Два отгула. Сборник рассказов

ДВА ОТГУЛА.

Как-то вечером, перед самым концом работы, меня вызвал к себе начальник управления уголовного розыска, где я трудился сочиняя дутые показатели и липовые справки, и сказал:

– Надо посидеть подсадным на одной квартире. Есть информация, что туда сегодня грабители нагрянут.

– Товарищ полковник, – взмолился я, – рабочий день же кончается.

– Не боись, посидишь до девяти вечера и поедешь домой. Потом день отдохнёшь.

– А можно два? – Обрадовался я халявному отгулу, – я и до десяти посижу?

Рабочий день завершался, и начальник был по обычаю подшофе, а в этом состоянии он бы сама доброта.

– Ладно, возьми два.

Через час с небольшим я прохаживался по комнате в квартире на Колком проспекте и разглядывал меблировку. В другой комнате засели пятеро СОБРовцев, одетые в бронежилеты и каски. Они, в ожидании гостей ласково протирали вороненые стволы автоматов и угрюмо глядели в сторону входной двери. Ещё пять бойцов застыли этажом выше. В соседнем дворе стоял автобус с вооружённым до зубов взводом ОМОНа. Техники утыкали всю квартиру и подъезд аппаратурой.

Я много раз бывал в подобных ситуациях и ещё ни разу нам ничего не удавалось. На девяносто процентов я и сейчас был уверен, что ничего не произойдёт. Все, немного посидев разъедутся по домам, а я ещё получу два отгула. Но всё же были десять процентов сомнений.

По дороге к дому, у налётчиков лопнуло колесо, и пока они ремонтировали его на ближайшей шиномонтажке, у одного из бандитов, который возился с домкратом, случайно выпал из кармана пистолет. Пистолет был газовый, но выглядел как настоящий. Это заметил бдительный шиномонтажник и после того, как братва уехала, не преминул сообщить по «02» о своём наблюдении.

Дежурный по райотделу, которому из-за секретности ничего не сообщили о проводимой операции, выслал дежурную машину, догнавшую грабителей у подъезда, где их ждала засада. Все, кто сидел в засаде смогли стать свидетелями картины: когда столь долгожданные «гости» остановились у нужного подъезда, а к ним сзади подскочил патрульный уазик местного райотдела и плохо выспавшийся помощник дежурного в помятой форме стал обыскивать самого здорового бандита. Найдя у него пистолет, он приказал всем четверым загрузиться в «стакан» (1) и укатил. Все сидевшие в засаде недоумённо переглянулись между собой.

В кабинете, крутя на указательном пальце изъятый пистолет, сидел чуть подвыпивший дежурный опер и вёл профессиональный допрос задержанных:

– Какого хрена со стволом раскатываем? Отвечать, уроды?

За всех отвечал тот, у которого был обнаружен пистолет:

– На танцы ехали, а пистолет не мой, его мне ваш дежурный подсунул, чтобы «палку срубить» (2).

– Кого ты лечишь, придурок, – оперу было плохо, он собирался опохмелиться, но ему привезли этих четырёх, поэтому вместо поллитры, он был вынужден общаться сними. В этот момент дверь кабинета открыл дежурный по райотделу и, вызвав, опера в коридор сказал, что ему только, что звонили из областного управления и передали, что этих бандюков ждали в засаде у того подъезда, откуда их привезли. Ситуация приняла нехороший оборот, получалось, что сорвали операцию областному управлению, что-то надо было предпринимать, но не придумав ничего лучше, бандитов погрузили в «стакан» и отвезли туда, откуда забрали. Опер рассыпался в извинениях, сел в машину и собирался уже было отъехать, как, что-то вспомнив, снова выскочил из машины и со словами: «Ах, да, пардон, чуть не забыл», сунул в руки налётчику его пистолет, после чего впрыгнул в уазик и поехал опохмеляться.

Не ожидавшие такого вежливого обхождения бандиты переглянулись между собой и тот, который держал в руке пистолет, изрёк:

– Видал! Даже мусора уважают! На дело сами подвезли!

Все громко заржали. Отсмеявшись, один из них сел в машину, оставленную у подъезда и завёл мотор, остальные вошли в лифт. Все насторожились. Я, обречённо, опустился в кресло. Я не знал, как поведут себя бандиты, но ничего хорошего не ожидал. По долгу службы, мне не один раз приходилось допрашивать людей пострадавших от рук грабителей и сейчас я отчётливо вспоминал лицо одного гражданина, неосторожно открывшего дверь своей квартиры, польстившись на денежный перевод, который ему якобы принесли в два часа ночи. Вместо лица у этого гражданина было какое-то очень не эстетичное месиво. Он два часа мне рассказывал в подробностях, как его пинали «почтальоны», особенно почему врезалось в память то, как гражданин описывал паяльник, который бандиты сунули в его задний проход, и демонстрируя перед глазами шнур, обещали вставить его в розетку, если потерпевший по доброй воле не отдаст им деньги.

Пикантность ситуации заключалась в том, что необходимо было изображать из себя жертву до тех пор, пока бандиты не начнут требовать деньги. Идеально, если при этом, они будут сопровождать свои требованиями физическим насилием. До этих пор, их нельзя было арестовывать. Какое это будет «физическое насилие» не знал никто. При воспоминании о паяльнике, моё настроение ещё больше испортилось и я подумал о том, что может быть не поздно ещё позвонить начальнику и отказаться от двух обещанных отгулов, но, тут, на лестничной площадке послышались шаги и раздался дверной звонок.

Я подошёл к двери:

– Кто там?

– Участковый,– голос за дверью был вежливым и даже ласковым.

«Вежливые, суки», – подумал я и представил себя с паяльником в заднице.

«Какой ещё, на хрен, участковый», – подумали бойцы СОБРа. Один из них высунулся из дверей спальни и зашептал мне:

– Скажи участковому, чтобы валил отсюда. Нашёл время, когда приходить. Скажи, мы тут в засаде, бандюков ждём.

Сообразительность парней в бронежилетах не прибавила мне уверенности:

– Идиот, это и есть бандюки.

– А! Понял! – обрадовался СОБРовец, – а я думаю, чего это участковый припёрся.

– Ну, давай открывай, чего время тянешь, – раздалось из-за двери.

– Сейчас. Тут замок заедает, – торопиться как-то не хотелось. – Куда спешить-то, пожар что-ли. Вообще, я сейчас занят, может повестку оставите, я сам прийду или Вы в другой раз зайдете?

– Понимаешь, дело такое, другого раза может и не быть. Да ты не боись, я долго не задержу.– пообещал голос.

Я вздохнул и открыл дверь. Меня толкнули. В комнату ворвались двое налётчиков. Третий остался снаружи, заботливо прикрыв дверь, чтобы не тревожить возможным шумом соседей по площадке. Меня запихнули в большую комнату и скомандовали: «На пол». Я с большой охотой опустился на четвереньки и прикрыл голову руками, приняв таким образом безопасную позу и думая, что может всё ещё обойдётся. Один их них, сел на меня сверху и долбанул рукояткой пистолета по голове.

«Не обошлось», – подумал я.

Сверху спросили:

– Где оружие?

– Какое ещё оружие? – растерялся я.

По сценарию, грабители должны были прийти за деньгами. Они спрашивают: «Где деньги?» Я им указываю на шкаф, где действительно стояла сумка, которую для достоверности набили книгами. Грабители эту сумку берут. В этот момент их задерживают и все дела. Вот грабители, вот деньги. Всё шито – крыто, комар носу не подточит, идеальное обвинение для суда. С деньгами как-то всё просто и понятно, а, вот, вопрос об оружии прозвучал как-то необычно и застал меня врасплох. Я, конечно, хорошо знал – где оружие – в соседней комнате, вместе с пятью мордоворотами из СОБРа, которые соскучились по боксу. Но не говорить же об этом грабителям.

Меня снова ударили и поторопили:

– Где оружие?

– На фига вам оружие? – я стал искать хоть какой-то выход из положения, – Нету у меня никакого оружия. Может Вам, ребята, деньги нужны? Вы ничего не перепутали? – ненавязчиво предложил я.

– Тьфу ты, точно. – опомнился тот, кто сидел на мне сверху, – Деньги где?

Я тут же услужливо сообщил:

– Вон в том шкафу гляньте, в сумке должны лежать.

Второй бандит обрадовался лёгкой победе, подскочил к шкафу и достал сумку. Запустив руку в баул, он пошарил там и, к своему удивлению, вытащил книжку. Внимательно прочитав название, бандюк, недоумевая, посмотрел на напарника. На книжке крупными буквами значилось: «Уголовный кодекс», ниже помельче было приписано: «В редакции 1996 года».

«Свежий», – машинально подумал, сидевший на мне бандит и вслух грозно спросил:

– На хрена нам «уголовный кодекс»? Я тебя спрашиваю: «Оружи…тьфу, то есть деньги где?»

Но услышать, ответ ему не пришлось, так как в этот момент в комнату, с громким криком: «Ура» залетели бойцы специального отряда быстрого реагирования. Бандиты привычно попадали на пол и закрыли головы руками. Оставшийся на лестничной площадке налётчик, услышал подозрительный шум, доносившийся из квартиры и собирался уже было уйти, но тут с верхнего этажа на него обрушилась толпа одетых в камуфляж людей. Его подхватили, выбили им дверь бросили на пол и пробежались по нему всем взводом.

Потом, на суде он, кричал обращаясь к судьям:

– Ваша честь, это возмутительно. Спускаешься себе по лестнице, никого не трогаешь, и, тут, какие-то отморозки хватают тебя, затаскивают в какую-то квартиру, полчаса на тебе прыгают и убеждают в том, что ты в эту квартиру зашёл сам, чтобы хозяина ограбить. Протестую! (Впрочем, эта тирада не спасла его от нескольких лет заключения).

Суд состоялся через полгода, все получили по заслугам: бандиты – тюрьму, СОБРовцы – награды, мне обещали правительственную медаль «За охрану общественного порядка», но в отделе кадров на нашлось лишних бланков представлений, да и кадровики были загружены работой, поэтому с медалью у меня ничего вышло, но я не расстраиваюсь по пустякам. Меня больше возмущает то, что меня прокатили с двумя отгулами.

1 – «стакан» – заднее помещение в милицейском автомобиле, предназначенное для перевозки специфических пассажиров.

2 – «срубить палку» – повысить служебные показатели.

История одной взятки.

В начале 90-х годов повар тралового флота Витя Поремчук, уставший от постоянного безденежья и не получавший зарплату за год морских тяжёлых будней, проходил техосмотр на своём стареньком форде. Придирчивый гаишник сильно сомневался в исправности тормозной системы вдрызг разбитого автомобиля и не хотел выдавать талон техосмотра, без которого Вите приходилось платить по полтиннику каждому гаишнику тормозившему его на дороге. Поремчук уговаривал, как только мог настырного блюстителя порядка, но тот сопротивлялся. И тут Витя заметил на стенке гаишного кабинета объявление о приёме на работу в органы внутренних дел. Решив пойти на некую хитрость, Поремчук спросил у несговорчивого гаишника, как можно устроится к ним на работу. Услышав, что у кого-то возникло добровольное желание устроиться на работу в милицию, гаишник посмотрел на Витю с уважением. Он объяснил, где находится отдел кадров и немного помявшись выписал талон техосмотра будущему коллеге. Садясь в раздолбанный рыдван, Витя прикрепил к лобовому стеклу заветный талончик и забыл, и о гаишнике, и о своём интересе к работе в органах внутренних дел.

Вспомнил он о своём мимолётном желании лишь через месяц, когда его в очередной раз попросили подождать с заработной платой. Дома сидели голодные жена, дочка и тёща, и с работой нужно было что-то решать. Тут Витя и вспомнил об объявлении в милиции. Так он оказался на пороге отдела кадров Ноябрьского районного отдела внутренних дел. Из-за нехватки специалистов, дружными рядами свалившими из рабоче-крестьянской милиции в годы перестроичного лихолетья, в органы стали принимать всех подряд. Витю взяли на службу без специального образования и определили младшим следователем. Он получил стол, стул, печатную машинку и десяток уголовных дел, которые нужно было срочно расследовать. Новоиспечённый следователь с головой ушёл в работу. Надо отметить что работа ему понравилась, он с упоением расследовал сложные, запутанные дела, находил свидетелей, устраивал очные ставки, выступал в суде и занимался другой рутинной работой. За время службы, ему несколько раз выдавали денежные премии, благодарности, грамоты и дипломы, не заставило себя ждать и повышение по службе. Витя без труда переходил вверх по служебной лестнице и в конце концов дорос до начальника следственного отдела. На этом посту он продержался довольно долго. Поремчук пережил своего начальника – Погорельцева, интерес которого к женскому полу стал выходить за все разумные пределы, пережил областного начальника – Плугининова, которого чуть не посадили за взятки, пережил всех заместителей Плугининова, которых турнули вслед за покровителем и дождался, когда на место областного начальника приехал волгодский парень Федоткин. Поремчук решил, что настала пора действовать. Он не пропускал ни одной возможности услужить новому начальнику областной милиции, он нажал на все рычаги, на которые мог нажать, он заваливал подарками всех кого нужно завалить и в конце-концов, Федоткин, которому понравилось подхалимство Поремчука назначил его на должность начальника Ноябрьского райотдела.

Это была большая должность. Витя стал бесконтрольно распоряжаться бюджетом отдела. За казённый счёт Поремчук купил квартиру, сделал там ремонт и обставил её дорогой мебелью. Вся семья ездила на отдых в санатории и за границу. Бюджет отдела трещал по швам и вскоре его стало не хватать. Поремчук, пользовавшийся безграничной властью у себя в районе, начал брать взятки. К его кабинету выстроилась очередь, ему несли в валюте и в рублях, одаривали дорогими подарками, приглашали в рестораны и казино. Очень быстро бывший повар тралового флота освоился со своим положением, его аппетит вырос, а безнаказанность притупила бдительность.

В это время в районном городке Тундрагорск на второстепенной роли начальника уголовного розыска трудится Миша Шелобанов. Шелобанов прожил в милиции долгую жизнь, он много и честно работал, недоедая и недосыпая. Семья редко видела свою главу, который пропадал на работе, вкалывая на нелёгком милицейском поприще. Первая жена не выдержала и ушла через пять лет супружеской жизни, отсудив алименты на двух детей, изрядно подмочив Шелобанову его репутацию и финансовое положение. Он женился на другой, но и вторая после года совместной жизни стала сомневаться в своём выборе. Он всё положил на алтарь карьеры, но увы карьера упорно не давалась Шелобанову. То ли он пил не с теми людьми, то ли Бог его обидел по части интеллекта, а скорее всего и то и другое, но на долгих пятнадцать лет Миша задержался простым районным опером. Начав работать в Муриманске, оперуполномоченным уголовного розыска районного отделения милиции, Шелобанов ничем выдающимся себя не проявил, а наоборот прослыл сотрудником недалёким и малоспособным, но на работу не опаздывал, прогулов не допускал и водку на рабочем месте не пил. Поэтому, когда в 90-х годах, все более менее толковые кадры свалили из милиции и в органах образовалась огромная брешь, её стали заполнять кем придётся. Но, если в самом Муриманске от делающих занять руководящие должности отбоя не было, то в такую тьму-таракань, как Тундрагорск, никто ехать не соглашался. Поэтому, через пятнадцать лет безупречной милицейской службы, Шелобанову удалось получить место начальника Тундрагорского отдела уголовного розыска.

Шалабанов покинул областной город, и переехал в райцентр, где воздух был загажен сероводородными выбросами металлургического комбината, растительности вокруг городка не было, дышать было нечем, всё население мечтало оттуда вырваться и поэтому новые сослуживцы, на Шелобанова, приехавшего из более менее благополучного Муриманска, посмотрели с некоторым удивлением, но переглянулись, покрутитили пальцем у виска и приняли его в свои ряды. Жена приехавшая за мужем в Тундрагорск переночевала ночь в служебной квартире, на продавленном казённом диване, была сильно покусана мутировавшими тундрагорскими клопами и на утро рванула обратно в Муриманск наотрез отказавшись переезжать. Шелобанов же остался тянуть службу и ждать своего часа.

Как-то по лету Шелобановские опера взяли с поличным крупного Тундрагорского наркоторговца. Брали его по наводке одного квартирного вора «плотно сидевшего на игле». Вора случайно задержали постовые милиционеры на рынке, когда тот продавал азербайджанцам украденный накануне видеомагнитофон. Вора притащили в райотдел и бросили в камеру, где у него началась «ломка». Опер, который разбирался с вором, помахал перед его носом дозой героина, конфискованной по случаю у одного малолетнего наркомана и предложил обменять её на какую-нибудь ценную информацию. Вор не стал долго торговаться и тут же выложил всё что знал о самом крупном в городе наркоторговце – по национальности азербайджанце. Этот же вор, за вторую дозу героина помог оперативникам взять азера с поличным в тот момент, когда азер продавал этому вору героин. Азера взяли, обыскали картиру, нашли там три килограмма разных наркотиков, завели уголовное дело и отвезли наркобарона в СИЗО. Азеру светил приличный срок, но глава азербайджанской диаспоры был хорошо знаком с Поремчуком, которому не раз приносил мзду за освобождение своих земляков, выдавая её за спонсорскую помощь. И на этот раз, когда двери Поремчуковского кабинета открылись и внутрь вошёл глава азербайджанской диаспоры, Поремчук обрадовался, как ребёнок. У него зачесались руки и вспотели ладони в предвкушении больших денег.

Глава рассказал про своего земляка, сидевшего на нарах в Тундрагорском следственном изоляторе и пообещал сорок тысяч долларов, чтобы земляка выпустили из тюрьмы хотя бы на один день (специально на этот случай у земляка был припасен на воле заграничный паспорт с греческой визой и авиабилет в Афины с открытой датой). Услышав про сорок тысяч долларов, Поремчук аж подпрыгнул. Он пожал руку главному азербайджанцу и проводил его до дверей кабинета, пообещав, что всё будет в лучшем виде. Вернувшись за стол он набрал номер телефона Тунрагорского райотдела милиции и попросил, чтобы его соединили с начальником.

Начальником Тундрагорского райотдела милиции был чеченец по фамилии Тамерханов по имени Тамерхан. Перед началом первой чеченской кампании, он служил в МВД республики Ичкерия вместе с тогдашним первым заместителем министра этой же республики Плугининовым. За время государственной службы он, разленился и стал как все российские чиновники не способным на реальные действия, поэтому хорошо подготовленным чеченским сепаратистам ничего не стоило вышибить из Грозного Тамерханова, Плугининова и всё остальное местное министерство внутренних дел.

Тамерханов оказался на улице, но верный покровитель – Плугининов не забывал своих собутыльников и когда его загнали на крайний север руководить областным управлением, то в числе прочих преданных людей, он взял с собой и Тамерханова назначив его на должность начальника Тундрагорского РОВД.

В Тундрагоске пятьдесят лет работал, отравляя атмосферу, знаменитый на всю страну комбинат цветной металлургии. Зарплату на комбинате не платили и поэтому все, от последнего работяги до директора не стесняясь тащили цветной металл. До Тамерханова милиция время от времени ловила мелких несунов и образцово-показательно наказывала, но с приходом нового начальника РОВД всё изменилось. Узнав, что металл бесконтрольно разворовывается, Тамерханов активно включился в работу и стал наводить порядок. Через некоторое время он установил полный контроль над разворовыванием никеля и никельсодержащих отходов. Начальство комбината стало приносить Тамерханову в кабинет небольшой процент от вывезенной налево продукции, процент был небольшим, но его вполне хватало для того, чтобы Тамерханов мог зажить даже лучше чем в Чечне. Естественно, что друг Тамерханова – Юра Плугининов тоже в накладе не остался и небольшой денежный ручеёк из далёкого Тундрагорска заструился и в Плугининовскую сторону.

На рубеже веков Плугининова бесславно выставили с должности и на его место приехал новый начальник из Волгоды. Он стал активно перетаскивать в Муриманск своих земляков, освобождая для них должности потеплее. Кресло под Тамерхановым зашаталось. Во всех подчинённых он стал подозревать доносчиков, которые только и делали, что катали у себя в кабинетах на него кляузы. Подозрения Тамерханова усилились, когда в его райотдел на место начальника уголовного розыска прислали Шелобанова. Новый начальник угро перетряхнул весь комбинат. С болью в сердце Тамерханов наблюдал, как Шелобанов, ловил одного комбин…