День, изменивший всё

День, изменивший всё

Где-то на Востоке на заре I века

— Йоха, Йоха, смотри скорее! — молодой мужчина радостным окриком заставил свою жену обернуться: — Наш сын пошёл!

Прекрасный день наступил для Шимона: его маленький сынок смог сам сделать первые шаги — какая это радость для родителей! Эльяшив неуверенно ступил босой ножкой по цветному паласу и, не удержав равновесие, шмякнулся на попку.

— Какое счастье! — всплеснула руками Йоха. — Эльяшив, ты совсем уже вырос — сам ножками пошёл! — радовалась молодая мать, поднимая сынишку на руки и, расцеловав пухлые щёчки, закружила в воздухе.

Отец тоже не выдержал и обнял свою пока ещё маленькую семью — Эльяшив стал их первенцем и старшим братом для будущих братьев и сестёр. Ещё четыре года назад, когда Шимон и Йоха соединили сердца, они пожелали наполнить свой дом радостным смехом будущих многочисленных детей.

Темноволосый младенец радостно заливался смехом от ласки родителей, чувствуя их заботу и любовь. Йоха просто светилась от счастья — два года она была бесплодна и слышала за спиной осуждение соседок, и вот теперь Господь благословил и их семью ребёнком. Женщина буквально сдувала пылинки со своего ненаглядного чада, кормила грудью, шила красивые рубашки, а отец вырезал из дерева причудливые игрушки: зверушек и птичек. Казалось, большего счастья и не сыскать во всём белом свете.

Родители уложили долгожданное чадо в колыбель на дневной сон, и, пока мать прибиралась по дому, отец гладил по кучерявой головке малыша, ласково что-то напевая. В этом ничего удивительного — у Шимона был великолепный голос, и, будучи благочестивым человеком, он пел в хоре местного храма.

Дождавшись, пока сын заснёт, мужчина отправился на ближайший рынок обговорить кое-какие дела со старым знакомым, а заодно прикупить продукты. Он всегда старался помогать жене, когда на это есть время.

— Шимон, Шимон! — послышалось среди гула на центральной площади.

Мужчина оглянулся и увидел двоюродную сестру, носившую уже третьего ребёнка под сердцем. Их род был очень дружным, а потому молодые семьи частенько захаживали друг к другу в гости. Старший племянник значительно подрос и помогал отцу в мастерской, а второй постоянно следовал за матерью, держась за подол юбки, дабы не затеряться в толпе.

— Добрый день, Симха, Лемел! Как там малыш? — Шимон ласково поприветствовал родственников и посмотрел на огромный живот женщины.

— Да всё хорошо, на днях вот родить должна, — Симха счастливо разулыбалась и хотела что-то спросить, как взгляд её устремился вдаль, а глаза озарились неземным ужасом.

Шимон обернулся и тоже застыл в шоке. Будто ад ворвался в мирную жизнь городка: на всей скорости на площадь ворвались всадники, поднимая на пики… младенцев. За ними лавиной неслись наёмники, также убивая детей.

Паника овладела людьми, которые в непонимании пытались убежать, но воины нацеливались только на детей!

Неземные вопли огласили округу.

— Только щенков младше двух лет! Остальных не трогайте! — отчётливо раздался громогласный приказ командира над всей площадью.

Шимон не успел даже среагировать, как на его глазах маленький Лемел был пронзён острым копьём. Время будто остановилось; казалось, что происходящее — просто мрачное видение; но нет. Всадник брезгливо сбросил его мёртвое тело, тут же нацеливаясь на новую жертву. Словно в тумане мужчина увидел, как бедный малыш перевернулся в воздухе и ударился головкой об утоптанную землю. Кровь разлилась густой лужей из разбитого черепа, пропитывая сухую землю.

— А-а-а-а! Сыночек мо-о-ой! Сыноче-ек! — Симха застыла на мгновение, а затем протянула к Лемелу руки, что тряслись от шока, и бросилась к мёртвому ребёнку, спотыкаясь и падая, не в силах поверить произошедшему.

— Куда прёшь, дура?! — ей дорогу преградил другой всадник, затаптывая копытами коня несчастного малыша и вырывая из рук другой женщины запеленованного младенца, чтобы отшвырнуть его в стену близстоящего дома.

Очередное кровавое пятно расцвело на белоснежной тверди, стекая толстым стеблем вниз. Та, другая мать, раненой птицей рыдала над любимым чадом, как и все вокруг — беспомощные и будто бы сами умершие со своими детьми.

— А с этой что? — ещё один головорез спросил командира, направляя меч в сторону Симхи.

— Эту тоже в расход! Сам видишь — на сносях. Приказ есть приказ! — всадник умчался. А тот, что с мечом, зловеще направился к беспомощной заплаканной женщине.

— Беги, Симха, беги! — опомнившись, крикнул Шимон и толкнул под ноги наёмника прилавок.

Товары посыпались один за другим, затрудняя путь воину, но слабые попытки мужчины — не преграда для опытного убийцы. Наёмник уже почти настиг оцепеневшую женщину, однако родственник уцепился за его торс, отбрасывая назад, и начал душить, нависая сверху. Глаза обоих налились кровью от ненависти. Схватив что-то твёрдое, Шимон стал бить по лицу наёмника. Мирный певчий и подумать не мог, что когда-либо поднимет руку на человека, и уж тем более захочет кого-то убить. Однако жизнь преподнесла сюрприз — неведомые доселе силы воплотились из ненависти. Казалось, исход очевиден, но убийца мощным ударом отшвырнул противника и ринулся к убегающей беременной. Симха хрипло вскрикнула, когда наёмник рассёк её живот до основания, и с глазами полными боли рухнула рядом со своим мёртвым сынишкой.

— Симха, Симха! — тошнотворный ком подступил к горлу, но Шимон пересилил его и подскочил к сестре, трясущимися руками обхватывая её лицо. Он убирал слипшиеся беспорядочные пряди, что растрепались из привычно ухоженной причёски; гладил перепачканные в пыли и слезах бледные щёки. — Симха, не умирай! — слёзы заполонили его глаза от потухающего взгляда умирающей. Но женщина скончалась.

Кровь бешено бурлила в висках мужчины, сознание отказывалось воспринимать происходящее. Вокруг сплошная резня, крики, отчаяние и изувеченные тела мёртвых младенцев… Повсюду. На каждом шагу. Это было невыносимо. Мерзко. До тошноты, до рвоты. Вся площадь была залита кровью невинных детей — заколотых, с отрубленными ножками, ручками и головами…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Творилась самая настоящая бойня!

Голова гудела, а сердце готово было разорваться от боли за других. Словно в тумане охватившего весь город ужаса Шимон услышал плач своего ребёнка, что казалось невозможным. Но ведь родители чувствуют своих детей даже на расстоянии. И сердце отца услышало родную кровиночку. Мужчина бросился со всех ног домой. Жилище находилось на окраине города, и, быть может, этот кошмар туда не дойдёт, надеялся он.

Но как бы сильно Шимон ни бежал, жестокая очевидность убивала своей реальностью — на каждой улице, в каждом дворе слышались возгласы безнадежности.

Вот и последний поворот.

Вроде бы наёмников нет, кажется, успел! Мужчина влетел в дом — Йоха бережно успокаивала проснувшегося сынишку.

— Любимая, — Шимон сглотнул слюну: горло совсем пересохло. — Постарайся успокоить Эльяшива поскорее, и поспешим отсюда.

— Что случилось, дорогой? — женщина почувствовала волнение, глядя на запыхавшегося супруга, который был весь перепачкан в грязи и… крови.

— Йоха, там такое, такое! Нет времени рассказывать. Скорее пойдём отсюда, пока они не пришли. Да успокой же ты, наконец, Эльяшива! — взмолился отец, понимая, что паника и безысходность захватили и его. — Они, воины Ирода, убивают всех детей! Нам нужно срочно спрятать сына!

Словно ощутив напряжённое состояние родителей, малыш притих сам. Йоха огляделась, схватила первое попавшееся одеяльце и, накрыв им сынишку, собралась уж было бежать через внутренний двор за город, как со стороны улицы послышался шум и крики.

«Не успели», — с саднящей горечью подумал Шимон. Он посмотрел на обстановку в доме, с ужасом отмечая, что мест, где спрятаться, нет. Соображать надо молниеносно. Взгляд натолкнулся на старинный сундук. Мужчина бросился к нему, вытащил все вещи, а затем посмотрел в объятые страхом глаза супруги и прошептал:

— Йоха, спрячься с сыном сюда. Я постараюсь их отвлечь. Только сидите тихо, хорошо?

Супруга округлила глаза, сомневаясь в решении мужа, но тот умоляюще подтолкнул её к скудному укрытию и помог забраться. Мужчина поцеловал жену и ребёнка и прикрыл крышку над их головами, а затем накрыл ещё сверху плотным покрывалом. Сдвинув в сторону стол, он таким образом немного прикрыл вид на кучу тряпок; люльку сына поместил туда же. На большее времени не было. Достав семейный меч, доставшийся от деда по наследству, глава семьи спрятал оружие неподалёку — на случай, если всё же пригодится.

«Может, всё обойдётся и этот ужас минует нас?» — подумал Шимон. Однако, надежда с грохотом провалилась, когда дверь распахнулась от мощного удара и глухо ударилась о стену — в дом ворвались трое воинов. Сердце нещадно заколотилось, когда мужчина услышал вопль соседки с улицы, что впрочем тут же резко оборвался.

— Кто вы и что вам здесь надо?

Шимон старался сохранять спокойствие, но наёмников не проведёшь. Они профессиональным взглядом окинули помещение и ехидно скривились:

— Нам нужен твой ребёнок.

Взгляд ворвавшихся воинов, как и их вид, был более красноречив, а потому нужно как можно быстрее выпроводить их вон.

— У меня нет ребёнка. А если бы и был, зачем он вам?!

— Не твоё дело. Где он?! — взревел самый высокий.

— Я же сказал, здесь никого нет. Убирайтесь из моего дома!

Стоявший у входа воин фыркнул и шагнул в центр комнаты:

— А в игрушки сам играешь? — он ткнул окровавленным мечом в сторону и указывая на резную зверушку. Чутьё не подвело его, и, подойдя ближе, наёмник с резким скрежетом отодвинул маскировку из стола. — Ну, сам скажешь или помочь?

Шимон растерялся. Один из воинов со всей силы ударил его в живот — мужчина осел на пол, закашлялся и сплюнул кровью.

— Пошли прочь из моего дома! — прошипел он, поднимаясь на ноги.

— Ладно, сами найдём, — воины стали разбрасывать скудную мебель, ища жертву.

Больше ждать было нельзя. Шимон схватил меч деда и бросился на наёмников. Два лезвия встретились с противным лязгом. Поворот, удар. Ещё один встречный удар рассёк ему бровь, и кровь залила лицо мужчины. Однако он не сдавался, сражаясь, как мог, и защищая своей спиной подступ к сундуку с женой и сыном. Остальные двое не вмешивались в драку — им было смешно наблюдать за хилыми попытками простого мужчины противостоять опытному воину. Злодей оттолкнул хозяина дома от себя, но глава семьи не растерялся и пнул лавку в нападавшего. Снова сцепились. Очередной удар отбросил его на сундук. Послышался испуганный крик ребёнка — Шимон похолодел.

— А ты говорил — никого нет, — брезгливо ухмыльнувшись, главарь воинов отшвырнул его, заглядывая внутрь, и вытащил оттуда за волосы упирающуюся Йоху.

— Ай, пустите! — кричала женщина.

Но не она была интересна убийцам. Их целью являлся напуганный малыш, которого мать прижимала к себе.

К Шимону будто силы вернулись. Он рванул вперёд и оттолкнул наёмника от своей семьи. Дальнейшее происходило, будто в страшном сне: один из воинов бросился к испуганной женщине, с целью вырвать дитя. Двое других набросились на хозяина дома — мужчины сцепились в жестокой схватке. В ход шло всё: и кулаки, и подручные средства. Дикий вопль заставил Шимона оглянуться, в результате чего он получил хороший удар в голову.

— Нет, не отдам! — кричала не своим голосом Йоха, цепляясь за ножки сынишки и обливаясь слезами. — Отдайте мне моего ребёнка! Да что ж вы творите, изверги?! Если вам нужны деньги — возьмите всё, только Эльяшива не трогайте!

Воин ударил женщину наотмашь и окончательно вырвал мальчика из её рук. Палачам не нужны были деньги — им нужна была смерть ребёнка!

Йоха не сдавалась. Она со всех сил колотила крупного наёмника, хоть как-то пытаясь защитить малыша, но вновь получила сильный удар в грудь увесистым кулаком. Железный вкус крови наполнил её уста, которая стекала тонкой струйкой по шее. Свет померк в глазах — бедняжка оставалась в сознании лишь из-за Эльяшива, что беспомощной куклой трепыхался в злых руках и нескончаемо плакал.

Недавняя мирная жизнь молодой семьи наполнилась хаосом и душераздирающими криками.

Йоха сорвала голос, стараясь забрать у наёмника своё чадо. Шимон хоть и не был воином, но сражался за семью отважно. Мужчина, схватив табурет, опустил его на голову одного из нападавших. Но здоровенный наёмник лишь пошатнулся и, недобро взглянув кровавыми глазами, нанёс мощный удар в лицо Шимона. Хозяин дома отлетел к противоположной стене, спотыкаясь о разбросанные вещи. Кое-как он сумел подняться и вновь бросился в атаку с диким воплем. Мужчины вновь сцепились.

А в это время третий воин с мечом ринулся в сторону плачущего Эльяшива, что дёргался на вытянутой руке жестокого наёмника, удерживаемый за кудрявые волосы.

В глазах вооруженного злодея Йоха увидела смерть. Как быстрая лань, женщина бросилась на острый меч, защищая из последних сил своё дитя. Холодный металл прошёл сквозь молодое тело, словно сквозь масло. Внезапная тишина окутала бедную женщину — всё произошло слишком быстро, чтобы осознать факт неминуемой кончины.

Один миг — и жизнь медленной струёй покидала её. Воин выдернул меч и в каком-то безумии вонзал его вновь и вновь. Казалось, это доставляло ему удовольствие. Густая тёмная кровь заполонила всё вокруг — брызги окропили комнату, а из открытых ран она вытекала булькающей жидкостью. Йоха издала последний глухой предсмертный крик и рухнула на пол. В её уже мёртвых глазах отразился следующий карающий взмах меча — несчастный младенец был разрублен пополам на глазах обезумевшего от горя Шимона. Свет померк. Будто безумцы, в диком исступлении воины топтали тело мёртвого ребёнка.

Где-то ещё, с улицы раздавались стоны, вопли и проклятия в адрес Ирода, но мужчина их не слышал — он лишь смотрел на своих мёртвых сына и жену. Ему так и не удалось их уберечь… Жизнь его семьи прервалась в одночасье. Воины напоследок ударили Шимона по голове рукоятью меча и вышли из дома — их задание ещё не закончилось: впереди много неубитых младенцев!

Сознание медленно покидало несчастного мужчину, и его поглотила тьма…

Жестокая судьба вернула Шимона в его личный ад, едва забрезжила алая заря. Кровавые лучи рассвета издевательски озаряли его осиротевший дом. Мужчина на дрожащих ногах подошёл к Йохе и припал к её пронзённой груди, рыдая взахлёб и вырывая волосы. Белая, словно сама смерть, она была залита кровью. Слишком много, она пропитала одежду и залила пол. Запах крови заполонил весь дом, вызывая тошноту и головокружение.

— Очнись, любимая, очнись…

Но разве мёртвая может воскреснуть?..

Принять суровую реальность было слишком тяжело, и, взвыв в отчаянии, отец подполз к такому же бездыханному ребёнку, поскальзываясь в липкой густой жиже.

Его радость, его наследник, как сломанная кукла, двумя частями лежал в луже крови. Из разрубленного тельца вывалились кишки, острыми тонкими кольями торчали переломанные рёбра, из разбитой головы на тонком сосуде свисал выбитый угасший глазик, а к одной ноге прилипли фекалии — несчастный младенец обкакался от страха и ударов.

Шимон очень бережно, будто боясь потревожить сына, сложил две половинки Эльяшива, завернул его в одеяльце, которое Йоха сшила накануне рождения малыша. Он вспомнил, как жена радовалась яркому покрывалу, как впервые завернула в него Эльяшива… Такие тёплые воспоминания, которые никогда уже не воплотятся в жизнь. Шимон заплакал навзрыд, взвывая в небо и ударяя кулаками землю.

Новый день встретил его воем убитых горем матерей и отцов. Не было ни одного двора в городе, где бы не побывали в этот кровавый день воины Ирода. В одночасье они перебили всех младенцев от двух лет и младше, не жалея даже тех, кто ещё не родился, закалывая прямо в утробе, лишая жизни заодно и матерей… И всё это зверство выполнялось по приказу правителя.

Еле поднявшись и покачиваясь на обессиленных ногах, Шимон вышел во двор. Здесь, где любил играть его наследник, он руками выкопал крохотную могилку сынишке, вытирая слёзы и сопли грязными ладонями. В последний раз он припал к бледным охладевшим щекам ребёнка и дрожащей рукой бросил первую горсть земли. Сердце разрывалось на части, когда с каждым последующим комком исчезало из вида родное дитя. Тянуть было нельзя, ведь многочисленные бродячие собаки уже рыскали по городу, поедая мёртвых.

Эльяшив не первый и не последний в этой бойне, понимал Шимон. Но сколько детей ещё должно погибнуть, чтобы этот кошмар прекратился?..

А пока он облёк в белый саван жену и разодрал одежду в знак траура.

Будь ты проклят, Ирод!

____________________

Посвящение: Святые мученики 14 000 младенцев убиты царем Иродом в Вифлееме. День памяти — 11 января.

"Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался, и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов". (Евангелие от Матфея 2:16.)

Рассказ был написан под впечатлением песни Светланы Копыловой — "Пасхальная встреча".

Конец.