Династия. Семь обретенных Я

Вместо пролога

У въезда к старинному театру постройки 1914 года царило оживление. Винтажный баннер с метровыми буквами «Королевский бал» горел особым шиком и вгонял в неясную ностальгию.

Волшебное слово «бал» висело в воздухе бриллиантовой взвесью, озаряя лица особым светом. Не свистящее слово тусовка, не банальное вечер, не куце-аморфное partyи тем более не каркающее корпоратив(язык сломаешь!), а сияющее слово «бал»…

Не случайно именно на королевском балу Золушки находят своих принцев и непостижимые чудеса ткут добрые феи.

Колесо фортуны

Пари

Предвкушая, как решится ситуация с Натали, я одним движением изобразил круг, на котором обозначил и стороны Света.

— Чья школа? — придвинул к себе блокнот Мармаров.

А его пальцы уже поигрывали остро заточенным карандашом с впаянным ластиком. У каждого свои причуды… Но! Простой карандаш в руках Мармарова жил своей жизнью, на глазах превращаясь в отмычку к тайнам Вселенной. Именно простым карандашом он сделал верные метки, расшифровывая карту древних сокровищ; именно им вычертил местонахождение паренька, обладающего даром яснослышания и, сверяясь по звездам, вернул к жизни тезку по дате рождения несравненной Мерилин Монро, не говоря о десятках скорректированных им судеб. Это только то, чему я очевидец! [2].

— Теперь я готов ответить на ваш вопрос, красавица, — голосом Санта-Клауса произнес Мармаров.

— Я родилась 3 апреля…

— Минутку, — остановил ее взглядом Мармаров. — В вашем случае обойдемся без даты рождения.

Распахнув глаза, девушка забыла закрыть рот.

— Позвольте пару личных вопросов, — непререкаемым тоном произнес Мармаров. — Как я понял, вас опекает дедушка. Что, очень строг?

— Смешон! — хрустнула она пальцами. — Ходит в одном и том же… Руками размахивает… С него все тащатся!

— А родители?

— Нету! Моего отца укокошила мать, — полыхнул ненавистью взгляд.

— Простите…

— Она бросила нас, когда мне было 12. Выскочила за итальянского графа, — мелькнула презрительная усмешка. — Спустя неделю отца не стало — инфаркт.

— Плохо дело, — вздохнул Мармаров. — Заявка на Гран-При дело серьезное, — почесал он кончик носа.

— Причем тут мои родители?! — сцепила она пальцы.

Карандаш в руке Мармарова дернулся и зажил в ритме маятника — сейчас Михаил Данилович выдаст!

— Родители всегда причем: нежные и строгие, убогие и венценосные… Даже родители наших родителей и далее по кругу в глубь веков, — карандаш обвел контур нарисованного мной компаса. — Они — сакральная проекция наших надежд, притязаний, чувств…

— Это мы — проекция надежд родителей, — не скрыл я изумления.

— Не спорь, Арсений, — смерил меня взглядом Мармаров. — В законе «Семи Я» случайностей не бывает.

— А примеры, когда у алкоголиков вырастали замечательные дети?! — загорелся я. — Не в счет? Или…

— Это из другой оперы, мой друг, — усмехнулся Мармаров.

— Ваша мама, Натали, проекция ваших надежд? — пошел я ва-банк.

— Не-е-т, — испуганно качнула она головой, но глаз от магистра не отвела.

— А единственный дедушка? — подлил я яду.

— Не рвите слова из контекста, — карандаш зашелся в затейливом ритме. — Журналюга!

Всего лишь молодой человек, которому понравилась девушка, — мимикой и жестами за спиной Натали «прокричал» ему я.

Не слышит.

— Хотите пари?! — поддался я куражу. — Ставлю свой пригласительный!

— На бал?! — обернулась девушка.

Мне все же удалось привлечь ее внимание.

— Откуда? — вспыхнула она.

— Дружите с журналистами, Натали, — теперь мне удалось удержать и ее взгляд, изменчивый, как небо в грозу.

— И последний вопрос, Наташа, — как ни в чем не бывало молвил Мармаров. — Вы действительно знакомы с родовым деревом Дома Романовых?!

Девушка заворожено кивнула.

— В таком случае, — торжественно изрек Мармаров, — превращать наш компас в колесо Фортуны будете вы! — И он придвинул ей блокнот. — Но прежде… Арсений, одолжите девушке ручку! Проверим, мадмуазель, вашу готовность к королевской викторине.

Мармаров не переставал меня удивлять.

Подсказка императоров

— И так, стартуем! Имя последнего императора России впишите там, где у компаса Восток. Здесь же проекция нашего «Я». Запомнили?

«Николай II», — усердно вывела Ната и поставила «Я» в скобках. — Что дальше, господин экзаменатор?

— Двигаясь против часовой стрелки, отметим каждую сторону Света именами последней ветви Дома Романовых. От Николая II в обратном порядке. Там, где у компаса Север, впишите имя его отца…

— Александр III…

— Здесь — проекция нашей цели. Зенит! Атакже: отец, трон, власть. Записали?

— Далее, — включилась она в игру, — Александр II — Запад…

— На Западе маячит внешний мир, союзники, враги… И — суженые, — выделил для Наташи он последнее слово.

— На выбор? — не сдержала сарказма Ната.

— Нам многое дается свыше… В первую очередь — выбор. А на Юге — наша опора, мама, домашний очаг, традиции, Родина. Россия!

— На Юге — Николай I… Ой! Стороны Света закончились…

Давно я так не смеялся.

Мармаров по обыкновению лишь взметнул соболиную бровь.

— Ну, вы и Штирлиц, Михаил Данилович! — рассмеялась и Ната. — Не верите, что я подготовилась?!

— Теперь — по второму кругу, — пряча улыбку, произнес Мармаров. — Стоп! Зачем вы вписали Александра I?!

— До Николая Павловича правил Александр Павлович! Он же Александр I Благословенный!! — запальчиво вскрикнула девушка. — Победитель Наполеона и…

— Вы невнимательны, Наташа. Нам надо обозначить Семь колен однойветви, однойсемьи… Семь проекций судьбы… У Александра I своеКолесо Фортуны, о нем, если сведет случай, поговорим отдельно. [3]Под именем Николая II, там, где у компаса Восток, впишите имя отца Николая I. Это…

— Павел I, вестимо, — вздохнула Ната. — Наш бедный «русский Гамлет»…

— Молва — первая оплеуха рока, — усмехнулся Мармаров. — Не замечали?

— Как корабль назовете… — согласился я. — Смотрите! В одной точке колеса Фортуны соединились два императора, принявших лютую смерть и предательство близких…

— Николай II и Павел I, — с мистическим трепетом взглянула Ната. — Круг замкнулся…

— Сотворив русского Гамлета, — дернулся карандаш Мармарова, — история пишет другую драму — «Семь обреченных Я». Приговор писался в течение полутора веков…

— С момента гибели Петра III? — сориентировалась Наташа.

— Умничка! — не удержался я.

— Но именно в год убийства императора Павла I, — продолжил Мармаров, — крестовина, на которой покоилась могучая ель династии, треснула. С этого момента в династии Романовых стартовала история искупления.

— Компас Авеля действительно работает?! — неверующий Фома пирует не только среди журналистской братии.

— Еще как! — заплясал в пальцах Мармарова карандаш. — Звезды не каждому откроют свои тайны, но мистерия «Семи Я» доступна всем, — смежил веки Мармаров.

— Дальше двигать? — пришла в себя Ната.

— Пробуй.

— У нас снова Север и Петр III, отец Павла I. Он же супруг Екатерины Великой. Ее вписывать?!

— Пожалуй, достаточно.

— Но их шестеро… — на пальцах пересчитала Ната. — Петр III, Павел I (Александра Благословенного в нашем компасе пропускаем). Далее — Николай I и его прямые потомки: Александр II, Александр III и Николай II.

— Седьмой — наследник Николая II — царевич Алексей, но подсказку на ваш вопрос дадут лишь императоры.

— Подсказку? Императоры?! На мой вопрос?!!

— А что же мы делаем? — удивился Мармаров. — Ищем подсказку!

— Я думала… мы… то есть, вы… меня экзаменуете…

— Делать мне нечего, — обиделся Мармаров. — Я лишь пытаюсь вручить вам компас, какие-то ориентиры, — поджал он губы. — Или, если угодно, удочку. Рыбу наловите сами.

Я ободряюще прикрыл ее ладонь своей.

Закон бумеранга

— Здесь, — кивнул Мармаров на чертеж, — лишь каскад закономерностей, универсальное лекало, по которому может быть скроен и шлейф нашей судьбы. Ясно?

— Более чем, — восстал мой скепсис. — Правило бумеранга… Не рой другому яму — ты к ней ближе… Но, господа, зачем изобретать велосипед?! — разошелся вдруг я и со смущением оглянулся.

В тишине звякала приборами немногочисленная курортная публика. Теперь, видимо, прислушивались к нам. А я тем временем к себе. Может, просто, без всяких затей, вручить пригласительный Натали? Но за склонностью к красивому жесту таилось желание взять реванш в пари.

— Мировая история престолов, — уже вполголоса продолжил я, — как правило, мировая история убийств. Вон, Репин, картина в масле: «Иван Грозный убивает сына». Из династии Романовых? Извольте! Петр I казнит сына Алексея. Сына! Куда уж страшнее!.. Еще?!! Я знаю куда вы клоните…

— В сторону Александра I, — подала голос Наташа. — Именно его согласием заручились заговорщики…

— Молодец, девочка, — поддержал я ее улыбкой. — Согласием на отречение отца в его пользу, не на убийство… — тут же уточнил я. — А вы пытаетесь убедить, что невольный сыновий грех Александра срезонировал на крушение монархии в 1917?!

Натали ахнула.

Мармаров глотком допил остывший кофе.

— Сын за отца не отвечает, а за прадеда тем паче! — решил поставить я жирную точку.

— Еще как отвечает! — откинулся на спинку кресла Мармаров, и его карандаш вновь зашелся маятником. — Убивший сына обрекает лишь себя. Это для негомеркнет солнце, это егобросает удача… Предавший отца расшатывает династию. У него могут случиться и военные подвиги, и замечательные реформы… Но он знает: придет день и век, и его правнука, честного, великодушного, настигнет та же судьба. Его правнука тоже предадут и продадут. Свои. Непременно свои! Его честность станут принимать за нерешительность, доброту — за слабость… Повод сыщется.

— И причем тут ветвь Николая I?! — раскраснелась от возмущения Ната, ее пальцы выскользнули из-под моей ладони. — Николаю на день убийства отца не исполнилось и пяти лет!

— Позвольте спросить, — придвинул Мармаров блокнот к Наташе, — кто это только что чертил-рисовал?

Там, на рисунке «компаса Авеля», ее рукой были вписаны имена двух императоров — Павла I и его праправнука Николая II. Судьбы двух императоров сплелись в одной точке.

— Закон «Семи Я» суров, — подался вперед Мармаров. — Колесница рока покатила именно с гибелью родного внука Петра Великого — Петра III. Ну, а после убийства Павла I понеслась, не разбирая пути. С этого момента Романовы шли на царствование, как на Голгофу. Этот крест, это распятие «компаса», — указал он поочередно на Север, Юг, Восток, Запад, — и предстояло нести до конца их прямому потомку — Николаю Второму.

— И не было никакого выхода? — глухим голосом спросила Ната.

— Увы, через искупление. Спустя 100 лет заклятие кончится и Дом Романовых обретет новый импульс.

— С 2018-го? — посветлела лицом Наташа.

— Скоро, — недоверчиво хмыкнул я.

— Получается, наши прадеды уже выстроили нашу судьбу? — спросила Наташа.

— Не судьбу — колею. Даже четыре колеи на выбор, — уточнил Мармаров. — У нас всегда по 4 прадеда, не так ли? И по 8 прапрадедов…

— Целых 8 проекций моего alter ego! — обомлела Наташа.

— Но что мы знаем о них?! — пожал я плечом.

— Это, простите, не ко мне, — не удержался от колкости Мармаров.

— Натали, а вы слышали легенду о ларце с пророчеством о падении Дома Романовых? — желание взять реванш не отпускало.

— Разумеется, — кивнула Наташа. — Самое страшное, они зналио своей обреченности. У Николая II в Зените, — указала она на вершину компаса, — свергнутый и убитый Петр III. На Западе — взорванный террористами дед. А Восток обагрен кровью вероломно убитого прапрадеда. Опорой лишь домашний очаг и Россия… Мечтать о троне?!! Кто мог, отрекался. Кто не смел — подчинялся долгу, взваливая тяжелую ношу. Вот отчего так пришелся ко двору Распутин… Он появился вовремя. Почти вовремя.

— Ну-ка, ну-ка, — повел бровью Мармаров, а его карандаш сделал стойку.

— Распутин владел тайной компаса Авеля! — выпалила Наташа.

Я онемел. Но лишь на миг. Мощным восклицанием к словам Наташи выплыло из памяти знаковое обращение Распутина к императорской чете: «Папа», «Мама». Скажете — бесцеремонность? Возмутительная фамильярность? По компасу Авеля — истина. Такая же неоспоримая для русского мужика, как кредо намагниченной стрелки — упрямо держать вертикаль. И — его знаменитое: «Пока я жив, будет жить и династия». И то, что он говорил Государю: «Моя смерть будет и твоей смертью» — из того же знакового ряда прорицателя Авеля. А завещание Распутина?! Неоднократно отредактированное историей, выхолощенное временем… Но! Во всех воспоминаниях и «редакциях» проявлялось одно: его писал тот, кто ориентировался по компасу Авеля! Я оглушительно чихнул — не сдержался.

— Правильно! — выкрикнули одновременно мои собеседники и рассмеялись.

— Будь здоров, Арсений! — пожелала Наташа.

Она вспомнила мое имя.

— Ученица, ты превзошла Учителя! — разулыбался Мармаров. — Теперь компас откроет твою самую счастливую сторону Света, где всегда исполняется «все-все»…

Предзакатное солнце — реверанс курортного лета — наложило на лица розовые тона. Или это сияла Наташа?

— Я ответил на твой вопрос, Наташа?

— Кое-что еще надо проверить, — лукаво повела она глазами.

— Значит, отец — это трон? — продолжила Ната, обращаясь уже исключительно к «компасу». — Отца нет, мой тронрухнул… Идем дальше… От «Севера» до «Запада» — отец отца — мой дед! Это — весь мир… союзники…Или… враги?! Мой дедуня мне враг?! — Яростно перечеркнув слово враг, она порвала бумагу . — А мама? Опора?! — смешок застрял в горле. Но ненависти в глазах уже не было.

— Нам многое дается свыше, — произнес Мармаров. — В том числе и выбор.

— Так выбор был и у Николая Второго?! — ахнула Наташа. — При семи обреченных «Я»?!!

— Он…