Девочка Бусинка с берегов Охотского моря. Эвенкийские сказки

Девочка Бусинка с берегов Охотского моря Эвенкийские сказки

Предисловие

Россия — огромная страна. И живут в ней не только русские. В Восточной Сибири, от Енисея на западе и до Охотского моря на востоке расселились малые коренные народы Севера: эвенки, эвены и якуты.

Климат здесь суровый. Зимой стоит ясная погода с морозами. Летом в районы, удалённые от моря, приходит тепло, а порой и жара. Но на побережье Охотского моря заметно холоднее.

В тундре обитают песцы и северные олени, в тайге водятся белки, рыси, волки, росомахи и бурые медведи. Весной и летом в тундре изобилие перелётных птиц — лебедей, гусей, уток. В Охотском море обитает много рыбы, тюлени, касатки, в старину водились моржи. С октября по май северная часть моря покрыта льдом. Редко на плавучих льдинах сюда добираются даже белые медведи.

На берегу сурового Охотского моря живут оседлые эвенки. Они занимаются оленеводством, рыболовством, охотой. А ещё разводят собак, которые помогают присматривать за стадом оленей, охотиться и передвигаться на большие расстояния. Оленей эвенки тоже используют как транспорт, из молока важенок (самок оленей) готовят вкусный десерт — сливки с ягодами, которых много в тундре. Из шкур оленей шьют одежду и обувь — унты.

Живут эвенки в чумах. Раньше их покрывали зимой — шкурами оленей, а летом — берестой, но сейчас используют более современный материал — брезент.

Как у всякого народа, у эвенков есть свои сказки и легенды. В них героями становятся охотники, рыбаки, звери и морские животные Ламского моря (от эвенкийского слова «лам» — море). Так в старину называли море Охотское.

Автор Галина Емельянова сделала главной героиней своих сказок девочку по имени Бусинка. Смелую, отважную, любящую своих близких, природу родного края и верящую в то, что добро обязательно победит зло. А помогают ей в этом: храбрый пёс Норче, животные и герои эвенкийского эпоса.

Звездная упряжка

Мама и папа дали ей прекрасное имя Бусинка. Одна сестрица четырёх храбрых братьев-охотников.

Было это в те далёкие времена, когда в тяжёлые голодные годы стариков, как обузу, бросали в тундре или отвозили в лес. Всех прокормить род бы не смог. Так случилось и в седьмую зиму Бусинки.

Её бабушку Тынэ-нны посадили в старые сломанные нарты, а утром семья должна была ехать дальше, к новым богатым ягелем местам.

Бусинка забралась к бабушке под оленье одеяло и решила остаться со старушкой. Увидят родители, что нет доченьки с ними, и вернутся и за ней, и за бабушкой.

Тепло и уютно под оленьим пологом, и возле бабушки не страшен ни медведь-шатун, ни желтоглазый волк.

Когда утром Бусинка проснулась, то увидела, что стада оленьего нет, и чума родителей нет. Бабушка Тынэ-нны, смирившаяся со своей участью, только молча погладила внучку по голове и вытащила из кармана рыбку-юколу, которая прекрасно утоляет голод и не вызывает жажды. Бусинка достала подаренный братом Утыгеем ножичек, настругала немного рыбки, и, поев, они с бабушкой стали ждать возвращения родителей.

Но к вечеру небо затянуло тёмными тучами, задул ветер с моря и на тундру обрушился снегопад. Конечно, перемело все пути-дороги к брошенным старым нартам с девочкой и старушкой. Рыбка закончилась. Разжечь костёр было нечем. Осталось только петь песни. Их бабушка знала великое множество.

Бабушка Тынэ-нны всё пела бесконечную песню: о храбрых псах Норче и Юрге, которые спасли героя Кодакчэна от Медведицы.

И о том, что, если присмотреться, и на небе есть Большая Медведица, и свои охотники с луками, и зайцы, и злые духи Нижних земель[1].

Во сне Бусинка летала на облаке и встретила Кодакчэна. Он починил им нарты и показал, где искать звёздных гончих псов, чтобы ехать к маме и папе.

— Мне нечего дать тебе, славный герой моего народа, и разве собаки повезут меня, если я не дам им вкусной юколы?

— Меня просто порадовала ваша песня обо мне, ведь пока меня помнят, я жив. И у тебя прекрасные косы, ты можешь их срезать и сплести упряжь в подарок. А уж еду им дадут твои братья, славные охотники.

Отрезала бабушка Бусинке её длинные косы, и стали они плести упряжь. Целый день трудились, и вот упряжь готова. Понесли они её в дар звёздным псам.

— Милые гончие псы! Вот подарок вам от маленькой девочки Бусинки. Отвезите меня к папе и маме. И бабушку тоже.

— Хорошо ли ты плела ремешки, крепкие, не порвутся? А то вот жила одна ленивая девочка, сплела она для нас упряжь, да не старалась, так порвалась упряжь и упала она с неба на землю и с тех пор стала глупой нерпой.

— Нет, я старалась, до сих пор пальчики болят.

Надела девочка упряжь на звёздных псов, запрягла их в нарты, и сели они с бабушкой и поехали прямо по звёздному небу. Даже Большая Медведица их не тронула, только покачала удивленно головой: «Где это видано, чтобы люди по небу летали, да ещё и в упряжке у них были звёздные псы».

— Вон, вон мой чум, вон мама моя стоит и смотрит вдаль, в тундру, куда ушли мои братья искать меня! — закричала радостно девочка.

Спустилась звёздная упряжка прямо перед чумом, и мать Горюнав обняла свою храбрую дочь и вынесла псам целую чашку свежей оленины.

А тут и братья вернулись, и отец.

С той поры никто уже не отважился спорить с духами. И если только заходил разговор, что роду не прокормить стариков, старики напоминали, что приедет за ними девочка на упряжке звёздных псов и снова вернёт их в стойбище.

Глупая нерпа и бабушка остров

Жила в одном стойбище девочка. Имя её было Лехтыанут, что означает Большая вода. В тот год, когда она пришла в мир, было наводнение. Родители девочки погибли, и жила она с бабушкой.

Слыла бабушка славной мастерицей, учила всех детей рода вышивке бисером. Пыталась она внучку свою обучить этому красивому искусству, но больше всего на свете любила та сладко поспать да вкусно поесть.

Чтобы урок не делать, берёт и мешает бисер: зелёный с красным, жёлтым, чёрным. Сидит потом бабушка с учениками и снова разбирает бисер по цветам. Красный, не яркий, не малиновый, а тёплый, желтовато-красный; зелёный — травянисто-зелёный. Белый и чёрный, чтобы оттенить другие цвета.

Пробовала бабушка отдать внучку учиться резать по кости разные узоры, но словно глупый щенок, закапывала ленивица кости в снег.

Очень печалилась от этого бабушка и наказывала внучку тем, что не давала ей любимую сладость — керчэх, взбитые оленьи сливки с ягодами.

Но тогда Лехтыанут исхитрилась и стала отнимать поделки у младших учеников. Ведь была она от частого сна и обильной еды большой и толстой.

Это были те времена, когда боги Верхних и Нижних земель иногда спускались на землю.

Становилось богам скучно в небесном доме. Брали они в жёны добрых и трудолюбивых эвенкийских девушек. И жили среди людей.

Так было и в ту зиму. Бог Майин вял в жёны самую добрую и умную девушку, и всё стойбище гуляло на этой свадьбе. Богатый калым отдал за невесту Майин — много олешков, шкур песца, металлические пуговицы, медные кольца, посеребрённые пластинки.

И Лехтыанут там была, объевшись, уснула прямо на свадьбе, а когда проснулась, то вышла погулять по стойбищу.

У свадебного чума увидела она упряжку звёздных псов, на которой прибыл бог Верхней земли. Конечно, Лехтыанут сразу поняла, что это необычные псы. Ведь на лохматой шерсти блестели не снежинки, а яркие звёздочки. Представила она, как в небесном чуме, в большом котле слуги бога варят сочное оленье мясо.

Ленивице очень захотелось сесть в упряжку, но вожак оскалил клыки. Тут решила схитрить Лехтыанут и сказала звёздным псам, что послал её бог, чтобы привезла она хомус[2], он должен исполнить свадебную песню невесте.

Заговорил вожак человеческим голосом:

— Здравствуй, маленькая девочка. Тебе надо сначала починить нашу упряжь, только тогда мы сможем слетать на небо.

Очень торопилась девочка, боясь, что откроется её ложь. Сделала всё быстро да неаккуратно и вернулась к упряжке.

Надела упряжь на звёздных псов и плюхнулась в нарты.

Взметнулся снег под могучими лапами небесных псов. Всё быстрее и быстрее бежали они по тундре. И вот уже оторвались от земли и понеслись в небо. Лехтыанут увидела белый шатёр бога, но тут упряжь, сделанная ленивицей кое-как, порвалась, и девочка вывалилась из саней.

Проснулась от страшного сна бабушка, позвала внучку. Не дождалась ответа, и заныло её сердце. Взмолилась она творцу Земли Сэвеки: «Спаси мою нерадивую внучку, и не разлучай нас никогда».

Услышал её горестный плач Сэвеки и, осмотрев свои владения, увидел маленький комочек, падающий с неба. Пожалел он старушку и превратил ленивицу нерадивую в нерпу.

Упала нерпа Лехтыанут в море, а чтобы не расстались бабушка с внучкой, обратил творец Земли бабушку в остров.

С тех пор часто слышали рыбаки протяжный плач нерпы, то девочка просит возвратить ей человеческий облик. Но неумолим суровый бог-творец.

И по сей день приплывают нерпы зимовать и растить потомство на этот остров.

А эвенки сложили о трудолюбии пословицу: у оленя красота — в рогах, а у человека — в руках.

Бусинка и верный Норче

Не очень давно, но и не вчера случилась эта история. Ламское море было щедро к своим детям-эвенкам: давало рыбу для еды, шкуры для одежды и жир для того, чтобы осветить чум долгими ночами. И вот однажды море прибило к берегу лодку. В ней лежал большой белый человек. Лицо его, искажённое от боли, говорило о нелёгкой кончине, но не от голода и холода, а от муки душевной.

Словно злые духи вынули его душу.

Всё, что приносило море, делилось в стойбище по старому неписаному закону. Староста выбирал малыша, уже умеющего говорить, ставил спиной к дарам, брал в руки вещь, а мальчик называл имя мужчины рода.

В этот раз вещей было не очень много: кожаные ботинки, куртка, штаны, всё из мягкой чёрной кожи, патронташ с патронами, ружья при пришельце не было. И мешок. В мешке том были не съестные припасы, а нечто живое. Это оказался очень истощённый от голода щенок невиданной в этих местах породы. Самый опытный каюр[3] ощупал щенка и вынес приговор: «Не жилец». Но пока щенок был жив, он оставался одним из трофеев этого дня.

Онгоче, хорошему охотнику, достался замечательный пояс с патронами. Рядом с ним сидела его дочь Бусинка, было ей уже двенадцать зим. Прошлой зимой потеряла она мать, та умерла в родах. Не подарив мужу сына, ушла в страну вечного холода.

Щенок достался самому ненужному в стойбище человеку Амарче, любившему огненную воду больше матери и отца.

Бусинка дернула отца за рукав и умоляюще посмотрела в родные глаза. И охотник не выдержал. Он вернул патронташ, а вместо него взял мешок с полуживым щенком.

— Сердце Онгоче слишком размягчено от горя, а какой удачливый охотник был, — почмокивая трубками, судили мужчины на совете.

Но Онгоче не было дела до их мнения.

Щенка принесли домой. Бусинка сама по каплям вливала ему оленье молоко, пережёвывала для него оленье мясо, и через две недели щенок, которого назвали Норче, уже бегал по стойбищу за хозяйкой.

Пёс не подпускал к Бусинке ни взрослых, ни детей. Похож он был больше на волка, чем на собаку. И не лаял, как все собаки племени. Сидит, бывало, Бусинка, вышивает себе рукавички бисером, подойдет пёс, положит лобастую голову к ней на колени и ну разговаривать: «Ууу-вуу-ав». И глаза у него были разного цвета: один голубой, другой коричневый.

Норче прекрасно ходил в упряжке, уже в годовалом возрасте его признали вожаком стаи и слушались беспрекословно другие псы.

Многие в стойбище начали завидовать Онгоче и его дочери. И даже говорили шаману, что пёс этот — посланник злого бога белых людей. Оттого, мол, у него и глаза разного цвета. Но тот, чьё имя нельзя произносить[4], вступился за пса:

— Это подарок богов. Один глаз смотрит на день, другой на ночь. Он никогда не проспит беду, если она вдруг придёт в стойбище.

Вот так все и поверили, что сам старик Амака, бог Верхнего мира, послал детёныша маламута для охраны эвенков. Конечно, в стойбище никто и не слышал о такой породе собак. Ведь род этих псов живёт за Большой водой, на Аляске.

Однажды Бусинка встала рано-рано и, не дав Норче вкусной рыбки, запрягла в нарты вместе с двумя другими псами. Путь предстоял неблизкий. Решила девочка проведать своих братьев, живущих в северной бухте.

День был солнечный, и хоть и март, но лёд крепок. И воздух так чист.

Очень далеко от берега Бусинка увидела тюленя. Девочке захотелось поближе рассмотреть живого тюленя, ведь отец никогда не брал её на охоту. И она развернула упряжку к ледяному покрову. Норче чутьём угадывал кратчайшую дорогу к невиданному зверю. Но когда нарты были уже близко, тюлень скользнул в полынью. Бусинка разочарованно вздохнула, но тут на льду что-то зашевелилось белое и пушистое. Это был белёк, детёныш тюленихи. Девочка остановила упряжку и соскочила на лёд.

У белька огромные чёрные глаза, в них отражалось, казалось, всё: и нарты, и пёс, и сама Бусинка. Смешно перебирая ластами, малыш подполз к девочке, приняв её за маму-тюлениху. И когда Бусинка взяла его на руки и, сняв рукавичку, погладила по мягкой шёрстке, он, ухватив её пальчик, начал щекотно его сосать. Шло время, а тюлениха не возвращалась.

Недалеко была ещё одна полынья, вода в ней забурлила, и на лёд выбрался белый медведь. Отряхнулся после воды, расплескал кучу брызг и затрусил прямо к девочке. Собаки, все кроме Норче, завизжали от страха и легли на лёд в знак поражения.

Бельки ведь плавать не умеют, и девочка положила малыша в нарты и крикнула:

— Я-ра-ра-рай!

Вожак своими острыми клыками поднял упряжных на ноги, приказывая им везти нарты. И началась погоня. Четыре мощных лапы медведя против собачьих лап. Несколько раз Бусинка чувствовала у себя за спиной смрадное дыхание зверя. И даже лапой замахивался полярный властелин, но смелый Норче, не ведая ни страха, ни усталости, вёз свою маленькую подружку к берегу.

На берег вышли братья-охотники Бусинки, и теперь уже медведю пришлось уходить от погони. Но белый медведь — зверь не только быстрый, но и хитрый. Нырнул в ближайшую оставленную рыбаками полынью, и где теперь вынырнет, кто же знает.

Так храбрый Норче спас свою маленькую хозяйку. А белька пришлось оставить в стойбище. Его маму не нашли, а другие тюленихи никогда не примут чужого детёныша. Потом он вырастет и уплывёт к своим братьям-тюленям, но это будет другая история.

Сказка о том, как Бусинка касаток победила

Стояли последние тёплые дни. Скоро закружат метели, море покроется толстой коркой льда.

Время было готовиться к охотничьему сезону, когда песцы, лисы и соболя поменяют свои невзрачные летние шубы на богатые зимние, очень ценимые китайскими и русскими купцами. Но отец Бусинки, лучший охотник стойбища, заболел.

Бусинка позвала шамана, отдала тому за лечение вышитый бисером нагрудник, но камлание шамана не помогло, отец всё так же кашлял и жаловался на боль в груди.

Братья девочки приехать не могли, ещё не было крепкого снега, да и кочевали они со стадами оленей в тундре.

Отец всю ночь беспокойно метался на оленьих шкурах, а утром впервые за много дней попросил поесть, но не оленины, а рыбы. И чтобы не вяленой, а ухи из свежей морской рыбки.

Из всех ценностей в чуме было только ружьё, но его отдать за уху Бусинка не могла. Да и ехать на рыбалку за свежей рыбой в такую распутицу никто в стойбище не решится.

Запрягла тогда девочка упряжку псов. Вожаком, конечно, Норче поставила. И, погрузив с помощью соседей лодочку-каяк, отправилась к морю.

Конечно, духи так просто не помогут, потому кинула она в море кусочек оленины и медное колечко. Но видно духи ещё не проснулись. Никак не ловилась рыбка. Наоборот, словно осерчал дух глубин — бабушка Маниндя, поднялся ветер, волны всё выше и выше, и стало уносить девочку с псом в открытое море. Сурово Ламское море. Вода потемнела, не видно родного берега. И лодка вот-вот водой наполнится.

Заскулил верный Норче. На суше он ничего не боялся, даже медведя, а тут кругом вода, подружка плачет, воду не успевает вычерпывать. Небо стало тёмным-тёмным, словно наступила полярная ночь.

Плывёт маленькая лодочка-каяк неизвестно куда, а потом поднялась такая огромная волна, что только и успела Бусинка обнять своего любимца-пса, как задрожало море и наступила темнота.

Очнулась девочка от громкого урчания и боли в спине, тащил её верный пёс из воды по острым прибрежным камням. Ярко светило солнце, кричали птицы, в воде резвились тюлени, только девочке грустно от такой красоты — лодка её досталась хозяйке глубин. Дома в чуме ждёт больной отец, а как к нему теперь добраться, если кругом море, ведь попала Бусинка на остров.

Остров не большой и не маленький, берег в камнях, на которых отдыхают тюлени-лахтаки с детёнышами. Скалы устремляются к небу, и на них гнёзда птиц, приветствующих своим гомоном рассвет. Птицы есть, это уже хорошо — с голоду не пропадёшь. Чтобы яйца собрать, пришлось Бусинке на скалы взбираться. Кайры, не строящие гнёзд, прямо в камнях откладывают яйца и птенцов высиживают.

Если бы взрослый ехал, то непременно бы застрял в рыхлом мокром снеге. А Бусинка — маленькая девочка, ещё и часто бежала рядом с упряжкой, чтобы псы не очень устали.

Вот наконец приехала она к Ламскому морю. В море уже солнце окунулось по самую макушку. Пришлось разжигать костёр и варить похлебку из оленины себе и псам. Потом, закутавшись в оленье одеяло и прижав к себе верного пса Норче, спать до утра. Но всё когда-нибудь кончается, кончилась и эта холодная ночь. Солнце ещё сохранило немного своего летнего тепла, и оттого на душе девочки стало светло и радостно.

Собрав все силы, подтащила она лодочку к кромке воды, а тут как раз отлив начался. Море стало уходить от берега, запрыгнула девочка в лодку, а за ней и верный пёс, никогда не оставлял он подругу. Отплыла лодочка от берега, а Бусинка уже невод в воду забросила и уговаривает духов моря помочь ей рыбку поймать.

Собрала девочка яйца: крупные, зеленоватые с тёмными пятнами. И себе обед устроила и Норме. Потом плавника насобирала, плавник — это выброшенные на берег деревья или доски, и, достав из сумочки, что сама бисером вышивала, огниво, разожгла костёр. Костёр, конечно, только от мелких зверей убережёт: песцов и лис. Но всё же с костром веселее и теплее.

Села Бусинка на пригорок и залюбовалась волнами, в которых плескались тюленихи с детёнышами. Учили мамы их плавать. Это на берегу тюлени увальни неповоротливые, а в воде они стремительны и ловки.

Тут из-за мыса показались три чёрные тени. Это касатка-мама своих двух близнецов учить охоте собралась. Касатки, брат с сестрой, огромные, чёрные, с белым брюхом, словно играясь, выбрасываются с приливом на берег, на мелководье, и охотятся на глупых тюленьих деток. Схватит касатка их огромной пастью и ну играться, как кот с мышью. Кричит девочка от жалости, а спасти тюленят не может. Уже и верный пёс Норме бегает по берегу и бесстрашно лает на касаток, да всё тщетно.

— Маниндя, властительница моря, наказала ты меня, неразумную, забрала у меня лодочку, невод, что ещё тебе дать, чтобы ты помогла бедным малышам?

Тут море забурлило, и в волнах показалась полуженщина, полуморж. Голова человечья, изо рта острые моржовые клыки торчат, глаза как опрокинутые медные котлы, как на берег выйдет, хвост в ноги превращается.

— Это кто тут такой храбрый меня зовёт? А-а-а, всего лишь маленькая девочка. Ничего у тебя нет, что мне надобно. Ну, так и быть, если сможешь скуку мою развеять, то помогу.

— А может, просто подаришь мне гарпун или ружьё?

— Нечего детям оруж…