Чёрный парад

Глава 19. Любовные интриги

Любовь принято считать слабостью, философских рассуждений на эту тему я наслушалась еще в юности. Но именно любовь подарила мне Александра в момент, когда надежды не осталось. Хиль ушел в Посмертье, чтобы поддержать баланс. А я осталась с сыном на руках.

Из личных дневников Роксаны Гранфельтской.

На улице рассвело, а мы с Янисом все шныряли по личным вещам королевы. Я перебирала ее книги, одежду, и думала: это наказание за совершенное грехи? Или почему еще я занимаюсь… этим. Вещи супруги принца — последнее, что мне бы хотелось перебирать. Заглядывая в шкафы Августы, я чувствовала себя мерзко, никак не могла абстрагироваться и принять мысль, что это лишь работа. И фраза «копаться в нижнем белье» заиграла новыми красками.

— Ничего нет, — сделал вывод Янис и бессильно опустился в кресло. Но расслабиться не успел, вспомнил, где находится, и поспешил вскочить на ноги.

— Можешь сесть, честное слово, это законно, — устало заметила я.

До комнаты Августы мы успели обыскать помещение наверху, но и там дневники Роксаны не нашлись. Значит ли это, что я ошиблась в выводах? И убийца их как-то вынес из комнат? Под рубаху сунул… хотя это риск, сразу заметно. Дневники Роксаны — вовсе не тонкие тетрадочки, которые легко скрыть под одеждой. А в коридоре стражи очень много, одно дело — человека пропустить, другое — человека с внушительной по размеру ношей, с которой надо еще до конца коридора добраться. Хотя если убийца — женщина и на ней было платье… да тоже бред, в платье по стенам не очень-то попрыгаешь. А ведь есть еще грязная рубаха, которой вытерли пол наверху, ее тоже в карман не засунешь.

— Ты останешься здесь на всякий случай, — решила я. — Спрячешься и будешь ждать, а я займусь дальнейшими поисками в королевских покоях, как только Александр и Августа спустятся на завтрак.

— Я буду здесь… прятаться? Но альтьера…

— Августу предупредят, Александра тоже.

— Отлично, — Янис заметно расслабился и перестал пунцово краснеть. Решил, что я его за королевой подглядывать оставляла? Да мое коварство не знает границ!

Прежде, чем приступить к обыску других комнат, я спустилась к Лин и попросила собрать еды. Мы с Янисом наспех перекусили, сидя на полу перед узким окном. Далеко внизу бушевал водопад, а от реки по земле полз утренний туман. Яниса все это восхищало, никогда еще он не видел Мертвоземье с такой высоты. Для меня вид был привычным, но я понимала восхищение и охотно поддакивала. И за короткий совместный завтрак полюбила Яниса еще больше всего за одну фразу:

— Только Сады здесь неуместны.

— Ты о чем?

— Зеленый квадрат среди цветов Мертвоземья выглядит как чужак. Я понимаю, красиво и экзотично, и не мне судить, я вообще вырос в Низменности… но весь вид сверху портится этим зеленым клочком. А вот чернисы у Храма выглядят как само Мертвоземье. Помню, ребенком я так восхищался этими деревьями, стоял, как дурак, задрав голову, и разглядывал. Они правда цветут алым?

— Так говорят, — пожала я плечами. — Ни разу не видела.

— И я тоже. Но очень бы хотелось.

Вот так болтая ни о чем мы и завтракали. А потом разошлись: Янис остался ловить вторженца, а я занялась обыском уже в королевских покоях. Просмотрела все: от шкафов и полок до стен и ковров. Даже кровать прощупала, чувствуя себя той еще извращенкой. Но ничего не нашла. Ни-че-го. Ни единого дневника Роксаны, а пропало целых два.

Так куда они делись?

Я былауверена, что они здесь. Ошиблась? Тогда остается открытым вопрос: как наш убийца-фокусник смог их пронести мимо охраны? Вера в существование призраков меж тем росла и крепла. Я зло пнула ножку кровати, скривилась от боли после неудачного пинка и присела на кресло. В сотый раз огляделась… и кое-что вспомнила. Когда я вернулась во дворец и поспешила увидеться с принцем, он был в библиотеке. Вместе с Карлом они изучали дневники королевы, те места, где Роксана рассказывала о тайных проходах. Помнится, Александр тогда сообщил, что в его покоях есть дополнительная комната, ниша, чтобы скрыться от беды. И в спальне Августы имеется что-то похожее.

Прикинув, в какой стороне может прятаться ниша, я выбрала общую между комнатами стену. Здесь скрыт проход, значит, по соседству как раз есть место. Было бы удобно, располагайся у стены шкаф, но ничего подобного, глаз радовала гладкая каменная поверхность с небольшими трещинами. К ним я и пригляделась, прослеживая замысловатый рисунок, и в одном месте рисунок уж очень походил на прямоугольник. Я с силой нажала на стену, и отворилась дверь. Тяжелая, каменная, но это была именно дверь.

Не без труда я увеличила щель и пролезла внутрь.

А в комнату вернулась с дневниками Роксаны в руках.

Дверь, уже другая, вдруг скрипнула. Я только и успела закинуть дневники обратно в нишу и прижаться телом к камню, чтобы скрыть вторжение. Спрятаться сама уже не успевала… хотя это оказалось ни к чему: в спальню вошел не ловкий убийца, а всего лишь его величество Александр Гранфельтский.

— Ида? — он огляделся, словно надеялся увидеть рядом кого-то еще. Не увидев, спросил: — Ты что здесь делаешь?

— Ничего особенного, прокралась понюхать твою подушку.

— А если серьезно?

— У меня дело, — ответила коротко. — А ты разве не должен завтракать?

— Завтрак уже закончился. Августа забыла перчатки…

— А ты у нее на побегушках теперь?

Александр усмехнулся и обошел кровать, взглядом что-то выискивая. Надо думать, те самые забытые перчатки. Я прижалась к каменной стене сильнее и, услышав глухой щелчок, выдохнула.

— Ревнуешь, Ида? Брось, ты же знаешь, что я люблю только тебя.

Мне вдруг стало смешно:

— Ты бы определился, честное слово.

— О чем ты говоришь?

— Об Августе, супруге твоей.

— Ах, об этом… брось, она — временный этап, это всем вокруг известно, — Александр наконец нашел перчатку и засунул ее в карман, вышел из-за кровати и остановился напротив меня: — У нас с тобой настоящая любовь, произрастающая из детства, разве можно испытать похожие чувства к другому? К незнакомцу.

— Почему нет?

— Это смешно!

— Значит, предыдущий наш разговор вдруг стал смешным? — я покачала головой, даже не зная, что можно сказать. Но потом как прорвало: — Судьи, Александр! Возьми уже себя в руки. Все это время я верила в тебя больше, чем в себя, видела тебя другим, настоящим мужчиной и будущим королем. Но мы так давно нормально не общались, что теперь мне кажется, мужчину я нафантазировала. Взяла образ мальчика, в которого была влюблена, а остальное додумала. Ты даже в чувствах своих разобраться не можешь! Хотя это последнее, в чем ты должен разбираться и о чем вообще стоит говорить.

— Потому что чувства для железной альтьеры Иделаиды неважны?

— Потому что плевать на них! Слышишь? Плевать! Я отправила в Аннерам человека, который мне искренне нравился, которого я… неважно. Я готова была попрощаться с ним навечно. Я оставила его в Посмертье этой ночью, натравив мертвых, потому что… потому что Мертвоземье важнее любых чувств. Я поняла это не сразу, но поняла. Пора и тебе дойти до этой мысли. Ты король, мать твою, хватит быть тряпкой, над которой потешается Дарлан. Возьми его за шкирку и заставь трепетать, не позволяй ему действовать от твоего имени. Соберись! Иначе скоро над тобой будут потешаться все, кому не лень.

Александр не ответил, смотрел на меня молча тяжелым взглядом некогда родных глаз. Его грудь часто вздымалась, а руки сжимались в кулаки. Неудивительно, ведь кому понравится столь унизительная речь? Но быть посмешищем еще более унизительно, так что ничего, потерпит.

— Ты… — хрипло сказал он и шагнул ко мне. — …ты что говоришь?

Я стояла у стены, и теперь оказалась в ловушке. Но Александра бояться не собиралась, а просто его оттолкнула. Несильно, но он меня понял и не стал сопротивляться.

— Неси перчатки своей королеве, — процедила я, уже вне себя от злости. — И больше не смей ее подводить, понятно? Признаешься мне в любви еще раз — ударю, и плевать на последствия. Ваше величество.

— Значит, вот как, Ида? Увы, окончен бал, интерес к тебе пропал?

— Именно так.

Александр резко шагнул назад, словно от удара. А потом еще.

Так он дошел до двери и стремительно вышел в коридор. А я сползла по стене вниз, часто дыша от невыносимой ярости. Давно я такого не ощущала! Но это уже чересчур, край! То он любит Августу, а я «неправильная» и со мной он не король, то я его любовь с детства, неистребимая и вечная. Нет, последнее в глубине души я понимала, несмотря на разочарование, через которое принц протащил меня за последние дни… но зачем это все озвучивать? Говорить про любовь, при это ища перчатки драгоценной супруги. Наверняка сейчас и Августе про любовь задвинет.

Из дворца смертельно захотелось сбежать.

Обратно домой, жить там спокойно и свести общение с людьми к минимуму.

Но ловушка захлопнута, выхода из дворца нет, разве что угодить в другую ловушку… Уже без лишних эмоций я встала на колени и вновь надавила на стену. Достала дневники, закрыла нишу и прошла в спальню Августы:

— Смена позиции, — шепнула Янису. — Нужно приглядеть за нишей, я покажу… дневники были там, уверена, убийца за ними вернется. Твое дело — не упустить его. Справишься?

— Конечно, альтьера.

— Я сменю тебя позже, только посмотрю, что здесь, — я помахала дневниками.

И Янис честно отработал до вечера, за это время я и дневники прочитала от корки до корки, и даже вздремнуть успела. Без сновидений, что ценно. Может, полностью перейти на дневной сон? Или выматывать себя до такой степени, чтоб видеть только заветную черноту?

А позаимствованные убийцей дневники не стали невообразимым открытием и к разгадке не приблизили. По крайней мере, я не смогла обнаружить там ценную информацию. И только глубокие царапины, оставленные на черной коже, говорили о том, что кто-то пытался эти записи выкрасть. Вырвать из рук умирающего Карла и унести прочь.

Может, все дело вовсе не в записях Роксаны.

А в самом Карле, в том, что он держал эти дневники в руках в момент нападения. Потому что многие страницы были выпачканы кровью, на одной из них отчетливо виднелись отпечатки, оставленные окровавленными пальцами. Некоторое время я даже думала, что это была попытка Карла оставить послание, намекнуть, где искать, поэтому убийце пришлось бежать с дневниками в обнимку. Но я так и не смогла сложить хаотичные отпечатки в букву или что-то подобное.

Я так отчаялась, что показала страницу Дарлану.

— На забор похоже, — буркнул он. — Все, Ида, не суйся ко мне с кровавыми письменами, не до них сейчас… завтра поговорим. Бери вон Миткана под руку и с ним расшифровкой занимайся.

Когда я отпускала Яниса отдохнуть, показала дневники и ему. В отличие от Дарлана, он приглядывался с заметным интересом, сразу видно: напряженно мыслит. Но внезапно выдал он ровно то же самое:

— Может, это забор? Судя по всему, по странице провели пятерней вот так, — он продемонстрировал раскрытую ладонь и протащил ее сверху вниз, — а потом так, — в этот раз Янис одним пальцем перечеркнул нижнюю часть «рисунка». — Но больше похоже, что альтьер Карл держал в руках дневник во время нападения, остался отпечаток его руки, а затем альтьер дневник защищал как мог. Вот и получился… забор. Простите, альтьера, что не смог помочь.

Я только вздохнула:

— Все в порядке, Янис. Ступай отдыхать.

— А вы?

— А у меня вся ночь впереди.

— Вы собираетесь ждать убийцу в одиночестве? Простите, альтьера, я не смогу вас оставить. Помню, что вы способны о себе позаботиться, но меня иначе воспитывали, — Янис нахмурился, разглядев на моем лице признаки возражений: — Я останусь с вами! Будем отдыхать по очереди. Я правильно понял, его величество сегодня останется у королевы?

— Да, Янис.

— Тем более. Сейчас ваш черед, а я прилягу в кабинете за столом и вздремну…

Он сменил меня под утро, к тому моменту я умаялась от скуки и безделья так сильно, что в сон провалилась практически на ходу.

Старик Лу в очередной раз назвал меня бунтаркой, и это прозвучало как лучший в мире комплимент! Даже не знаю, почему так: из-за его слов и хитрого взгляда, или из-за принца, который поглядывал на меня с восхищением. Александру это во мне нравилось, а значит, нельзя останавливаться. Надо его впечатлить!

В этот раз я собиралась зайти далеко. Во всех смыслах, потому что планировала прогулку по городу. Без стражи за спиной и даже без старика Лу! Прямо так, в одиночестве, как взрослая. Хотя я и есть взрослая, всего через два года мне ехать в университет. И с Александром мы уже не просто влюбленные, у нас появился маленький секрет… и этой ночью я прокрадусь в его спальню, притащив с собой что-нибудь этакое. Прямо с городских улиц!

План я продумывала много дней и в успехе не сомневалась. Луциан часто повторял: план не гарантирует победу, планируй неудачу прежде всего, ищи пути отступления. И эти слова мне пригодились. Сначала — когда я пыталась выкрасть чье-то грязное платье из стирки. Меня поймали. Но я подкупила чумазого мальчишку — сына повара, и пришел успех. Второй раз я оплошала на лестнице: на украденное платье, точнее, на неуместность девушки в таком платье, обратил внимание стражник. Я удирала от него со всех ног, спряталась в комнате. К счастью, из-за отвлекающего платья в лицо меня не узнали, приняли за дочь прислуги. И это мои просчеты на начальных этапах плана, потом их насыпало еще больше. Но, помня о заветах Лу, я упрямо шла вперед и не сдавалась.

И вырвалась-таки из дворцовых стен!

Жаль, что без Александра, с ним было бы веселее. Но еще сложнее, ведь одно дело — удирать от стражи самостоятельно, другое — тащить за собой принца и красть одежду еще и для него.

Поначалу я шла по пустым улицам, оглядываясь с удивлением. Где все люди? Но чем ниже я спускалась, тем больше жителей Мертвоземья встречала. Вертела головой по сторонам с неподдельным восторгом, сердце замирало от количества новых ощущений. Страшно не было, только любопытно. На меня никто не смотрел, никто не подозревал, что я вышла из дворца, что великую Роксану вижу ежедневно. Никому не было дела.

Дурея от своей смелости, я прибавила шаг. Вечерело, и как преображались прямо на глазах городские улицы! Загоралось все больше огней, небо стремительно меняло цвет, а количество людей росло. И все общались, сидели по питейным заведениям или прямо на брусчатке играли в карточные игры, кидали кости. Кто-то дрался в подворотне, но я предпочла в ту сторону не смотреть.

И вдруг кто-то грубо толкнул меня в спину.

Я заметила лишь темную макушку, что удалялась в толпе. И никаких извинений… и никаких золотых монет в моем кармане. Да меня обокрали! От неожиданности я застыла на месте, в голове не укладывалась такая поразительная наглость! А еще проворность. Последнее обидело больше всего. Если старик Луциан узнает, как я позволила себя облапошить… буду не бунтаркой, а хромой лошадью.

Это подстегнуло не на шутку. Темная макушка еще мелькала впереди, и я помчалась в ту же сторону, ловко огибая толпу. Люди представлялись мне не людьми, а препятствиями, которые следует обойти на пути к цели. Лавировать пришлось долго, «темная макушка» тоже на месте не стоял, но мне удалось сократить расстояние, а потом и вовсе прыгнуть ему на спину с победным кличем.

Мы оба повалились на землю, во время падения я пыталась скрутить «темной макушке» руки, но тот, словно маслом намазанный, все время выскальзывал. В итоге наша борьба превратилась в бестолковую возню, во время которой «макушка» умудрился разбить мне нос. Мне! Лучшей ученице старика Лу!

Держась за нос, я вскочила:

— Ты как это сделал, бродяга?!

«Макушка» к тому моменту тоже успел подняться и теперь поглядывал на меня с нескрываемым удивлением, даже шоком:

— Ты девочка?!

— А не видно?

— Ты мне на спину прыгала, как бы я разглядел?

Тяжело сопя, мы уставились друг на друга. «Макушка» был высоким и тощим, с копной кучерявых волос и пронзительными серыми глазами. А еще он был как-то не по-настоящему красив, слишком. Даже даммартенский принц и рядом не валялся, а про него стихи даже в Мертвоземье слагали вот уже много лет. Возраст «макушки» определялся с трудом, возможно, ровесник Александра.

— Ты меня обокрал, — недовольно заметила я. — И нос разбил.

«Макушка» в ответ кивнул, признавая ошибки.

— Можешь оставить себе, там всего-то пара золотых.

Мои слова произвели впечатление: парень полез в карман, убедился, что я не вру и вдруг охнул, совсем как Лу, когда мы с принцем опять что-то делали не так. Только Лу еще и за сердце любил хвататься, пожалуй, «макушке» только этого жеста и не хватило до полной картины.

Впрочем, он быстро с собой справился и вдруг шагнул ко мне:

— Откуда у тебя это?

— Эй! Ты слишком близко! — чтобы его оттолкнуть, пришлось оторвать руку от многострадального носа, из которого — сюрприз! — потоком хлынула кровь, запачкав платье. Вот же неудача! Я села прямо на брусчатку, а край платья прижала к носу, пытаясь при этом не терять из виду «макушку». Не хватало еще, чтобы он кровь мою живую украл. Мне нравились книги Катарины Линнард, но не хотелось бы в жизни повторить сюжет про Изаака и Клеменс.

Незадачливый вор присел напротив:

— Прости. Не знал, что я тебя… так.

Видно было, что извинение далось ему нелегко. Да и вообще… он хотел сбежать, но что-то не позволяло, возможно, мой жалкий вид. Иногда мальчишки теряются при виде раненых девчонок, уж это я знала. Начинают вести себя странно и соболезновать. Можно подумать, разбитый нос — повод для сочувствия. Срастется же!

— Я никогда не бил… девушек, — из чувства вины «макушка» разговорился.

— Почему?

— Потому что бить слабых — плохо.

— Да тебе просто повезло! Вообще, это ты должен был валяться здесь с разбитым носом, а я идти домой, вернув свои монеты!

— Вот с ними придется попрощаться, — развел он руками и добавил: — Прости.

— Ты же победил, тебе и забирать мелочь, — не расстроилась я. Хотя нет, расстроилась: — Погоди! Мне нужно кое-что купить. Сувенир. Отдай половину.

Кровь наконец остановилась, я пошевелила распухшим носом: больно — жуть! «Макушка» помог мне подняться и поглядывал со смесью беспокойства и замешательства, как будто я все время ставила его в тупик.

— И что за сувенир тебе нужен?

— Любой. Символ Мортума, Мертвоземья… надо посмотреть.

— Давай так: я куплю сувенир, а награбленное себе оставлю. Никакой половины… и если собралась отказаться, учти: предложение разовое, — он протянул мне руку: — Идем, хватит стоять на месте…

Я проснулась так резко, что ударилась обо что-то головой. Но даже не обратила на это внимания, потому что… потому что кое-что поняла. Осознание ударило по мне до белых пятен перед глазами. Все это время… все было не просто так.