Его публичное заявление

Информация

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или любыми электронными или механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Эта история — художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия являются продуктом воображения автора или используются вымышлено. Любое сходство с реальными событиями, местами действия или людьми, живыми или умершими, является случайным.

Обложка: © 2023, автор Анджела Хэддон.

Перевод осуществлен каналом MAFIA BOOKS https://t.me/mafiabooks01

Глава 1

Николь

Я оглядываюсь на аудиторию. Прожекторы затрудняют разглядеть толпу, но сквозь яркий свет могу различить фигуры людей — тех, кто собирается забрать меня сегодня вечером.

На всех золотые маски в виде животных. Маски закрывают глаза и нос, оставляя рты открытыми. Все хищники.

Тигр, медведь, лев, кобра, орел — они отдыхают на плюшевых диванах и креслах. Это настоящий зоопарк. Если бы в зоопарках были миллиардеры в костюмах.

Была бы у меня маска — а я действительно хотела бы ее иметь — это была бы мышь. За последние пару лет я повсюду видела символы мыши. И когда фотографирую, мне иногда кажется, что я сама, как мышка. Незаметная, тихая. Но здесь ей не место. Я должна быть храброй.

Здесь царит роскошь, о которой не может мечтать даже принцесса мафии вроде меня. Шампанское, икра, мраморные полы и картины с переплетенными обнаженными фигурами в золотых рамах, которые насмешливо подмигивают мне. Французские двери в помещение, которое, как я предполагаю, должно было быть бальным залом в этом большом особняке, открыты, но там нет ни дуновения ветерка. Просто сладко пахнущий воздух душной летней ночи.

Я стою на возвышении в белом платье. Жертва или невеста. Я в некотором роде невеста. Невинная. И я здесь по собственной воле. Сейчас меня заберут.

— Друзья картеля Эссекса. Добро пожаловать. — Аукционист тоже в маске, но на нем гладкая маска Януса с широким ухмыляющимся ртом. — Я ценю вашу осмотрительность при надевании масок. Анонимность превращает это мероприятие в восхитительно раскованное зрелище.

Стискиваю зубы. Восторг очень субъективен. Я вздергиваю подбородок. Никому не доставлю удовольствия увидеть, как это ломает меня.

Хранить девственность для лучшего друга моего брата? Ошибка. Потому что это оказалось единственным ценным активом мафии Хайбери.

— Сегодня представлена — Николь Хайбери. Наша отважная юная леди обратилась к нам из-за семейных финансовых проблем.

Это очень творческая интерпретация. Которая не оправдывает слезы моей матери, страх на лице брата, тень на отце. Тут не говорится о том, как картель Эссекса поощрял, а затем заставлял моего отца перегибать палку и как меня, избалованную, защищенную дочь, игнорировали, хотя я высказывала опасения. И когда силовики картеля пришли за расплатой, у нас ничего не было.

— Чтобы выплатить долг картелю Эссекса, она продаст свою девственность с аукциона.

Я не собиралась оставаться в стороне, пока моя семья была разрушена, когда нам предложили выход.

Во время подготовки, перед выходом на сцену, женщины Эссекса делились всеми ехидными сплетнями у меня над головой, будто я была куклой. В процессе они проговорились о том, чего моя семья не знала, когда соглашалась на эту сделку: где именно происходит лишение девственности.

На людях.

Признаю, не так я представляла себе свой первый раз. Думала, там будет мягко освещенная комната с приятным, но неинтересным мужчиной, которого родители выбрали для меня в качестве политического альянса в Лондоне. Втайне я, конечно, мечтала о кое-ком другом.

Лев Васильев.

Лучший друг брата. Главарь братвы, могущественный босс мафии. Но для меня он был подростковым увлечением во время семейных обедов, на которые его приглашали родители. Стал моим сексуальным пробуждением, когда приходил в одних серых спортивных штанах после пробежки с Дэвидом. Он на шестнадцать лет старше меня и неизменно относился ко мне с теплотой, но держал на расстоянии.

Это было так давно, что всплывают лишь обрывки воспоминаний. Раньше мне казалось, что я вижу его, покупая конфеты с помадкой в милом магазинчике, где пожилая леди всегда дает мне бесплатно сахарного мышонка, или представляла, как он следует за мной, когда фотографирую птичек крупным планом в парке.

Лев — мужчина, о котором мне никогда не удавалось перестать думать, хотя все были бы в ужасе, если бы узнали, как я его обожаю. Включая Льва.

Но потом вся моя семья пришла в ужас, когда вор в законе Брейнтри в сопровождении своих людей заявился в наш дом и усмехнулся, что единственное, что стоит взять в обмен за долги отца, — это я.

— Николь — изысканный приз, — говорит аукционист, возвращая меня к настоящему.

Я смотрю вперед. Или пытаюсь, но ничего не могу с собой поделать. Мое внимание привлекает движение в аудитории. Мужчина в золотой маске носорога проводит ладонью по брюкам, там, где выпуклость… О боже. Дрожь пробегает по мне. Держу спину прямо, собирая всю силу, чтобы не упасть и не расплакаться.

— Рост пять футов и семь дюймов, — продолжает аукционист. — Эти светлые волосы полностью натуральные. Кстати, как и эта упругая грудь второго размера.

Он всем сообщает мой размер груди?

Щеки краснеют. Это худшее унижение в моей жизни. Я сглатываю и клянусь, что они не сломают меня. Я могу быть сильной. Должна быть.

— Для тех, кто сидит сзади, у Николь необычные голубые глаза, в которых, кажется, есть почти фиолетовый оттенок. Они будут выглядеть такими прелестными, когда ее возьмут, вам не кажется?

Из моей груди вырывается вздох. Я неуязвима. Делаю это ради своей семьи. Я не пожалею об этом, как бы больно это ни было. Мне обещали, что необратимого ущерба не будет. Кроме девственной плевы. Очевидно. Следует ожидать небольшого количества крови.

— Молодая и свежая в свои двадцать три года, с прекрасной родословной, принцесса из влиятельной лондонской мафии. Но. Вы делаете ставку не только накачество.

Аукционист делает драматическую паузу.

Я начинаю дерзко оглядывать аудиторию.

Орел. Шакал. Сверкающий Тигр наклоняется, чтобы перекинуться парой слов со Львом. Эти богатые, избалованные, могущественные мужчины, которые думают, что могут заполучить меня. Возможно, мне придется отдать им свое тело на эту ночь, но тот, кто победит, никогда не получит мою душу.

— Вся эта красота — это еще не все, есть еще один бонус. — Я слышу улыбку в его голосе, продолжая смотреть в толпу. — Вы сможете не только полностью пользоваться нашей Николь.

Я не ваша.

— Это будет ее первый раз, — объявляет аукционист. — Мы предлагаем завоевание ее девственности.

Раздаются свистки, непристойные комментарии и хлопки. Кобра в первом ряду наклоняется и смеется вместе со своим другом-змеей, делая грубый жест. И вот тогда я вижу его.

Волк.

Он стоит сзади, неподвижно. Одетый в идеально сшитый темно-серый костюм с серебристой рубашкой и галстуком, он на тон светлее, среди мрачных людей в этом зале, но все равно выглядит устрашающе.

Этот человек в маске волка отличается от всех остальных. Он не ухмыляется с похотливыми намерениями и не болтает. Его руки сложены на груди, и он большой. Образ Льва Васильева мелькает в моем сознании, но нет. Это не он. Главарь Далстона лоялен Лондону. Ему не были бы рады на подобном мероприятии, организованном картелем Эссекса.

Но когда я смотрю на человека в маске волка, мне кажется, что различаю его серые глаза, стальные и повелительные, яркие и знающие. Меня захлестывает иррациональная уверенность. Уверенность, что я могу это сделать. Я могу выжить.

— Вы все заплатили значительную сумму за участие, и вам, несомненно, не терпится начать. Начнем торги со ста тысяч?

Наступает тишина.

О боже, никто не собирается участвовать в торгах. Я потерплю неудачу. Если заявок не будет, это будет означать отсутствие денег для погашения долгов моего отца, а мы все знаем, что происходит с боссами мафии, которые не могут заплатить...

— Спасибо, сэр, — говорит аукционист.

Я ничего не услышала и отчаянно оглядываю толпу, пытаясь понять, кто сделал ставку.

Раздается ворчание: — Не спортивно стартовать так высоко.

— Она стоит этого и даже большего.

— Для меня слишком дорого даже пытаться.

— Ставка повысится до ста пятидесяти?

И на этот раз замечаю небрежно поднятый палец человека, делающего ставку. Сокол. Он полноват, одет в двубортный костюм с яркими золотыми пуговицами и красным шелковым носовым платком в нагрудном кармане.

Я с трудом сдерживаю дрожь отвращения.

Пожалуйста. Пожалуйста, нет.

Мой взгляд метается к Волку, как раз в тот момент, когда слышу, как аукционист говорит: — Двести.

И на этот раз я вижу человека, который предложил цену первым. Кобра. Его маска поблескивает, кажется, гротескно ухмыляясь.

У меня кровь стынет в жилах.

Что я там говорила о том, что никто не может быть хуже Сокола? Я была неправа, так неправа. Нет ничего хуже, чем потерять невинность с человеком-коброй, с его тонкими конечностями и тонкими руками…

Думаю о крошечной безделушке, которую нашла в парке несколько месяцев назад, когда фотографировала со своего любимого места на вершине холма, откуда открывается вид на Лондон. Это был маленький серебряный амулет в виде мышки, блестящий и нетронутый, он висел на стене, как будто ждал меня. На следующий день он все еще был там, и на следующий, пока, в конце концов, я не подобрала его и не добавила к своему браслету-оберегу.

Кобра съела бы мышь. Впрыснула яд и проглотила бы целиком.

Это худший день в моей жизни.