Двенадцать дней лета

Глава 28

– Думал, что потерял тебя, – отец крепко прижимает меня к себе и целует в макушку.

– Нет.

Я так напугана сейчас и растеряна, что воевать с ним дальше просто нет сил.

– Спасибо, что нашли мою дочь, Олег Петрович.

Обмениваются рукопожатиями с майором Шуваловым.

– Ну что вы, это наша работа. Присаживайтесь, Андрей Владимирович.

Отец занимает соседний от меня стул.

Шувалов тоже садится.

– Вы задержали эту сволочь?

– Задержали.

– Сам ты сволочь, дядя! – зло кричит Ксюха, устроившаяся у меня на коленях.

Папа удивлённо выгибает бровь в ответ на такое заявление, однако при этом невозмутимо продолжает:

– Надеюсь, вы предъявите похитителю моей дочери все возможные обвинения и он ответит за содеянное по всей строгости закона!

– Несомненно.

– Пап! – спешу вмешаться. – Если ты говоришь про Демьяна, то он ни в чём не виноват. Ни в чём. Слышишь?

Отец смотрит на меня, искренне недоумевая.

– Это какое-то недоразумение! Меня никто не похищал. Я сейчас всё тебе расскажу!

В последующие тридцать минут пересказываю всё то, что уже говорила Шувалову. И чем больше отец слушает меня тем сильнее хмурится.

– Как твой телефон оказался под землёй?

– Лопата была найдена в машине Соколова, – вставляет свою реплику майор. – Это он закопал его.

– Правильно. Потому что я попросила!

– Зачем?

– Ясно зачем! Чтобы ты не смог отследить меня дальше по геолокации, пап.

Отец прочёсывает пальцами коротко стриженные волосы и тяжело вздыхает.

– Лера-Лера, ты хоть представляешь, что я пережил, когда его нашли закопанным на пустыре? Я ведь подумал, что тебя тоже… – сглатывает, качает головой и потирает глаза, которые, судя по образовавшимся тёмным кругам, давно уже по-нормальному не спали. – Ты бы хоть объявилась как-то. Я ведь и по телеканалам рекламу о твоей пропаже дал. Нельзя так поступать.

– Я не видела, – объясняюсь виновато.

Крайние несколько дней мы вообще телевизор не включали. Некогда было. Гуляли, уезжали.

– Я места себе не находил, когда пришло сообщение от похитителя.

– Так это правда? Тебя действительно кто-то шантажировал?

– У вашего отца потребовали десять миллионов рублей наличными за информацию о вашем местонахождении.

– Кто требовал? Демьян ни у кого ничего не требовал! Я говорю вам, он не мог!

– Валерия, я понимаю, вы попали под его обаяние. Возраст нежный. Лето, море, романтика…

– Причём здесь это!

– Очень даже причём.

– Как вы можете доказать тот факт, что именно Соколов связывался с моим отцом?

– Он владел ситуацией и данными о вашем местонахождении. У него был мотив. Он собирался украсть сестру и увезти её в Москву.

– Какой кошмар! Речь про эту девочку? – отец бросает взгляд на Ксюшу, уткнувшуюся в моё плечо.

– Да не было никакого мотива, очнитесь вы уже! – кричу.

– Письма с угрозами отправлялись с аккаунта, принадлежащего Соколову. Наши сотрудники выяснили этот момент еще вчера.

– Каким образом им это удалось?

– Его номер был привязан к почте, как один из способов аутентификации.

– Но это вовсе не доказательство его причастности к происходящему!

– Доказательство. Всё сходится, – спорит со мной Шувалов.

– Дурак он по-вашему, что ли? Со своего имэйл адреса писать про выкуп?

– Детдомовцы – люди недалёкие. Вон сколько ошибок в тексте, — кладёт передо мной распечатку сообщений и в эту же секунду внезапно что-то щёлкает в моей голове.

– Постойте. Вы сказали, что Соколов был единственным, кто владел информацией о моём местонахождении, но это не так! Его бывшие товарищи тоже были в курсе. Я ведь даже страницу им свою в соцсетях показывала, – вспоминаю вдруг. – Хвасталась путешествиями! Это они его подставили! – снисходит на меня озарение. – Во-первых, могу совершенно точно сказать: эти люди способны на подобное. Во-вторых, у них, конкретно у Шпака с Соколовым, совсем недавно произошёл конфликт.

– Конфликт какого рода?

– Шпак украл у меня сумку на рынке. Это случилось в первый день моего приезда.

– С чего вы взяли, что это он её украл?

– Да с того, что потом несколько суток спустя я увидела свои серьги на его девушке!

В подробностях разъясняю, что и как было. Упоминаю про драку.

– Может, они специально представление перед вами разыграли, чтобы выставить Соколова героем.

– Бред. Он ни в чём не виноват, – повторяю упрямо уже в который раз.

– Вы себя слышите Валерия? Друзья воруют, но Соколов не виноват. Ей богу смешно!

Делаю вдох и медленно выдыхаю.

Моё терпение уже на исходе.

– Они просто решили отомстить! Получить деньги, исчезнуть и подставить его.

– Чем дальше, тем чудесатее ваши фантазии, – откровенно стебётся надо мной сотрудник полиции.

– Проверьте эту версию. Начните уже делать хоть что-то! Сидите тут и ничего не предпринимаете, а там за решёткой, ни в чём не повинный человек находится! – возмущаюсь я.

– Лера, не хами, – пытается угомонить меня папа.

– Вы с друзьями Соколова общались? – спрашиваю у Шувалова.

– Пока нет. Только с матерью и отчимом. Которому, между прочим, ваш Соколов недавно нанёс побои, – отзывается лейтенант Калачев.

– Заслужил, – цежу сквозь зубы и поворачиваюсь к отцу. – Напиши этим горе-похитителям, пап, – встречаемся с ним глазами. – Напиши, что готов заплатить. Назначь место и время. Будьте уверены, они объявятся.

Открывается дверь.

В кабинет залетает мать Демьяна. Она орёт и подбегает к Белке, изображая беспокойство.

– Ксюня! Ксюнечка моя!

Морщимся с отцом на пару.

Уж больно явно чувствуется шлейф алкогольного опьянения.

– Доча!

– Мама…

Ребёнок реагирует на неё двояко. С одной стороны, Белка, вроде как, и рада видеть маму, но с другой… Как только речь заходит о том, что она должна уйти с ней, начинается самая настоящая истерика.

– Я тебе куплю шоколадку. Или мороженое. А хочешь орехи?

– Не хочу!

– Детонька, иди к маме.

– Нет! – вопит девочка, крепко стискивая мою шею ручонками.

– Отдайте ребёнка матери, – требует Шувалов.

– Вы в своём уме? Посмотрите на эту мать! Она ведь еле на ногах стоит! Как ей можно доверить ребёнка? Она ненадежная и не собирается исправляться. Украла деньги сына, которые он дал ей на кодировку. Не стыдно? Как так можно? Мало он для вас всего сделал?

– Рот закрой, соплячка! Стыдить и жизни меня учить удумала? – кричит, брызжа слюной. – Ты кто такая? Ну-ка дала мне моего ребёнка сюда! – горланит на всё отделение.

– Не отдам.

Лезет ко мне чуть ли не драться, дабы отобрать Белку.

– Женщина, уберите руки от Валерии, – вынужденно вмешивается отец.

Но куда там. Успокаиваться эта ненормальная явно не желает...

На следующий день я очень нервничаю.

Во-первых, сильно переживаю за Дёму. Как он там бедный? Нам ведь даже поговорить не дали. Душа разрывается от несправедливости и отчаяния.

Во-вторых, тревожусь на тему того, как пройдёт ловля на живца.

Я ведь права оказалась. Лжепохитители ответили отцу почти сразу же. Поставив кучу условий, обозначили время и место, куда папа должен принести деньги. Те самые десять миллионов наличными.

Теперь они с Шуваловым обсуждают стратегию, а я сиди тут как на иголках, в чужом съёмном доме, совершенно не зная, что там происходит.

Бросаю взгляд на часы. Половина одиннадцатого вечера, а отец в обед ушёл, между прочим.

Вздыхаю, снова слушая в динамике «абонент не доступен»

Мы с Ксюшей уже и порисовали, и поужинали, и поиграли, и мультик посмотрели, а папы всё нет, хотя дело движется к ночи.

– Ложись, милая, – укладываю её в кровать, накрывая сверху тонким одеялом.

– Ты же не уйдёшь? Я боюсь одна оставаться, – хватает меня за руку.

– Не уйду. Засыпай спокойно, я здесь, – присаживаюсь на край постели.

– И лампочку не выключай. Не то Бабайка придёт.

– Хорошо, не буду.

Она, зевая, трёт кулачком глаза.

Вчера, на фоне случившегося, спала очень плохо. Сегодня, уставшая и измученная, должна уснуть быстро.

– Дёма скоро с нами будет? – спрашивает тихо, нежно касаясь своими пальчиками моих.

– Скоро.

– Обещаешь, Валер? – сжимает мою ладонь.

В её голосе столько надежды…

– Обещаю, – сглатываю ком в горле и изо всех сил стараюсь не расплакаться.

– Расскажи мне сказку про нас. Что Дёма вернётся и мы все будем жить вместе. В Москау. Будем же, Валер? – не моргая, смотрим на меня своими большими, голубыми глазищами.

– Будем.

– Гулять везде. Борщи варить вместе, блины испекать и шарлотки.

– Да.

– Поведете меня в первый класс. С цветами и большииим бантом!

– Поведём, – киваю.

– А потом Дёма поженится на тебе. Он сказал, что хотел бы.

– Так прямо и сказал? – прищуриваюсь.

– Угу. Чтобы никто не украл.

Улыбаюсь.

– У тебя будет красивое платье с длинной занавеской внизу.

– Ты про фату?

– Да. И у меня будет платье.

– Какого цвета?

– Розового, с блёстками или стразами, как у принцессы. Сошьём?

– Конечно.

– Мы будем жить долго и счастливо. Есть мороженое и орехи, – снова зевая, бормочет. – Много мороженого…

– Спи, фантазёрка.

Наблюдаю за Ксюшей до тех пор, пока не выравнивается её дыхание.

Засыпает.

Сопит, мило подперев ладошкой щёчку.

И так жалко мне её становится: маленькую, беззащитную, трогательную.

Даже думать не хочу, что будет, если не получится доказать невиновность Дёмы.

Сейчас отец выкупил её нахождение здесь, сунув матери Демьяна несколько купюр под нос. Но захочет ли он помочь, в случае если…

Нет. Никаких если! Мы сможем!

Прислоняюсь затылком к стене и гипнотизирую взглядом белый потолок.

Надо же, насколько кардинально может поменяться твоя жизнь за какие-то двенадцать дней?

Могла ли я подумать, что они перевернут мой мир с ног на голову?

Что я стану беспокоиться о ком-то гораздо сильнее, чем о себе.

Что смогу поладить с маленьким ребёнком и проникнуться к нему самыми тёплыми чувствами.

Что чужие мне люди так неожиданно быстро станут для меня родными.

Что я искренне полюблю их и уже не смогу представить, каково это – существовать без них.

Почему-то думается, что маме обязательно понравился бы Демьян, а от живой, непосредственной Белки она вообще была бы в восторге.

Слышу, как хлопает входная дверь и, аккуратно высвободив свою руку из цепких пальчиков Ксюшки, встаю.

Убедившись в том, что не разбудила её, тихо выхожу из комнаты.

Направляюсь в гостиную и застаю в холле отца.

Снимает обувь.

Выпрямляется.

Поднимает взгляд.

Слава Богу, вернулся!

– Пап… Как дела? – спрашиваю взволнованно. – Не получалось до тебя дозвониться.

– Не мог говорить.

– Как всё прошло?

– Нормально. Вы ели или голодные? Пиццу может закажем?

– Мы картошку пожарили.

– Картошку пожарили? – смотрит на меня с недоверием.

– Да.

– Ты разве умеешь? – выражает сомнение.

– Теперь да. И борщ, и солянку, и запеканку. Шарлотку ещё и плов.

– Неожиданно.

Эта информация его прямо-таки шокирует.

– Идём.

Веду его на кухню. Ставлю сковородку на плиту.

– Расскажи мне, пожалуйста. Они… Пришли за деньгами? – пока разогреваю, решаю выведать у него подробности.

– Один пришел.

– Шпак?

– Шпак.

Киваю.

И здесь не ошиблась.

– Его взяли, пап?

– Да, на вокзале час спустя.

– Фух! Уехать хотел?

– В Москву.

– Тоже один?

– Один. Дружок-то в СИЗО сидит.

– Пап, Демьян к этой истории не имеет никакого отношения.

– Костя этот с тобой категорически не согласен. Да и я тоже.

– Господи! Ну как доказать тебе, что он не причастен?

– Лера, он в колонии сидел. Такие люди не меняются.

– Демьян по глупости туда попал. Его подставили!

– Это он тебе так сказал.

– Он сказал мне, как было!

– Шпак утверждает, что Соколов всё придумал.

– Конечно он будет так утверждать! Одному отвечать за содеянное не хочется. Надо заодно испоганить жизнь Демьяну.

– Лер…

Ставлю перед ним тарелку с ароматно дымящейся картошкой.

Принюхивается.

В изумлении выгибает бровь.

– Нескладно получается, пап. Как можно дела вместе делать после того, как ожесточённо лица друг другу в кровь били?

– Они из одного детдома, – берёт вилку. – Волчата беспризорные. Сегодня дерутся, завтра выкуп требуют.

– Нет. Эти двое, может, и росли вместе, но какие же они разные, пап! Дёма добрый, ответственный, честный, порядочный.

– Такие за решёткой не оказываются.

– К сожалению, бывает, что оказываются.

– Как слепо ты ему доверяешь, а нелицеприятные факты на лицо.

Вздыхаю.

– Очень вкусная картошка, кстати. Реально сама пожарила? – пытается перевести тему.

– Ты вообще понимаешь, что если бы Демьян не встретился мне в ту ночь, я бы тут сейчас перед тобой не сидела.

– В каком смысле? – хмурится и перестаёт жевать.

– В прямом. На той заправке меня пытались усадить в машину и увезти. Компания мужчин привязалась. Хотели, чтобы я провела с ними время. Погнались за мной. У одного из них был пистолет. Если бы Соколов не помешал им, я бы уже в лесу была закопана как мой телефон.

– Если бы ты не сбежала…

– Если бы ты не променял меня на круЭллу!

– Я никогда и ни на кого тебя не променяю. Ты ведь моя дочь.

– Плевать на Эллу. Я прошу тебя, папа, откажись от обвинений в сторону Соколова. Поверь мне, он ни в чём не виноват.

– Это ещё доказать надо.

– Ему сестру надо растить. Ты сам видел мать девочки. Пожалей их, пожалуйста. Им итак по жизни очень тяжело пришлось. Не лишай маленькую Ксюшу шанса жить счастливо.

Вытирает руки салфеткой.

Отодвигает от себя пустую тарелку и поднимает на меня взгляд.

– Пожалуйста, пап. От тебя многое зависит. У тебя есть связи. Его надо вытащить оттуда. Просто поверь мне. Он ни при чём!

Молчим какое-то время.

Отец смотрит на меня внимательно и долго, а потом произносит:

– Хорошо, Лера, я сделаю, как ты просишь, но у меня есть одно условие.

Выдыхаю с облегчением. Камень с души.

– Что хочешь проси.

– Завтра ты возвращаешься в Москву и навсегда забываешь об этом парне. Навсегда, слышишь?

– Пааап, – стискиваю челюсти до хруста. В глазах становится мутно.

– Ты должна понимать: я не допущу, чтобы рядом с моей дочерью был сиделец, – отрезает он сухо.