Двое из двадцати миллионов

Кинодраматург Алексей Каплер — автор сценариев первых и навсегда запавших в душу народную фильмов об Ильиче — «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году» — и таких известных, как «Три товарища», «Котовский», «Она защищает Родину», «Две жизни».

Несколько лет назад трудно было найти человека, не знающего в лицо Алексея Яковлевича Каплера — доброжелательного, ироничного, энцинлопедически эрудированного и удивительно своеобразного ведущего телевизионной «Кинопанорамы».

Алексей Каплер никогда не упускал случая броситься в бой. За попранную справедливость сражался он острым пером художника и публициста. Появившиеся в центральных газетах очерки «Сапогом в душу», «Воспитание дегтем», «Холодные глаза», «Случай в дачном поселке» взволновали читателем шестидесятых — семидесятых годов и прошли испытание временем. Собранные в последней посмертной книге «Загадка королевы экрана» («Советская Россия», 1979), они не могут не волновать тех, у кого «сердца для чести живы», потому что нацелены против «отца всех пороков» — равнодушия. Потому что утверждают главное: чувство собственного достоинства, веру в торжество справедливости.

Жизнь сводила Алексея Каплера с такими людьми, как Серго Орджоникидзе и Сергей Эйзенштейн, Дмитрий Шостакович и Василий Шукшин, Борис Щукин и Константин Симонов, Роман Кармен и Григорий Козинцев, Он влюблялся в них, он преклонялся перед ними, увлеченно писал о них.

Но с той же страстностью и восхищением, с той же бесконечной любовью к человеческому благородству вводил нас художник в мир так называемых «маленьких людей», тех, чьи имена обычно остаются неизвестными, как имена неизвестных солдат.

Чтобы видеть и писать именно так, надо самому быть мужественным человеком. Каплер был им. Жизнь много раз проверяла его. И как солдата — он добровольно побывал в качестве военкора от «Правды» и «Красной звезды» в партизанском крае и на Сталинградском фронте. Точно обжигающие документы эпохи читаются в книге его партизанские и фронтовые записки.

Надо сказать, что уже и первые сценарии Алексея Яковлевича хорошо читаются: остросюжетность, соединенная с масштабностью событий и психологической тонкостью, непринужденная интонация, крепкий диалог, умная веселая ироничность.

И все-таки в первых сценариях Каплера чувствуется оглядка на кинокамеру. Оно и понятно: сценарии пишутся для того, чтобы их ставить.

Но недаром с некоторого времени драматург стал называть свои сценарии киноповестями: чувствовал и понимал — им суждена и литературная жизнь.

…На грозном историческом фоне — в аджимушкайском аду — родилась любовь юной медсестры Маши и молодого летчика Сергея, героев последней повести А. Каплера «Двое из двадцати миллионов».

Аджимушнайские каменоломни — одно из самых трагических мест на нашей многострадальной земле, оставшихся навсегда в истории Великой Отечественной войны.

Мы с Алексеем Яковлевичем приехали первый раз в Аджимушкай, когда там еще не было никакого музея, никакого мемориала. Тихо звенела бурой пересохшей травой мертвая, израненная глубокими воронка ми степь. А если хорошо присмотреться, можно было найти и несколько черных, похожих на громадные звериные норы, выходов из каменоломен.

Мы вползли в одну из этих «нор». Темнота сразу бы поглотила нас, если бы не припасенные заранее фонарики.

Повторяю: тогда здесь не было и намека на подземный музей. Согнувшись в три погибели, мы прошли несколько метров по этой ледяной могиле, бережно поднимая то проржавевшую каску, то прогнивший котелок, то полуистлевший солдатский башмак, то продырявленный хобот противогаза, то… искалеченную детскую игрушку.

Мне стало жутко в этом подземном лабиринте. Рассказывали, что, случалось, заблудившиеся бродили здесь неделями…

И я с трудом уговорила Алексея Яковлевича вернуться наверх, чтобы прийти сюда уже с проводником.

Наверху, приучая глаза к солнечному свету, долго молчали. Потом он тихо сказал: «Будет преступлением не написать про это».

И вот повесть «Двое из двадцати миллионов».

О многом заставляет задуматься эта трагедия. И учит — тонко, ненавязчиво, беспощадно — ненависти к фашизму, грозящему превратить весь мир в ад Аджимушкая…

По странной случайности последними словами Алексея Каплера в его последней книге были такие: «Итак, дорогой мой читатель, настало время расстаться. Признаюсь, мне этого совсем не хочется, но что делать, во веяной книге, как и в самой жизни, есть не только начало, но и конец».

Это, увы, бесспорно, однако, бесспорно и то, что у настоящего художника расставание снова превращается во встречу. Одной из таких встреч станет для читателей «Юности» знакомство с повестью «Двое из двадцати миллионов».

Юлия Друнина.