Чёрный парад

Глава 23. В Посмертье что-то произошло

Убийца ты, иль вор,

Получишь Судей укор.

Огласят они слово Земли,

Так что сам себе помоги.

Не лги.

Не убивай.

Ближнего не подставляй.

Храму доверяй.

Королей не проклинай.

«Посмертье», автор неизвестен.

— Виктор! Виктор, вы должны меня выпустить! — кулаком я барабанила по двери, но звук получался до того глухим, что Виктор не расслышал бы его, даже стоя за дверью. А там его точно не было.

Я выругалась сквозь зубы и вновь принялась шагами мерить камеру. Дарлан больше суток в Посмертье, скоро вечер, и… как оказалось, заточение у Актера не было таким уж невыносимым. Там я пробыла множество дней, но они не казались той вечностью, в которой я варилась здесь и сейчас.

Вестей никаких, из окна башни разглядывать нечего.

Дарлан, Дарлан, Дарлан… до конца я ему никогда не верила, это факт. И ублюдок смог создать необходимость в себе, да такую, что никакое недоверие его сдвинуть с места не способно. Да и кто я такая? Бывшая любовница короля, альтьера с сомнительной репутацией, и в довершение ко всему умудрилась спутаться с самим Актером, который теперь на слуху, не иначе как главную роль играет. В общем, есть чувство, что все в жизни я делала неправильно.

И, пожалуй, только после поступка альтьера Миткана я до конца осознала свою роль. Сидя взаперти, многое надумать можно. Нет Дарлана — и вот уже никто не поспешил мне на выручку, ни один страж не усомнился в приказе меня запереть, ничего такого. Александр сам связан по рукам и ногам… и нет у меня уверенности, что даже король бы меня выручил. Он бы попытался, да, но скорее всего, остановился бы перед первым же препятствием на пути к цели. Александр всегда так делал. Дарлан же держал меня рядом из-за Актера, а раньше терпел и вовсе из-за Роксаны. Прожив столько лет, я как будто не смогла найти место в жизни и обрасти нужными связями во дворце.

Не тягаться мне с Дарланом.

Тем более, без понимания, что он задумал.

Помнится, все разговоры о троне он высмеивал, и смех выглядел искренним, словно Дару нужно что-то другое. Но если мои догадки верны… старик Лу, на глазах которого выросли не только мы с принцем, но и Дарлан, упоминал, что Дар рос парнем, в слово Земли верующим, но потом как отрезало. Надо думать, случилось вместе это с рождением принца, наследника Мертвоземья и мертвой Армии. Тогда Дарлан понял, что слово Земли может обмануть? Или… он понял, что для его исполнения человек должен приложить усилия, как бы подтолкнуть себя в нужном направлении?

В направлении трона.

И пусть сам Храм говорит, что такие действия запрещены и ведут к плачевному результату. Храм всегда много говорит. А искренний смех Дарлана мог быть просто смехом, веселился человек.

Кажется, в конце концов я задремала, а проснулась от скрежета петель. В камере было темно, но легкий цветочный аромат намекал на личность посетительницы.

— Августа, — я вскочила на ноги, радуясь королеве, точно близкой подруге, — что происходит? Есть новости о Посмертье? Что во дворце, в городе?

— Я… — Августа замялась, напуганная моим напором. — …честно говоря, Ида, мне мало известно. Александра по-прежнему удерживают, я пыталась его увидеть, но мне не позволили. Там много стражи, альтьер Миткан все время неподалеку, очень он бдительный. Так, возможно, я бы смогла договориться.

— Виктор не единственный, с кем вы подружились?

— Нет.

Даже Августа заручилась поддержкой во дворце, даром что чужестранка.

— Но что-то вы слышали? От… друзей.

— Честно говоря, я улавливаю в ваших словах странный подтекст, хотя ничего такого… мне нравится быть милой с людьми. И пусть вам это не близко, но для меня важно, что обо мне подумают и что скажут, когда я выйду из комнаты, — королева шагнула ко мне и протянула корзину: — Держите, вам нужно поесть. Виктор сказал, что альтьер Миткан забыл дать приказ о вашем пропитании. Громко забыл, подчеркнуто, чтобы все поняли: кормить вас не стоит, пока Дарлан не вернется. Вы не отказывались от еды, верно?

Еда — последнее, о чем я думала, но Августа права, лучше подкрепиться.

Хотя бы для того, чтобы альтьера Миткана потом живьем закопать, всегда хотелось проверить, а заберет ли Посмертье живого, или так и будет валяться в земле? Впрочем, недолго.

Кровожадные мысли прервала Августа:

— В городе произошел взрыв, это все, что мне известно. Об этом многие говорили… что-то про неправильное использование знаний о Посмертье. Тот человек, Актер… он не учился в вашем университете, поэтому под угрозой оказалось столько жизней. Нельзя нарушать баланс.

— Баланс важен, — кивнула я задумчиво.

Хотя нарушил его вовсе не Актер, а Цера, скельта из Храма. Сама скельта! До сих пор в голове не укладывалось, я привыкла, что Храм держится особняком, и даже близкие люди вроде Хеди далеки от понятия нормальности. От того, что я в него вкладываю. И тут вдруг скельта вмешалась в конфликт и нарушила баланс. Это сразу показалось странным, необычным, но теперь я восхищалась Дарланом, который сумел все провернуть.

— Александра должны отпустить, раз взрыв случился.

— Но как это связано? Впрочем… его не отпустили, — выдохнула Августа. — О взрыве я узнала утром, и прежде, чем отправиться к вам, пыталась встретиться с его величеством. Он узник… но это до возвращения альтьера Дарлана, да? Все как с вами, ради безопасности, — она говорила, но в слова свои не верила.

— Ради безопасности, — повторила я.

И это могло быть правдой, почему нет.

Августа распаковала корзину и принялась мастерить бутерброды, и по жадности, с которой она сама впивалась зубами в хлеб, было понятно, что ее величество редко о еде вспоминала.

Мы ели в тишине, в камере стало светлее. Скоро рассвет.

Еда нас разморила, расслабила настолько, что лязг двери оказался неожиданностью. Одновременно мы вскочили на ноги, а я шагнула вперед, закрывая собой Августу. Глупо, конечно, в камере не скрыться, но визитером может оказаться кто угодно.

— Твою мать! — выругалась я, глядя на осунувшегося и измазанного в крови Дарлана. Его одежда была порвана, выглядел он выходцем из Посмертья, но живым. И крайне недовольным, ведь он сразу понял, кого я закрыла собой.

— Ваше величество, рад видеть вас в добром здравии, но кажется, сейчас не лучшее время для визитов подобного толка. Супруг наверняка вас обыскался, он многое пережил, ему как никогда нужна поддержка.

Августа моментально вывернула из-за моей спины:

— Я… Александр меня ждет? Значит, он…

— Свободен.

— Ида, извините, мне пора, — Августа говорила это набегу, буквально пролетая мимо Дарлана. Он проводил королеву с некоторым удивлением, затем… захлопнул за ней дверь.

Значит, свобода дарована Александру, но не мне?

— Видела, как понеслась? Не знал, что люди в куче юбок способны бегать с такой скоростью, — хмыкнул Дар.

— Как это все понимать?

— Ты про скорость тихони-Августы? Теряюсь в догадках…

— Я про закрытую дверь.

— Ах, это… не обессудь, но сейчас все слишком напряженно. Встреча в Посмертье удалась на славу, хоть ты и не спрашивала, и даже с возвращением не поздравила… во дворец я вернулся не один, а с сивиллами, если понадобится, мы их используем. Полагаю, девушки не откажут в помощи, если их вежливо и доходчиво попросить. А вот Актер не сдох, опять сбежал. Полагаю, теперь он разозлится и захочет все испортить, например, сивилл своих ядовитых вернуть. Или тебя. Время для рискованных решений и активных действий, а значит, ты будешь сидеть здесь.

— Дар…

— Не стоит грозно сдвигать брови, Иделаида, я не испугаюсь. Визит сюда — дань вежливости, ведь я мог оставить тебя без информации и без визитов Августы, сидела бы и гадала, что к чему. Впрочем, сегодняшняя вылазка королевы была последней, нечего ей делать возле грязных камер, — Дарлан привалился спиной к двери и тяжело спустился вниз, буквально стек на пол, как грустная лужа. Выглядел Дар так себе, но все с ним в порядке, раз первым делом побежал карабкаться на такую высоту. Камера-то у меня на самой вершине, а ступени в башне узкие и трудные для преодоления. Особенно, после Посмертья.

— Засунь свою вежливость в место, на котором сейчас сидишь.

— Позже сделаю, ладно? — сказал он и… уснул? Голова Дара резко упала на грудь, тело расслабилось, дыхание выровнялось. Он и правда уснул, прямо так, сидя у двери в какой-то «грязной камере». Ладно, беру свои слова обратно: быть может, с Дарланом не все в порядке и последние силы он потратил на злополучную лестницу в башне.

А вот засыпать рядом со мной глупо.

Настолько, что поначалу непонятно, как на такое реагировать. Но потом ничего, ситуация проясняется. Мысленно улыбаясь, я подошла и легонько пнула Дара по ноге — никакой реакции, вырубился напрочь. Что ж, сам напросился. В самом деле, кто объявляет человека узником, а потом рядом с ним засыпает?

Сначала я осторожничала, боялась Дарлана разбудить, а потом поняла, что спит он так, как спят только после визита в Посмертье. Убийственно крепко, можно не опасаться, что пленник проснется. Я взяла Дара за ноги, оттащила от двери, затем выдернула ремень из его брюк и перетянула ноги. На руки использовала рубашку, скатала ткань в жгуты и затянула узлы в нескольких местах. Дарлан оказался гибким малым, руки его легко выворачивались в любую сторону и под самыми недоступными углами, поэтому и связывались проще простого.

От самого Дарлана несло прелой водой и гнилью.

Вот настолько он сюда торопился! Может, хотел что-то важное сказать, да не успел? Сначала острил, потом грозил, а после и вовсе вырубился… да, определённо Дар собирался что-то сообщить, ведь у нормальных людей после Посмертья желаний не так много, но все они одной направленности: отмыться и забыться.

Связанным Дарлан все равно выглядел опасно. Камера маленькая, а он проснется злым, очень злым… подумав, я развязала ему ноги, стащила брюки и после перетянула ноги сразу в нескольких местах. Да, так намного лучше.

Теперь Дарлан напоминал спящую гусеницу.

Осталось только дождаться его побуждения.

Ближе к обеду по двери грохнули кулаком — оказалось, альтьер Миткан пожаловал в поисках Дарлана. Начальника королевской полиции не отыскали во дворце, вот и вспомнили обо мне. Теория подтвердилась, охрана Дарлана видела. Дурацкий альтьер Миткан, всегда невовремя.

— Спит он, — ответила я раздраженно на череду вопросов.

— Делает что?

— Устал человек, из Посмертья вернулся. Приходите позже.

— Мы немедленно заходим…

Казалось бы, зачем предупреждать… но посыл я разгадала сразу, а как разгадала, так и обрадовалась: ладно, не такой уж альтьер Миткан и дурацкий, сам подкинул отличную идею. Помнится, он всеми руками за благочестие и приличия?

— Не смейте! Дарлан выйдет, как только проснется, а сейчас мы не одеты.

— Вы…

— Как думаете, почему он сюда вообще пришел? — спросила я вкрадчиво.

Видимо, альтьер Миткан ничего не думал, потому что не ответил. Я прижалась ухом к двери, но тщетно, тут и ради пары фраз приходилось орать во все горло, а уж услышать шаги или тихий разговор… постояв так некоторое время, я вернулась к оконцу. Думаю, альтьер Миткан ушел.

Ждать, пока Дарлан очнется, было утомительно, несколько раз я пыталась его растормошить, но он только бормотал во сне. Очнулся лишь ближе к вечеру, когда я взялась за корзину Августы. На запах мяса живенько зашевелился, а пинки не действовали, надо же.

— Кормить не буду, — обозначила я, глядя, как Дарлан непонимающе моргает и пытается осознать, в какой переплет попал. Он молодец: понял быстро и сразу взялся за выражения, знать которые приличной альтьере не полагается. Но я поняла каждое слово, суть сводилась к одному: я дурная баба, а Дарлан молодец.

— Между прочим, Августа принесла нож. Правда, он для сыра, но уверена, им можно отрезать и что-то другое, — охладила я чужой пыл.

Дарлан мгновенно остыл, то ли уже выговорился, то ли уверовал, что баба я настолько дурная, что обещание выполню, глазом не моргнув. Может, оно и так, но ножа в корзине не было.

— Что ты хочешь? — вздохнул он.

— Немного правды. И свободы.

— А если откажу, будешь пилить меня ножом для сыра?

— Моя фантазия не настолько ограничена, — ответила я с укором.

— Уж надеюсь… — Дарлан завозился на месте, пытаясь… честно говоря, непонятно, что он сделать пытался. То ли развязаться, то ли удобное положение принять. Наконец, он взглянул на меня с мольбой: — У меня нос чешется, ты не могла бы…

— Не могла бы. Неудобства закаляют характер, так старик Лу всегда говорил… или речь шла об испытаниях? В любом случае, старик ни разу не додумался лишать нас с Александром пищи.

— Лишать… тебя не кормили?

— Не особо.

— Это… — Дарлан опять выругался и попытался сесть. Получалось у него не очень, руки его я сцепила позади, перевязала с ногами, да и вообще, узлов наплела немало, проявила старание. Кое-как Дар смог привстать, но не более того.

— Ида, я не знал, — сказал он, глядя мне в глаза. — Такого не должно было случиться, уверен, ты сама понимаешь. Ты и в этой камере не должна была оказаться! Я приказал тебя запереть, это правда, но про тюремную башню и словом не обмолвился. И… у тебя был шанс уйти. И никакой камеры тогда бы не случилось. Подумай обо всем, возьми себя в руки и развяжи меня. Ты этой выходкой ничего не изменишь, меня будут искать и найдут здесь, а против стражи в одиночку не отбиться.

— Альтьер Миткан уже приходил, я сказала, что мы развлекаемся наедине. Как только закончим, ты выйдешь в люди. Вряд ли в ближайшее время тебя будут спасать, так что… время на разговор у нас есть. И я понимаю, что мне не выбраться, Дар, поверь, поэтому и готова на любой разговор. Вообще любой.

— Пытать меня будешь?

— Не хотелось бы, но если придется… у тебя есть шанс рассказать все как есть. И никаких повреждений тогда не случится.

— Понял тебя.

— Начнем с самого простого: я виделась с твоей любовницей Церой, и поведала она кое-что интересное. О пророчестве. Не моем, а твоем. Оно сейчас исполняется, Дарлан? — я смотрела на Дара внимательно, наблюдала за реакцией. Он все-таки не Актер, не мастер скрыть каждую эмоцию.

Вот и сейчас Дар не подвел, перекосило его знатно.

— Спроси о чем-нибудь другом, — процедил он сквозь зубы. — Я в слова Храма не верю, о чем говорил много раз. Любое их пророчество — это просто слова, ничем не подкрепленные, в которые мы должны поверить. Пусть так, но… но иногда эти слова, Ида, неплохо подпитывают конфликты или поддерживают, например, отчаявшуюся королеву. Храму важно устоять при любом короле, остальное — детали. И я поверить не могу, что мы сейчас…

— А я поверить не могу, что ты держишь меня за дуру до такой степени, — перебила я, бросая недоеденный бутерброд в корзину. — Просто слова, значит? Ничем не подкрепленные? Тогда почему я в камере оказалась, почемумоябезопасность сейчас под угрозой? Ты же этим прикрываешься, Дар? Безопасностью? Вот и ответь, что мне угрожает? И почему меня стоит оберегать больше, чем самого короля? Чем жизнь во дворце вдруг стала плоха? Ну же, Бурхардингер, объясняй!

Иногда такое случается: врешь, врешь и врешь, окружающим, самому себе, а после наступает момент, когда ложь сковывает по рукам и ногам. С Дарланом это и произошло. На его лице отражалось сразу много эмоций: от ярости и раздражения, до досады и обреченности.

— Что, Дар? Вера вернулась?

Ответом мне стал злой взгляд.

Бурхардингер опять завозился на месте, проверяя крепость узлов. О да, занимался он именно этим. Зря, у меня было столько времени на творчество, что я сама бы эти узлы развязать не смогла.

— Что эта дура тебе наговорила? — спросил Дар.

— Нехорошо обзывать скельту.

— Да я ее придушу, идиотку… без нее ты бы сейчас попивала вино со стариком Лу и слушала последние новости издалека.

— О Луциане ты вовремя вспомнил: как-то он упоминал, что ты разочаровался в Храме, намекнул, что как раз из-за пророчества… старика за его слова тоже придушишь потом, а? Впрочем, чтобы попытаться, тебе бы отсюда сначала выбраться. Итак, Дарлан: что тебе напророчили?

— Это не имеет значения.

— Трон тебе напророчили, не надо быть гением, чтобы это понять.

— Из этого выросла твоя игра со связыванием? — со вздохом спросил Дар. — Мы уже говорили о троне, Иделаида, и я был честен: мне это не интересно. Ты хотя бы подумай, что произойдет, если на троне окажется не Гранфельтский. Вся жизнь превратится вот в такую борьбу, которую мы ведем сейчас. Только сейчас это длится дни, а в будущем растянется в бесконечность. Сивиллы изживут себя, использование их возможностей еще обойдется нам боком. Они удобны, как быстрое решение, но на длинной дистанции… только борьба, поиск новых решений, множество смертей и новых врагов, они полезут отовсюду. И сивилл можно перебить со временем… надо очень сильно мечтать о троне, чтобы сесть на него на таких условиях.

— Звучит убедительно, — похвалила я. — Но как быть с твоими словами об Александре? Ты сказал, что не хочешь видеть его во главе мертвой Армии. И история с моим заточением это подтверждает.

— А ты хочешь этого, Ида? Хочешь, чтобы он возглавил Армию?

— Конечно, ведь тогда все закончится.

Дарлан криво усмехнулся:

— Не о том ты с Церой трепалась.

— Поясни?

— Стоило спросить о контроле разума. Цера бы тебе пояснила, кого можно контролировать так легко, как это случилось с нашим королем. История знает похожие случаи, просто они замалчиваются.

— И что это за случаи?

— Гранфельтские. Раздел «Безумие».