волосы и я почувствовала, как его грудная клетка поднимается все больше, пока он вдыхает мой аромат. С силой зажмурила глаза, прижимаясь к нему еще ближе. И Тимур сделал то же самое, сильнее сжимая мою талию в своих руках. Я чувствовала такую легкость рядом с ним. Такое умиротворение, какое мне ни разу за эти три года не удавалось ощутить.

— Все будет хорошо, — прошептала я, обжигая его ухо горячим дыханием.


Глава 3

Майя

— Все я убежала, — прокричала я на весь коридор, хватая сумку.

Сегодня я проспала на целых два часа! Всю ночь мы с Ларисой Витальевной сбивали Давиду температуру. Не знаю где он успел так сильно простудиться, но ночка была той еще веселухой. Час у него держалась температура 38 и я уже было отчаялась, но благодаря помощи нянечки нам удалось сбить ее до 37.3. Сегодня утром я вызвала на дом врача и он должен прийти в четыре вечера. А пока я вся на нервах поехала на работу, оставив Давида на нянечку.

После нашей ночевки с сыном в доме Тимура изменилось многое. За эту неделю я успела поссориться с мужем и причем довольно-таки сильно. Димида крайне не устроил тот факт, что Тимур теперь будет принимать непосредственное участие в жизни нашего сына. Слово "не устроил" я мягко говоря завуалировала, потому что на самом деле он был ужасно зол из-за чего рвал и метал все, что попадалось под руку. И в конечном итоге просто уехал как он сказал пожить пару дней на своей квартире, чтобы остыть и обдумать нынешние изменения. Расстроилась ли я? Безусловно. Сейчас как никогда мне необходима его поддержка, а он решил просто уйти и оставить меня одну справляться со всем этим. Но с другой стороны я уже давно привыкла к тому, что кроме меня мои проблемы никто не решит. Потому меня это даже не удивило.

Последний раз я видела Тимура два дня назад. Вчера вечером он так и порывался приехать к сыну и хоть чем-то помочь. Но я сразу же отрубила эту идею на корню, сказав, что он ничем не поможет, а лишний раз нервировать ребенка ни к чему. И мы сошлись на том, что Тимур не будет видеться с Давидом до полного его выздоровления. Ну как сошлись. После двух часов перепираний, когда я проела ему весь мозг, он просто сдался.

После нашей совместной ночевки наши отношения с Тимуром значительно наладились. Мы больше не собачились, не играли в эту выдуманную нами же с ним войну и порой даже находили общий язык. Что касается сына здесь все было слажено. Мы решили постепенно приучать Давида к тому, что теперь дядя Тимур будет частью нашей жизни. Давид стал считать Тимура своим другом. Он часто расспрашивает меня о нем, особенно в последние два дня, что не видит его и даже по глазам Давида заметно как искренне Тимур нравится сыну. Я не знаю встанут ли их отношения на новый уровень. Не знаю сможет ли Давид когда-нибудь по-настоящему назвать Тимура папой. Единственное чего я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив в независимости от того будет он считать его своим отцом или нет.


— Привет, Ритусь, — впопыхах сказала я, плюхаясь на барный стул.

Рита что-то активно записывала в своем ежедневники, обводя самые важные пункты красным фломастером. Сколько важногооо.

— Привет, — с трудом сказала подруга из-за колпачка, что был у нее во рту.

— Сейчас быстро пробежимся по поставкам алкоголя и я побегу на встречу, — сказала я, вытаскивая черную папку с документами.

Я и подумать не могла, что мой клуб произведет такой фурор на людей. Буквально за год "Shine" стал одним из самых популярных клубов нашего города. А после балла-маскарада, что я устроила в честь дня рождения клуба рейтинг окончательно закрепился. Потому я решила расширяться и открыть еще один клуб только на другом конце города именно поэтому вопросу и состоится сегодняшняя встреча с одним из моих хороших друзей.


Мы уже закончили с Ритой обсуждать необходимые поставки, поэтому я побежала в кабинет готовиться к встрече с моим помощником. В процессе собирания необходимых бумаг раздался телефонный звонок.

— Черт, можно не сейчас! — раздраженно прошептала я, пытаясь вытащить нужную папку, которая никак не поддавалась.

Тимур. Ох, ладно ответим.

— Слушаю, — сказала я, прислоняя телефон к уху.

— Майя, как там дела у Давида? Как чувствует себя? Врача вызвала? — просыпалась на меня гора вопросов.

Есть! Наконец-то вытащила эту проклятую папку.

— Да, с ним все в порядке. Сегодня ему уже гораздо лучше. Температура есть, но она не большая. Врача вызвала на четыре вечера так, что не переживай, — отсчитывалась я.

— Хорошо, я приеду тогда сегодня, если Давиду не станет хуже, — я уже было дело хотела возразить, но Тимур продолжил. — Всего на десять минут. Лишь завезу фрукты и так по мелочи. Прошу.

Громко выдохнула, убирая с лица непослушные пряди волос. Какой же неугомонный. Но с другой стороны его ой как можно понять. Столько времени не знать о существование сына… Несомненно ему больше не хочется терять ни дня.

— Хорошо, Тимур, но только на десять минут, — сжалилась я.

— Хорошо, хорошо. Двадцать минут я понял, — сказал Тимур, отключаясь.

А я так и застыла с раскрытым ртом, слушая гудки завершенного вызова. Вот же все таки засранец!


Уже пошел второй час как мы обсуждали план открытия второго клуба и все шло хорошо. Мои подсчеты на затраты практически сошлись с подсчетам Дмитрия Юрьевича, того самого моего друга и просто хорошего человека.

— …вот смотрите, в итоге эта будет конечная сумма. При этом сюда уже внесены все риски, что могут возникнуть при открытии. Ранние внеплановые проверки. Кому-то "дать на лапу", чтобы сделали все побыстрее или на что-то закрыли глаза. В общем вы поняли.

Я продолжала внимательно читать пункт за пунктом, параллельно пытаясь уловить каждое сказанное им слово. И в проявлении согласия лишь безостановочно кивала.

— Прекрасно, примерно такую же сумму вывела я.

— Отлично, значит на этой недели ждите звонка, поедим выбирать место. Ну пока что у меня все. Вроде, все пункты обсудили с вами, — сказал Дмитрий Юрьевич, складывая обратно в файлик все документы. А у этого стратега все по полочкам.

Телефонный звонок вновь нарушил мое спокойствие и я тут же схватилась за смартфон, бросая извиняющий взгляд на Дмитрия Юрьевича. Вообще на деловых встречах я всегда отключаю звук, обычная этика. Но поскольку мой сын заболел я должна была каждую минуту быть на связи, чтобы в случае чего сразу же приехать. И сейчас мне звонила нянечка. Отчего-то сердце обеспокоенно сжалось, а по рукам поползли противные мурашки. Мое материнское чутье так и кричало о том, что случилось что-то нехорошее.

— Да, тогда буду ждать вашего звонка, до скорого, — на автомате ответила я, уже собирающемуся уходить Дмитрию Юрьевичу.

И сразу же ответила на звонок, прикусывая нервно палец. И Лариса Витальевна тут же начала говорить.

— Майя Бориславовна, тут Давид, — и стоило мне услышать детский плач, как сердце начало разрываться. — У него жар… Он плачет уже минут десять и ничего не помогает. Столько лекарств… Ох, Господи, — в ужасе тараторила нянечка.

Я уже неслась со всех ног к машине, параллельно разговаривая с Ларисой Витальевной.

— Я сейчас буду, подготовьте Давида поедим с ним в больницу. Если скорую вызывать мы только к ночи в больнице окажемся, — дала я указания Ларисе Витальевне.


Еще никогда мне не удавалось так быстро преодолеть такое не маленькое расстояние от клуба до дома. Я ехала настоль быстро насколько это только было возможно, и уже через пол часа я бежала со всех ног к двери дома.

Быстро залетела в коридор и не разуваясь пошла на детские крики. Давид лежал на детском диванчике уже одетый в уличную одежду.

— Тшшш, солнышко, мама рядом не плачь, — тут же поспешила я хоть как-то успокоить сына.

Давид сразу же перестал плакать, переключая все внимание на меня.

— Какая температура? — спросила я у нянечке, осторожно поднимая сына на руки.

— 38.2, - огорошила она меня своим ответом. — Я дала ему Нурафен, но температура так и не спала, — уже пытаясь догнать меня в коридоре отсчитывалась Лариса Витальевна.

— Ладно, вы поезжайте домой, дальше я сама справлюсь, — напоследок сказала я.

Уже в машине я вспомнила о том, что стоило бы предупредить Тимура о том, что мы с Давидом едим в больницу. Поэтому я сразу же набрала его номер, как только мы тронулись с места. Мне было так страшно за сына, что я с трудом могла отцепить руки от руля. Сердце колотилось настолько сильно, что параллельно с гудками я слышала его стук у себя в ушах.

— Да? — раздался знакомый голос на том конце провода.

— Тимур, мы с Давидом едим в детскую больницу у него жар и он плачет. Мне страшно… Господи, мне так страшно. Что с ним…я, — пыталась я дать вразумительный ответ, но меня перебили.

— Майя, успокойся. Глубоко вдохни и вдохни я выезжаю. Не переживай я скоро буду.

И его голос действительно меня успокоил, я даже немного ослабила хватку руля, спокойной выдыхая. У меня не было времени подумать о том, почему его слова оказали на меня подобный эффект. Но если честно мне и не хотелось об этом думать даже будь у меня хоть минута свободного времени.


Как только мы доехали до поликлиники я сразу же взяла Давида на руки, направляясь к входу. Залетела в больницу, останавливаясь посреди большого холла и все взгляды сразу же устремились на меня. Да, представляю как я сейчас выгляжу со стороны… Как сбежавшая из концлагеря, наверное, за которой неделями охотились. Растрепанные в разные стороны волосы, глаза, в которых застыл животный испуг явно намекали на то, что у этой дамочкой не все дома. Просто я жутко испугалась за сына. Я впервые мама и любая подобная ситуация уже выбивает меня из колеи. Пока ехали до больницы Давид то успокаивался, то снова начинал плакать. Но я как могла, старалась отвлечь сына от боли и иногда это срабатывало.

— Чем могу помочь? — любезно поинтересовалась девушка из регистратуры.

— Мой сын…у него температура и она не сбивается, — словно на автомате ответила я.

Платная больница, а тупят здесь как в муниципальной!

— Кабинет 24, проходите. Сейчас идете прямо до конца и направо последняя дверь. Там вас оформят.

И бросив быстрое "Спасибо", я пошла на поиски кабинета. Хочется сказать так же отдельное спасибо Тимуру, благодаря которому я научилась ориентироваться даже в тех местах, в каких до этого никогда не была. Поэтому я с первого раза нашла нужный кабинет, постучала несколько раз по деревянной поверхности и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

— Здравствуйте, нас к вам направили, — поприветствовала я мужчину лет тридцати в белом халате.

Тот сразу же оторвал глаза от монитора, переводя все внимание на меня.

— Да, проходите. Кладите ребенка сюда и снимайте с него всю верхнюю одежду, — дал указания Александр Владимирович, по крайне мере так было написано на его бейджике.

Минут пять занял общий осмотр, а после доктор вынес вердикт, что у Давида обычный грипп. Нас быстро оформили и перевели в палату. Врач сказал, что можно лечиться и дома, но в больнице все будет куда эффективнее и быстрее. Да я и сама не горела желанием снова беспокоить сына поездкой домой, потому с доктором согласилась и приняла решение, что на сегодня мы точно останемся с сыном в больнице.

И как только нас оформили, заполнив все необходимые бумажки, нас сразу же отправили в палату отдыхать.

— Впечатляет, — присвистнув сказала я, проходя в палату.

Светлая комната сразу же встретила нас лучами солнца. В углу стояла коробка с различными игрушками. В середине стояла аккуратно заправленная кроватка, на которой сидел белый мультяшный тигр с высунутым языком. В этой палате идеально было все. Особенно то, что она выходила на светлую сторону.

— Нравится? — спросила я сына, наблюдая за тем, как загорелись его глаза на игрушку в виде тигра.

Давид активно закивал головой, крепко прижимая мягкое создание к груди. А затем он также высунул язык, пародируя тигра. И они были действительно похожи из-за чего я не смогла сдержать смеха.

— Какой же ты актер, — сквозь смех сказала я, с любовью потрепав Давида по макушке.

Давид громко зевнул на мои слова, растирая уставшие глаза.

— Хочешь мама почитает тебе сказку? — решила я пойти из далека.

— Хочу, про дракона и принцессу есть? — с энтузиазмом спросил сын.

Несколько секунду придумывала сказку у себя в голове и, поняв, что сюжет получился каким надо, заверила сына, что сказке про дракона и принцессу быть.


Спустя где-то двадцать минут, когда моя выдуманная история близилась к концу Давид мирно уснул. Лишь его маленькая грудная клетка медленно поднималась и опускалась, а маленькие ноздри то сужались, то расширялись в зависимости от того вдыхал он или выдыхал. Аккуратно убрала руку из-под подушки сына, чтобы ему было удобнее лежать, а после оставила нежный поцелуй на его бархатистой щеке, что слегка порозовела. И я еще, как мне казалось долго смотрела на спящего Давида, пока сама не провалилась в сон. Сегодняшний стресс и усталость взяли верх над моим вымотавшимся организмом.

Меня разбудил тихий хлопок двери из-за чего я сразу же распахнула глаза, утыкаясь взглядом в спящего Тимура. Что за хрень!? Он точно так же как и я одной рукой обнимал спящего Давида, что лежал между нами. И я почему-то зависла на его лице. Идеально смуглая кожа, слегка блестела от лучей солнца. И казалось он сделан из воска. Его кожа была словно отполирована. Легкая щетина придавала ему мужественности и легкого шарма, а лицо выражало полное спокойствие и умиротворение. Мне кажется, что только во сне Тимура можно было застать таким спокойным.

И я так же как и он чувствовала спокойствие до тех пор, пока он неожиданно не распахнул глаза, утыкаясь в меня пронзительным взглядом. Весь воздух вмиг выбило из груди, не оставляя и глотка кислорода. Сердце ускорилось, разгоняя быстрее поток крови по моему организму. И я почувствовала себя такой уязвимой, но мне не хотелось отводить глаза. Тимур слегка улыбнулся и я увидела на его щеке не большую ямочку, которую до этого момента мне не удавалось лицезреть. В лучах солнца он выглядел настолько прекрасно, что мое сердце отчего-то болезненно сжалось в сильном спазме.

— Привет, — прошептал он, продолжая улыбаться как дурачок.

Мое лицо расплылось в улыбке. Это было совершенно не произвольно, словно в этот момент мое тело жило своей жизнью абсолютно позабыв спросить у своей хозяйки разрешение на ответную улыбку.

— Привет, — так же шепотом ответила я, улыбаясь.

Мы одновременно перевели глаза на Димида. Он слегка посапывал, обнимая уже полюбившегося им тигра. И я почувствовала как по телу стало распространяться тепло, что обволакивало мое тело, как сладкий сироп. Я желала навсегда остаться в этом чувстве.

— Я приехал где-то час назад. Вы так мило спали, что я не стал вас тревожить и просто прилег рядом. Надеюсь ты не против? — тихо шептал Тимур.

Отрицательно махнула головой, продолжая прожигать его лицо взглядом.

— Нет, я не против, — с теплотой в голосе ответила я, опуская голову на подушку.

Тимур аккуратно коснулся моей руки, ели ощутимо поглаживая большим пальцем мою кожу.

— Поспи, я присмотрю за вами. Тебе нужно отдохнуть, Майя.

И под приятные поглаживания его пальцев, я провалилась в сон с ощущением…счастья?! Мне почему-то не хотелось, чтобы он отпускал мою руку.


Окончательно проснулась я от радостных криков Давида. В испуге распахнула глаза, хватаясь за сердце.

— Тимур! Тимур приехал, ура! — голосисто кричал сын, вешаясь на шею Тимуру. — Смотри какой у меня тигр классный есть. Я назвал его "Друг" классный, да? Смотри как мы похожи.

Эмоционально хвастался Давид своим новым другом. А затем повернул игрушку лицом к Тимуру, высовывая язык в точности как этот тигр. И Тимур разразился громким смехом, наблюдая за дурачествами сына.

— И правда похожи, — закончив смеяться сказал он.

И когда мы встретились с Тимуром глазами, то вновь оба разразились громким смехом, хватаясь за животы.

— Вижу вы идете на поправку, — раздался голос врача, который каким-то образом неожиданно оказался в палате. — Как твое самочувствие маленький актер?

— Хорошо, мы знакомимся с моим другом. Доктор, познакомьтесь его зовут Друг. Друг, это наш доктор, — официально говорил Давид.

Александр Владимирович подошел к кровати, а после слегка наклонился, пожимая лапу тигру.

— Приятно с вами познакомиться, Друг, — подыграл доктор Давиду. — Надеюсь вы будете не против если я осмотрю вашего друга?

Давид поднес игрушку к уху, словно тот ему что-то шептал, а затем уверенно кивнул, усаживая игрушку на кровать.

— Он не против, — уверенно сказал сын.


До вечера мы играли втроем в разные игры, рисовали и просто болтали с сыном. Александр Владимирович сказал, что Давид идет на поправку, но пару дней лучше полежать в больнице. И это не было бы проблемой, если бы в палате можно было остаться на ночь мне. Но доктор наотрез запретил родителям оставаться в больнице. Поэтому как только Давид уснет, нам с Тимуром придется ехать домой. И из-за этого я очень переживала за сына. А если он проснется ночью и будет плакать? Кто его успокоит? А если не дай Бог температура поднимется и ему опять станет плохо. Все эти ужасные мысли то и дело лезли в голову. Я уже места себе найти не могла.

Тимур уже лежал с Давидом в кровати и они секретно о чем-то болтали перешептываясь. На часах было уже почти десять, а значит сын совсем скоро захочет спать и мои переживания только усиливались.

— Мам, — и Давид зевнул широко раскрыв рот, — Ты ляжешь с нами?

Отлепила глаза от окна, оборачиваясь к сыну. Тимур обеспокоенным взглядом стал сканировать мое лицо, но я быстро отвела глаза.

— Да, да, конечно, сынок, — тут же взяла себя в руки.

Быстро подошла к кровати, сбрасывая тапочки на пол, и аккуратно залезла под одеяло.

— Сказку? — спросила я у сына.

— Да! — тут же ответил Давид. — Тимур, мама рассказывает такииие интересные сказки хочешь послушать? Она много сказок знает.

Брови Тимура поползли на лоб в удивление. Видимо он и не догадывался о моих подобных талантах.

— Конечно, я с радостью послушаю одну из них, — смотря на меня ответил Тимур.

Нервно откашлялась, машинально заправляя пряди волос за уши.

— Что ж тогда слушайте, — сказала я, усаживаясь поудобнее.


Давид сопел уже на середине истории. Сегодня был слишком сложный день для него, не удивительно, что он так быстро заснул. Осторожно накрыла Давида одеялом и он забавно зачмокал губами.

— Уснул, — тихо сказал Тимур.

— Да, он устал за сегодня, — прошептала я.

А затем наклонилась к сыну, оставляя нежный поцелуй на его носике.

— И чем закончилась сказка?

Перевела на Тимура непонимающий взгляд, а затем меня осенило.

— Ах, да. Ну принцесса жила долго и счастливо. Принц отомстил ее обидчика и тем самым доказал Элизабет, что он достоин ее руки и сердца, — вкратце пересказала я концовку Тимуру.

Он внимательно слушал каждое мое слово, исследуя взглядом каждый сантиметр моего лица. Мне стало крайне не ловко и я быстро слезла с кровати, сунув ноги в мягкие тапочки.

— Знаешь, у тебя хорошо получается, — и я перевела на него вопросительный взгляд. — Я про сказки. С таким талантом можно книги писать.

И я ухмыльнулась, делая несколько глотков воды.

— Да, осталось время свободное найти, — парировала я.

И мы так и зависли взглядом друг на друге. Мне казалось, что передо мной сидит совсем другой Тимур. Словно тот жестокий и властный Тимур был сейчас так далеко. В другом мире. А этот…он был счастливее что-ли… И я была не в силах отвести от него глаз. Мне нравилось видеть его таким. Уязвимым. Открытым. Не таким далеким, каким он являлся всегда. Казалось, что до этого Тимура еще можно было дотянуться. Казалось, что именно этого Тимура я уже начинала видеть много лет назад. И именно он тогда покорил мое сердце. Не знаю сколько бы еще продолжалась эта игра взглядов, но в реальность меня вернул, вошедший в палату врач.

— Я как раз вас пришел прогонять, — любезно сказал Александр Владимирович. — Все, молодежь, с вашим сыном все хорошо. Он идет на поправку. Так что вы сегодня здесь не нужны. Поезжайте домой, выспитесь, а завтра в час дня снова приезжайте в часы посещения. Все как положено, — настойчиво прогонял нас доктор.

Я сделала максимально жалобное лицо, надеясь на то, что Александр Владимирович все таки сжалиться. Но тот в ответ на мою мольбу скорчил суровое лицо, показывая всем своим видом, что его решение не подлежит никакому обжалованию. И я устало выдохнула сдаваясь. Ладно! Значит завтра ровно в час дня буду отбивать пороги вашей больницы!

— Идем, Майя, — встал Тимур на сторону врача. Засранец я же говорю. — Давид даже не заметит нашего отсутствия. Уже совсем скоро ты снова увидишь сына, а сейчас тебе самой нужно как следует выспаться.

— Не переживай, о любых изменениях мы сразу же будем докладывать вам. Хорошего вечера и аккуратнее на дороге, — сказал Александр Владимирович напоследок.

Я в последний раз поцеловала сына и мы вышли из палаты, направляясь домой. Ноги и правда ели шли из-за слабости. Только сейчас я почувствовала как действительно устала за сегодняшний день. Рядом с сыном я держалась как могла, а сейчас усталость окончательно взяла надо мной верх. Раздраженно помассировала виски, слегка прикрыв глаза.

— Я сяду за руль, — заявил Тимур.

Это еще с какого перепугу?

— Я сама поведу и как ты собрался, — но я резко осеклась, сканируя его подозрительным взглядом. — Даже не думай. Ты не будешь ночевать в моем доме.

Тимур отпустил ручку двери, делая несколько уверенных шагов ко мне навстречу.

— Майя, не будь такой букой. Позволь просто помочь. Быть рядом… Пока Давид не поправится конечно же, — тут же исправился он.

Я в очередной раз открыла рот, собираясь послать его домой и заодно куда подальше, но он в очередной раз перебил меня. Да, чтоб тебя! И слова вставить не даст баран упертый.

— Майя, мы будем спать в одном доме, а не в одной кровати. К тому же хочешь ты того или нет, но тебе придется привыкать к тому, что теперь я буду появляться в твоей жизни куда чаще, чем ты представляешь в своей голове, — к тем словам добавил Тимур.

Он прав. Теперь в независимости от того хочу я этого или нет, но Тимур будет уже навсегда неотъемлемой частью нашей с Давидом жизни. И с этим придется мириться. К тому же мне так не хочется оставаться сегодня совсем одной в огромном доме.

Сдаваясь швырнула ключи от машины Тимуру и тот ловко их поймал. Ого, а с реакцией у нас все в порядке.

— Поехали, — сказала я уже забираясь в машину, лишь бы не видеть его довольное лицо.

А внутри отчего-то стало так тревожно. Я и Тимур на всю ночь одни в огромном доме. Поздно спохватилась.

***

— Чувствуйте себя как дома, — любезно сказала я, открывая входную дверь.

Тимур зашел в след за мной оглядываясь по сторонам. Его глаза бегали по всему дому, рассматривая интерьер и прочие безделушки. С ухмылкой сняла пальто, вешая его на тремпель.

— Нравится? — с любопытством спросила я.

И только сейчас Тимур обратил на меня внимание, врезаясь в мое лицо своими темно-шоколадными глазами.

— Этот дом создан для тебя, — сказал Тимур то, что я никак не ожидала услышать.

— Почему? — тут же захотелось мне узнать ответ.

Тимур снова обвел стены дома быстрым взглядом.

— Не знаю. Все такое светлое и постельное. Мне кажется это именно те оттенки цветов, что подходят тебе, — еще больше ошарашил он меня своим ответом.

Неужели Тимур может знать какие цвета я люблю? Мы ведь от силы раза два с ним нормально разговаривали. И я точно помню, что он не спрашивал меня о том какой мой любимый цвет.

— Выпить? — спросила я, направляясь в сторону кухни.

— Да, можно.

Я налила лучший виски из того, что было у меня в запасе. Тимур любитель этого напитка и надеюсь он оценит мой выбор. Села за стол, протягивая второй стакан Тимуру и сама сделала несколько больших глотков, дабы убедиться.

— Спасибо, — тут же бросил он, делая несколько глотков янтарной жидкости. — Хороший выбор, один из моих любимых.

И я довольно улыбнулась, прикрываясь стаканом, чтобы он не заметил моей победной ухмылки.

— Твой муж, где он? — и я бросила на него недовольный взгляд. — Если это не секрет конечно. Просто любопытно, — тут же решил исправиться он.

Несколько секунд молчала, обдумывая, что же лучше сказать. Правду или же все таки соврать. "Он свалил из-за появившихся сложностей" звучит не очень. Но спустя пару секунд обдумываний решила сказать правду.

— Мы как бы взяли небольшую паузу, — почти правду.

— Из-за меня? — не унимался Тимур.

— В том числе, — раздраженно ответила я, опустошая стакан с жидкостью.

Мне не нравился этот разговор и я порядком начинала выходить из себя. Благо Тимур все понял по моему лицу и больше с вопросами о Димиде не лез.

Мы опустошили уже больше пол бутылки за разговорами о жизни и ее плачевном чувстве юморе. Тимур рассказывал мне о то, как появился его бизнес и о том, через какие сложности пришлось ему пройти, а я словила себя на мысли, что вот уже минут семь, как длиться его история, я не свожу с него глаз. На фоне приглушенного света он выглядел идеально. Белая рубашка, что была растегнута на две пуговицы слегка открывала вид на его грудь. Смуглая кожа без каких-либо изъянов притягивала взгляд. Легкая щетина, что я всегда так любил в мужчинах, делала его невероятно мужественным. Но больше всего взгляд притягивали его немного пухловатые губы, что он облизывал каждый раз, как только делал глоток виски. И мозг начал активно вспоминать их вкус.

— Майя, ты слушаешь меня вообще? — пытал он достучаться до меня.

И как только я осознала, что вот уже столько времени я в наглую пялилась на него, мне стало жутко неловко. Поэтому я нервно откашлялась, опуская глаза в пол. Черт, чтоб мне сквозь землю провалиться!

— Да, да, конечно… Я слушаю. И что там дальше говоришь? — тут же решила исправиться я.

— Вообще-то я уже все рассказал, — и он окончательно "закопал" меня своим ответом.

Тимур несколько секунд смотрел на мое расстерянное лицо, а после разразился громким смехом, упиваясь моим и без того неловким положением. Вот же засранец!

— Ты где витала все это время? — сквозь смех пытался спросить Тимур.

А на меня такая злость накатила. Вот что у него за мания вечно ставить меня в дурацкие положения! Так и хотелось хоть раз. Хотя бы одним глазком увидеть растерянного Тимура. И я смело решила это организовать.

— Я просто вспоминала вкус твоих губ, — совершенно не подумав о последствиях, соблазнительно сказала я.

Словно по щелчку пальца улыбка спала с его лица, а в глазах вспыхнули искорки интереса. Я видела как черные шторки в его зрачках задвинулись и я нервно сглотнула, виновато поджимая губы, лишь больше мой язык так меня не подставлял.

Тимур до ужаса медленно поднялся на ноги, словно хищник, что боялся спугнуть раненную антилопу, и двинулся на меня. Поджилки моментально затряслись, а на спине выступили холодные капельки пота. С трудом отодвинула стул, поднимаясь на ватные ноги вслед за ним. А он продолжал идти на меня уверенными, но аккуратными шагами. И я видела все в его глазах. Видела, как они горели ярким пламенем. Я вновь почувствовала исходящую от его мощного тела силу, что пыталась поглотить меня. Она заставляла меня подчиниться. Довериться. Когда расстояния между нашими телами практически не осталось, Тимур наконец остановился. Мои губы вмиг стали ужасно сухими и я провела по ним языком, а Тимур внимательно проследил за этим движением. Не знаю, что он видел в моих глазах, но в его я видела истинное безумие.

— Зачем вспоминать, если можно вновь почувствовать это, — как змей искуситель прошептал Тимур, и схватив меня за затылок, он властно впился в мои губы в страстном поцелуи.

Щелчок и мозг отключился. Второй щелчок и я уже рьяно прижимаюсь к его горячему телу. Его язык вторгся в мой рот, сплетаясь с моим и я окончательно свихнулась. Тимур грубо сжимал мои волосы в кулаке, пока вторая его рука держала мою тонкую талию. Запустила пятерню в его мягкие волосы, слегка оттягивая их назад и Тимур еще сильнее начал терзать мои нежные губы. Ощутимо прикусил мою нижнюю губу и я умалишенно застонала ему в рот.

— Боже, — прошептал он, с силой сжимая мою грудь.

Чертово желание надвигалось как снежная лавина. Огромный ком возбуждения рос все больше и больше, достигая гиганских размеров. И когда я почувствовала упирающийся в мой живот горячий член Тимура, мыслей не осталось совсем. Я все еще помнила вкус его губ вперемешку с привкусом виски. Я помнила до каких небес его руки могут вознести меня. Знала, какое удовольствие может доставлять его член. И мне было необходимо вновь это почувствовать.

Быстро провела рукой по его груди, опускаясь все ниже к источнику пожара. И положив руку на его член, я ощутимо сжала его в своей ладошки, слегка растирая через ткань брюк. И Тимур зарычал как ненормальный, забираясь рукой под мое платье. Грубо сжал правую ягодицу, словно хотел оторвать от меня этот кусок, а затем полоснул ладошкой по заднице и волна возбуждения, что и без того росла внутри меня увеличилась в несколько раз.

— Идем в комнату, — отлепив от меня свои губы прошептал Тимур.

— Не успеем, — тут же бросила я и вцепившись в воротник его рубашки, потянула на себя, заваливая нас на стол.

Тимур рухнул на меня, но не всем весом, потому что успел расставить руки с двух сторон от моей головы.

— Сумасшедшая, — на грани придыхания сказал он.

— Хватит болтать и трахни меня наконец, — и я начала нервно расстегивать пряжку его ремня.

Тимур завел руки под подол моего платья, но это было проблематично. Платье было в обтяжку. Тимур вновь зарычал, разрывая платья на две части. Ткань затрещала от такого натиска и этот звук вновь заставил температуру моего тела подняться на несколько градусов. Мне казалось, что именно это он мечтал сделать и со мной. Возбуждение. Желание, что я видела в его глазах было настолько сильным, что мне становилось страшно. Задвинутая шторка стала черной как смола. Искорки возбуждения превратились в адское пламя. А тормоза отключились к чертям.

Тимур грубо развел мои ноги, резко пододвигая мое податливое тело ближе к краю стола. А затем схватил меня за волосы, заставляя поднять на него глаза. Мы встретились с Тимуром взглядом и посмотрев в его глаза я поняла в моих он видит тоже самое. Безумие.

— Ты права. Я наконец трахну тебя, — прошептал он, впиваясь в мои губы в страстном поцелуи, а я громко застонала, мечтая, чтобы это поскорее оказалось явью.

Тимур быстро снял с себя брюки, захватив с собой и трусы. И я увидела его готовый для меня член с вздутыми венками по всей длине. Рот тут же наполнился слюной от этой картины. Я желала лишь об одном. Чтобы он оказался во мне. И Тимур словно прочитал мои мысли. Достал из кармана маленький квадратик и, зубами откусив кусочек бумажки, он достал презерватив.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я буду входить в тебя, заполняя твою киску все больше и больше. Ты поняла? — властно скомандовал он. — Не смей закатывать глаза. Не смей отводить взгляд иначе останешься без сладкого.

И я уверенно кивнула, дав ему понять, что я все поняла и лишаться сладкого мне не хочется. Тимур подошел ближе к краю стола, располагаясь между моих ног, а затем опустил глаза на мои черные кружевные трусики. В очередной раз облизал пересохшие от желания губы и я почувствовала как его большой палец, ласкает влажную ткань моих трусиков. Меня словно ударили током и, закинув голову, я громко застонала как умалишенная.

— Хочу знать насколько ты мокрая, — прошептал он, обжигая мое ухо горячим дыханием.

И отодвинув кружевную ткань трусиков в сторону, он коснулся пальцами моих влажных лепестков и мое тело забилось в конвульсиях.

— Черт, ахренеть можно, — словно находясь не в этом мире, шептал Тимур.

Он продолжал играться с моими набухшими лепестки, изводя меня с каждой секундой все больше. Он так граммотно надавливал на какие-то точки внутри меня, что я была готова вот-вот взорваться на миллион маленьких частичек. Тимур нежно ввел в меня два пальца и я машинально раздвинула ноги еще шире. Показывая всем своим видом, что я совсем не против. Но он практически сразу же вышел из меня, медленно облизывая свои пальца с моими оставшимися соками. Он смотрел на меня в этот момент, затуманенным от похоти взгляд, и казалось он испытывал истинное удовольствие пробуя меня на вкус. Как довольный кот, что объелся сливок.

— Какая же ты вкусная, — прошептал Тимур на грани придыхания.

Я изнывала от желания. Мое тело жаждало такой необходимой разрядки и было уже невозможно жить с этим вечно нарастающим возбуждением. И Тимур словно услышал меня. Отодвинув трусики еще сильнее он несколько раз потерся головкой члена о мои лепестки и, грубо схватив меня за шею, стал медленно заполнять меня. В эту же секунду глаза закатились от дикого экстаза, но я сразу же вернула свой взгляд на Тимура, пожирая его затуманенным взглядом. По телу пронесся табун неконтролируемых мурашек, как только он заполнил меня до предела. А тело натянулось как струна в предверии яркого оргазма.

— Блять, — зашипел он сквозь зубы, сжимая кольцо пальцев вокруг моей шеи еще сильней.

Я стонала, что было мочи, пока Тимур стремительно наращивал темп. Наше судорожное дыхание смешалось воедино. Воздух, что еще час назад пах семейной атмосферой, теперь же пропах похотью и сексом. Наши стоны разрезали тишину кухни. Шлепки повышали градус возбуждения до нереальных пределов. И я поняла, что больше не выдержу. Тимур продолжал грубо врезаться в мое разгоряченное лоно, сжимая мою тонкую шею. И мне нравилась эта нехватка кислорода. Мне нравилась его животная грубость. Эта дикость, что невозможно было обуздать.

— Скажи, что скучала по моему члену. Ведь скучала, — с трудом шептал этот Змей-искуситель.

В очередной раз громко застонала, слегка приоткрыв глаза. И как только наши взгляды встретились мы оба растворились в этом безумстве.

— Скучала. Я скучала по твоему члену, Тимур…аххх.

Тимур издал животный рык, увеличивая темп в несколько раз. И я больше не выдержала. Гигантский ком лопнул. Лавина на огромной скорости покатилась со склона вниз, снося всё и всех на своем пути. В глазах вмиг прострелила вспышка темноты и я почувствовала как все внутренности словно заливает сладким сиропом, что обволакивает меня. Тимур кончил практически сразу же после меня. Он рывком притянул меня за шею к себе, впиваясь в мои припухшие губы в страстном поцелуи и я поняла, что он кончает, изливаясь в призерватив. Божеее…

Еще долго мое тело не спускалось с небес. Еще долго я чувствовала привкус недавнего удовольствия. А во всем теле была невероятная слабость.

— Все хорошо? — обеспокоенно спросил Тимур, после нескольких минут моего бездействия.

Медленно поднялась со стола, опуская ватное тело на ноги.

— Д-да, просто хочу спать, — растерянно сказала я.

— Обсудим? — спросил Тимур судя по всему намекая на наш только что случившийся секс.

Но я даже не посмотрела в его сторону.

— Не сегодня. Я очень устала, — отмазалась я, мечтая поскорее сбежать.

На удивление Тимур не стал меня останавливать и просто позволил мне уйти отдыхать. Не знаю почему я сбежала как только все закончилось. Не знаю почему не могла посмотреть ему в глаза. Но я не поступила бы иначе. Быстро забежала в комнату, стремительно захлопывая дверь. Словно на автомате доковыляла до кровати, камнем рухнув на мягкую постель. А мысль одна за другой стали насиловать мой мозг. Я изменила Димиду…Черт, в нашем с ним доме переспала с другим. В кухне, где мы ужинали всей семьей! Где радовались и делились событиями прошедшего дня. Господи, что я наделала? Как так глупо смогла разрушить все, да и из-за кого?! Человека, что и четверти не сделал для меня из того, что сделал Димид?! Я променяла все, на двадцатиминутное удовольствие? Пуф, и ничего не осталось. Я разрушила нашу семью, черт возьми! И чем я лучше Тимура! Я не лучше. Не лучше его. Я в десять раз хуже, чем он. Я…я. И слезы стремительно брызнули из глаз, каплями падая на белое покрывало.

— Идиотка! Идиотка! — чертыхалалась на себя я последними словами.

И в слезах от боли и разочарования в самой себе я не заметила как провалилась в глубокий сон, что унес с собой всю печаль. На время.


Глаза я открыла от надоедливой трели смартфона. Недовольно замычала во сне, морщась от насильственного звука для моих ушей. Лишь на секунду я подумала, что не все так плохо. Стоит лишь взбодриться и идти встречать новый день с улыбкой на лице. Но как только в сознание врезались события вчерашнего вечера, мое сердце вновь болезненно сжалось. И радость уступила место тоске. На трезвую голову думалось лучше, чем на эмоционально пьяную. Поэтому на данный момент проблема не казалась такой уж и не решаемой. И решение я знала уже наперед.

Быстро привела себя в порядок и, напоследок добавив на губы небольшой слой блеска, я вышла в коридор, полностью довольная своим отражением в зеркале.

В доме была тишина, но я слышала доносившийся из кухни звук кофемашины. Поэтому направилась я именно туда. Тимур стоял у плиты в одних брюках, а его широкая спина закрыла общий план, привлекая к себе все внимание. Но я мысленно дала себе хлесткую пощечину, заставив отлепить от него глаза.

— Доброе утро, — как можно радостней сказала я.

Тимур тут же обернулся ко мне лицом, пробегаясь взглядом по моему красному платью, что облепило мое тело, как вторая кожа. И его казалось бы спокойный взгляд, в момент вспыхнул пламенем.

— Доброе, отлично выглядишь кстати, — сделал он комплимент.

Слегка улыбнулась уголками губ, нервно переминаясь с ноги на ногу. Черт, как пятнадцатилетка стою перед ним, как перед матерью на допросе. Пора с чего-то начать.

— Тимур, я…насчет вчерашней, — и я осеклась на полуслове. — Насчет вчерашней ночи. Было здорово, но я бы хотела оставить это в секрете. Это была ошибка, — и я заметила как мышцы на его спине напряглись. — Мы были пьяными. Мало, что соображали, сам понимаешь…

Но Тимур грубо меня перебил, вновь поворачиваясь ко мне лицом.

— Говори за себя! Я не был пьян. Я прекрасно осознавал происходящее. Знал, что хочу тебя, — теперь была его очередь осекаться. — Не важно. В секрете так в секрете. Я и не собирался докладывать кому-то о том, с кем я сплю, — и раздраденно бросив полотенце на кухонный стол, он быстрыми шагами пошел на выход.

— Тимур! — недоуменно кричала я ему в спину.

Но он даже не остановился, продолжая идти как танк в неизвестном направлении.

— Кофе на столе. Я поеду к Давиду, как закончишь с работой приезжай, — бросил он на последок, скрываясь в коридоре.

Устало схватилась за голову, потирая вдруг разболевшиеся виски. Черти что! Я думала нормально поговорим, а он опять как упертый баран себя ведет. Нихрена не слышит, кроме своего я. А какой реакции он ждал? Что я зайду на кухню и как влюбленная дура повисну у него на шеи?! А хотела бы я этого окажись в другом положение? Но я сразу же отбросила этот вопрос. Даже отвечать не хочу. Нет! У меня есть муж, который любит меня. У нас есть семья и я счастлива. "А действительно ли ты счастлива? " снова твердило надоедливое сердце. Вновь обернулась в сторону только, что ушедшего Тимура. Словно надеялась, что он все еще стоит в проходе. Но там никого не было.

Не знаю отчего на меня навеяла дикая тоска. Не знаю почему сердце стало сжиматься в болезненные импульсы, а дыхание словно перекрыли и мне стало невероятно больно дышать. Не знаю отчего пелена слез застелила глаза, а ноги так и рвались кинуться вслед за ним. Я люблю Тимура. Всегда любила. Но слишком много ошибок было сделано. Слишком много времени прошло. И наши жизни изменились. Я часто задумывалась по ночам о прошлом. О нем. Я часто спрашивала себя "Смогла ли я простить Тимура? Забыть все плохое?". И да, я простила его. Простила за всю ту боль, что он причинил мне. Я простила и отпустила его. Все таки не сдержалась и по щекам скатились дорожки соленых слез. Нервно стерла следы своей слабости и, схватив сумочку, быстрыми шагами пошла на выход. В клубе кофе попью.

До клуба я доехала за пол часа и это с учетом пробок именно поэтому я не люблю утро. Все едут на работу и скопление машин становится огромным. Другое дело, когда дорога практически пустая и ты едешь себе спокойно под любимые песни. На сегодня у меня запланирована встреча с Дмитрием Юрьевичем. Будем выбирать место и здание, где будет располагаться клуб. Обсудим пару моментов с нашей последней встречи и дело останется за малым.

Под цокот каблуков зашла в клуб сразу же направляясь в свой кабинет. Но по пути меня перехватила Ритка с кучей папок в руках.

— О, привет. Ты уже приехала, а мне как раз нужно, чтобы ты подписала все эти документы, — запыхавшись озадачила меня подруга.

Перевела взгляд на огромную стопку папок с бумагами, в шоке распахнув глаза. Черт!

— Ладно, давай. После встречи все подпишу, — быстро бросила я, забирая папки из ее рук.

Ритка оставила быстрый поцелуй на моей щеке, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Ты лучшая. Ну все я побежала работать дальше, — уже уходя, прокричала подруга.

Мне вот всегда было интересно какой энерджайзер встроен в нее? Не видела ни одного более трудолюбивого сотрудника, чем она. Так качественно и быстро работает только Рита. Именно за это у нее самая высокая зарплата из всего персонала. Да и вообще она само золото, а не человек.

— Майя Бориславовна, добрый день, — раздался голос за моей спиной и я слегка вздрогнула, оборачиваясь на незнакомый голос.

Передо мной стоял мужчина лет сорок и первое, что бросилось мне в глаза это его злой взгляд. Таким взглядом смотрят на врагов и ненавистников скажу я вам. В воздухе моментально повеяло холодом из-за чего по телу пронесся табун неприятных мурашек. Не встречала я еще людей с такой энергетикой. Она не подавляла, как энергетика Тимура. Не излучала силу. Она навеивала страх.

— Добрый, а вы кто? — попытать я взять себя в руки.

— Меня зовут Лызин Борис Геннадьевич. Отдел по борьбе с распространением и изготовлением наркотиков. К нам поступило заявление, что в вашем клубе торгуют наркотическими веществами, — сказал этот Борис, тыкая мне в нос своей корочкой.

И я ошарашенно пошатнулась на каблуках, чуть ли не выронив отданные мне папки с документами. Этого не может быть. Или может?

***

— Мне кажется, что вы ошиблись клубом, — уверенно сказала я, прожигая его лицо недовольным взглядом.

В моем клубе всегда было строго с подобного рода дрянью. Это было место для развлечений, но никогда мой клуб не входил в число наркопритонов. И за каждого члена из персонала я ручалась лично.

— А мне вот кажется, что не ошибся, — не обнадежил меня этот мужчина.

Не знаю почему страх с первой секунды заполонил мой организм. Не знаю почему паралельно с его словами я слышала стук собственного сердца. Но одно я знала точно мне это все очень не нравились.

— Может пройдем в менее людное место, чтобы поговорить с глазу на глаз. Или предлагаете прямо на пороге, чтобы весь персонал узнал? — двойственно сказал он.

И меня выбесили его слова. Что это за способ манипуляции с подтекстом угрозы. Борис Геннадьевич, мы ведь только начали.

— Пойдемте в мой кабинет, — сказала я, проходя вперед, но уже спустя пару шагов остановилась, оборачиваясь к мужчине. — И да, мне нечего скрывать от своего персонала, как собственно говоря, и от вас.

И мило, если это можно так сказать улыбнувшись, я пошла дальше. Выкуси, засранец! И пока мы шли до кабинета я рассуждала об этом инциденте и о том, что же сейчас будет. Мне не нравился этот мужчина хотя бы потому что он слишком уж злобно был настроен против меня. А ведь даже не разобрался в ситуации. Да у него даже доказательств нет, а разговаривает со мной так, будто я виновна во всех смертных грехах.

— Присаживайтесь. Чай, кофе? — любезно предложила я, усаживаясь в кресло.

— Нет, перейдем сразу к делу, — НЕ любезно ответил он, доставая какие-то бумажки из кожаного портфеля.

К делу, так к делу. За все время пока мы шли до кабинета я успела успокоиться и привести свое сбившиеся сердцебиение в норму. Причин для паники не было, потому я и не стала паниковать.

— Видите ли, Майя Бориславовна, помимо беспочвенных обвинений у нас нашлись свидетели, — и я ошарашенно округлила глаза, придвигаясь ближе к столу, — Двое мужчин видели, как какая-то девушка покупала наркотики через бар. И я очень уж сомневаюсь, что там был просто крахмал.

Наш бармен? Быть того не может. Неужели правда? В таком случае я несказанно влипла по самое не горюй.

— Послушайте это просто недоразумение. Давайте… — но мне и слова вставить не дали.

— Послушайте, Майя Бориславовна, недоразумение это уснуть в обуви на кровати. А здесь распространение наркотических веществ. Это во приоре нельзя назвать недоразумением. Это статья! — на повышенных тонах говорил он.

Словно школьницу меня отсчитывал. Будто это меня только что за руку поймали с поличным с килограммом наркоты. Вся эта история с наркотиками была уж слишком мутной. И я решила пока что не лезть на район, а аккуратно все разузнать у этого Бориса.

— И где же ваши свидетели, Борис Геннадьевич? — с интересом спросила я.

Этот мистер Недовольная Рожа злобно оскалился, протягивая мне несколько листов бумаги, скрепленные скрепкой.

— Что это? — в очередной раз спросила я, забирая листы из его рук.

— Разрешение на обыск вашего клуба, — довольно сказал он.

Чуть ли не замурлыкал от радости, урод! Перевела глаза на документ, внимательно вчитываясь в каждую строчку. Ладно, не докопаешься. Надеюсь в случае со мной будет так же.

— Мои люди проведут обыск в вашем клубе. Вам не о чем переживать, Майя Бориславовна, вы чисты перед законом. Ведь так? — сказал он так, будто на деле был уверен в обратно.

Нервно сглотнула, небрежно швыряя документы на стол.

— Так, — твердо ответила я.

И пусть я уже ни в чем не была уверена, но ему я этого уж точно не покажу. И все мое нутро подсказывало мне, что этот Борис Геннадьевич мог бы посоревноваться с полицейской овчаркой в поиске наркотических веществ. Он как пес с идеальным нюхом найдет даже то, чего нет. И я была уверена он найдет. Но найдет то, что и будет принадлежать ему.

Уже на протяжении двадцати минут люди Бориса Геннадьевича шныряли мой клуб. Я дала поручение всем охранникам глаз не спускать с его людей. Ну а мы с Борисом Геннадьевичем все это время сидели в тишине моего кабинета, прожигая лица друг друга убийственным взглядом. Словно мы учавствовали в только нам одним известной войне.

— Не хотите спуститься вниз и понаблюдать за процессом, Майя Бориславовна? — открыл свой рот инспектор.

Скорчила отрицательную гримасу, по-деловому закинув ногу на ногу.

— Не горю желанием, мои люди за всем проследят, — тут же ответила я.

Я всеми силами старалась держать непоколебимый вид лица. Не обращала никакого внимания и на внешний раздражитель, что сидел на против меня. Не фокусировалась и на недовольных орах и препирательствах, что доносились с первого этажа. Я знала, что все это хорошо разыгранный цирк. Знала, что спустя пару минут в кабинет ввалиться один из его сотрудников, держа в руках несколько килограммов наркотиков.

— Борис Геннадьевич! — влетел в кабинет худощавый парень лет двадцати пяти, — Что и требовалось доказать, — сказал он, небрежно швыряя на стол прозрачную упаковку с белым порошком.

Я аж слегка подпрыгнула на стуле от такой неожиданности. Спасибо, что не мне в лицо ее кинул! Взгляды всех присутствующих в момент устремились на найденный пакет и отчего-то липкий страх ледяным потоком стал медленно, но уверенно подниматься по ногам. В горле в миг стало неимоверно сухо, из-за чего было невозможно проглатить скопившуюся слюну. Моя пятая точка уже предчувствовала надвигающиеся неприятности.

— М-да, не радостно, Майя Бориславовна, не радостно, — качая головой, повторял он себе под нос.

— Это невозможно! — не желала я мириться с реальностью.

Да и как тут поверишь? Я знала каждого человека из персонала. Знала секреты, с которыми кто-то из них делился со мной на досуге. Каждый работник был часть семьи этого клуба и как сейчас поверить в то, что один из них предал меня?! Вы думаете, что я утрирую? Ни черта!

— Доказательства говорят сами за себя, — лишь усугублял мое положение Борис Геннадьевич.

Выдержка трещала по швам. Уверенность куда-то испарилась, а на смену ей пришла полная растерянность и не понимание происходящего. А параллельно с этим в голову не переставали врезаться мысли о том, что я уже как час должна была быть в больнице. Я обещала Тимуру, что приеду как освобожусь. Как там мой мальчик без меня? Что если ему не нравится общество Тимура? Мое материнское сердце не выдерживало столько атак за один раз.

— И что теперь? — словно в ожидании приговора прошептала я.

Вызывать полицию? Искать виновного по горячим следам? Дать взятку и замять этот инцидент? А я потом сама найду владельца этой дряни. Но как оказалось ни один из пронесенных в моей голове вариантов не сходился с действительностью.

— Видите ли, Майя Бориславовна, исходов события всего два, — и капля холодного пота скатилась по спине. — Либо вы закрываете клуб и мы закрываем глаза на этот инцидент. Либо вы сядите в тюрьму за распространение и хранение наркотических веществ в крупном объеме.

Я? За что? Это не мои наркотики. Не я их сюда притащила. Так с хренали сидеть буду я?! Все это попахивало хорошо разыгранным спектаклем, где главной целью было отобрать у меня бизнес. И только сейчас до меня дошло…

— Знаете, что, — начала говорить я, уверенно поднимаясь на ноги. — Полиция так дела не ведет. Вы не можете посадить меня в тюрьму, потому что кроме чудесно найденным образом пачки с порошком у вас ничего нет. На меня так точно! И вы никак не можете доказать, что эта дрянь принадлежит мне! Так что не надо мне здесь ставить условия, ясно?

И я резко замолчала, внутренни довольная собой и своим ответом. За всю мою речь лицо Бориса Геннадьевича оставалось таким же не возмутимым как и в первую секунду нашего знакомства. Ни один мускул не дернулся на его лицо. Мне кажется он даже не моргал на протяжении всего этого времени. Даже не смотря на то, что теперь я стояла, а он сидел не мешало ему действовать на меня подавляюще.

— Вы наверное не до конца понимаете масштабность всего происходящего. Мы не полиция. Для нас нет закона и знаете почему? — и он слегка наклонился ближе ко мне. — Потому что мы и есть этот закон. Не наживайте себе проблем с теми, кто вам не по зубам, Майя Бориславовна. Откроете себе салон с ноготочками и всеми этим бабскими приблудами, а эта сфера, — и он обвел кабинет указательным пальцем, — уже занята злыми дяденьками. Вы понимаете мой намек?

Неконтролируемая злость горячим потоком вмиг стала растекаться по венам внутри меня. Не было страха. Не осталось и капли волнения. Лишь жгучая злость и желание разодрать его мерзкую рожу в клочья пылали внутри меня, заставляя щеки краснеть из-за адреналина.

— На будущее, Борис Геннадьевич, если решите дать мне совет пишите его на стодолларовых купюрах и возможно тогда я приму его к сведенью, — прошипела я сквозь зубы.

Этот говнюк лишь злобно оскалился, прожигая мое лицо не менее ненавистным взглядом.

— Что ж вижу намеков вы не понимаете. Ничего, объясним по другому, — угрожающе сказал он, поднимаясь на ноги.

Самодовольно поправив пиджак он уверенно направился на выход, но у самой двери остановился, поворачиваясь ко мне лицом.

— На будущее вам сообщаю, Майя Бориславовна, вы нажили себе врагов, — напоследок бросил он, уже окончательно выходя из кабинета.

А я так и продолжила неверующим взглядом прожигать дверь, за которой минуту назад скрылся этот самодовольный индюк. Казалось это и вовсе происходит не со мной. Стало ли мне страшно от его слов? Да. И именно за сына. Я боялась, что эти уроды могут как-то навредить моему малышу. Это бизнес. И пускай я новичок в этом деле, но даже года мне хватило, чтобы понять, что бизнес не терпит слабаков и честности. Здесь выигрывает сильнейший. И всем глубоко плевать, как ты заполучил эту власть. Плевать сколько крови на твоих руках. Таковы правила большого бизнеса.

У меня не было времени подумать о угрозах инспектора, поскольку я уже со всех ног неслась в больницу к Давиду. Перед уход дала наказание Рите удвоить охрану в клубе и глаз не спускать с заведения. От этих уродов можно ожидать все, что угодно и самое страшное я даже не знаю, что они выкинут в следующий раз.

Быстро вышла на улицу, направляясь в сторону парковки. Погода как никто другой описывала мое сегодняшнее настроение. Дождь барабанил по крышам автомобилей и рикошетил от асфальта. В воздухе пахло прохладой и сыростью, а в округе ни одной живой души. Словно произошел апокалипсис за эти несколько часов, что я была в клубе. Быстро залезла в машину, выжимая мокрые волосы на ковер.

— Черт, ахеренный день! — чертыхалась про себя я, пытаясь вставить ключ в замок зажигания.

И как только машина тронулась с места я тут же нервно схватилась за телефон, выбирая из списка контактов нужный номер.

Пошли гудки.

— Тимур, я уже еду в больницу. Ты с Давидом? Как он себя чувствует? Врач что говорит? — в попыхах сыпала я на него ряд вопросов, стараясь концентрироваться на дороге.

— С ним все отлично. Мы играли, потом пообедали. Он даже почти что весь суп съел за тебя. Сейчас спит. Врач еще не приходил, — отсчитался передо мной Тимур как по заученному тексту. — У тебя что-то случилось? Голос какой-то напуганный.

Недовольно поджала губы, а на глазах против воли стали появляться слезы. Нет, нет, нет. Голос Тимура был пропитан такой теплотой. Чем-то далеким, но до невозможности родным. И мне захотелось разрыдаться как маленькой девочке, что пришла к маме пожаловаться на дурацкий асфальт, из-за которого она разбила коленку.

— Все в порядке, просто…просто за Давида переживаю, — решила я умолчать о сегодняшнем инциденте.

Получилось практически идеально. Правда голос слегка дрожал, а по щекам все таки скатилось несколько дорожек серебристых слез, но думаю Тимур поверил. Все таки не настолько хорошо он меня знает, чтобы лишь по голосу понять, что мое "хорошо" означает "полная катастрофа".

— Ладно, скоро буду, — быстро бросила я, отключаясь.

Потому что сил сдерживать этот растущий поток слез внутри меня было уже невозможно. И я все таки разрыдалась, подхватывая дождь, что продолжал потоком разбиваться о лобовое стекло автомобиля. Я уже и не помнила когда в последний раз я чувствовала себя настолько паршиво. Я и не помнила, когда последний раз чувствовала себя так одиноко…

Из-за ливня до больнице я ехала дольше обычного. Оставила машину на парковки и быстро побежала до больницы, хлюпая туфлями по лужам, что уже успели собраться на асфальте.

— Добрый день, — любезно поприветствовала меня девушка с регистрации. — Под дождь попали?

Мысленно закатила глаза. Из твоего списка вопроса тупее не нашлось?!

— Я в 17 палату, Давид Мирович. Я его мама, — решила я упустить любезности.

Та быстро пробежалась глазами по журналу, что был исписан разными фамилиями.

— Да, проходите. У вас есть еще два часа, до конца часов посещения, — уже мне в след говорила она.

Потому что после ее "Да" я тут же сорвалась к сыну. Хоть бы не спал уже. Хоть бы не спал. Я ужасно соскучилась и безумно хочу обнять своего крошку.

Уже у самой двери я мысленно остудила свой пыл и поубавила гиперскорость. Едва слышно открыла дверь в палату, просовывая голову в щелку. Блин, спит! Вернее спят. Тимур в обнимку с Давидом лежали на кровати, посапывая практически в такт друг другу. Это было одно из самых милых явлений какое мне только доводилось лицезреть в этой жизни. Давид прижимался к Тимуру так сильно, что казалось он и вовсе хочет слиться с ним. Улыбка тут же украсила мое лицо, пока я неотрывно смотрела на их мирно спящие лица.

А желание запечатлеть этот момент не только в памяти заставил меня вытащить телефон из кармана пальто. И включив камеру, я несколько раз щелкнула по экрану смартфона, оставляя этот момент в своей галереи. И я с улыбкой стала рассматривать сделанные снимки, поочередно приближая их лица.

— Как на работе, — неожиданно раздался голос Тимура.

И я нервно вздрогнула тут же блокируя телефон, словно боялась, что сейчас он увидит фотографии.

— Черт, ты меня напугал! — шипела я на Тимура, хватаясь за сердце. — Нормально…все нормально.

Тимур на несколько секунд задержался пронзительным взглядом на моем лице, подозрительно щурясь.

— Ты плакала? — и я услышала в его голосе нотки беспокойства.

Тимур резко подорвался с кровати, направляясь ко мне. Он аккуратно положил руки на мои щеки, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Его большие пальцы то и дело поглаживали нежную кожу лица, обжигая щеки. А колючий взгляд как сканер нервно блуждал по моему лицу, в попытке найти следы недавних слез. Его нежность пьянила и заставляла меня таить как мороженое на улице в +40. А стены неприступности, что я выстроила внутри себя то и дело трещали по швам. Маска жизнерадостной девочки в момент стала раскалываться на миллион маленьких осколков и желание вновь разрыдаться уже собралось где-то в горле. Хотелось уткнуть в его широкую грудь и рыдать что есть мочи, пока бы он нежно перебирал пряди моих волос, успокаивая меня.

— Нет, — немного резко ответила я, скидывая его руки. — Конечно, нет, — уже спокойнее добавила я, направляясь к сыну.

— Туш потекла, глаза красные. Что случилось, Майя? — не унимался Тимур.

Да что ж ты привязался!

— На улице ливень вот туш и потекла. А глаза красные потому что спала ночью плохо, — зачем-то оправдывалась я.

Еще немного и клянусь я была уже готова разрыдаться, но благо проснулся Давид. Что спас меня от дальнейшего распроса.

— Мама, мама! Ты приехала! — искренне радовался малыш.

Все печали в момент ушли на второй план и я тут же подбежала к сыну, хватая его на руки.

— Привет, солнышко, конечно мама приехала разве могло быть иначе, — с любовью в голосе говорила я, расцеловывая эти сладкие щечки. — Я безумно соскулась. Даже за подарком никаким не заехала. Сразу же помчалась к тебе.

И только сейчас я вспомнила, что действительно забыла заехать сыну за игрушкой. Ну что за мать! Но на удивление Давид и ни на секунду не думал расстраиваться. Он махнул рукой, скорчив моську а-ля: "Пф, какие пустяки".

— Ничего, мамочка, мне Тимур ТАКОГО робота подарил. Он из робота в машину превращается представляешь? В машину! — с горячищими глазами рассказывал сын.

Перевела благодарный взгляд на Тимура, пока сын продолжал нахваливать новую игрушку. Тимур с улыбкой до самых ушей наблюдал за мной с сыном словно завороженный. Впервые я видела такого Тимура. Мне кажется именно такое лицо было у меня, когда я смотрела на них спящих. Завороженное. Полное теплоты.

— Мам, ты поиграешь со мной? Тимур обещал, что мы будем вместе с тобой собирать робота в машину. И я так ждал твоего приезда, что уснул, — сказал Давид, мило зевая, вспомнив про сон.

В очередной раз перевела глаза на Тимура, а тот в свою очередь неотрывно смотрел на меня. Не знаю отчего взгляд отводить не хотелось ни на секунду от его лица. А этот взгляд, каким он смотрел на меня, то и дело заставлял внутренности дрожать, А вся кожа покрывалась мурашками.

— Конечно, давай те собирать робота, — продолжая смотреть на Тимура, сказала я.


Оставшееся время мы провели за собиранием робота. Это оказалось сложнее, чем каждый из нас мог представить. Но все таки мы справились. Перед уходом я поговорила с лечащим врачом Давида. Он сказал, что уже завтра Давида можно будет забирать домой, что не могло не радовать. Казалось, что под конец дня все стало налаживаться и мир уже не казался таким не справедливым. Я уже более трезво смотрела на все плохие ситуации, что практически кубарем свалились на мои плечи. Не все так страшно таков был мой вердикт.

— Давид так привык к тебе. Это удивительно, — обратилась я к Тимуру, пока мы шли в сторону парковки.

Тимур мило улыбнулся и было видно, что он неимоверно рад их нынешним взаимоотношениям с сыном.

— Да, для меня это тоже удивительно. Иногда, когда мы сидим и что-то делаем с ним мне кажется я ощущаю какую-то связь между нами, — восторженно говорил он.

Улыбнулась на его слова, нервно заправляя непослушные пряди волос за уши. По вечер стало ветрено.

— Ты это ощущаешь, а я это вижу, — сказала я то, что действительно думаю.

Мы остановились около моей машины, прожигая взглядом лица друг друга. Машина Тимура была припаркована немного дальше, но он любезно решил меня проводить сославшись на маньяков, что могут сделать со мной что-нибудь. Пронзительный взгляд Тимура заставлял меня нервничать и я начала переминаться с ноги на ногу, покусывая нижнюю губу.

Я смотрела на этого мужчину и взгляд то и дело загорался искорками восхищения. Идеальные пропорции его лица никого бы не оставили равнодушным к подобной красоте. Его мужественность и сила, что была внутри него заставляли восхищаться этим мужчиной. И я не понимала почему мои внутренности ходят ходуном рядом с ним. Почему сердце бьется в разы быстрее стоит ему только бросить на меня взгляд, а мурашки словно без устали бегают у меня под кожей.

Тимур перевел взгляд с моих глаз на губы, что я продолжала то и дело покусывать от волнения. И его взгляд вмиг сощурился, но отчего-то шоколадные зрачки увеличились в несколько раз. Тимур слегка приоткрыл рот и я также перевела глаза на его пухлые губы, облизывая в момент пересохшие свои.

— Доброй ночи, — решила я остановить это безумие.

И быстро развернувшись, направилась к двери. Резкий рывок за руку, заставил мое тело развернуть на девяносто градусов. И уже в следующую секунду горячии губы, Тимура впились в мои в страстном поцелуи.

— Ммм, — умалишенно простонала я, не раздумывая прижимаясь всем телом к нему.

Больше всего в эту секунду я желала его мягкие губы. Больше всего я желала его горячий язык, что уже пробрался в мой рот. Больше всего я желала сейчас его. В очередной раз как обезумевшие сплелись с ним языками, вжимаясь в тела друг друга. Господи. Тело ломило от возбуждения. Ноги словно вовсе отказали и больше не желали держать мое тело на твердой земле. Тимур ощутимо оттянул мою нижнюю губу зубами, издавая какой-то животный рык и между ног стало невероятно влажно.

— Блять, — простонал он умалишенно, с силой сжимая мои волосы в кулак.


Внутри собирался настолько огромный пузырь чувств, что становилось страшно. Казалось лопни он и я этого не вынесу. Сойду с ума. Свихнусь от возбуждения и дикого желания этого мужчины. В очередной раз с голодом коснулась его горячего языка уже совершенно не контролируя поток бесконечных звуков, что томно вылетали из моего рта в губы Тимура. Тормоза отключить. Здравый смысл окончательно затих, оставляя за сабой лишь инстинкты. Никогда я не чувствовала такого дикого страха от чувств, что будоражили мое нутро. Еще никогда я не боялась, что эти чувства разорвут меня на куски. И необузданный страх вперемешку с возбуждением создавали внутри мне жгучую смесь.

— Нет, — прокричала я, резко отталкивая Тимура от своего тела. — Не надо Тимур, — уже мягче добавила я, пытаясь привести свое дыхание в норму. — Не будем усложнять.

Напоследок бросила я, быстрыми шагами направляясь к машине. Черт, черт, черт! Нервно залезла в салон автомобиля, а тело все еще не прекращало трястись от возбуждения.

Бросила последний раз затуманенный взгляд в сторону Тимура, что продолжал прожигать лобовое стекло машины и решительно нажав на газ, я быстро съехала с места.

— Проклятье! — чертыхалась я, обвиняя себя в подобной слабости.

Тело все еще не успокоилось после горячих губ Тимура. Ноги до сих пор слегка были ватными, а голова затуманена легким возбуждением. Я ехала так быстро как только могла, потому что руки то и дело хотели повернуть руль в обратную сторону. И я боялась поддаться этому искушению. Боялась не простить себе этой слабости.

Настойчивая трель телефона вернула меня в чувства и я перевела быстрый взгляд на лежащую на соседнем сиденье сумку. А потом все как в тумане… Свет от фар неизвестной машины, что на сумасшедшей скорости неслась прямо на меня. Оглушительные сигналы и животный страх, что застыл в радужке глаз. Словно на автомате крутанула руль в право съезжая с дороги. Молниеносный удар. Еще один удар. И воспоминания о Тимуре стали трескаться как пазл вместе с моими костями. Адская боль в момент пронзила все мое тело, но я даже не смогла закричать. А затем невыносимая боль наконец сменилась полным спокойствием, когда мое сознание погрузилось в вечную тьму.

***

Тимур

Спустя минут пять я очнулся и мозг постепенно стал возвращаться в реальность. Отлепил наконец-таки взгляд от лобового стекла и, вставив ключ в замок зажигания, я тронулся с места. Поцелуй с Майей окончательно выбил меня из колеи. До сих пор тело было ватным, а возбуждение никак не сходило. Казалось, что мне дали попробовать маленький кусочек самого сладкого плода, а после жестоко отняли, даже не дав насытится вдоволь. Мне хотелось больше ее губ на себе. Хотелось больше ее стонов. Хотелось еще больше ее прикосновений.

С силой сжал кожанный руль, одной рукой поправляя своего дружка в штанах, что никак не хотел успокаиваться. Ему нужна была Майя. Собственно как и мне. И на очередном повороте я не выдержал. Резко выжал педаль тормоза, крутанув руль в обратную сторону и тут же ударил ногой в газ.

— Черт! Черт! Черт! — чертыхался на себя я за эту слабость.

Я не понимал зачем еду к ней. Не знал, что скажу, когда она откроет дверь, а тут стою я во всей красе. Я не знал, что мне делать и как она отреагирует. Я не знал, но продолжал ехать.

На очередном повороте выехал на главную дорогу, что вела к ее дому и стремительно ударил по газам. Мне просто нужна она, а дальше будет видно.

Спустя несколько километров я увидел виднеющуюся впереди машину скорой помощи, а рядом две машины полицейских, одна из которых была фургон. Слегка сбавил скорость, понимая что намечается что-то интересное. Так. Так. Так. И буквально за секунду мое любопытное лицо исказил ужас, когда я увидел машину Майи. Точнее все, что от нее осталось.

— Нет, нет, нет, — словно в бреду повторял я, вылетая из машины.

Я никогда не верил в Бога, но сейчас молился всем возможным богам. Молился, чтобы с этой девчонкой все было хорошо. Я молился, чтобы она дышала. До машины я бежал как в тумане. Казалось, что мою жизнь поставили на замедленный режим. Секунды стали тянуться как часы. От страха и остепенения в ушах до ужаса противно звенело. А мое сердце билось настолько сильно, что я был уверен на следующем ударе оно проломит грудную клетку. Звуки протеста доносились откуда-то справа, но голова была слишком вакумная, чтобы что-то понять. Я добежал до машины настолько быстро насколько это только было возможно и когда я схватился за металлическую ручку двери я понял — сейчас решается моя жизнь. Словно стоящий на коленях и готовый к обстрелу, я открыл дверь.

Голова Майи тут же безжизненно свисла вниз и она бы свалилась прямо на землю, но ремень безопасности удерживал ее ватное тельце. Губы затряслись словно в панической атаке, руки совершенно не слушались, пока я пытался отстегнуть этот чертов ремень. Аккуратно, но быстро поднял ее на руки и, вытащив из машины, положил ее тело на прохладную сгущу травы. Из горла вылез сдавленный писк, пока по щекам без остановки падали прозрачные дорожки слез.

Казалось, что я попал в какую-то сопливую мелодрамму, где двум влюбленным не суждено быть вместе и где-то нас снимает скрытая камера. Мне хотелось верить в это. Медленно положил все еще трясущуюся руку на ее тонкую шею, в надежде нащупать пульс.

— Прошу, умоляю тебя дыши. Умоляю только дыши, — но под подушечками пальцев я не почувствовал не одного шевеления. Сильнее надавил на тонкую шею, прислушиваясь. — Майя, не смей умирать. МАЙЯ! Не смей оставлять нас. Не смей, твою мать, оставлять нас! Ты нужна нам! Ты нужна мне…

И на последнем слове горло противно сдавил подступающий комок боли. Из-за слез, что уже градом стекали по моим щекам я с трудом мог видеть ее лицо. Множество царапин и порезов были практически по всюду. Потрескавшиеся губы. И ее цвет лица — она стала практически белой. Медленно опустил глаза ниже и сам в очередной раз жалостливо заскулил, когда взгляд наткнулся на осколок, что торчал из ее живота. Ее платье было в крови, словно после какой-то бойни. А тело так и продолжала бездыханно лежать земле, словно жизнь покинула ее.

— Господи, Майя… — пропищал я, опуская глаза на свои руки, что были в крови. В ее крови.

Резкий удар сзади, слегка привел меня в чувства. Но я даже опомниться не успел как меня повалила на холодную землю. Я лежал всего в метре от ее тела и пока мои руки заковывали в наручники, я не переставал рыдать.

Скорая подоспела сразу же за полицией. Они быстро и собранно уложили Майю на белые носилки, направляясь в сторону машины скорой помощи.

— Она не дышит, идиоты! Она не дышит! — орал в слезах я, пытаясь вырваться из железок на своих руках. — Она не дышит! — не прекращал орать я как душевно больной, пока меня усаживали в полицейскую машину, как какого-то преступника.

В голове все смешалось в общую кучу. Противная сирена в ушах отчаянно не желала замолкать. А боль ядовитым плющом окутала все мое тело с ног до головы. Говорят, что люди на восемьдесят процентов состоят из воды. Так вот я на эти же восемьдесят процентов состоял из боли. Из дикой боли, что казалось и правда может убивать. Еще никогда я не чувствовал себя настолько ужасно. Даже после смерти родителей мне не было так плохо. Даже тогда мне не казалось, что эта боль уничтожит меня. И теперь я окончательно понимал почему я когда-то перестал верить в Бога. Второй раз в жизни я обратился к нему за помощью и второй раз в жизни он все у меня забрал!

Боже, что же мне теперь говорить Давиду. Как сказать маленькому ребенку, что его мама умерла? Как объяснить это ребенку, если он даже не знает что такое смерть. Воспоминания о бойкой и жизнерадостной девчонки не прекращали врезать в голову. Я смотрел в своей голове фильм, что состоял только из моментов с ней. Я не мог поверить, что Майя, которую я страстно целовал еще два часа назад сейчас безжизненно лежала на носилках скорой помощи. Я не мог поверить в то, что ее посмели у меня забрать. Жестоко отняли мое счастье. И сейчас я думал только об одно. Если бы я только мог… Если бы знал, что так все обернется я бы никогда не потратил почти что четыре года на гордость и обиды на нее. Я бы был с ней! Четыре года я прожил в абсолютной дали от Майи, а сейчас был бы счастлив и дню. А верни мне эти чертовых четыре года сейчас я бы не на секунду не отпустил ее руку. Я бы не на секунду не позволил ей уйти.

— Приехали, — вернул меня в реальность голос одного из сотрудников.

Отлепил безжизненный взгляд от окна с решетками, пытаясь понять, что мне делать дальше. Мне казалось, что вместе с Майей жизнь высосали и из меня. Просто разница в том, что я еще существовал, а она… Капли соленых слез вновь стали скапливаться в уголках глаз, пока меня за локоть пытались выщить из машины. И мне было совершено плевать, поэтому я спокойно подчинялся. Может повезет и они убьют меня.

— Тимур Альбертович, мы не хотим этого делать, но это меры предосторожности сами поймите. Вы с состоянии эффекта, сегодня вас лучше не отпускать, — говорил все тот же полицейский. — Мне жаль вашу девушку.

Бросил на него убийственный взгляд, а тело против воли натянулось как струна, как только речь зашла о Майи. Сейчас любое упоминание о ней отдавалось в груди болезненным эхом и воспоминания о ней сокрушительной лавиной обрушивались на голову.

Меня завели в какую-то комнату и как только голова коснулась подушки я провалился в мучительный сон, вспоминая из раза в раз события сегодняшней ночи. Несколько машин с мигалками. Скопление людей. И бездыханное тело Майи на прохладной земле в окружении миллионов звезд. И я продолжающий сидеть на траве, в ужасе рассматривая свои кровавые ладошки. Для всех сегодня не стало лишь одной совершенно незнакомой девушки, но на самом деле сегодня умерли мы оба.


— …Тимур Альбертович, вы слышите меня? — сквозь сон в сознание пробился знакомый голос.

Слегка поморщился, открывая глаза. Яркий свет тут же ударил по глазам, ослепляя меня на несколько секунд. Недовольно промычал себе под нос, вытягивая ладошку вперед лишь бы избавить свои бедные глаза от солнечных лучей. И как только я уткнулся взглядом в по-прежнему окровавленные руки, воспоминания вновь стремительно ударили в голову, обрушивая на меня реальность. Весь воздух вмиг словно выкачали из комнаты из-за чего я начал задыхаться.

— Тимур Альбертович, успокойтесь она жива, — ошарашил меня этот мужик, в полицейской форме.

С трудом прочистил горло, утыкаясь в его лицо неверующим взглядом.

— Что ты сказал? — хрипло спросил я, молясь, чтобы он повторил тоже самое.

— Ваша девушка жива, — и он повторил.

Медленно опустил руку уже абсолютно не обращая внимания на солнечный свет, что противно резал глаза. И опустив эту руку на предплечье второй руки я ощутимо ущипнул себя, сжимая кожу. Не знаю зачем я вообще это сделал. Видимо полицейский, что стоял на против меня задавался таким же вопросом.

— Как такое возможно? — находясь где-то на границе с реальностью и забвением спросил я.

Он пожал несколько раз плечами, опуская руки по швам.

— Вероятнее всего вы просто не нащупали пульс, поскольку он был очень слабым, — тут же удовлетворил он меня ответом.

Просто не нащупал пульс? И только сейчас я все понял. Резко подорвался на ноги, что аж бедный мужик вздрогнул и уверенно направился к двери.

— Я ухожу. В какой больнице она лежит? — Решительно спросил я.

— Н-ну… Подождите, Тимур Альбертович, — мямлил он что-то себе под нос.

Бросил на него уничтожающий взгляд, показывая всем своим видом, что если он попытается меня остановить я ему глотку собственными зубами перегрызу.

— Еще вчера я был уверен, что мать моего ребенка умерла. Сейчас заявляетесь вы и говорите мне о том, что она жива. Как вы думаете стану ли я, сука, ждать?! — злобно рычал я.

На мои слова он лишь поднял руки вверх как бы сдаваясь. Естественно, сейчас спорить со мной себе дороже и мужик это отлично понял.

— Мемориальный госпиталь, — на последок сказал полицейский.

И получив зеленый свет, я быстро вылетел из комнаты к той, что мечтал увидеть сейчас больше всего. И пока я ехал в сторону больнице я вдруг осознал, что теперь я верю не только в Бога. Теперь я верю и в высшие силы.

До больнице я доехал практически на машине времени, собирая за собой все красные светофоры. В голове не переставая крутилась мысль о том, что я совсем скоро смогу увидеть Майю. Я смогу коснуться ее. Смогу услышать ее дыхание. И осознание всего происходящего до невозможности будоражило мое тело, распостроняя по организму покалывающие импульсы.

На автомате залетел в больницу, чуть ли не сбив с ног женщину у двери, и бросив быстрое "Извините", я направился к стойки регистрации.

Оказалось спешить было некуда. Майя в тяжелом состояние лежала в реанимации. Ее прооперировали четыре часа назад и слава Богу сейчас ее состояние стабильно. В реанимацию меня конечно же не пустили даже за довольно таки хорошую сумму зеленых, лечащий врач наотрез отказывался.

— Ну прошу вас! — взвыл я от безысходности. — Обещаю меня никто не увидит. Буквально пять минут чего вам стоит?

— Моей работы, — твердо ответил он.

Ну понятно. Таких правильных я видел издалека. Они и закон не нарушат и бабушку через дорогу переведут. Бессмысленно его уговаривать один хрен не сжалиться.

— Хорошо, но хоть у палаты можно постоять? — сдался я.

Доктор несколько секунд сканировал мое лицо недоверчивым взглядом, словно думал, что я уже создал в своей голове хитро-умный план, чтобы попасть к Майе.

— Пять минут, — и я облегченно выдохнул.

— Спасибо, — не забыл я поблагодарить его напоследок.

Пока шел в отделение реанимации бросил быстрый взгляд на часы, понимая, что через несколько часов я должен быть у Давида. Запах хлорки в перемешку с лекарствами неприятно раздражал рецепторы. Я с детства ненавидел запах больниц. Начиная с лет десяти, когда у мамы обнаружили рак. С того момента больницы в моей жизни стало больше, чем детских воспоминаний о прогулках с друзьями, но я не жалел. Не жалел о том, что столько времени пробыл с ней рядом. Пока мог — я был с ней. И пусть из детских воспоминаний у меня только и осталось искаженное от боли лицо матери перед глазами, но по крайней мере она также до последнего не оставляла меня. В отличии от отца, что изо дня в день пропадал на работе, пытаясь заработать деньги на лечение маме. Конечно же отец не успел, мама умерла гораздо раньше, и тогда он решился нас двоих. Роль хорошего отца он так и не выполнил. Думаю даже не старался. И пока отец сутками пропадал за стопками бумаг у себя в офисе я вырос.

И только, когда глаза наткнулись на нужную дверь с номером, я замер, а воспоминания о прошлом сразу же растворились в голове. Словно их и вовсе не было. Как умалишенный вцепился ладошками в окно, через которое я видел лежащую без сознания Майю. На ее вечно красивом и аккуратном лице было множество ссадин и даже на расстоянии я видел синяки, что уже стали проявляться от сильных ударов. В ужасе сцепил зубы, сжимая губы в тонкую линию. Рядом с кроватью стоял специальный прибор, что показывал удары ее сердца, а с другой стороны капельница, что заходила куда-то под белую простыню.

— Я люблю тебя, — тихо прошептал я, прижимаясь лбом к холодной поверхности стекла, которое слегка запотело из-за моего горячего дыхания. — Прошу, ты только живи. Ты нужна Давиду…нужна нам, — все повторял я, словно надеялся, что она услышит меня за несколькими слоями бетонной стены.

В глазах вновь собрались слезы, что грозились вот-вот предательски хлынуть из глаз. Я не мог на нее смотреть…на такую нее. Потому что сквозь лежащую на кровати Майю я видел себя… Ведь я делал с ней такие же ужасные вещи. Я оставлял на ней точно такие же отпечатки. Разве такой человек как я заслуживает прощения? Разве такой как я имеет право просить о подобном? И самое главное разве можно это самое подобное простить?

Трель смартфона вновь притянула меня в реальность. Немного нервно отлип от стекла, вытаскивая из заднего кармана мобильник. Неизвестный номер. Странно. Мне только раз за все года, что я хожу с этим номер звонил неизвестный номер. И тогда этот звонок стал для меня крахом. Недовольно свел брови раздумывая над тем, чтобы просто сбросить звонок. Но помявшись несколько секунд, я все таки ответил.

— Слушаю, — уверенно подал я голос.

На том конце так же не мялись ни секунды.

— Тимур Альбертович? — раздался в трубке слабо знакомый голос.

— Да.

— Это Дмитрия Янковский, — и мне это нихера не дало. — Полицейский, что арестовал вас вчера ночью.

— Чем обязан? — удивился я его звонку.

Что ж там за важное дело, раз он мой номер не побоялся раздобыть.

— Я насчет вчерашней аварии. Думаю вам будет это интересно и вы сможете меня потом…хм…отблагодарить. Видите ли в машине вашей девушки был видеорегистратор и нам удалось восстановить запись с момент аварии. Она не просто не справилась с управлением, Тимур Альбертович. Ее намеренно пытались убить, — и не дослушав инспектора я безысходно опустил руки вниз, вместе с телефоном, что продолжал что-то мне говорить.

Дыхание сбилось за секунду. Пульс стал без конца отбивать по ушам противным молоточком. А злость, что с каждой новой секундой увеличивалась в размерах внутри моего организма, грозилась вот-вот разорвать меня на куски. Мне вдруг стало дико интересно, что ж это за у*бки, которые вдруг решили, что они обладатели девяти жизней?! Мне было дико интересно и я знал, что уничтожу каждого из них.

Глава 4

Тимур

Уже второй день я сидел как на иголка, метая молнии в своих помощников из службы безопасности, которые второй, блять, день ищат этих мудозвонов, что хотели убить Майю. Лица этих уродов разглядеть не удалось, но номер машины красовался очень четко. Меня без остановки трясло как ненормального, словно я был эпилепсиком. Злость бурлила в моих венах вместе с кровью и я как голодной пес сидел на поводке, в ожидании команды "ФАС".

Майя все еще не пришла в себя. Врачи говорят, что ее состояние стабильно, но пока еще она очень слаба. А я ждал того момента, когда она очнется, как ждут люди воды в пустыне. Лишь она могла ответить на все вопросы. Она, черт побери, знала тех людей, что хотели ее убить! Уверен, что знала. Уверен, что ей угрожали. Но только мотива так и не понял. Кто? Да и зачем? Насколько я знаю пока что Майя никому не перешла дорогу в бизнесе. Или все таки перешла? И я недовольно сцепил зубы. Да уж, зная эту неугомонную, упертую как баран девчонку, она могла успеть. Отсутствие хоть какой-то информации, кроме трех цифр на белом прямоугольнике, порядком начинало бесить. Я поднял на уши всех. Подключил все возможные службы и вот спустя два дня Олег принес мне папку с Ф.И.О. и всей биографий того урода, что заказал Майю. Самого виновника вычислить не удалось, поскольку машина числилась за неким Лызиным Борисом Геннадьевичем. Но этого было достаточно. Зная методы своих парней по выбиванию из людей нужной информации это бы однохуйственно как и найти самого исполнителя.

— Это точно он? — я понимал, что вероятность того, что мы вышли не на того человека была мизерной, но все же решил убедиться до того, как полетят ебучки.

— Точно, — без доли сомнения сказал Олег.

Громко втянул в легкие кислород, довольно облокачиваясь на спинку стула. Я даже не заглянул в папку, потому что кем бы он не был жить ему осталось не больше суток. И на языке уже чувствовался металический привкус крови.

— Собери ребят, мы едим в гости, — довольно оскалился я.

— Понял, Тимур Альбертович, — тут же ответил Олег и направился в сторону выхода.

Раньше подобные ситуации были неотъемлемой частью моей жизни. В прошлом я жил этим. И убить человека для меня было равносильно, как для кого-то попить воды. Да, жестоко. Но я был таким. Люди хотят открыть свой бизнес, но никто из них даже не догадывается насколько это смертельная тропа. Добрых и правильных в бизнесе нет. Либо они с крахом провалились, либо они прогнулись под эту систему и стали теми, кого заядло осуждали. Я видел такие примеры. Видел как людей ломали. И видел как люди ломались сами. Мне не приходилось сталкиваться с подобным в бизнесе, потому что я сломался еще будучи ребенком. Уже тогда я осознал насколько наш мир прогнил. И я жил так практически всю жизнь. До тех пор пока в один прекрасный день я не встретил Майю. Благодаря ей я смог увидеть мир совсем другими глазами. И серые краски постепенно стали преобретать яркие цвета. В первую очередь я всегда питал к ней уважение, потому что она оказалась сильнее меня. Я же в свое время сломался. Но не она. Майя будет цепляться тебе в глотку зубами даже если перед ней стоит огромный, серый волк, а она лишь щенок. Она будет отстаивать свое мнение и бороться за него. Она не прогнется, даже если сама судьба повернется против нее. Сначала я думал, что это глупость, но сейчас же понимаю, что даже щенок может уничтожить огромного, серого волка.

Спустя два часа мы подъехали к довольно-таки большому зданию с огромной вывеской "Афродита". Я знал этот ночной клуб. И очень хорошо был знаком с самим владельцем заведения. Но что же ты здесь делаешь Лызин Борис Геннадьевич? Вопросов было больше, чем ответов, но я собирался исправить это в короткие сроки. Я взял с собой пятерых ребят, остальные парни остались ждать моего сигнала в машинах. Пока что начнем без особой шумихи, а там как пойдет.

И я быстро вышел из машины, первым направляясь в сторону клуба.

— В случае чего не мельтешите. Если все будет идти нормально, то просто постоите рядом для большей убедительности. Вдруг наши друзья тугодумы, — давал я указания парням, открывая дверь заведения.

Музыка сразу же ударила по ушам, немного оглушая. Запах алкоголя смешался с ароматами несколько сотен незнакомых духов, пока я рассматривал нехилые габариты клуба. Меня остановил один из охранников, преграждая путь своим телом. В принципе как и предполагалось. Тут как бы шесть здоровых мужиков зашло и за поясом у каждого пушка, было бы странно, если бы нас не остановили.

— Добрый день, поднимите, пожалуйста, руки, — сказал этот амбал с металоискателем в руке.

Конечно же я не послушался, продолжая смирно стоять с руками по швам.

— Мне нужно переговорить с владельцем. Скажите, что в гости пришел его давний друг Тимур, он поймет, — уверенно говорил я.

Охранник недоверчиво потупил на меня взглядом, но спустя несколько секунд отступил, обращаясь ко второму охраннику.

— Предупреди босса, че стоишь, — рявкнул он на второго амбала.

А я уже не мог спокойно стоять. Адреналин бурлил в венах в желание уже разбить кому-нибудь морду или всадить пулю в лоб. Злость, что я пытался контролировать все это время сейчас же подбиралась все ближе к горлу, готовая вот-вот выбраться наружу.

— Босс ожидает вас в своем кабинете. Вас проводят, но оружие придется оставить, — "расстроил" меня охранник.

Перевел взгляд на парней, ели заметно кивая.

— Олег пойдешь со мной, а вы ребята здесь подождите, — сказал я, вытаскивая ствол из-под черного пиджака.

— На выходе верну, — заверил меня этот амбал.

Довольно усмехнулся на его слова, проходя вслед за нашим навигатором. Естественно, блять, вернешь. Нас проводили на второй этаж и, доведя до нужной двери, охранник тут же растворился, оставляя нас одних. Встретился взглядом с Олегом. И был несказанно рад, когда не увидел в его глазах страха или переживания. Лишь уверенность и ледяной взгляд, как у меня. Быстро дернул ручку вниз и дверь тут же поддалась.

— Здравствуй, Тимур, какими судьбами в наши края? — тут же радостно встретил меня давний "друг".

В кабинете был только сам Саркиз и это немного расслабило. Лишние уши здесь ни к чему. Уверенно пожал руку владельцу, натягивая на лицо такую же приветливую улыбку.

— Разговор есть, — серьезно сказал я.

— Хорошо, присаживайся. Будем разговаривать. Выпить?

Отрицательно кивнул головой, отказываясь. Саркиз уговаривать не стал. Плеснул себе в граненный стакан немного янтарной жидкости, усаживаясь в кресло напротив меня.

— Ходят слухи, что ты подружился с Лызиным, — решил я начать из далека, чтобы прощупать почву.

Саркиз тут же завис с поднесенным к губам стаканом, но спустя уже секунду взял себя в руки, продолжая пить.

— Значит не слухи, — тут же сделал я вывод.

— Подружился это громко сказано, мы общаемся. Появились некие общие интересы, — пытался юлить Саркиз.

И я понял, что пора говорить в лоб.

— Я знаю, что Лызин в твоем клубе сейчас. Мне бы с ним переговорить.

Недоверчивый до этого взгляд Саркиза сейчас же превратился в окончательно подозрительный.

— Зачем, если не секрет? — поинтересовался он.

Немного пожевал нижнюю губу, думая что ответить.

— Появились общие интересы, — решил я отплатить той же монетой.

— Как скажешь, Тимур, сейчас наберу его, — словно отбросив все подозрения сказал Саркиз, хватая в руки мобильник.

И я довольно остался ждать прихода долгожданного гостя. Пока ехали в машине немного все же изучил его досье. Лызина я не знал от слова совсем. Он был темной лошадкой, но я догадывался, что обычно в бизнесе "темными лошадками" были люди, что выполняли чужие заказы. Уверен Лызин был из таких. Иначе как еще объяснить факт того, что такая "значимая персона" по сей день не попадалась мне на глаза?! Я в бизнесе очень давно и не знать кого-то "важного" к тому же сейчас было чем-то нереальным.

Борис Геннадьевич не заставил себя долго ждать и уже спустя несколько минут появился в дверях кабинета с немного растерянным взглядом.

— Борис Геннадьевич, проходи, с тобой очень хочет познакомиться мой давний друг Тимур Альбертович, — пытался хоть что-то объяснить Саркиз Лызину.

И вот растерянный взгляд этого говнюка вмиг озарило понимание. Неужели он меня знает?

— Тимур Альбертович, здравствуйте, я много слышал про вас, — удивил меня Лызин своим ответом.

Да? А что ж я о тебе нихрена не слышал?! На его протянутую руку ответил тем же жестом и как только сеанс любезностей подошел к концу, я решил больше не мямлить.

— Борис Геннадьевич, не буду ходить во круг да около и спрошу в лоб. Я знаю, что вы за фрукт, пришлось на досуге ознакомиться, поэтому не советую врать или что-либо отрицать. Кто из ваших людей пытался убить Майю? Вам ведь знакомо это имя? Думаю вы точно ее запомнили, да и к тому же людей с таким именем не так уж и много. Владелица клуба "Shine", если вдруг вас подводит память, напомню, — за несколько секунд на лице Лызина я увидел все цвета радуги. И все эмоции, что только способен испытать человек.

Но я не понимал почему Саркиз занервничал вместе с Лызиным. Ему то, что скрывать? Гробовая тишина повисла на несколько секунд в стенах кабинета. Казалось, что эти двое вообще умерли, потому что не один из них даже не моргал. Интересно он вспоминает кто из его людей столкнул машину Майи с дороги или же кто такая сама Майя?

— Видите ли эта девушка очень много для меня значит, — но Лызин отнял у меня возможность продолжить.

— Тимур, я… Тимур Альбертович, я даже не знал, что эта девушка близка вам. Если бы знал… Если бы я знал, я бы пальцем ее и не тронул. Точнее люди мои… — с трудом говорил этот мудила.

И я не выдержал подобной честности. Перед глазами вновь стремительно быстро стали появляться картинки окровавленного, безжизненно лежащего тела Майи. Боль вновь заполняла все пространство в районе легких из-за чего воздух в комнате стал смертельно удушающим. Но злость настигла быстрее. Я резко подорвался с кресла и, схватив Лызина за грудки, со всей силы ударил его кулаком по лицу. Голова мужчины сразу же обмякла от столь сильного удара. И он громко взвыл хватаясь за правую половину лица. Но это лишь малость из того, что я мечтал с ним сделать. Лишь жалкая часть.

Кровь маленькой струйкой стекала из его носа, падая каплями на белую рубашку и брюки, а я упивался этим зрелищем, как самый настоящий убийца. Немного поморщился от боли, что слегка прострелила руку, а после вернулся на свое место, словно это не я секунду назад вмазал Лызину по морде.

— Зачем? — раздался мой властный голос в тишине кабинета.

Лызин поднял на меня глаза вместе с вопросительным взглядом Саркиза, словно пытался разобрать суть моего вопроса.

— Что зачем? — едва выдавил из себя он.

— Зачем вам понадобилось убивать Майю? — теряя контроль уточнил я свой вопрос.

И вновь в комнате повисла тишина. Он, блять, терпение мое испытывает?! Или я вместе с носом еще и какие-то извилины в его мозгу повредил?!

— Майя Бориславовна начала слишком быстро в последнее время вклиниваться в первые ряды клубного бизнеса. Это было не выгодно для остальных владельцев в этой сфере и мне поступил указ о том, что ее нужно убрать. Я думал будет достаточно угроз, но она не послушала и мне…

Но я решил прервать его исповедь.

— Кто выполнял указ? — с интересом спросил я.

— Тимур Альбертович… — опять начал разводить демагогию Лызин.

— Значит делаем так, — и я угрожающе придвинулся ближе к нему. — Ты отдаешь мне человека, что был за рулем в тот день и мы закрываем этот вопрос. Или же ты продолжаешь выебываться и я к херам разношу это заведение, а после убиваю тебя. И при этом всем я один хрен найду ту шестерку, что выполняла твое поручение.

Лызин в ужасе уставился на меня растерянным взглядом, видимо пытаясь понять шучу я или же говорю действительно правду. Но я уверен на моем лице не было и намека на шутку. Терпеть не могу таких уродов. Наверняка строил из себя важного перца перед Майей, а как только увидел дяденьку посильнее так сразу обделался и хвост поджал.

— Я должен сдать вам своего человека…

— Неужели жизнь какого-то человека важнее твоей собственной? — тут же попытался я вразумить его.

Лызин ничего не ответил. Лишь молча вытащил смартфон из внутреннего кармана пиджака, и тыкнув несколько раз по экрану, он приложил телефон к уху.

— Алло, Тагир, передай Мирону, что я жду его в кабинете Саркиза. Это срочно, пускай поднимется, — говорил он таким спокойным голосом, словно и не отправлял этого парня на смертную казнь. — Сейчас подойдет.

И я удовлетворенно облакатился на спинку кресла, громко выдыхая. Перевел взгляд на Олега и тот без раздумий пошел к двери, пока Лызин безжизненным взглядом втыкал в точку на полу. Мысленно усмехнул на его реакцию. Кого он строит из себя?! Да, для таких уродов как он подставить своего как два пальца об асфальт.

В реальность меня вернул звук открывающейся двери, перевел быстрый взгляд в сторону шума, про себя понимая, что птичка в клетке…


С силой распахнул железную дверь черного выхода, пропуская Олега вперед. Прохладный, ночной воздух тут же заполнил легкие, позволяя мне впервые за долгое время нормально вдохнуть.

— Отвезешь его за город, в тот подвал. Дальше указания дам как будешь на месте. И возьми с собой машину с ребятами, — говорил я, пока мы шли до машины.

Олег конечно же выглядел весьма странно, потому что он тащил вырубленного мужика на плече, из-за чего толпа людей возле клуба то и дело подозрительно касилась в сторону нас.

— Понял, Тимур Альбертович, — тут же ответил Олег.

— Я поеду к Майе в больницу, так что рулить всем будешь сам.

— Понял, Тимур Альбертович, — в очередной раз повторил Олег.

Запихнули этого урода в багажник и, убедившись в том, что все идет как надо, я со спокойной душой поехал в больницу, оставляя эту ношу на Олега.

Денек выдался действительно сложным и пускай Майя никак не сможет меня поддержать, потому что она просто на всего лежит без сознания, но мне будет достаточно и того, что я смогу ее увидеть. Смогу услышать ее дыхание. Смогу увидеть биение ее сердца на аппарате. Я смогу коснуться ее и осознание этого даже на расстоянии придавало мне сил.

Доехал до больнице и, припарковавшись, направился во внутрь здания, с осознанием того, что там ОНА.

— Добрый вечер, Тимур Альбертович, — поприветствовала меня девушка со стойки регистрации. — К Майе Бориславовне уже нельзя. Часы посещения закончились у нас не положено…

Но я даже не слушал, что она говорит. Прошел прямо по коридору, как загипнотизированный направляясь в сторону нужной палаты. Плевать мне на ваши правила. Плевать я хотел на эти порядки.

Осторожно приоткрыл дверь, заглядывая в палату. В носу чувствовался запах хлорки в перемешку с медикаментами, но за последнее время я уже привык к этому запаху, поэтому сейчас он не бил так сильно по рецепторам. Майя мирно сопела под звук аппарата, что без остановки пищал. Аккуратно прошел до кровати, словно и впрямь боялся, что разбужу ее. Будто я делал, что-то секретное, что мог видеть только я и никто больше.

— Привет, — едва слышно прошептал я, упиваясь ее мирно спящим лицом. — Видела бы ты насколько ты красивая сейчас…

Поддаваясь какому-то необъяснимому порыву я снял ботинки и аккуратно прилег с краю кровати, вдыхая в легкие запах ее кожи. Так пахла только она. Родной запах тут же ускорил биение сердца в несколько раз, покрывая кожу мурашками. Ели ощутимо очертил изгибы ее лица подушечками пальцев, оставляя осторожный поцелуй на ее щеке, что слегка порозовела. Я упивался ее красотой, что была до невозможности завораживающей. И казалось, что взгляд я смогу отцепить от нее, если только сейчас прогремит атомный взрыв. Взгляд против воли упал на припухшие бледно-розовые губы и я сам не ведая, что творю начал опускать к ее губам. Ток пробежался по всему телу, пуская горячие импульсы в каждую клеточку моего организма, из-за чего я слегка вздрогнул. И мои губы начали гореть, словно их натерли перцем, как только я коснулся мягких губ Майи. Член нервно дернулся в штанах, упираясь в ширинку джинс, готовый брать все от этой девчонки. Совсем ебанулся что-ли?! Тут ели живая девчонка лежит, а ты уже готов ее трахать?! Что ж ты делаешь со мной маленькая ведьма? Как же у тебя это получается?

Опустил голову на мягкую подушку, сплетая свою руку с Майеной, и уже спустя несколько секунд все тело начало окутывать такое необходимое спокойствие в вперемешку со слабостью, из-за чего сознание стремительно быстро уплывало в сон. Только рядом с ней я чувствовал такое спокойствие. Только рядом с ней я чувствовал себя настолько живым. И все под тот же пищащий звук аппарата в вперемешку с сопением Майи, я провалился в сон.

В сознание меня вернул ели знакомый голос и руки, что без остановки трясли мое тело. Да, сука! Недовольно поморщился, распахивая глаза.

— Здравствуй, Тимур.

Какого…хрена?! Передо мной стоял никто иной как Димид. Явился, блять, не запылился!


Глава 5

Майя

В сознание меня вернул надоедливый пищащий звук, что никак не прекращался и запах хлорки. Медленно открыла глаза, морщась от боли, что казалось была во всем теле. Яркий свет ослепил на несколько секунд и, с силой зажмурившись, я вновь попыталась открыть глаза. Черт, что ж так болит все?!

Не знакомое помещение предстало перед глазами и страх начал заполнять каждую клеточку моего организма. Где я? Капельница стояла с правой стороны от кровати и тоненькая трубочка шла прямиком под мою кожу. Резко подорвалась с кровати, в желании отцепить эту чертовщину от моей руки, но сильные руки, аккуратно вернули меня на кровать.

— Тише, Милая, тебе нельзя вставать, — с заботой сказал мой муж.

Перевела на него растерянный взгляд пытаясь понять, что происходит. Может хоть он объяснит что я делаю в больнице и почему все мое тело адски болит. Потому что я ничерта не понимаю! Помню лишь как мы с Тимуром навестили Давида в больнице. После я поехала домой. С ним? Нет, нет, я точно поехала одна. Дорога. Кто-то позвонил и бесконечная темнота.

— Где Давид? — быстро выпалила я, хотя в голове крутился вопрос "Где я? "

Димид нервно сглотнула, усаживаясь на стул возле кровати.

— Милая, не переживай. Давид дома, с ним все хорошо. Его выписали два дня назад, — успокаивал меня муж.

Два дня?! В ужасе округлила глаза, не решаясь задать следующий вопрос.

— А я… Сколько я была без сознания?

— Неделю как уже, — с сожалением ответил муж.

Громко выдохнула, на несколько секунд прикрывая глаза. Неделю…

— Что случилось? Ни черта не помню.

— Ты попала в аварию, Милая. Я в первый же день приехал к тебе. Врачи говорили, что не знают выживешь ли ты. Я так боялся… Так переживал за тебя… Я ужасно переживал, — сквозь дрожь в голосе говорил Димид. — Я ехал домой. Хотел поговорить…помириться. А там твоя машина… Господи… Я сразу же вызвал скорую. Сразу же вызвал врачей, — как в бреду повторял он.

И я касалась от его слов все больше и больше. Нежно сжала его рука, как бы отвечая "Все в порядке". Димид слегка улыбнулся, поглаживая мою руку большим пальцем. Не представляю, что ему пришлось пережить… Бедный Димид. С ума сойти…

— Иди сюда, — прошептала я, медленно освобождая для него место на кровати.

Димид снял туфли и без раздумий улегся рядом со мной. Тепло его тела согревало. Родной запах обволакивал легкие, запуская томящее тепло по всему организму. Прижалась ближе к мужу и он оставил нежный поцелуй на моем виске. Из-за чего я не смогла сдержать улыбку.

— Спасибо, что ты рядом, — прошептала я практически засыпая на его груди.

— Спасибо, что позволяешь быть рядом, — так же тихо ответил он.

А мозг словно и ждал когда он ответит и после я со спокойной душой вновь провалилась в сон.

К вечеру, когда я уже проснулась в палату пришел лечащий врач. Он провел осмотр всех моих сломанных костей. А точнее двух ребер. Шов на животе все еще болезненно ныл, но рана успешно затягивалась. По крайней мере, так сказал врач. В общем я активно шла на поправку.

— Михаил Владимирович, может вы меня выпишите? Я ведь практически здорова, а перевязки можно и дома поделать, — решила я попытать удачу.

Димид вместе с лечащим врачом уставились на меня во все глаза, словно я сказала самую глупую вещь на свете. Ну сейчас начнется.

— Майя Бориславовна, вы только сегодня пришли в себя, а до этого, я напоминаю, вы неделю лежали в коме. Это не шутки! Давайте вернемся к этому разговору через несколько дней, — заключил в итоге Михаил Владимирович.

Ну уж нет! Дома мой сын, который уже неделю не видел свою мать! А лучше, чем я о моем малыше никто не позаботиться!

— Михаил Владимирович, я очень благодарна вам за то, что вы спасли мою жизнь. Но я все же хочу вернуться домой.

— Милая, давай не будем спешить, — вклинился обеспокоенный муж. — Михаил Владимирович, давайте вернемся к этому разговору завтра. Спасибо.

Мои брови в удивлении поползли наверх, пока я смотрела на своего мужа. Это что еще за ход конем он решил тут устроить?!

— Михаил Владимирович, подготовьте, пожалуйста, нужные документы, которые требуется подписать. Я отказываюсь от дальнейшего лечения в вашей больнице, — решительно сказала я.

Димид ничего не сказал. Лишь продолжал прожигать мое лицо не довольным взглядом, грозно сжимая кулаки. И как только врач скрылся за дверью, не забыв утвердительно кивнуть на мою просьбу, Димид вернулся к своим нравоучениям.

— Майя, ты с ума сошла?! Ты только пришла в себя? Считай с того света вернулась и собралась отказываться от лечения?!

— Там мой сын! Хватит, Димид! Я взрослая женщина и знаю, что делаю, — не желала я уступать.

— Только кому ты сделаешь лучше, если в конечном итоге наш сын останется без матери?! — не унимался такой же упертый Димид.

И я решила поступить хитрее. Уже давно поняла, что если не буду умнее мы так и будем спорить друг с другом, как два упертых барана.

— Милый, — устало выдохнула я. — Я понимаю, что ты переживаешь за меня. Не представляю даже, что ты пережил за все эти дни… Но прошу тебя, сделаем как я говорю, м? Я буду приезжать на перевязки, если тебе так будет спокойнее. Но я хочу домой… Хочу к сыну, — со слезами на глазах говорила я.

Я действительно ужасно соскучилась. Соскучилась так, что больше не могла находиться в стенах больнице. Соскучилась настолько, что была готова прямо сейчас нестись со всех ног домой.

Димид несколько секунд молчал, наблюдая за моей реакцией и грустным видом. А после, опустив голову вниз, он сдаваясь, выдохнул.

— Хорошо… Хорошо, Милая. Но на перевязки ты ездишь в больницу! — сказал он таким тоном, который не поддавался возражению.

И я соглашаясь кивнула. А затем довольно притянула Дивида к себе, сплетаясь с ним в поцелуе. Муж сразу же ответил на поцелуй со всей нежностью. Запустил пятерню в мои волосы, впуская горячий язык в мой рот. И я прижалась к нему еще сильнее, обвивая его плечи тонкими ручками. Димид углубил поцелуй, просовывая горячий язык еще глубже и я слегка застонала от удовольствия.

Хлопок двери вернул меня в реальность, заставляя нехотя отлипнуть от его вкусных губ. Мы одновременно перевели недовольный взгляд на дверь и я чуть ли воздухом не поперхнулась от неожиданности. Там стоял Тимур. Поправочка злой Тимур, что сжимал кулаки, до выступающих венок на руках. А в его глазах я видела искры раздражения и казалось совсем скоро они посыпятся из этих самых глаз. Он смотрел на меня таким взглядом, что против воли мое сердце от чего-то болезненно сжималось. И мне даже захотелось на секунду притянуть руку к груди, потому что казалось, что только так я смогу его успокоить. Я видела в глазах Тимура разочарование. Я видела как его глаза тухли…

— Привет, — ответила я первое, что пришло в голову, а голос предательски просел.

Спустя несколько секунд гробовой тишины, которые мне показались вечностью, он все таки ответил. Хотя я уже не ждала.

— Мне сказали, что ты пришла в себя. Решил лично узнать как ты, но судя по всему хорошо, — как-то безжизненно говорил он.

— Если вам нужно поговорить я могу выйти, Милая, — тут же вклинился муж.

— Не стоит, Тимур уже уходит, — уверенно сказала я.

Тимур бросил на меня какой-то шокирующий взгляд, на несколько секунд замирая на моих глазах. Казалось, что он даже слегка пошатнулся от моих слов. Но скорее всего мне показалось. А после Тимур кивнул каким-то своим мыслям и ничего не сказав вышел за дверь палаты, оставляя нас одних.

И с хлопком двери внутри меня что-то оборвалось. Что-то очень тонкое. Что-то, что нельзя увидеть. Но это что-то было до невозможности важным…необходимым для меня самой.

— Милая, все в порядке? — увидев мое состояние обеспокоенно спросил Димид.

— Да, — без доли сомнения соврала я.

***

Прошло уже три недели с того момента как меня выписали. Я как и обещала мужу раз в два дня ездила в больницу на перевязки. И меня немного расстроил факт того, что Михал Владимирович не смог заниматься этой процедурой и вместо него работу выполняла медсестра Лена.

Через три дня у меня финальный прием у моего лечащего врача и наконец я буду свободна от стен больницы. Поначалу было сложно следить за сыном из-за раны, что из раза враз напоминала о себе ноющей болью, но я даже не думала говорить об этом Димиду. Ничего, я и потерпеть могу.

Кстати, насчет секретов. За это время я ни разу так и не решилась рассказать мужу о том, что Тимур отец Давида. Я столько раз порывалась все рассказать. Один раз мне даже удалось вымолвить целое "Димид, тут такое дело…" Но после этих слов вся моя уверенность куда-то пропала. Никогда не считала себя трусихой, но сейчас… Я именно ней и была.

Я чувствовала себя отвратительно из-за того, что из-за дня в день я обманывала близкого для себя человека. Он столько пережил за все те дни, что я была в коме. Со стольким справился и чем я отплачиваю ему?! Враньем! Да еще каким.

Тимур виделся с сыном два раза в неделю. Днем, когда Димид был на работе, а я на перевязках. Не знаю почему, но я специально выбрала именно такой график их встреч. Не знаю почему сознание так активно старалось избегать Тимура и любых встреч с ним. Пусть даже секундных. Пусть даже мимолетных. Лариса Витальевна блюдила за всем процессом и торжественно поклялась, что в случае если Тимур будет плохо себя вести, она тут же наберет мне. Не смотря на ситуацию с "предательством" Ларисы Витальевны я ей верила практически как себе. И лишь потому что я знала, что Давида она любит как своего внука и уж не знаю кому, но ему она точно ни за что не пожелает зла.

Вечерами Давид рассказал мне о том, как же здорово он провел время с дядей Тимуром. И я не знаю каким чудесным образом муж до сих пор не узнал о их встречах. Может малыш чувствовал, что это будет лишняя информация для Димида. А может мне пока что все еще улыбалась удача. Но я не представляла, что буду делать когда в один из дней все секреты всплывут на поверхность. Я не представляла, но при этом ничего не пыталась изменить. Потому что трусила. Потому что боялась.

Наверное, по этой же причине я избегала Тимура. За эти три недели мозг порывался миллион раз напомнить мне о всех порочных моментах, но я из-за всех сил не позволяла ни одной из этих мыслей развиться. И мне приходилось приложить невероятные усилия для этого. Потому что кухня, на которой Тимур так горячо трахал меня до сих пор находилась в моем доме. Стол, за которым мы ели каждый день с мужем… Я вспоминала как я истекала соками желания на этом самом столе. Как шире разводила ноги, чтобы почувствовать член Тимура еще глубже в себе. Как я извивалась от желания. Я каждый день слышала стоны удовольствия, которыми казалось пропитались все стены. Я просто сходила с ума…

Сегодня я немного проспала. На целых два часа! Поэтому из дома выходила позже обычного. Ну как, Майя, можно было проспать свой последний прием!

— Все, Лариса Витальевна, я убежала! Не забудьте про витамины, что я, вчера купила для Давида. По одной после еды, — быстро повернула замок, открывая дверь. — Буду вечер…ом, — запнувшись уже себе под нос закончила я.

Тимур стоял на пороге, прожигая мое лицо ледяным взглядом. Нервно сглотнула, пробегаясь по его телу быстрым взглядом. На секунду показалось, что он даже не настоящий. Словно ожившая статуя он возвышался надо мной. Черная водолазка облепила его идеальное тело. Да, идеальное, потому что я все еще помнила, что скрывается под этой тряпкой. Что там помнила… Я даже не забывала. Серые брюки с черным ремнем добавляли общего шарма. Он был настолько красив, что было даже страшно прикасаться. Но одновременно с этим желание коснуться было настолько сумасшедшим, что я едва ли не силой удерживала свою руки по швам. Слаженные черты лица. Практически идеальная кожа цвета кофе с молоком, при этом молока чуть больше кофе. И легкая щетина, что я в нем просто обожала, творили невероятные вещи с моим сердцем, заставляя его совершать кульбиты. Так, Майя, хватит стоять как истукан!

Быстро захлопнула дверь, делая шаг к Тимуру, и он почему-то не отступил, чтобы освободить для меня место. Из-за чего теперь я стояла в каких-то жалких сантиметрах от него. Запах его тела сразу же ударил по рецепторам, обволакивая организм теплом, из-за чего ноги с трудом удерживали меня на земле. Захотелось подойти к нему еще ближе, чтобы заполнить легкие до отвала этим запахом. Но я мысленно пригвоздила свои неугомонные ноги к земле.

— Рад, что ты теперь в порядке, — как-то не радостно сказал Тимур, из-за чего на долю секунды я решила, что это сарказм.

— Да… Спасибо, — потерянно ответила я, заправляя непослушные пряди волос за ухо.

Тимур заставлял меня нервничать. Заставлял сердце биться быстрее, а дыхание замедляться. Казалось, что только при взгляде на этого мужчину, там, внутри, запускались необъяснимые процессы. Химические реакции, что из раза в раз толкали меня на необдуманные поступки. И сейчас они заставляли меня сотворить очередную глупость. Хотелось обнять Тимура. Прижаться к нему и носом забрать весь его запах себе. Хотелось почувствовать тепло его тела. Хотелось ощутить вкус его губ. Хотелось, но я отступила.

— Я уже опаздываю… У меня последний прием, так что…я поеду, — сказала я уже трусливо убегая.

Тимур ничего не ответил. Лишь продолжал смотреть мне в спину, пока я быстрыми шагами шла до машины, каждый раз отдергивая себя от желания повернуть назад. И нет, я не видела его взгляда, но я чувствовала как моя спина горела. Я чувствовала его каждой клеточкой своего организма.

Решительно постучала по деревянной поверхности двери и, дождавшись необходимое "Войдите", я осторожно открыла дверь.

— Здравствуйте, Михаил Владимирович, — виновата поздоровалась я. — Простите меня за опоздание…это вам, — и я протянула ему большую коробку конфет.

Доктор сразу же заулыбался, принимая презент. И только сейчас я спокойно выдохнула.

— Ох, Майя Бориславовна, умеете вы задобрить людей. Проходите. Снимайте верх до нижнего белья и укладывайтесь на кушетку.

Я выполнила все наставления. Улеглась на кушетку и в ожидании уставилась на лечащего врача.

— Прекрасно, — заключил доктор, осторожно нажимая подушечками пальцев вокруг раны, что уже практически затянулась. — Продолжите пить курс таблеток, что вам прописала медсестра. Там, вроде, как до конца недели и останется. Ну а после можете забыть об этом происшествие. Правда шрам с вами уже на всю жизнь.

— Ничего, мне он даже нравится, — с улыбкой сказала я.

Я никогда не комплексовала из-за шрамов. Никогда и не морщилась натыкаясь на шрамы у других людей. Мне всегда казалось, что это словно отпечатки нашей жизни. За каждым шрамом следует своя история. Это след, что никогда не позволит нам забыть о случившемся.

— Спасибо вам, Михаил Владимирович. Вы очень многое сделали для меня, — с благодарностью сказала я, натягивая на себя свитер.

— Я сделал лишь малую часть, Майя Бориславовна. Благодарите своего друга. Если бы не он… Вы бы сейчас здесь не сидели.

Нервно сглотнула, пытаясь понять о чем он вообще говорит.

— Вы про моего мужа? — решила я, что Михаил Владимирович просто перепутал.

— О, нет конечно. Я про Тимура Альбертовича, это ведь он вызвал скорую. Спал в больнице на лавочке, потому что в реанимацию его не пускали. Тайком пробирался к вам в палату, — Михаил Владимирович наклонился ко мне поближе заговорщицки продолжая. — А санитары, что увозили вас на скорой вообще рассказывали, что его даже в обезьянник увезли, потому что он не хотел вас отпускать. Кричал как сумасшедший, — мое сердце, что еще минуту назад билось в унисон с размеренным дыханием, сейчас же совсем не подавало признаков жизни, пока я в ужасе слушала лечащего врача. — Майя Бориславовна, этот мужчина явно по уши в вас влюблен.

Тимур влюблен в меня? Господи, неужели это правда? Голова начала кружиться словно я два часа без остановки каталась на американских горках. Тошнота подступила к горло. В ушах звенело от реальности, что обрушивалась на меня с каждой секундой все сильнее. Пазл в голове никак не хотел складываться в реальную картинку. И отчего внутри было адски больно. Настолько больно, что против воли по щекам стали скатываться обжигающие дорожки слез. Господи… Я не верю.


Глава 6

Тимур

После неожиданной встречи с Майей я до сих пор не мог придти в себя. Практически месяц мы не общались. Лишь скудное "Привет" и такое же без эмоциональное "Пока" мог услышать каждый из нас в свою сторону. А тут разговор длился целых пять минут!

Меня раздирало изнутри. С каждым днем она убивала меня все больше и больше своим безразличием. Даже не понимая того Майя делала мне адски больно. Своим молчанием. Своим бесконечным избеганием меня. А я не понимал, чем я это заслужил? Неужели я не достоин даже жалкого "Спасибо, Тимур, за то, что спас мою жизнь". Но Майя продолжала молчать. Продолжала делать вид, что меня нет. И это выжигало меня. Я тянулся — она отталкивала. Я бежал навстречу — она убегала. Я пытался поговорить — она отчаянно молчала. А я и сам не знал откуда нахожу в себе силы изо дня в день дальше тянуться к ней. Я просто не знал…

— Тимур! Тимур! — вернул меня в реальность восторженный крик сына. Малыш влетел в комнату, с трудом устояв на ногах, а в его руках была мягкая игрушка, которая по размерам была такая же как сам Давид. — Смотри какого классного чудика мне папа подарил! Клааасный, да?

Сердце сжалось в болезненные спазмы, а по ушам словно наждачкой прошлись, стирая мои бедные уши в кровь. Я с трудом поборол зверский порыв выхватить эту чертову игрушку из рук сына, чтобы разорвать ее на куски. Кулаки сжались от этой мысли, но я остался сидеть на полу, в попытке восстановить дыхание.

И почему я должен терпеть все это? Этого уебка, что воспитывает моего сына! Урода, что забрал мою женщину! У него есть все, что так необходимо мне для жизни. У него есть счастье… Мое счастье, а я должен довольствоваться тем, что мне позволяют два раза в неделю видеться с сыном?! И в какой момент я стал таким слабым?! В какой момент весь контроль перешел в руки Майи?! В какой момент я потерял весь контроль? Ну уж нет! Теперь все будет на МОИХ условиях!

— Давид, а хочешь съездить в гости к дяде Тимуру? — соблазнительно спросил я.

Давид с интересом поднял на меня глаза и я видел как постепенно они стали загораться искорками любопытства.

— А мама нас не наругает? — тут же поинтересовался сын.

Слегка усмехнулся на его слова и такой страх не дай Бог расстроить маму.

— Мама знает, — обманывал я сына.

— Тогда я согласен, — уверенно сказал Давид.

Я собрал немного вещей в маленький портфель с динозаврами и, взяв Давида на руки, направился в сторону выхода. Прости, Майя, но теперь все будет по-моему.

Уже на самом выходе, когда я собирался обуться входная дверь открылась и на пороге появилась взбалмошная Майя, что пыталась отдышаться. Ее грудь вздымалась и опускалась как сумасшедшая. Волосы растрепались на ветру в разные стороны. Она марафон что-ли бежала?!

— Тимур… — очень многозначительно пропищала Майя севшим голосом.

Догадалась? Но как? Сууука. И только сейчас я вспомнил про Ларису Витальевну или Николаевну. Не помню как ее там зовут. А может она и вовсе не Лариса. Да плевать! Наверняка, она сдала нас с сыном. Ладно, этот разговор произошел бы в любом случае. Печально конечно, что при сыне придется разговаривать, но что поделать.

— Почему ты не сказал? — в ужасе спросила Майя.

Понятно. Значит точно знает. Натянул на лицо маску невозмутимости, прожигая ее лицо гневным взглядом.

— Почему? Ты серьезно? — с трудом говорил я спокойным голосом, чтобы не напугать сына.

— Я… Мы бы… Да, я понимаю, что ты пришел, когда я целовалась с Димидом… Но ведь я, — хрен пойми что мямлила Майя.

И причем здесь вообще Димид?! Казалось, что мы говорим о разном, но я решил отвечать за себя.

— Мне плевать, что у вас там с Димидом! — прорычал я. — Хватит уже! Мы с Давидом уезжаем.

И только сейчас Майя в ужасе бросила взгляд на портфельчик сына, ручку которого я то и дело нервно сжимал в руке. Растерянное до этого лицо Майя сейчас же стало абсолютно непонимающим. Она словно всеми силами пыталась сложить логическую цепочку в своей голове, но у нее никак не получалось.

— Я не понимаю, — наконец ответила она.

— Да это видно, — тут же парировал я, запихивая ноги в ботинки.

Майя быстро захлопнула входную дверь, проворачивая замок, и сама осталось стоять у двери, словно это могло меня хоть как-то остановить.

— Не усложняй, — угрожающе произнес я, выпрямляясь.

Майя активно замахала головой, нервно сглотнув.

— Тимур, что происходит? Зачем? У нас договор ты не имеешь права его нарушать! — уже кричала она и ее глаза заблестели из-за выступивших слез.

— Ты ведь знала. Зачем сейчас задаешь все эти вопросы?

— Мама, — обеспокоенно отозвался сын, сжимая своей маленькой ручкой мою ладонь.

Майя словно по щелчку пальца изменилась в лице, натягивая на губы счастливую улыбку.

— Лариса Витальевна, займите Давида! Солнышко, не волнуйся мамочка сейчас поговорит с Тимуром и мы пойдем играть, ладно? — умело успокаивала она сына.

Недовольно поджал губы, мысленно обматерив себя. Идиот! Что ты за отец, если устраивать скандальные сцены на глазах у сына! Я давал себе слово, что мой сын не увидит подобного, а что в итоге? Я еще и являюсь зачинщиком!

— Пойдем, мой хороший, покажешь мне свою новую игрушку, — тут же под предлогом утащила сына нянечка.

И как бы сильно мне не хотелось отпускать его крохотную ручку. Как бы мне не хотелось отпускать его самого. Я сдался. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.

— А теперь объясни что я знала? — зарычала недовольно Майя, продолжая смотреть вслед уходящему Давиду.

— Что я решил забрать сына, Майя, что ты тупишь, — уже не сдерживал себя я.

Майя ошарашенно посмотрела в мои глаза, словно вообще не понимала о чем я говорю.

— Откуда мне было это знать? Я не умею читать твои мысли! И узнала я о другом! — словно разъяренная фурия продолжала она шипеть.

— Тогда зачем ты как сумасшедшая влетела в дом? — уже спокойнее спросил я.

Майя устало потерла виски, громко выдыхая.

— Я влетела в дом как сумасшедшая, как ты выразился, потому что узнала, что это ты спас мне жизнь в день аварии. Я боялась не успеть…сказать тебе "Спасибо, Тимур, что спас мою жизнь" — на выдохе выпалила Майя, точь в точь как в моих мыслях.

Отшатнулся от ее слов, словно они причинили мне физическую боль. А мозг начал активно работать пытаясь сложить весь этот бред в логический пазл. Что. За. Херня.

— Как это только узнала? — в неверии спросил я.

— Вот так, Тимур! Только что узнала! Но почему ты такой… Почему, Тимур? — словно в отчаяние повторяла Майя. — Почему каждый раз на что-то хорошее ты делаешь плохое? Почему каждый раз убиваешь все то хорошее о тебе, что только успело зародиться? Почему заставляешь меня чувствовать все это! Почему! — уже кричала она, отбивая кулаками в мою грудь, словно пыталась достучаться до моего здравого смысла.

Схватил ее руки, пытаясь остановить этот бешеный порыв сломать мне все ребра. Но Майя начала вырываться еще сильнее размахивая руками в разные стороны.

— Хватит, Майя, прекрати! Прекрати! — рычал я в ее лицо, обжигая мягкие губы горячим дыханием.

— Я не отдам тебе сына, ты понял? Никогда не отдам тебе сына! А если ты посмеешь его забрать я обязательно напомню Давиду о том, кто лишил его матери. И тогда, Тимур…он тебя возненавидит, — со всей ненавистью выплюнула мне в лицо Майя все эти ужасные слова.

Губы сморщились от этих слов и я с силой зажмурил глаза, словно мне было неприятно даже смотреть на нее.

— Сын останется со мной, — твердо сказал я.

Майя истерично засмеялась, хватаясь за волосы, и прикрывая уши ладошка, будто не хотела даже слушать меня. Словно мои слова были самыми абсурдными на земле. Или же она просто сходила с ума.

— Господи, Тимур, очнись! Посмотри вокруг! Раскрой наконец свои глаза! Неужели ты не видишь насколько ты ужасен? Тебя волнует только ТЫ и никто кроме тебя самого! И так было всегда! Как чертов эгоист ты всегда думал только о себе! Ты не думал о том, что пережила та девятнадцатилетняя девочка! Ты не думал о том, через что пришлось пройти мне! Через что придет пройти нашему сыну, если ты решишь лишить его матери! Но ты никогда не забываешь о том, как плохо люди сделали тебе! — кричала Майя уже не своим голосом. — Сколько можно, Тимур! Сколько можно? Сколько еще ты должен разрушить жизней, чтобы наконец понять, что рушить это, мать твою, не строить! Да, что уж там…ты даже и не пытался, — уже шепотом закончила она.

А я впервые в жизни не знал, что сказать. Я смотрел в глаза Майи и не мог ничего ответить. Не мог. Потому что она была права. Это точное попадание. И впервые в жизни весь мой словарный запас, что я так старательно накапливал годами, исчерпал себя. Там, в этом толстом словарике, не нашлось ни одного подходящего слова.

— Уходи, Тимур. Просто уходи, — обессиленно повторила Майя.

— Майя, не надо… — взвыл я.

Майя ничего не ответила. За два шага она подошла к двери, и провернув замок, с громким щелчком открыла дверь.

— Я люблю тебя, — сказал язык быстрее, чем мозг успел подумать.

Майя грустно усмехнулась, словно я сказал совсем ни эту фразу, а что-то вроде "Какая сегодня прекрасная погода". И ее небрежная реакция в очередной раз больно ужалила меня в районе груди.

— Этого не достаточно. Никому не достаточно просто любви, Тимур, — с грустью в глазах сказала она. — А теперь уходи.

И я ушел… Ушел, потому что понимал, что потерял ту, что люблю. Потому что знал, что только я виноват в своем несчастье. Я вдруг осознал, что никто мое счастье и не крал вовсе. Я сам отдал его в руки Димида. Сам толкнул Майю в его объятья. Я сам потерял право на это счастье. Потому что…что? Потому что привык быть один. Потому что боюсь чувствовать. Я просто боюсь любить, потому что не хочу, чтобы она меня оттолкнула в какой-то момент. Не хочу, чтобы Майя бросила меня одного. Как это сделали все. Мои родители. Моя первая девушка. Они все бросили меня, как что-то не живое. Словно мне и не должно было быть больно. Словно это в порядке вещей. Я боюсь вновь остаться в одиночестве. Я боюсь, что уже не смогу оправиться от подобного удара.

— Мне жаль, — уже у самой двери безжизненно прошептал я.

— Нет, Тимур, тебе не жаль, — злобно прорычала Майя, захлопывая перед моим носом дверь.


***

Майя

Не знаю какой по счету час я билась в дикой истерики, аккуратно собирая вещи в общую кучу. Давида я отвезла к Ритке. Она любезно согласилась посидеть с моим карапузом. Конечно без вопросов о том, к чему такая спешка не обошлось, но я торжественно пообещала рассказать обо всем завтра. И сейчас я могла спокойно реветь на весь дом не переживая о том, что могу напугать сына.

Последний чемодан с вещами Димида был собран. Оставалось лишь спустить их по лестнице и выставить не путевого мужа за дверь. Я никогда не любила Димида. Но до последнего я пыталась внушить себе мысль о том, что на самом деле я нуждаюсь в нем. Я искренне верила в это. Верила все эти годы. Но сейчас… Я просто понимаю, что это не жизнь. Никто из нас в конечном итоге не будет счастлив. Жить с человеком, при этом понимая, что любишь другого как минимум неуважительно по отношению к себе. Но я просто хотела семью… Нормальную любящую семью, где есть папа и мама. Я с подросткового возраста дала себе указание: Каким бы ужасным не был мой муж, ради ребенка я буду играть роль счастливой жены. А что сейчас? Я с треском провалилась. Оплашалась. Потеряла эту пусть и выдуманную, но все же семью. Пусть и не настоящую.

Я хотела начать все с чистого листа, пока не поняла, что погрязла в этом дерьме только больше. Я думала, что Димид станет моим спасением, но в итоге он стал моей ошибкой. И сейчас мне было адски больно ни от того, что я теряла мужа. Нет. Мне было больно от той суровой реальности, что обрушилась на мою голову огромной лавиной. Мне было больно, потому что я поняла, что все эти годы я врала себе. Желание обзавестись счастливой семьей стало настолько глобальным, что я абсолютно перестала воспринимать реальность.

Казалось, что все эти годы жила вовсе не я. Совсем другая Майя ходила по этому дому. Совсем другая Майя готовила ужин каждый вечер, а затем с улыбкой до ушей неслась встречать мужа с работы. У меня никогда этого не было и я понимала, что он идеальный вариант все это осуществить. Мечты исполнились, а счастье то за ними не пришло.

И теперь когда я осталась ни с чем. А мечты так и остались мечтами я испытывала адскую боль, которую ни чем невозможно заглушить. Потому что эта боль о разрушенных мечтах и фантазиях. Эта боль о реальности. Эта боль девочки, что просто пыталась жить…

— Милая, я дома! — на весь дом закричал Димид.

Чемоданы уже были спущены, поэтому я сразу же покатила первый попавшийся из них в сторону выхода.

Димид так и застыл с пальто, что он успел снять лишь на половину. В доме повисла гробовая тишина и лишь звук чемоданных колесиков, что отбивались о паркет хоть как-то разбавлял гудение в ушах.

— Там еще два чемодана, надеюсь, прикатишь сам, — твердо ответила я, подталкивая чемодан к ногам мужа.

— Что происходит? — в ужасе спросил Димид дрожащим голосом.

В глубине души я надеялась, что он просто заберет свои вещи и уйдет. Но мозгом понимала, что так не будет. Придется поговорить.

— Я подаю на развод, Димид, — спокойной ответила я.

Он слегка пошатнулся от моих слов, хватаясь за край стенки.

— Майя, ты что такое говоришь? Какой развод? О чем ты вообще? — растерянно спрашивал муж.

А его голос уже давил мне по мозгам.

— Я все знаю, Димид. Знаю, что это не ты вызвал скорую. Знаю, что это не ты приходил ко мне все те дни, что я была в реанимации. Я знаю, что это был не ты, — все также невозмутимо говорила я.

Димид замолчал. Наконец-то он замолчал. Так происходило всегда. Если у моего мужа заканчивались аргументы или же он понимал, что накосячил, то тут же замолкал. И другого в этот момент я от него не ожидала.

— Наш сын? Где Давид?

Но я не позволила ему продолжить. Мозг работал слишком медленно, в то время как эмоции кипели во мне уже адским пламенем. И я совсем забыла о правиле "Подумай прежде, чем сказать". Поэтому выпалила то, что совсем не стоило говорить.

— Господи, ты до сих пор не понял? Тимур биологический отец Давида, — и я в ужасе закрыла рот ладошками, словно боялась, что он скажет что-то еще.

Глава 7

Майя

Три месяца спустя.

— Солнышко, иди скорее к маме иначе мы опоздаем! — пыталась я привлечь внимание сына.

Давид наконец-таки неуклюже выбежал из комнаты с чем-то мягким в руках и радостно побежал ко мне на встречу.

— Мама, я чуть не забыл своего Друга! — кричал сын таким голосом, будто мы и правда только что избежали катастрофы.

— Солнышко, — умилялась я с реакции сына.

Все последующие слова, словно выбили из головы чем-то тяжелым, когда взгляд наткнулся на плюшевого тигренка, того самого "Друга". Уголки губ постепенно начали опускаться, пока руки против воли тянулись к объекту моей смены настроения.

Тимур вторгся в мою голову раньше, чем я успела его остановить. И постепенно я начала возвращаться в прошлое. Совсем недавнее прошло, но с тех пор моя жизнь в момент стала и не моей вовсе…

С Демидов мы развелись два месяца назад. Без скандалов. Без ссор. Без выяснений отношений, что так любят современные парочки. Последний раз я видела его в своем доме. Он забрал свои последние вещи и на этом ушел. Из дома и нашей с Давидом жизни в целом.

Не знаю от чего этот момент стал для меня переломным и таким болезненным. Неделю я собирала себя воедино. Каждый день. Каждый день я склеила разбившиеся кусочки меня в цельный пазл. Я не любила его, но мне было больно. Больно от того, что я так и не смогла дать своему сыну полноценную семью. Не смогла и сама обрести семью, о которой так рьяно мечтала все свое детство. Мне было больно от того, что я подвела сына… Подвела самого дорогого для себя человечка. Мне было больно, потому что…я осталась одна.

С Тимуром я также окончательно поставила точку. Теперь он видился с Давидов три раза в неделю и порой даже забирал сына к себе с ночевкой. Я избегала встречи с ним и не скрывала этого. Поскольку Тимур виделся с сыном в определенные часы я успевала сбежать из дома раньше, чем он появиться на пороге. Глупо? Возможно, но так мне было проще всего. За всем процессом блюдила Лариса Витальевна и после каждой их встречи предоставляла мне отчет. Я знала, что наша встреча с Тимуром лишь дело времени. У нас сын и даже при огромном желание никак не получится избегать его вечно. В какой-то момент нам придется поговорить. Возможно, это произойдет, когда Давид пойдет в школу. Мы будем спорить о том, кто же из нас пойдет на родительское собрание. Будем вместе покупать сыну школьную форму. Будем, но на данный момент мысль об этом до дрожи пугала меня, потому что я была не готова.

— А Тимур будет с нами смотреть сказку? — с интересом спросил Давид.

Резко опустила голову в пол, громко выдыхая. Сын каждый день рассказ мне истории про их посиделки с Тимуром. Расспрашивал меня о нем. Просил звать его с нами на разные мероприятия. Сын тянулся к нему и мне было грустно, потому что я понимала, что не смогу дать ему большего. Больше Тимура в нашей с ним жизни. Больше разговоров о нем. Но может ради сына мы бы смогли попытаться…? Может ради Давида мы смогли бы стать семьей? Лишь на время…когда он видит, а как только сын будет отворачиваться мы вновь будем идти поразнь. Так хотя бы у Давида будет семья. Будут полноценные мама и папа.

— А давай мы сейчас позвоним Тимуру и пригласим его посмотреть с нами сказку, что думаешь? — заговорчески сказала я.

Уголки его губ сразу же поползли вверх. Маленькие пуговки с темной радужкой вмиг загорелись огоньком интереса и сын радостно захлопал в ладоши, активно кивая головой.

— Да, да, да! Вот Тимур очумеет от моего костюма. Я похож на дядю Тимура, мам? — и сын быстро выпрямился по стойки смирно, чтобы я могла лучше его рассмотреть.

Белая рубашка идеально сочеталась с темно-синей желеткой, а такого же цвета брючки превращали образ в полноценную картину. Он был маленькой копией своего большого отца. Казалось передо мной сейчас стоял не мой сын, а сам Тимур, что сел в машину времени и телепортировался в детство. потому что я была уверена в детстве он выглядел именно так. Был таким же радостным и непоседливым. Ох, а сколько же в Давиде любопытства. Уверена, Тимур был таким же любознательным как и сын.

— Солнышко, единственное, что сейчас отличает тебя от Тимура так это отсутствие щетины, — и я аккуратно потрепала его за пухлую щечку.

Сын заливисто рассмеялся с моей фразы, игриво отталкивая мою ладонь.

— Вот вырасту и будет у меня такая же колючая щетина как у Тимура и я буду тебя щекотикать, — и сын начал устрашающе тянуться маленькими руками к моему животу. — Так что берегись, мама, ууу.

Я игриво потрепала сына по волосам, продолжая усмехаться.

— Ты маленький артист! — вынесла я вердикт. — Ну, что? Звоним Тимуру?

— Да! — не раздумывая радостно вскрикнул сын.

Быстро набрала нужный номер и, приложив телефон к уху, я замерла. Гудки смешались с ударами моего сумашедшего сердца. Волнение заполнило собой все пространство моего организма, заставляя меня нервно переступать с ноги на ногу.

— Да? — послышалось вопросительное на том конце провода, а я словно растеряла все слова, да и вообще напрочь разучилась говорить. — Майя? Что-то случилось?

Недовольно сцепила зубы, обвиняя себя за подобную тупость. А ну возьми себя в руки! То в лоб ему все высказываешь, а сейчас по телефону ни бе, ни ме, ни кукареку.

— Да, то есть нет…, - да, блин! — Просто мы с Давидом идем на новогоднюю сказку и хотели пригласить тебя…с нами.

В ушах звенело от тишины, пока я стояла с замиранием сердца в ожидании его ответа. Словно ожидала собственного приговора. Но Тимур молчал. В какой-то момент мне даже показалось, что связь прервалась и он меня просто на просто не услышал. И только я собралась отлепить телефон от уха, как голос Тимура вновь раздался на том конце провода.

— Да, я буду рад, — не радостно сказал он.

— Хорошо, тогда адрес скину СМСкой, начало через час, — и не дожидаясь его ответа, я быстро отключилась.

Медленно прикрыла глаза, пытаясь выровнять напрочь сбившиеся дыхание. А у самой по всему телу пронесся дикий мондраж. Кончики пальцев начало покалывать от волнения перед предстоящей встречей. Руки начали нервно поправлять волосы, спускаясь к платью. А ноги уже несли меня к зеркалу, дабы убедиться, что выгляжу я хорошо.

— Ну, что готов? — с улыбкой на губах спросила я.

— Так точно! — вскрикнул Давид и шуточно отдал мне честь.

Ну артист, ей Богу!


До театра мы добрались без пробок даже учитывая тот факт, что был уже вечер. Быстро вылезла из машины и тут же направилась к соседней двери, чтобы взять сына на руки.

— Нет, мама, я сам пойду! — запротестовал сын. — Сейчас Тимур приедет не хочу, чтобы он думал, что я маленький.

А я не сдержала рвущейся с губ улыбки. Его миловидное личико уж никак не походило на взрослое. Слегка красные щечки, которые поцеловал зимний холод. Аккуратный, слегка вздернутый носик такого же цвета. И маленькие губы, что были недовольно надуты заставляли меня лишь умилять от этой картины. Такой маленький, а уже так стремиться быть взрослым.

— Хорошо, солнышко, ты можешь идти сам, — смирившись я опустила сына на снег.


До представления оставалось пятнадцать минут и я начала уже заметно нервничать, потому что Тимур не отвечал на звонки и в принципе до сих пор не появился. Передумал? Тогда почему не сообщил? Я накрутила себя уже настолько сильно, что производители "Дайсона" (Dysona) сейчас нервно курили в сторонке.

— Ааа, Тимур, — завизжал сын и понесся в сторону входа.

Резко обернулась сразу же натыкаясь на пронзительный взгляд темно-шоколадных глаз. В момент по ребрам будто бы ударили кувалдой напрочь выбивая из легких весь воздух. Сердце болезненно сжалось, ускоряясь в десятки раз. Волна жара пронеслась от кончиков ног до самой макушки, покрывая всю кожу крапинками мурашек. И все это за одну секунду.

И пока сын как маленькая обезьянка висел на его шее, Тимур продолжал прожигать мое и без того пылающее лицо пристальным взглядом. Словно в душу мне смотрел. Выворачивал внутренности. Кипятил кровь. И не знаю от чего я так же пристально смотрела на него, вбирая в себя каждый сантиметр его тела. Каждый уголок.

— Привет, Майя, это тебе, — и не знаю как я вообще умудрилась не заметить букет шикарных красных роз в его руке.

Ох, они были действительно очень красивыми. И только сейчас я словила себя на мысли о том, что Тимур впервые в жизни подарил мне цветы. Да и в принципе я впервые видела его с такой стороны. Неужели он может быть романтиком? Мне всегда казалось, что Тимур и романтик настолько же далеко как и Земля от Солнца.

— Ох, спасибо, — не смогла я сдержать восторженного выдоха принимая букет. — Очень красивые, — пряча уже казалось раскаленные щеки за цветами добавила я.

— Я рад, что тебе нравится, — сказал он продолжая смотреть в мою душу.

И, наверное, наша перепалка взглядами могла продолжаться еще очень долго, но сын остановил это безумие, за что я была ему очень благодарна. Мне все еще сложно довалось противостоять этим темным практически черным омутам его глаз.

— А скоро мы будем сказку смотреть? — сгорая от нетерпения спросил сын.

— Д-да, уже идем, — и взяв сына за маленькую ручку я двинулась в сторону нужного зала оставляя Тимура позади.


Представление и правда оказалось интересным. Не смотря на то, что сказка нацелена на слишком уж маленькую аудиторию понравилось даже мне. Близкого контакта с Тимуром в зале мне удалось избежать. Давид сидел между нами и все представление держал за руку каждого из нас. Сначала я думала, что сын взял за руку только меня, но в какой-то момент взгляд упал на вторую руку сына, в которой он сжимал ладошку Тимура. И это показалось мне чем-то естественным. Чем-то совершенно обычным и простым. Я бы даже сказала правильным.

— Мам, а мы угостим Тимура твоим тортом? Тимур, мама приготовила такой вкусный торт ты должен его попробовать. Хочешь? — а я в шоке смотрела на своего самостоятельного сына, который уже все решил за нас.

И когда Давид так вырос? Быстро натянула на сына шапку с пумпоном, стараясь не напрягаться всем телом в ожидании ответа Тимура. Но уши давно навострили слух, чтобы в случае чего не пропустить не слова. А тело натянулось как струна, словно даже оно напряглось в ожидании.

— Не знаю Давид… Нужно спрашивать маму, — перекинул Тимур все решение на меня.

Вот же хитрый лис!

— Мааам? — протяжно простонал сын, хватая меня за руку.

Бросила быстрый взгляд на довольное лицо Тимура, возвращая все внимание к сыну, который продолжал то и дело дергать меня за руку.

— Ну хорошо, если только не на долго, — сдаваясь сказала я.

Давид уверенно кивнул, заверив меня в том, что это и впрямь не займет много времени. А затем взял каждого из нас за руку и мы все вместе направились к машине, под предводительством маленького командира.

— Юнный босс, — прошептал Тимур мне на ухо, обжигая чувствительную кожу горячим дыханием, из-за чего я немного сильнее сжала маленькую ручку сына в своей.

Возможно Тимур увидел мою реакцию. Заметил как тело слегка вздрогнула от его близости. Как пульс на шее стал отбивать еще чаще, а кожа покрылась рядом мурашек. Возможно…но я надеялась на то, что все таки я успела вернуть себе самообладание раньше, чем он все понял.


— Идем, Тимур, я покажу тебе свою новую игрушку, пока мама приготовит чай, — тащил сын бедного Тимура в сторону игровой комнаты.

А я с улыбкой на губах смотрела вслед этой уходящей парочки. Тимур с Давидом и впрямь очень сильно сдружились. Порой я даже удивлялась тому как быстро Тимур смог найти подход к сыну. Давид не вредный, нет. Но он очень избирательный в плане друзей. А с Тимуром у них всегда все шло как по маслу.

— Давид такой энергичный сегодня, — неожиданно раздался голос Тимура за спиной из-за чего я слегка вздрогнула наливая кипяток мимо кружки.

— Д-да, я и сама его не узнаю сегодня, — тут же попыталась ответить я, лишь бы не затягивать атмосферу молчанием.

Я все еще делала вид, что очень занята приготовлением чая, потому на Тимура еще ни разу не посмотрела. Хотя так и хотелось резко обернуться и замереть на его красивом лице. Хотелось вновь утонуть в этих омутах.

— А где Димид если не секрет? Еще на работе? — вопрос был мягко говоря неожиданным. — Просто я уже столько времени о нем ничего не слышу от Давида. Он и раньше не особо то и рассказал. Но тогда было хоть что-то, а…

— Мы развелись, — грубо перебила я Тимура, разворачиваясь к нему лицом.

И это нужно было видеть… Шок вперемешку с непониманием отражались на его лице ярче всего. Тимур неловко опустил глаза в пол, а его рот то открывался, то снова закрывался в желание что-то сказать, но он почему-то все время передумывал.

— Мне жаль, — сказал он меньшее из того, что мог.

— Мне нет, — резко бросила я и вышла из кухни. — Давид, солнышко, идем пить…чай, — уже тише закончила я.

Давид уже давно забыл про чай, на который собственно говоря так рьяно всех и зазывал, потому что сын уже давно мирно посапывал на мягком коврике в игровой комнате, сжимая своего Друга в крепких объятьях.

Улыбка тут же озарила лицо от этой до ужаса милой картины. Не знаю почему я могла часами смотреть на мирно спящего Давида и, даже ни разу не моргнув.

— Уснул? — в очередной раз меня напугал Тимур, который неожиданно подкрался ко мне сзади.

— Д-да, уснул, — сказала я итак очевидное.

— Давай я отнесу его в комнату, а после мы все таки попьем чай. Знаешь, я теперь никуда не уйду, пока не попробуй твой разрекламированный торт, — с улыбкой говорил Тимур.

Подарила ему ответную улыбку вновь вглядываясь в радужку его темных глаз.

— Конечно, — тепло сказала я и тут же направилась в сторону кухни, чтобы нарезать торт.

Тимур вошел на кухню ровно в тот момент, когда я уже все подготовила. Он быстро дошел до своего места, плюхаясь на мягкий стул.

— Выглядит вкусно, — заключил этот эксперт.

— Попробуй, — тут же сказала я, запихивая в рот небольшой кусочек торта.

Тимур послушался. Он быстро отломал вилкой небольшой кусочек и тут же засунул его в рот. И пока он тщательно пережевывал этот казалось бы маленький кусочек я с замиранием сердца сидела в ожидании его ответа. Даже сама перестала жевать, смакую пережеванный кусочек торта во рту.

Он ел этот торт с таким видом, будто действительно был экспертом и пытался учуять каждую нотку из добавленных мной ингридиентов.

— Знаешь, Майя, я конечно не любитель сладкого, но этот торт бесподобен, — наконец заключил он.

Смущенная улыбка тут же украсила уголки губ, заливая щеки легким румянцем.

— Я рада, что тебе понравилось, — продолжая довольно улыбаться заключила я.

С аппетитом засунула в рот очередной кусочек, а Тимур вдруг резко отложил приборы, утыкаться в мое лицо внимательным взглядом. Этот взгляд был настолько пристальный, что я чуть ли этим самым куском и не подавилась. Лицо уже горело от того, как пристально он смотрел на меня. Кровь разливалась по организму горячим потоком, поднимая температуру тела на несколько градусов. И казалось влажные еще минуту назад губы в момент пересохли от жажды.

— Почему ты так смотришь? — не выдержав спросила я.

— Ты красивая, — тут же ответил он, не собираясь прекращать эту игру взглядов.

А я уже места себе не находила. Каждое движение стало нервным. Жар от лица постепенно стал уходить ниже. Туда, где ему сейчас совершенно не было места. И я быстро облизнула пересохшие губы, которые вновь стали дико сухими.

— Тимур, я…, - но неожиданно раздавшийся хлопок двери заставил меня замолчать.

— Милаяяя, твой муж дома!

Резко подорвалась со стула, в ужасе поднимая глаза на Тимура. А от его искрящихся глаз уже в момент ничего не осталось. Я видела как с каждой новой секундой его глаза все больше и больше затягивала черная пелена злости. Я видела как его руки с силой сжались в кулаки из-за чего вены на его руках вздулись от напряжения. Я видела как постепенно контроль покидал его тело, оставляя всю волю эмоциям. И пусть вся эта агрессия была направлена не на меня мне стало безумно страшно.

— Тимур, нет! — вскрикнула я, пытаясь ухватить его за руку, но было поздно. Тимур уже со всех ног несся в сторону входной двери, а я в ужасе пыталась его догнать.

***

Быстро вылетела в коридор вслед за Тимуром и с трудом успела затормозить, дабы не врезаться в его спину.

— А он что тут забыл? — спрашивал муж заплетающимся языком.

С опаской выглянула из-за широкой спины Тимура, бросая взгляд на струдом стоявшего на ногах Димида. Господи, и как у него только ума хватило припереться ко мне домой в таком состоянии? Да к тому же, когда здесь мой сын! Злость на Димида росла в геометрической прогрессии и я уже с силой сжимала кулаки, лишь бы не наброситься на него прямо здесь.

Как он попал в мой дом, до сих пор оставалось загадкой. Ключи он оставил мне сразу же после того, как вышел за порог с двумя чемоданами. Но не глазом же он ворота открыл!

— Димид, ты спятил? Как ты вообще попал сюда? — шипела я на Димида, все еще не собираясь отходить от своей защитной крепости в виде Тимура.

Димид рассмеялся на мой вопрос, делая несколько больших глотков янтарной жидкости уже из наполовину пустой бутылки. А затем сунул руку в карман брюк, вытаскивая от туда дубликат ключей от моего дома!

— С помощью этого, женушка, — сладко промычал Димид, потряхивая перед нашими лицами связкой ключей.

Тимур одним рывком вырвал из его рук ключи из-за чего Димид начал падать, но благо шкаф в прихожей его удержал.

— Ах, ты ж сукин сын! — зарычал Димид, ударяя Тимура кулаком по лицу.

Конечно же он этого не ожидал, потому от удара увернуться не успел. Бутылка выпала из рук Димида с грохотом разбиваясь о паркет прихожей. А бывшего мужа уже было не остановить. И после первого удара, он нанес второй, а затем последовал и третий.

В глазах уже собрались слезы, грозясь вот-вот хлынуть из глаз. Губы тряслись от ужаса всего происходящего. И я схватилась за волосы, пытаясь понять как остановить этот кошмар.

— Димид, прекрати! Господи, хватит! Хватит, я тебе говорю! — кричала в панике я пытаясь оттащить это пьяное, неуравновешенное тело от Тимура, что уже упал на пол.

Хлесткая пощечина по лицу разлетелась по всем стенам дома. И я задницей упала на пол, в ужасе хватаясь за место удара. В этот момент взгляд упал на сына, что стоял в дверях детской комнаты и смотрел на всю эту картину своими огромными глазками. Он не плакал. Нет. Он просто в ужасе наблюдал за тем, как Димид нанес очередной удар по лицу Тимура. А после они поменялись местами. Тимур громко зарычал, хватая Димида за ноги, из-за чего не удержавшись он упал на пол, и теперь уже Тимур безжалостно избивал и без того безжизненное тело Димида. А я смотрела на сына, продолжая сжимать горевшую от удара щеку. Я смотрела на самое важное в своей жизни и слезы от ужаса уже скатывались ручьем по щекам, обжигая кожу. Я плакала, потому что Давид увидел то, от чего я надеялась навсегда уберечь его. Он видел то, что не должен был увидеть никогда.

Слез было настолько много, что мне казалось я скоро захлебнусь от них. Обида заполнила весь организм, заставляя сердце болезненно сжиматься. И казалось через секунду я задохнусь от нехватки кислорода в своем организме.

— Тимур, хватит! — заорала я, сжимая руками корни волос.

Закричала настолько сильно, что казалось мой голос пропитался все этой болью, что сидела сейчас во мне. И Тимур остановился. Резко замер с поднятой в воздухе рукой, уже готовый нанести очередной удар. Быстро поднял глаза перед собой встречаясь со взглядом сына.

— О, Боже мой, — словно заскулил он, быстро перепрыгивая через лежащего на полу Димида.

И если бы Давид хотя бы изредка не моргал я бы уже подумала, что он не настоящий, потому что он даже никак не реагировал на драку двух мужчин. Тимур быстро подлетел к сыну, аккуратно сжимая его маленькие ручки. Давид перевел на него взгляд, отлепляя глаза от Димида, что никак не подавал признаков жизни.

— Давид, сынок, т-ты зачем вышел из комнаты? — заикаясь в панике спрашивал Тимур.

Давид снова посмотрел на Димида, а затем бросил взгляд на сидящую на полу меня. И я сразу же встала на ноги, чтобы подойти к сыну.

— Ты мой папа? — вместо ответа спросил Давид.

Ноги в момент остановили меня от этого прямого вопроса и я пыталась заранее понять, что же ответит Тимур. Прямо сейчас? Так рано? Как это воспримет Давид? Страх взял контроль над телом из-за чего идти я больше не могла. Каждый вдох давался крайне тяжело, словно грудную клетку придавили бетонной плитой.

— Вот же сука, ты мне губу разбил! — болезненно замычал Димид, пытаясь подняться на ноги.

И вот уже вопрос сына не был так важен. Я бросила ненавистный взгляд на Димида, а желание пнуть пару раз по его ребрам было настолько огромным, что мне пришлось впиться ногтями в ладошки, чтобы переключиться от этого порыва. Урод! И я успокаивала себя правилом "Лежачих не бьют".

— Тимур, выкинь его за ворота, — с отвращением сказала я.

Тимур быстро поцеловал сына в пухлую щечку, поднимаясь на ноги.

— Я скоро вернусь, — стараясь говорить только Давиду, прошептал Тимур.

Тимур грубо схватил Димида за грудки, заставляя его подняться на ноги, и он болезненно застонал от боли.

— Солнышко, иди к мамочке, — пыталась я переключить внимание сына на себя.

И Давид не раздумывая побежал ко мне на встречу, постукивая босыми ножками по паркету. А я не смогла сдержать улыбки. Быстро подняла сына на руки, сразу же направляясь с ним в детскую комнату. Не стоит ему смотреть на то как Тимур выставляет его отца за дверь. Может Давид до сих пор считает Димида своим папой, не смотря даже на этот странный вопрос, как знать.


— Сынок, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила я, укладывая сына обратно в кровать.

Давид довольно нырнул под свое либо одеялко, плюхает головой на подушку.

— Нормально. Мам, а почему Тимур дрался с моим…папой? — и на слове "папа" он почему-то запнулся.

— Солнышко, тебе нужно поспать. А завтра я обязательно тебе расскажу обо всем, ладно? — не знаю от чего голос предательски стал дрожать.

Давид ничего не ответил. Лишь посильнее закутался в одеяло, закрывая глаза.

— Спокойной ночи, мамочка, — зевая пробубнил сын.

Аккуратно поцеловала сына в лоб, поглаживая рукой его спинку.

— Спокойной ночи, мой самый любимый мужчина, — ели слышно прошептала я и, дождавшись пока сын уснет, я тихо вышла из комнаты.


— Майя? — раздался голос Тимура в темноте кухни.

Но я не обернулась, продолжая смотреть в ночную темноту. Давид уснул минут десять назад, а я все это время стояла у окна, пытаясь разложить все свои мысли по полочкам. В голове творился полнейший кавардак и я пытаясь ухватиться за каждую мысль, что появлялась в моей голове.

Обида до сих пор сидела внутри меня, разъедая сознание. Злость на Димида лишь возраста после его ухода и мне даже становилось страшно от подобной реакции моего организма. Казалось, что я никогда не смогу его простить за то, что он допустил подобную ситуацию на глазах моего сына. И почему-то все хорошее, что он делал для меня словно стерли из моей памяти. Наши счастливые моменты. Наш смех на двоих и дурачества. Не осталось ничего. Лишь неконтролируемая злость. Лишь обида поселились в моем сердце на того, кто когда-то дарил любовь. Послевкусие до сих пор чувствовалось на языке слишком ярко. И возможно со временем злость поубавиться, но на данный момент я мечтала больше никогда его не увидеть.

— Он больше не потревожит вас с Давидом, я обещаю, — вновь заговорил Тимур, а в тишине дома послышались его тяжелые шаги.

Пора брать себя в руки.

— Спасибо, Тимур, — повернувшись к нему лицом прошептала я. — Правда спасибо.

— Нет, Майя. Нет, — повторял он. — Я не смог предотвратить это. Не смог уберечь тебя. Не смог уберечь Давида… Я не смог.

— Тимур… Что ты такое говоришь…

Но он не позволил мне продолжить.

— Нет, Майя! Он бил меня и я ничего не делал не потому что не мог, нет. Я просто увидел в нем себя… Увидел эту жгучую, неконтролируемую ненависть, что так и искрилась из его глаз. Я видел…

Не хочу этого слышать. И я в несколько шагов преодолела расстояние между нашими телами, мягко закрывая ему рот ладошкой.

— Не надо, Тимур, — попыталась я остановить его.

Но он мягко убрал мою руку со своих губ, сжимая ее в своей холодной руке. А глаза его стыдливо смотрели в пол, будто он был не в силах сейчас увидеть меня.

— Когда он тебя ударил я просто озверел. Мне хотелось убить его за то, что он посмел причинить тебе хоть малейшую боль. А-а когда…, - его голос уже дрожал, а нижняя губа тряслась словно он не мог успокоиться. — Когда я увидел Давида… Боже, — я вздрогнула от неожиданности, когда его соленые дорожки слез каплями упали на мою руку. — Я увидел себя, Майя… Маленького себя. Много лет назад я так же стоял в дверях своей комнаты и смотрел на то как отец избивает мою мать. Он не плакал и я тоже не плакал тогда. Я просто смотрел. Просто смотрел… Просто смотрел, Майя.

От его слез в моих глазах против воли собрались слезы, что уже скатывались по щекам. И я резко притянула Тимура к себе, впиваясь в его плечи руками. Я обняла его настолько крепко, насколько только могла. Я обняла его настолько нежно…мечтая, чтобы все разбившиеся внутри него кусочки собрались воедино. Я желала ему лучшего, несмотря ни на что… Я желала ему счастья.

— Мне так жаль, Тимур, — сквозь слезы шептала я. — Мне так жаль.

Впервые я видела настолько уязвимого Тимура. Впервые в жизни я видела его слабым. Впервые я чувствовала насколько ему больно. И мне хотелось сохранить этот момент. Показать ему, что порой нужно быть слабым и это совсем не значит, что кто-то захочет воспользоваться этим моментом.

— Я знаю, что ты никогда не простишь меня за все, что я сделал. Знаю. И я не заслуживаю прощения, но я искренне надеюсь, что когда-нибудь ты позволишь мне все исправить, — с трудом говорил он, сжимая мою хрупкую талию практически до хруста, а кофта в районе плеча уже намокла от его слез.

Аккуратно отодвинулась от Тимура, чтобы посмотреть в его глаза и он позволил мне это сделать. Рука против воли потянулась к его щеке и стала поглаживать щетинистую кожу пальцами, а Тимур словно в удовольствие на несколько секунд прикрыл глаза, наслаждаясь этой нежностью и лаской.

— Разве ты еще не понял, Тимур? Я давно простила тебя. Я давно не держу на тебя зла, — и я активно закивала головой, пытаясь сдержать новый поток слез, но не смогла.

Лицо исказилось от боли, а слезы с новой силой брызнули из глаз, размывая лицо Тимура. А я вновь вцепилась в его тело мертвой хваткой, вдыхая в легкие до ужаса родной запах его кожи, словно только он мог меня успокоить.

— Майя, вы с Давидом самое дорогое, что есть в моей жизни. Вы необходимы мне настолько, что я с трудом могу дышать от осознания этого. Вы дороги мне настолько, что я готов отдать собственную жизнь, отдать все, что у меня есть, лишь бы вы были счастливы. Вы просто все, что только может быть у меня, — шептал он, до боли сжимая мою спину. — И мне страшно от этого.

Я не нашла в себе силы, чтобы ответить хоть что-то на его слова. Я даже не нашла этих самых слов. Но мне казалось они были и не нужны. Стоя в темноте кухни, сжимая друг друга в крепких объятьях мне кажется каждый из нас понимал, что он значит для другого. И уверена Тимур знал насколько сильно он важен для меня.

— Прости, разнылся здесь тебе, — спустя пару минут самообладание начало возвращаться в руки Тимура.

Он аккуратно, но решительно отодвинулся от меня, делая шаг назад, и нервно вытер с лица последние следы своей слабости.

— Все в порядке, Тимур, — тут же сказала я, не желая видеть вновь холодного Тимура.

— Да, наверное… Знаешь я пожалуй поеду домой уже слишком поздно. Да и вообще, — все еще растерянно говорил он и, не дожидаясь даже моего ответа, он быстро развернулся, собираясь сбежать.

Не раздумывая. Не колеблясь ни секунды я резко схватила его за руку, заставляя остановиться. И Тимур послушался. Моментально замер, растерянно оборачиваясь ко мне.

— Останься, — практически прошептала я сильнее сжимая его руку.

Секунда. Две. Три.

И громко выдохнув, Тимур сделал шаг ко мне на встречу, резко впиваясь в мои губы в жадном поцелуи, а его теплые руки в момент обвили мою талию, заставляя слиться с его крепким телом.

***

— Останься, — практически прошептала я сильнее сжимая его руку.

Секунда. Две. Три.

И громко выдохнув, Тимур сделал шаг ко мне на встречу, резко впиваясь в мои губы в жадном поцелуи, а его теплые руки в момент обвили мою талию, заставляя слиться с его крепким телом.

Голова кружилась от дикого желания, что уже заполнило каждую клеточку моего организма. Низ живота предательски стягивало в тугой узел, посылая горячие импульсы в самое чувствительное место моего естества. Только целуя Тимура я чувствовала этот дикий, необузданный для меня же самой всплеск эмоций. Только он мог завести меня с полуоборота едва касаясь разгоряченной кожи. Только он заставлял меня тянуться за этой лаской. Только он и никто другой.

— Надо остановиться, — прошипел Тимур с трудом отлипая от моих губ. — Пока еще можем…

Резко схватила его за кофту, заставляя вновь найти мои губы своими и Тимур подчинился. Приглушенный стон против воли сорвал с губ и для Тимура это словно стало спусковым крючком.

***

Тимур

Стон. Один единственный стон. Едва слышный. Едва уловимый, но сколько же в нем было желания. Я бы даже сказал в каком-то смысле боли. Крыша уже на всех порах ехала в неизвестном направлении. Мозги плавились от эмоций. И казалось, что в ближайшее время из штанов повалит дым, если мой вставший колом член не освободят из заперти в ближайшие пару минут.

— Майя, — вновь попытался я все остановить и вразумить эту оголодавшую малышку.

Майя недовольно застонала, хватая меня ладошками за скулы. Подушечкой большого пальца ощутимо надавила на щетинистую щеку, заставляя кожу прогнуться под ее напором.

— Тимур, я не хочу останавливаться, — глядя мне прямо в глаза своим обезумевшим взглядом прошептала она.

Большего мне не требовалось. Резко подхватил свою девочку на руки, мечтая поскорее дойти до комнаты. А страх того, что в конечном итоге трахну я ее в проходе коридора лишь возрастал. Майя послушно обвила мое тело ногами, продолжая оставлять ожоги и укусы на моей шее. Член упирался в горячую киску и даже через домашние штаны я чувствовал исходящий от ее лона жар. Ощутимее сжал мягкие ягодицы, заставляя Майю попкой потеряться о мой стояк и она послушно исполнила просьбу.

— Моя девочка, — прошептал я, скалясь во все 32 зуба.

Не церемонясь больше ни секунды я с ноги открыл дверь в спальню, и сделав несколько больших шагов по направлению к кровати, аккуратно скинул разгоряченное тельце на нежно-голубую простынь.

Майя громко вскрикнула от неожиданности, но уже в следующую секунду распласталась на кровати как довольная кошка. В свете даже не полной Луны, что пробиралась сквозь окна спальни, Майя выглядела до чертиков завораживающе. Ее молочная кожа в сочетании с простынями небесного цвета напрочь вышибала мозги. Ее изгибы заставляли меня истекать слюной на эти самые простыни. И мне хотелось забрать себе каждый сантиметр ее тела.

Одной рукой стянул с себя кофту, скидывая вслед за ней остальные элементы одежды. И Майя последовала моему примеру, правда оставила на себе комплект белого белья, что лишь еще сильнее придавал ей некой невинности. Она казалась ангелом, но я как никто другой знал, какие демоны в ней таились и это лишь сильнее раззадоривало меня. Лишь сильнее подталкивало выпустить их всех наружу к чертям собачьим.

— Тимур, пожалуйста, иди сюда, — взвыла она от желания слегка приподнимаясь на кровати.

Разве я могу отказать даме? В нетерпение навалился на нее всем тело, но основной вес все же удерживал на руках. Майя судорожно выдохнула, осторожно исследуя мой обнаженный торс руками. Быстро перехватил ее руку и сам медленно провел маленькой ладонью от лица до самого паха, оставляя ее руку именно там.

— Это все твое, Майя, — на выдохе прохрипел я.

И Майя ощутимо сжала мой член в руке из-за чего я громко застонал, с силой прикусывая нижнюю губу.

— Раз это мое… Я хочу почувствовать его в себе, — захлебываясь от эмоций шептала она. — П-пожалуйста…

Бляяять. Горячий язык уже проникал в ее рот, выбивая из груди стоны удовольствия. Пальцы нервно пытались расстегнуть застежку бюсгалтера и как только с ней было покончено, руки сразу же потянулись к налитыми кровью вершинкам с вставшими сосками. Вобрал по одному в рот, а затем подумал на каждую из чувствительных горошин из-за чего Майя в удовольствие прогнулась в спине.

— Сейчас, Милая, потерпи, — в ее губы шептал я, стягивая с нее насквозь мокрые трусики. — Я люблю, когда ты течешь для меня.

Умирая от желания потянул ее ноги ближе к себе, заставляя развести их еще сильнее и Майя послушно раздвинула ножки, открывая доступ к своим лепесткам. Слегка надавил головкой члена на клитор, размазывая горячую влагу по лепесткам и Майя вновь томно застонала. А я постепенно начал заполнять ее горячее лоно. Миллиметр за миллиметром я проникал в нее все глубже, чувствую как стенки внутри растягиваются под мой размер. Я чувствовал какая горячая она была. Чувствовал как мой собственный член становился мокрым от ее смазки.

— Ахренеть, как я ж ты, блять, узкая, — решил я сказать о том, что чувствовал мой дружок.

Майя вновь застонала от моих слов и я быстро закрыл ее сладкий рот ладошкой, чтобы она не разбудила Давида. А про себя подумал о том, что это мне пора уже было закрывать рот, потому что я уже сам умалишенно стонал на всю комнату. Сделал несколько уверенных толчков, а член уже готов был обкончаться от эмоций, что разрывали меня изнутри.

— Я скучала, — пытаясь отдышаться прошептала Майя, оставляя следы от ногтей на моей спине.

А я больше не мог и не хотел сдерживаться. Толчок. Два. Три. И я уже вовсю трахал свою девочку. Хлюпающие звуки повысили градус возбуждения на пару градусов. Наши стоны смешались в темноте комнаты и я уже не знал, кто застонал в эту секунду. Каждая мышца с новым толчком напрягалась все сильнее, подталкивая меня ближе и ближе к краю пропасти, в которую я мечтал сорваться. С разбега. Прямо туда.

— Я-я близко, — и я с трудом смог разобрать ее слова.

Вновь нашел ее губы своими и накрыл их в страстном поцелуе. Рука машинально потянулась к шее, стягивая мягкую кожу в тугое кольцо, и Майя протяжно захрипела, закатывая в удовольствие глаза. Я уже был далеко от этой комнаты. Далеко от Майи. Потому что уже счастливый бежал к обрыву.

— Тимур, — ее голос вернул меня в реальность. — Кончи в меня…

Грудную клетку сдавило от этой просьбы. Дышать стало практически невозможно. И хотелось незамедлительно согласиться на ее предложение, но я тут же отдернул свой свихнувшийся член.

— Майя…

— Тимур, пожалуйста, я хочу, — продолжала она соблазнять меня.

— Хорошо, — подчинился я, сам мечтая об этом.

Больше мы не говорили. Хватило всего нескольких толчков, после чего Майя первая шагнула в эту пропасть. Ее ножки с силой сжались вокруг моей талии. Глаза закатились от удовольствия настолько сильно, что зрачки напрочь пропали из поле зрения. И я чувствовал как ее горячее лоно пульсируя, сжимало мой член. Из-за чего я сам больше не смог сдерживаться, изливаясь семенем прямо в нее.

Потный и обессиленный я тут же завалился на соседнюю половину кровати, довольно улыбаясь. Казалось, что именно так чувствуют себя люди на седьмом небе от счастья. Именно так чувствуют себя люди после секса с любимым человеком.

— Майя, я люблю тебя, — прошептал я в глубину комнаты, но в ответ последовала тишина. — Майя?

Резко приподнялся на кровати, заглядывая в ее глаза. Спит. Спит моя девочка. Сам с трудом найдя в себе силы, аккуратно вытащил из-под Майи мягкое одеяло, и накрыв наши удовлетворенные тела, я тоже провалился в сон.


Проснулся я от четкого осознания, что на меня кто-то смотрит. Недовольно поморщился, слегка приоткрывая глаза.

А сон как рукой сняло, когда я увидел в дверном проеме Давида, что внимательно смотрел на нас спящих. Бросил быстрый взгляд на соседнюю половину кровати. Майя. Все еще спит. Вот же, блять! Мозг начал активно работать, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы все объяснить сыну. Но кроме жалкого "Эээ" из меня ничего не выходило.

— Мама тоже боялась спать одна? — с любопытством спросил сын уже прожигая спящую фигуру Майи.

— Эээ, да. Да, сы… Давид. Мама боялась монстров и попросила меня поохронять ее, — решил я развить догадку сына.

Давид быстро поднес ладошку к губам и тихо засмеялся, прикрывая рот. А этот забавный жест вызвал во мне улыбку.

— Вот она трусишка, — шепотом говорил сын. — А ты теперь всегда будешь нас с мамой от монстров защищать?

И только я подобрал слова, чтобы ответить на его вопрос, как Майя резко подскочила с кровати, бросая испуганный взгляд на каждого из нас. Если честно даже я испугался.

— С-сынок, — пропищала она, практически до глаз натягивая на себя одеяло. — Что ты здесь делаешь?

— Я пришел тебя будить, там Лариса Витальевна приготовила завтрак. Мои любимые оладушки, а тут Тимур тебя охраняет, — спокойной говорил Давид.

Майя бросила на меня не понимающий заглядывает, а я уже с трудом мог сдерживать смех, именно поэтому с силой закусил внутреннюю сторону щеки лишь бы не сорваться на гогот.

— Охраняет? Да, охраняет, — не понимая даже сути диалога уверенно закивала она.

— Давид, ты пока беги на кухню, а мы сейчас подойдем, ладно? — решил я все таки перевести тему.

Сын несколько раз уверенно кивнул и медленно начал закрывать дверь, продолжая поочередно смотреть на каждого из нас. А затем поднес указательный и средний палец сначала к своим глазам, а затем указал на нас. Жест а-ля, я слежу за вами.

— Только вы давайте скорее иначе я съем все оладушки, — пригрозил Давид, захлопывая наконец-таки дверь в комнату.

И мы одновременно выдохнули, ослабляя хватку одеяла.

— Как он здесь оказался? — недовольно шипела Майя, вскакивая с кровати.

— Пришел, — тут же ответил я.

Майя быстро натянула халат на голое тело, закрывая все самое интересное от моих любопытных глаз. Но один хрен член уже встал колом, вспоминая события вчерашнего дня.

— Майя, могу я спросить?

Майя резко замерла, утыкаться в мое лицо внимательным взглядом. С утра она выглядела ничуть не хуже, чем когда тратила несколько часов на то, чтобы привести себя в порядок и одеться с иголочки. Сейчас она выглядела настолько домашней, что сердце против воли замирало от этой картины. Слегка растрепанные волосы. Сонные глаза. И припухшие от вчерашних поцелуев губы заставляли смотреть на нее не отводя глаз.

— Спрашивай, — уверенно сказала она, а я уже забыл обо всем на свете.

— А, да, — и все таки мозг напомнил. — Вчера ты попросила… Ну…

— Да, — перебила Майя мои мычания. — Попросила.

— Ты хочешь…детей? — блять, почему это так тупо звучит.

Майя быстро опустила глаза в пол, а вся ее жизнерадостность вмиг испарилась. И казалось, что вот, над ее головой, появились черные тучки, что закрыли яркое солнце. А мне стало не по себе от этой резкой смены настроения.

Майя продолжала молчать, нервно сжимая пальцы, и все бы ничего, но по ее щекам катились слезы. Как в попу ужаленный подскочил с кровати, абсолютно не заботясь о своем внешнем виде, и тут же схватил ее в крепкую охапку.

— Майя, прости, прости… Я не хотел тебя обидеть этим вопрос, правда. Прошу не плачь, — дрожащим голосом говорил я, стирая дорожки соленых слез с ее лица.

Майя попыталась уклониться, но я не пустил. Не мог позволить себе отпустить ее. Тем более сейчас, когда она плакала.

— Тимур, не надо, — уже рыдая в захлеб она все еще пыталась меня оттолкнуть.

А я уже, блять, нихрена не понимал! Что не так? Что я опять сделал? Как успел обидеть? Мозг уже активно продумывал пути решения, пока я не знал как к ней подступить.

— Майя, пожалуйста, объясни мне, что происходит? Я уже с ума схожу, — и я не врал.

Она плакала настолько сильно, что становилось страшно. Не знаю даже видел ли я когда-нибудь такую сломленную Майю. Мне кажется, что даже в моменты наших худших ссор я не видел в ней столько боли, сколько видел сейчас. И это ахринительно так пугало!

— Тимур, просто оставь меня…

— Нет, я не уйду пока ты мне все не объяснишь. Даже не думай, Майя, я не уйду, — тут же обозначил я, что вариант у нее только один.

Майя накрыла лицо ладонями, видимо мечтая скрыться от меня и моих любопытных глаз, но я продолжил стоять на своем.

— Тимур, вчера…это все не важно, — и она вновь закивала головой громко всхлипывая.

— О чем ты? — все еще не понимал я.

— Роды с Д-давидом были очень тяжелые, — и она наконец посмотрела на меня, глубоко выдыхая. — Тимур, я больше не могу иметь детей, — с болью в голосе пропищала она, а мои руки против воли потянулись к полу, словно к ним привязали кирпичи.


***

Майя

Счастье всегда ждет нас где-то на грани с отчаянием.

Слезы уже градом скатывались по щекам от отчаяния, что заполнило мой организм. От боли, что безжалостно раздирала душу. Я была на грани истерики.

— Эй, тшшш… Милая, ты чего? — успокаивал меня испуганный Тимур, нежно стирая с моего лица все новые и новые дорожки слез. — Это все не важно, Майя, у нас ведь есть Давид. Чудесный сын. Здоровый. Думай об этом.

Я никогда и не задумывалась о том, чтобы завести еще одного ребенка. Мне всегда и во всем хватало Давида, но почему-то именно сейчас мне было ужасно больно от осознания того, что я не смогу больше иметь детей. Сама не понимала, что на меня нашло.

— Д-да, просто…я, — мямлила я, сама не понимая, что именно хочу сказать.

— Просто тебе больно, я понимаю, — закончил за меня Тимур, в очередной раз крепко прижимая меня к себе.

Тепло его тела согревало. А большая и крепкая грудь в эту секунду словно была моим щитом. Я чувствовала себя безопасно в его объятьях. И казалось, что как только его руки отпустят меня боль нахлынет с новой силой. А пока… Пока что я в безопасности.

— Спасибо, — прошептала я, поднимая заплаканные глаза на Тимура.

Он в очередной раз нежно провел горячей ладошкой по моей щеке, стирая большим пальцем уже не существующие слезы, а я с замиранием сердца следила за этим моментом.

— Я сделаю все возможное, Майя, чтобы впредь ты плакала только от счастья, — с серьезным выражением лица говорил он.

И я поверила. В этот момент, когда каждая клеточка меня открылась. Когда каждый сантиметр моей души был оголен мне хотелось верить. И слегка оттолкнувшись пятками от пола, я осторожно прильнула к его губам. Пальцы на моем затылке сжались, пока Тимур со всем рвением и жадностью отвечал на поцелуй. Мягкость его губ будоражила. Тепло его тела сейчас оставляло на мне ожоги. И в этот момент я чувствовала, что Тимур стал для меня ближе, чем когда-либо.


***

Две недели спустя.

— Нет, вы меня не услышали. Торт нужен к пяти часам и ни минутой позже! — командным голосом пыталась я достучаться до девушки на том конце провода.

Сегодня был один из самых важных дней в моей. День, когда все внимание предназначено тебе одной и никому другому. Мой День Рождения.

Я никогда не любила этот день и из года в год обходилась кусочком торта вечером за столом с Димидом. Но почему-то именно этот День Рождения я решила отметить как надо.

— Я вас поняла, Майя Бориславовна, сделаем все возможное, чтобы курьер успел к пяти часам, — не утишительно говорила девушка с приятным голосом.

— Прекрасно, уж постарайтесь, — напоследок бросила я, вешая трубку.

В очередной раз бросила взгляд на свое отражение в зеркале, громко выдыхая. Там, на против, на меня смотрела казалось бы незнакомка. Я практически не узнавала себя. Легкий румянец. Счастливая улыбка на губах. И не было даже обходимости улыбаться, мои глаза светились ничуть не хуже фонариков. Я впервые чувствовала себя настолько живой. Настолько полноценной.

С Тимуром мы продолжали общаться каждый день. Вечерами он заезжал к нам домой после рабочего дня и мы все вместе садились ужинать, рассказывая как прошел день у каждого из нас. На ночь он никогда не оставался. Даже не просился. Поэтому после ужина каждый раз уезжал домой. Я в свою очередь ни разу не предлагала ему остаться. Мне не хотелось торопить события. Не хотелось ненароком разрушить то, что мы с таким трудом смогли выстроить. Все еще было слишком хрупким. Чересчур слабым.

События той самой ночи все еще были очень свежими, но подобного между нами не повторялось. У нас были теплые отношения. Я бы даже сказала трепетные и мне не хотелось чем бы то не было их обременять. Когда столько лет между нами все было сложно и только сейчас наконец стало так легко хотелось просто наслаждаться этим ни о чем не думая. Ничего не желая усложнять.

Неожиданный звонок в дверь вывел меня из своих мыслей и, бросив финальный взгляд на свое отражение, я пошла встречать гостей.

— С Днем Рождения! — радостно закричала Ритка, скрываясь за огромной кучей разноцветных шаров.

Но через пару секунд средь шаров, показалась ее блондинистая голова с шикарной укладкой. А я громка рассмеялась от оригинальности подруги. Та вручила мне эту кучу связанных между собой шаров, и я не раздумывая приняла призент.

— Ааа, тетя Рита приехала! — радостно завизжал сын и мы одновременно обернулись назад.

Давид со всех ног несся в нашу сторону со счастливой улыбкой на губах и довольно хлопал в ладоши.

— Как же ты вырос, Карапуз, — удивляясь говорила Ритка, шутливо щипая его за живот.

Давид громко рассмеялся, брыкалась от ее рук.

— Щекотно, — кричал он, мечтая спастись от этой пытки.

— А ну заходите в дом, — уже по пути на кухню прокричала я этой парочке непосед.

— Слушаемся, мам, — тут же вскрикнул Давид.


Во время готовки меня не покидало чувство легкого волнения и предвкушения сегодняшнего торжества. Пальцы рук то и дело покалывало от переживаний. Внешне я спокойно доставала сервиз из кухонной полочки, но внутренне все клеточки моего организма бурлили и не находили себе места, заставляя меня трястись.

— Майя, как у вас дела с Тимуром? — осторожно спросила подруга. — Мы толком так и не поговорили за это время. А ты между прочим обещала рассказать!

Устало выдохнула на ее вопрос, обдумывая что же ответить. Я сама не знала что между нами. Сама не знала как у нас дела. Я видела и вижу каждый день отношение Тимура ко мне. Его трепет. Его заботу. Его тепло. Но как сдвинуться с этой мертвой точки я не знаю.

Не знаю как снова поверить тому, кто столько раз уже делал больно. Не знаю как начать все сначала, когда сделано уже столько ошибок, черт возьми. Не знаю как исправить то, что мы натворили. И возможно ли быть счастливой с тем, кто в свое время уничтожил меня? Может ли человек действительно измениться из-за страха и ужаса потерять того, кого он любит? Я не верила, но вместе с этим мне до чертиков хотелось верить.

Я хочу отпустить его, но вместе с этим только с ним я чувствую себя настолько живой. Я мечтаю не любить его, но вместе с тем, жажду любить его вечно. Да, именно он сделал меня когда-то до ужаса несчастной. Но только он может сделать меня до невозможности счастливой. Я хотела быть с ним ровно настолько же, насколько хотела навсегда забыть.

— Майя? — окликнула меня подруга, встряхивая мои хрупкие плечи.

— Да, да, я здесь, — растерянно говорила я. — Не знаю, Рит, все слишком сложно, — так описала я подруге свой двухминутный монолог в голове.

Подруга недовольно закатила глаза на мои слова, вслед за мной хватая оставшиеся тарелки.

— Майя, ну что сложного? Это люди вечно любят все усложнять, а на деле жизнь куууда проще уж поверь. Просто реши для себя хочешь ли ты быть с ним? Не ради Давида, а ради себя, — впервые я видела такую серьезность в глазах подруги.

Вот только это наставничество ни капельки не помогло. Я уже на протяжении недели задаюсь этим вопросом. И ответ один "Да. Нет".

— Я не знаю, Рит. Просто не знаю. После всего того, что между нами было… Я простила его, но как поверить снова? — с искренним беспокойством спрашивала я совета.

— Снова? А разве когда-то ты ему верила?

И я резко замерла с сервизом в руках, так и не дойдя до заднего двора. Мысль одна за другой без остановки врезались в голову и только сейчас я осознала — я никогда и не верила Тимуру. Никогда и не думала о том, чтобы довериться ему.

Ритка быстро перехватила тарелки из моих рук и направилась в сторону беседки, но уже спустя несколько решительных шагов остановилась.

— Знаешь, подруга, я тебе так скажу, если вы любите друг друга — рискуйте. Ведь люди так часто теряют того, кого любят. Вы хоть не потеряйте.

И она продолжила идти дальше, пока я растерянно смотрела ей в след. Если я и подумаю над ее словами, то это точно произойдет ни сегодня. Ни тогда, когда я решила перестроить все в своей жизни. Пускай именно день моего рождения станет стартом для новой меня. Для той Майи, что обязательно впредь будет самой счастливой. С кем-то или без я буду счастлива!

— Ахахаха, ну ты слишком толстый для моей машины, — возражая кричал на всю улицу сын.

Быстро подлетела к окну, осторожно выглядывая.

— Я толстый? Я? Ты посмотри на мои мышцы, — и Тимур принялся напрягать руки, выкручиваясь то так, то эдак, на что Давид вновь громко рассмеялся.

Этот дуэт всегда меня цеплял. Папа и сын. Они так сильно похожи, что можно с ума сойти. Чем взрослее становиться Давид, тем больше он перенимает привычки своего отца. Только Тимур, когда недоволен как-то по-особенному хмурит брови и я стала замечать эту же мимику на лице сына, когда я к примеру дам ему меньше конфет, чем он хотел бы. И я ненароком начала представлять нашу семью. Если бы мы стали действительно настоящей семьей. Тимур после работы приезжает домой. Давид радостный бросает свои куличики и со всех ног несется встречать отца. А я со всей любовью и трепетом готовлю ужин, пока мальчики дурачаться на заднем дворе. Вечером мы всей семьей сидим в беседке и жарим барбекю. Смеемся. Дурачимся. И любим…искренне любим друг друга.

— Эй, именинница, ты на улицу идешь? — и я вздрогнула от неожиданно раздавшихся слов подруги возле самого уха.

— Черт, напугала, — пытаясь утихомирить свое сердце шипела я.

— Они милые, — пропустив мою реплику мимо ушей сказала подруга.

И мы уже в две пары глаз с умилением уставились на парочку Давида с Тимуром. Тимур катал сына на игрушечном белом "Mercedes" (Мерседесе) и судя по озорному смеху водитель машинки был очень счастлив от этого занятия.

— Да, — и это было невозможно отрицать. — Ладно, идем, пока нас не споймали за подглядыванием, — спустя пару минут сказала я и, выдохнув, вышла на задний двор.

— Эй, привет, именинница! — со счастливой улыбкой на губах закричал Тимур.

— Привет, Тимур, — не смогла я сдержать ответной улыбки. — Прошу всех за стол.

— Да, мэм. Так, Мистер деловая задница, идем за стол, — обратился он к сыну и тут же подхватил его на руки.

Давид резко схватил Тимура за щеки, ощутимо надавив на них. И на фоне его щек маленькие ручки сына смотрелись безумно умилительно. Так же виднелся сильный контраст с молочной кожей сына, на смуглом лице Тимура.

— Скажи пельмешка, — сдерживая смех приказал сын Тимуру.

— Пельмешка, — с смешным акцентом сказал Тимур и, Давид не выдержав, разразился громким смехом.

А мы с Риткой дружно подхватили эту заразу, скручивать пополам от смеха.


Семейная обстановка царила в окружении нас на продолжение всего вечера и всех присутствующих я считала своей семьей. И как бы сильно мне не хотелось этого признавать меня окружали самые близкие люди. И в этот момент я поймала себя на мысли, что ни в чем не нуждаюсь, кроме как в этих трех человечках, что сидели напротив меня.

Чувство счастья пугало меня. Казалось, что вот, в следующую секунду, произойдет что-то страшное. Казалось, что не может быть так хорошо.

— Майя, я хочу сказать тост, если ты конечно же не возражаешь, — окликнул меня Тимур.

— Конечно, — тут же поддержала я его идею.

Тимур официально поднялся на ноги, прихватив с собой бокал с шампанским. И его длинные пальцы то и дело в такт отбивали по стеклу, оставляя на нем все новые и новые отпечатки. Нервничает, подметила ненароком я.

— Майя, в этот день хочет сказать многое, но пока что я буду немногословен и пожелаю тебе всего лишь одного. На протяжении всей жизни улыбайся так, как улыбаешься в эту секунду. С Днем Рождения тебя! — и правда немногословно сказал Тимур и все дружно подхватили его тост, чокаясь фужерами с налитым до краев шампанским. — И еще кое-что. Если никто не будет возражать я украду Майю буквально на час. Ее сюрприз не может придти сам и нам придется ненадолго уехать, — интригующе добавил Тимур.

Ритка уже дала добро на просьбу Тимура, даже не удосужившись выведать подробностей. Ну, а я немножечко напряглась.

— А куда мы поедем если не секрет? — решила я надыбать хоть одну подсказку.

Тимур бросил на меня многозначительный взгляд и я впервые в жизни не смогла понять, что он чувствовал в этот момент. Потому что там было намешано столько всего… Ураган эмоций.

— Туда, где все и началось, — сказал он и мое сердце пустилось в бешеный пляс.

***

Кончики пальцев то и дело показывало от волнения. Пульс на сумасшедшей скорости бил по вискам и я чувствовала как по моей спине скатывались холодные капельки пота.

И может быть я бы не нервничала так сильно, не попроси меня Тимур завязать глаза. Абсолютная темнота стояла перед глазами казалось бы уже вечность. Я ничего не видела. Лишь слышала звук дороги. Лишь чувствовала горячую руку Тимура в своей руке, которую я постоянно сжимала от волнения как антистресс.

— Нам еще долго ехать? — в нетерпении спросила я, вновь усаживаясь поудобнее.

И с правой стороны я услышала тихую усмешку.

— Почти приехали, — мягко сказал Тимур на этот раз сам сжав мою руку. — Если честно я сам ужасно переживаю, Майя, — шепотом сказал он, словно об этом больше никто не должен был знать.

И от его слов мне почему-то стало легче. Осознание того, что страшно не только мне почему-то успокоило и я слегка ослабила хватку, освобождая его руку.

— Приехали, — раздалось возле моего уха спустя пару минут.

Сердце опять забилось в бешеном ритме, а я тут же в нетерпении потянулась к повязке, собираясь стянуть ее с глаз.

— Нет, — мягко остановил меня Тимур. — Сначала выйдем на улицу.

— Лааадно, давай выйдем, — я начала порядком раздражаться.

Тимур любезно протянул мне руку, помогая выбрать из машины, дабы я не переломала себе ноги. И как только ноги уверенно стояли на земле, Тимур осторожно развернул мое тело на девяносто градусов и сердце пустились в пляс. Когда я почувствовала его руки на своем затылке сердце уже грозилось пробить грудную клетку. Повязка спала с глаз и мое сердце рухнуло в ноги.

— Это…это, — в ужасе мямлила я, словно напрочь забыла как говорить.

Уголки глаз намокли от собранных в них за секунду слез, что вот-вот грозились брызнуть из глаз. Нижняя губа затряслась от увиденной картины, а ноги на сумасшедшей скорости уже были готовы нести меня обратно, в сторону дома. Я смотрела на огромный дом, что в свое время стал для меня личным адом. Я смотрела на дом, из которого много лет назад вышла сломанная, потерянная девочка. Она бежала по этой дорожке задыхаясь в слезах. Она проклинала это место и всех, кто был с ним связан. Я стояла напротив дома Тимура.

Слез скопилось слишком много, потому платина прорвалась и они потоком хлынули из глаз, обжигая щеки. Я громко всхлипнула, привлекая внимание Тимура, что все это время стоял позади меня.

— Майя? — позвал меня Тимур, но я не обернулась. — Майя? Черт, почему ты плачешь? — обеспокоенно спрашивал он, без конца стирая все новые и новые дорожки слез с моего лица.

Я хотела ответить. Хотела сказать хоть что-то внятное, но кроме жалких всхлипываний из меня ничего не вырывалось. Прошлое слишком стремительно настигло меня. Все воспоминания. Все моменты, от которых я так рьяно бежала столько лет сейчас же до невозможности ярко проносились перед глазами.

— Я хочу уехать, — не знаю с помощью кого я нашла в себе силы сказать хоть что-то внятное.

— Нет, нет, нет, Майя, пожалуйста, прошу тебя давай зайдем внутрь, — с мольбой в голосе говорил Тимур, продолжая нервно стирать слезы с моего лица.

А мне стало так смешно от абсурдности его слов. От того, что он мне предлагал и, не выдержав, я громко расмеялась. Только смех этот скорее звучал надломленно, нежели звонко и голосисто. Я смеялась как психически больная, пока Тимур с болью в глазах смотрел на меня.

— Я представляю, что ты сейчас испытываешь, Майя. В свое время это вместо стало для меня личным адом, — говорил он, но казалось что Тимур уже слишком далеко от реальности.

Я не понимала его мотивов, но вместе с этим мечтала узнать. Я всем сердцем не хотела заходить в этот дом, но вместе с этим желала это сделать. Страх вперемешку с интересом лишь сильнее подталкивали меня шагнуть в сторону неизвестности. Именно поэтому я шагнула. За первым шагом, последовал более уверенный второй. И вот я уже приближалась к входной двери, оставляя Тимура позади себя.

— Давай сделаем это вместе, — мягко остановил меня Тимур, опуская ладонь на мою руку, что уже схватила дверную ручку.

Подняла испуганный взгляд на Тимура, резко отдергивая руку.

— Ладно, — неуверенно промямлила я.

Тимур дернул железную ручку вниз и входная дверь открылась, а мне в очередной раз захотелось убежать, но я мысленно прибила свои ноги гвоздями к полу. Мы войдем туда! Мы это сделаем! И внушив себе немного уверенности, я шагнула внутрь.

— Ничего не поменялось, — сказала я то, что итак было понятно.

Столько лет прошло, а все так и осталось стоять на своих местах. Мне показалось, что даже огромный цветок у выхода именно так и был повернут, когда я впервые оказалась в этом доме. Казалось, что совпало все. И время, и день, и погода. Казалось, что я по щелчку пальца вернулась в прошлое. А говорят нельзя вернуть пережитые моменты, тогда что эти умники скажут на это?!

Все было точь-в-точь как в первый день, когда я оказалась здесь. Все, кроме самого важного. Больше не было той Майи. Той девочки с безоботной жизнь и горящими на все глазами. Теперь же я была осторожна, мне была необходима стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Теперь же я шла по паркету уверенно отбивая каблуками, а ни как запуганная лань, что вздрагивает от каждого шороха.

— Да, практически все осталось прежним, — согласился Тимур с моими словами. — Но кое-что все же поменялось. Идем? — и Тимур приглашающе протянул мне руку.

Подняла на него неуверенный взгляд, рассматривая радужку темных глаз, что блестели предвкушением. Я соврала. Изменилось еще кое-что. Тимур… В его глазах я больше не видела злости и призрения. Уголки его губ, что всегда были опущены с годами постепенно выровнялись и иногда они даже поднимались наверх, расплываясь в счастливой улыбке. На смену его холоду и грубости, незаметно для меня же самой пришла нежность и трепет. Теперь он строил, а не разрушал. По крайней мере, пытался это делать.

— Ну веди, — сказала я, вложив свою маленькую ладонь а его теплую руку.

Тимуру, судя по всему, совсем не было меня жалко, потому что вместо того, чтобы для начала осмотреться на первом этаже и дать мне время морально подготовиться, он потащил меня на второй этаж. Тошнота слишком быстро подступила к горлу и я чувствовала как с каждым новым шагом рвотный рефлекс усиливался. Ноги с трудом поднимались по ступенькам, переступая с одной на другую. И мне стало жутко интересно чувствует ли Тимур хотя бы что-то похожее на то, что чувствовала в данный момент я. Внешне он был сам мистер чертова невозмутимость, но так ли это было на самом деле?!

— Да ты издеваешься! — возмущенно зашипела я, когда он остановился возле двери, что вела, в когда то мою комнату.

Липкие слюни уже собрались во рту и я начала напрягать мозг, чтобы вспомнить где находиться туалет, дабы понимать в каком направлении мне в случае чего бежать.

— Не шипи раньше времени, ты еще не знаешь, что тебя там ждет, — интригующе сказал Тимур, открывая дверь в комнату.

Дверь открылась и в этот момент я со всех ног понеслась к другой двери, что была внутри комнаты. Хоть бы добежать. Хоть бы добежать. Резко рухнула на пол, ударяясь коленями о паркет. Ну а дальше волнение и потраченные нервы взяли верх, потому я вовсю обнималась с ослепительно белым унитазом, переодически извергаясь в него со страшными звуками. Кстати, белым он быть перестал.

— Милая, ты как? — спустя пару минут спросил Тимур, продолжая заботливо держать мои волосы в хвосте.

Желания вывернуться на изнанку больше не было, видимо я оставила все возможное в этом унитазе. Потому быстро поднявшись на ноги, я пронырнула под рукой Тимура в сторону раковины. Несколько бодрящих всплесков воды по горящим щекам и вот сознание вновь пришло в норму.

— Майя, — осторожно позвал меня Тимур и, словно только сейчас я ожила, быстро взяв себя в руки.

— Да, точно нас ждет сюр…приз, — уже менее радостно закончила я, со всех ног влетая в комнату.

Ноги моментально замерли. Биение сердца словно остановилось. Пока я растерянно бегала глазами с одного угла комнаты в другой.

— Какого…, - но Тимур вовремя меня перебил.

— Майя, спокойной, — успокаивал меня Тимур, но это не помогало от слова СОВСЕМ.

Я в ужасе смотрела на когда-то свою комнату, которая сейчас до неузнаваемости была изменена. Обои с машинками, кровать так же в виде гоночной машины, множество детских игрушек. От прежней комнаты не осталось и следа. Не осталось и следа от ужасных моментов, что я переживала здесь. Теперь же это место казалось символом радости и любви. Казалось, что в подобном месте и не может произойти что-то по истине страшное ведь…это была детская комната.

— Тимур, я-я не понимаю…, - потерянно шептала я, разводя руки в немом вопросе.

Тимур осторожно сделал шаг ко мне навстречу, нежно сжимая мою ладонь, и пальцы рук в момент перестало трясти. Сердце немного успокоилось, но вот страх, что окутал казалось уже все тело никак не хотел уходить.

— Майя, — и я подняла на него все еще потерянный взгляд. И я не знаю…не знаю, что видел Тимур в моих зрачках, но я чувствовала как там застыл дикий ужас. — Эта комната предназначена нашему сыну. Я хочу, чтобы вы переехали ко мне. Я хочу, чтобы мы вместе с тобой этот дом, что стал для каждого из нас когда-то личным адом, превратили в наш самый желанный мирок. Вместе, понимаешь?

От его слов сердце болезненно заныло, сжимаясь в сильные спазмы. Я не просто забыла как дышать. Я напрочь не помнила этого слова. Рука машинально отдернулась от теплой ладони, что все это время нервно сжимала ее. Ждала ли я чего-то подобного? Нет! Мне казалось, что сейчас Тимур за один шаг хотел преодолеть сотню ступенек. Слишком быстро. Слишком невозможно.

— Тимур, я-я не знаю, — хватаясь за волосы шептала я, продолжая изучать детскую комнату, что так сильно пугала меня. — У меня есть дом, Тимур. Я-я не могу. Не могу вот так по щелчку пальца перекроить всю свою жизнь из-за того, что ты вдруг решил вернуться. Я не могу отбросить…, - но я осеклась.

— Не можешь отбросить прошлое? Не можешь вновь мне поверить? Это ты хотела сказать? — повышая голос спросил Тимур.

Быстро стерла с лица соленые дорожки слез, громко шмыгая носом.

— Именно это! — дрожащим голосом выкрикнула я, на что Тимур грустно усмехнулся, взъерошив рукой непослушные пряди волос.

— Ты ведь говорила, что простила! Говорила, что больше не держишься за прошлое! — уже обессиленно кричал Тимур, нервно расхаживая из угла в угол. — Ты ведь говорила, Майя.

— Прости, прости меня… — надломленно прошептала я, стирая с лица вновь выступившие слезы, что уже градом скатывались по щекам. — Ничего не выйдет. Из нас, Тимур, ничего не выйдет, — обреченно пропищала я.

Тимур в очередной раз грустно усмехнулся на мои слова, безжизненным взглядом прожигая ковер комнаты, и казалось в ближайшее время он испепилиться от его взгляда.

— Тебя отвезут домой, — надломленно сказал он, и так и не посмотрев в мою сторону, быстро вышел из комнаты.

Сердце болело от безысходности. Казалось, что я делаю что-то неправильное. Словно сейчас я совершаю самую главную ошибку в своей жизни. Но как знать станет ли это ошибкой или же это и есть единственное верное решение?! Как понять получиться что-нибудь или же нет? Как перестать бояться?

Боль в сердце стала просто невыносимой. Ноги с трудом переступали по ступенькам и мне приходилось крепко держаться за поручни, чтобы кубарем не свалиться вниз. Как-то раз я уже падала с этой лестницы и желания повторять этот смертельный номер снова не было от слова совсем. Слезы застилали общую картинку перед глазами. Руки тряслись и я не знала где мне найти силы, чтобы побороть страх. Сердце устроило настоящую войну с разумом и когда я дошла до машины мне казалось, что внутри от меня не осталось уже ничего. Ни одного живого места. Ни одного признака, что я жива. Я все также как и много лет назад проходила эту дорожку по гравию задыхаясь в слезах. Я все также как и много лет назад рушилась на части…

— Можем ехать? — решил уточнить водитель.

В последний раз бросила взгляд на дом, что одновременно стал для меня адом и раем. И все воспоминания как фотографии стали воспламеняться, оставляя за собой лишь пепел прошлого. Мысли душили. Сердце разрывалось от боли. А на смену слезам пришла настоящая истерика.

— Нет, — сквозь слезы выкрикнула я, быстро выбегая из машины.

***

Тимур

Внутри меня рушился не мир, там рушилась целая вселенная. Слишком больно. Невыносимо больно. К сожалению, не всегда мы способны исправить свои ошибки прошлого. Не всегда люди находят в себе силы простить. И я не винил за это Майю. Я не держал на нее зла. И именно поэтому так легко позволил уехать. Я знал, что во всей сложившейся ситуации никто не виноват, кроме меня. Это я собственно ручной разрушил все. Сжег мосты, а теперь, стоя на соседнем берегу, прошусь обратно. Глупо. Самонадеянно. Эгоистично. Но иначе я не мог.

Не мог не попытаться. Не мог не попробовать вернуть все назад. Исправить. Разгрести наконец-таки рухнувшие нам на голову руины. Построить хоть что-то целое. Хоть что-то…

Мне было больно, потому что я понимал, что навсегда потерял ту, что люблю. Мне было больно, потому что я понимал, что ничего не смогу больше исправить. Мы всегда будем порознь. Мы всегда будем на разных берегах. И как бы сильно я не желал тянуться к ней. Как бы сильно не мечтал стать ближе это было невозможно. Теперь Майя всегда будет для меня чем-то недостижимым.

Ноги против воли тянули меня к земле и я медленно стал опускаться на пол, задыхаясь от собственных чувств. Удивительно как всего один человек способен превознести нас на седьмое небо. И именно этот же человек способен безжалостно скинуть нас оттуда, заставляя с силой разбиться об реальность.

— Тимур! — где-то далеко от себя я услышал голос Майи.

Но вот поздравляю тебя, старик, ты благополучно сошел с ума.

— Тимур! — уже отчетливей вновь раздался ее голос.

Быстро поднялся на ноги, оборачиваясь по сторонам. И в окне я увидел как Майя со всех ног несется по дорожке из гравия обратно в дом. Это стало для меня признаком старта. Как красная тряпка для быка. В ногах вновь появилась необходимая сила и я побежал к ней навстречу. Коридор. Множество ступенек и наконец долгожданные объятья.

Я прижимал ее так сильно к своему телу, что мне казалось я точно сломаю ей пару ребер. Я чувствовал так много, что казалось в следующую секунду меня просто разорвет от чувств, что я испытывал к этой девушке. И в этот момент я понял, что больше никогда не отпущу ее. Никогда не смогу отказаться.

— Клянусь вам, Тимур Альбертович, — сквозь слезы с трудом говорила Майя. — Если еще хоть раз вы заставите меня плакать этот раз будет последним. Ты понял! — угрожающе говорила она прижимая меня как можно ближе к себе.

Счастливая улыбка против воли расцвела на губах. А я и сам хотел заплакать.

— Ну от счастья то можно? — решил я разрядить обстановку.

— Еще как можно, — все еще держала она серьезное выражение лица. — О, и не думай, что я тебе все простила. Ты теперь до конца жизни должен быть паинькой, учти!

Я был согласен на все. И быть паинькой. И завязать с преступной деятельность. Я понимал, что теперь эта женщина может благополучно вить из меня веревки. Именно поэтому я твердо кивал головой на каждое ее слово.

— Обещаю, я буду паинькой, — прошептал я, нежно прижимаясь к ее сладким губам.

На секунду мне показалось, что мое сердце остановилось. Как только мои губы нашли ее, остановилось и время. Для меня осталась только Майя. Ее горячие руки на моем затылке. Ее хрупкая талия в моих руках. Ее влажный язык в моем рту. Моя сумасшедшая любовь к ней.

— Поехали домой, Тимур. Давай поедем домой, — нежно шептала Майя, слегка поглаживая мою щетинистую щеку.

Ее глаза сейчас казались огромными. Они впивались в мое лицо, пробираясь до самого сердца. Ее взгляд заставлял это самое сердце биться чаще. Мне хотелось вечно тонуть в этом взгляде. Даже, когда она злилась я любил ее глаза. Когда она улыбалась я любил эти глаза. Когда она тонула в страсти. Я хотел всегда смотреть в эти бездонные омуты.

— Да, поехали, — прошептал я, оставляя ели уловимый поцелуй на ее макушке.

В тот момент, когда я осторожно сжимал хрупкую руку Майи, пока водитель вез нас в сторону дома я вдруг осознал, что с самого первого дня… С самого первого ее появления в моем доме мне нужна была именно она. Сама. Мне не нужно было ломать ее. Не нужно было менять. Тело тянулось к ней, а я не понимал этого… Отталкивал. Делал больно, когда нужно было просто любить.


***

Месяц спустя.

— Ой, Давид, мама с ума сойдет, когда увидит нас, — говорил я сам прибывая честно говоря в шоке.

Давид с самодовольной улыбкой поправил черный пиджак вместе со мной довольно прожигая свое отражение в зеркале. Сын был действительно маленькой копией меня. Сейчас, когда мы оба стояли в черных смокингах нас казалось бы совершенно нельзя отличить. Он словно копировал каждое мое движение. Уверенный взгляд. Улыбка похожая на оскал. И сила, что исходила казалось бы от маленького ребенка чувствовалась даже на расстоянии.

За этот месяц мы очень сильно сблизились с Давидом. И если честно такой связи как с ним я никогда не чувствовал. Он слушался меня и считал действительно авторитетом. Он хотел ровняться на меня и даже боялся лишний раз показать слезы. Он всегда тянулся ко мне и порой даже стало происходить так, что мое слово для сына было важней слов Майи.

Мы все еще смотрели друг на друга через огромное зеркало прихожей. Я волновался настолько сильно, что казалось через несколько секунд просто потеряю сознание. Становилось сложно дышать и небольшая коробочка в кармане брюк заставляла мое бедро гореть.

— П-папа, — неуверенно прошептал Давид, заставляя мое сердце болезненно сжаться. — Можно я буду так тебя называть?

Внутри будто-бы что-то взорвалось от радости. От неописуемого счастья. От любви к этому маленькому человечку. Хотелось схватить его и больше никогда не отпускать. Хотелось снова и снова слышать это слово "Папа". Хотелось включить диктофон и записать как Давид называет меня папой, а после на повторе переслушивать со счастливой улыбкой.

Против воли пальцы потянулись ко второй руке и я с силой ущипнул себя за кожу лишь бы убедиться в реальности происходящего. Не верилось. Жутко не верилось, что счастье может так быстро настигнуть меня. А я и не понимал чем же я заслужил это самое счастье?! Как человек, что столько лет рушил жизни других людей. Что столько лет оставлял за собой лишь хаус смог наконец-таки получить право на счастье?! Я не знал, но в эту секунду я благодарил всех. Судьбу, звезды, Бога, в которого никогда не верил. В тот момент я обрел веру во всех.

— Конечно, конечно, — со слезами на глазах прошептал я, прижимая Давида ближе к себе. — А-а я… М-можно я буду называть тебя сыном? — с трясущимися от волнения руками спросил я.

Давид радостно закивал, а в его огромных глазах уже собрались слезы, что медленно стали скатываться по пухленьким щекам.

Сильнее прижал сына к груди, боясь, что в следующую секунду просто раздавлю его от переизбытка чувств. Мы с Давидом на пару ревели как девченки, поочередно шмыгая носом. И постепенно слезы переросли в смех. Не знаю насколько он был радостным. Скорее жутко эмоциональным. Не произвольным. И после того, как из меня вырвалась нервная усмешка Давид следом подхватил меня, разражаясь детским смехом.

— Ахахаха, а почему мы смеемся? — сквозь смех спрашивал сын, не зная как успокоиться.

— Не знаю, — сквозь смех пытался сказать я.

Громкий хлопок, что доносился с улицы заставил нас резко замолчать. Жестом приказал Давиду быть тише, а сам медленно направился к окну в прихожей. Сквозь белую занавеску виднелся хрупкий силуэт Майи. Она вытаскивала огромные пакеты из багажника и пока еще совершенно ничего не подозревала.

— Там мама приехала? — спросил сын, с интересом высовывая свой любопытный носик в окно.

Отступившее казалось бы волнение нахлынуло с новой силой. Сердце предательски колотилось о грудную клетку, пока руки нервно теребили край белой занавески.

— Ну что ты готов? — на выдохе решительно спросил я сына, когда еще сам совершенно не был готов выходить на улицу.

— Готов! — радостно вскрикнул Давид, за руку волоча меня в сторону выхода.

Ну что ж… Лучше сделать и пожалеть, недели не сделать и думать "А что если". Конечно осознание правдивости этой фразы уверенности не предало, но по крайней мере я открыл дверь и вышел на улицу.

Картина, что предстала перед моими глазами, заставила мое сумасшедшее сердце замереть.

Майя в ослепительно белом костюме шла по каменной кладке, что была усыпана лепестками роз. Стук ее каблуков эхом отдавался в ушах и с каждым новым ударом мне становилось все сложнее и сложнее дышать.

Мы с Давидом в черных смокингах стояли на крыльце дома встречая Майю. Она подходила все ближе, мозг уплывал все дальше. Ее глаза становились шире с каждым пройденным шагом. Непонимание. Шок. Так ярко читались в ее зрачках. Не выдержав, Майя бросила пакеты на пол пути и теперь ее шаг стал быстрее. И мне если честно захотелось убежать. Давид словно почуяв, что мне сейчас крайне тяжело, уверенно взял меня за руку. Словно без слов сказал "Пап, ты все делаешь правильно". Может сын и хотел вложить другой смысл в этот жест, но в данную секунду я хотел расценивать это именно так.

Сын словно забрал у меня немного волнения. Стало и правда лучше дышать. А ноги больше не переминались с одной на другую, а спокойно стояли на крыльце.

— Т-тимур? — настороженно окликнула меня Майя, останавливаясь напротив крыльца.

Теперь нас разделяла не длинная дорога, а всего лишь несколько метров. Пара шагов. На таком маленьком расстояние я мог наконец-таки разглядеть ее красивое лицо, с идеально молочной коже. Поразовевшие щеки. Легкий макияж. И этот белоснежный костюм, что так идеально сидел по ее фигуре. В ней было прекрасно все. И сколько бы я не пытался найти в ней изъяны. Хотя бы один. У меня никогда не получалось. Ведь даже ее порой упрямый и жутко противный характер нравился мне. Более того именно за это я и любил ее.

— Майя, я очень долго шел к этому, — дрожащим голосом стал говорить я.

— К чему к этому? Тимур, ты меня пугаешь, — перебила Майя мою несколько дней готовившуюся речь.

— Знаю тебе страшно, но поверь… Черт, мне страшно не меньше, — решил я поделиться с ней откровенностью, на что сын сильнее сжал мою руку.

— Давид? — поняв, что со мной говорить бесполезно, Майя решила вытащить всю информацию из сына.

— О, нет, сегодня он настоящий партизан, — и я многозначительно подмигнул сыну, на что тот коварно ухмыльнулся.

— Ты и его подговорил? — возмущалась Майя, разводя руки в разные стороны.

Страха больше не осталось. Я знал, что нужно делать. И самое главное я хотел этого.

— Майя, я должен сказать тебе что-то очень важное…, - все же начал я издалека. — У меня было придастаточно времени чтобы подумать. Возможно, ты думаешь, что это ведь максимум месяц, но нет. У меня было в запасе несколько лет, Милая. И теперь я с уверенностью могу сказать, что я сделал свой выбор. Майя… Мне нужна только ты. Нужна ты рядом, когда я засыпаю и когда встречаю новый день. Я хочу видеть только тебя, когда мне ужасно плохо. Я хочу в первую очередь именно с тобой поделиться радостной новостью. Потому что сегодня, завтра, всегда я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Поэтому у меня, вопрос… Майя Бориславовна, ты станешь моей женой?

Громкий всхлип врезался в уши. Майя рыдала навзрыд, пока я на одном колене стоял перед ней с открытой бархатно-красной коробочкой. Я уже сам не мог спокойно разглядеть ее силуэт, потому что из-за выступивших слез делать это было крайне сложно. Мне было страшно услышать ее холодное, как сталь "Нет", но вместе с этим я был к этому готов. Я знал, что чтобы она сейчас не сказала больше я не отступлю. Пока она не будет стучать в мою грудь кулаками с криками, чтобы я уходил, я не отступлюсь.

— Тимур, — задыхаясь в слезах шептала Майя все еще не в силах пошевелиться.

Давид был первым кто не выдержал. Он резко отпустил мою руку и со всех ног побежал в сторону Майи, раскинув свои маленькие ручки для объятий. Майя тут же опустилась на корточки со всем рвением прижимая сына к груди. Его крохотные ладошки опустились на ее щеки, стирая с лица бесконечный поток серебристых слез.

— Мамочка, почему ты плачешь? — с трепетом в голосе спрашивал сын, продолжая стирать дорожки соленых слез с ее лица.

— От счастья, Солнышко, — прошептала Майя, а я с трудом смог разобрать ее слова.

Медленно поднялся на ноги и как по минному полю начал осторожно спускаться к Майи с Давидом.

— Мам? Ты ведь любишь папу? — так по-детски спросил сын.

И Майя засмеялась. Сквозь слезы истерично засмеялась. Так громко. И так…сломленно. Ее взгляд за секунду с Давида переместился на меня. Там застыл шок. Настоящий шок. Ее лицо исказилось от слез и огромного количества эмоций, что вызвали слова сына. Я не знал, что именно сейчас творилось внутри нее. Я не знал, но видел насколько ей было тяжело. Чувствовал.

— Майя, если тебе нужно подумать…

— Тимур, я согласна, — немного резко выпалила она, глотая слезы. — Мне не нужно думать, потому что сегодня. Завтра. Всегда. Я люблю тебя. Иии… Я беременна.

Это был словно удар поддых. Дыхание защемило где-то меж ребер и я с трудом мог глотать кислород. Хотелось скулить от счастья. Хотелось упасть на колени и кричать во все горло от эмоций, что как маленькие пузырики взрывались внутри меня.

— Ура, у меня будет братик! — во весь голос закричал Давид, радостно прыгая на месте.

И мы одновременно с Майей рассмеялись от реакции сына.

— Подожди, сынок, может у тебя будет сестренка, — тут же успокоила Майя сына, шутливо потрепав его по волосам.

— Спасибо… Спасибо, Милая, — дрожащим голосом как в бреду повторял я, падая на колени.

Руки машинально потянулись к еще пока стройному животику Майи и стали нежно поглаживать его. Губы оставляли горячие поцелуи на белом пиджаке, пока ее пальцы путались в моих волосах. Это был момент безграничного счастья. Момент настоящей любви. Это был тот момент, когда ты понимаешь, вот ради чего стоит жить.

Загрузка...