Его вторая семья (СИ)

Мы идем по коридору, рядом со мной команда и оператор с камерой снимает бэкстейдж. Минут 5-10 у меня есть, чтобы прийти в себя, начать чувствовать своё тело, собраться, а главное — перестать подыхать от боли из-за того что Соня решилась идти до самого конца.

Глава 44

СОНЯ

Включать сегодня телевизор или нет — с этим вопросом я промаялась весь день.

Раньше, когда Дэн брал нас с Макаром с собой на свои драки, сын был в отеле с няней, а я сидела и от страха жмурилась. Очень больно было смотреть на то, как мужа бьют. Денис знал об этом.

И старался изо всех сил, баллы он не зарабатывал — выгрызал зубами.

В этих вещах муж был принципиален, хотя ему постоянно предложения делали, чтобы он затянул бой. Чтобы поддавался противнику, и зрители выли от восторга, гадая, чем все кончится.

Дэн отказывался. Хотя бы в этом пытался меня оберегать, не продлевать мой страх.

Все изменилось два года назад. С Денисом начала ездить Полина. И драться он стал не так агрессивно, и били его сильнее. Часто они с противником шли на равных.

Я тогда волновалась, но Денис объяснял: это бизнес, любимая, люди хотят наблюдать красивую драку. Если ты будешь на это смотреть — я не смогу тянуть, поддаваться, с первых трех минут счёт будет идти с отрывом.

Я еду один.

Вот так он говорил.

Конечно, ведь Полина была не против смотреть, как его там метелят, она не вздрагивала от каждого удара, не чувствовала его, словно на себе.

Он врал мне тогда, чтобы возить с собой ее и второго сына.

Будет ли отрыв по очкам сегодня?

Если нет — с ним там Полина. Матвей. Может, и свекры. Прекрасная группа поддержки, все поголовно талисманы.

И лучше не включать телевизор.

— Мама, уже пора? — отвлек меня голос Макара. Сын зашёл в гостиную с пакетиком мармеладок в руках. Забрался на диван, поджал под себя босые ноги. И в ожидании уставился на меня. Такой уютный, в новой пижамке. Рассчитывает, что я сейчас щёлкну пультом, и на стене вспыхнет экран.

Нет.

Оставить сына одного смотреть на папину драку я не могу. И сама не хочу сидеть здесь, в напряжении отслеживать счет, жмуриться, когда Дэна колошматят пудовыми кулаками. Глазами выискивать в толпе рожу Полины.

— Мам! — позвала. Взъерошила сыну волосы. — Макар, сегодня бой не покажут.

— Почему? — ахнул он. Его огромные глаза заблестели.

— Перенесли, — ответила мягко. Забрала из рук сына пакетик с мармеладками и открыла. — Что там, червячки? Держи. Может быть, завтра утром нам его включат.

В гостиную заглянула мама. Кивнула на нее.

— Хочешь, с бабушкой папино интервью сейчас посмотрите?

— А бой? — Макар поник.

— А бой сегодня не покажут, — ответила твердо. Подхватила сына с дивана и покружила. — Вжух, — поставила на пол. — Беги с бабушкой, включайте пока. А я приготовлю что-нибудь вкусненькое. И сразу к вам.

— Не будешь смотреть? — шепнула мама, когда я вышла к ней в коридор.

Покачала головой.

Нет. Не буду. Мы с Деном разводимся, меня больше не касаются его драки.

Отвлекая себя, занялась ужином. Когда сооружала салат — позвонила Даша.

— Смотришь? — спросила подруга, не поздоровавшись.

— Не-а.

— Как настроение?

— Нормально.

Повисла пауза, за которую я успела покрошить огурец.

— Даш, случилось что-то? Погоди.

Щека вспотела. Переложила сотовый на стол.

— Все, ты на громкой связи, — снова взялась за нож. — Я тут ужин готовлю. Что у тебя?

— Даня по своим каналам пронюхал, что ты подала на развод, — подруга вздохнула. — А Денис на тебя все имущество оформляет, ты в курсе?

— Он обещал… — растерялась.

Да, помню, муж что-то такое говорил. Но дальше слов дело не зашло, я думала это очередная его уловка, чтобы время потянуть. Заткнуть мне рот обещаниями, тихонько собраться и свалить с Полиной в закат.

Выходит, нет.

— Данил решил, что ты Дэну голову дуришь, — негромкий голос Даши звучит по всей кухни. — Что ты сделала вид, мол, простила его. А сама разводишься. Хочешь забрать себе все и поделить с Барковым. Так вы договорились.

— Что за бред? — хмыкнула. Постучала ножом по доске. — Я не говорила Денису, что простила его. Наоборот, молила никуда не лететь. Он выбрал карьеру. Что ж. Я выбираю себя и Макара, поэтому развод. Чего он хотел?

— Сонь, Данил как узнал — сразу позвонил Дэну. Бумаги ведь он уже готовит, переоформлением занялся. Он сейчас в кабинете у себя. Сидит, матерится и пьет. Боится, — шепнула Даша.

— Чего?

— Того, что не сдержался. Соня. Сначала мой муж тебя материл. Потом позвонил Денису. И теперь на себя злится. Телефон об стену разбил. Представляешь? Он Дэну ляпнул про развод, — повторила Даша. — Перед самым выходом на ринг.

Нож замер над доской, взгляд метнулся к висящему на стене телевизору. Там крутят глуповатые добрые мультики, а я вижу пот, кровь и мужа, которого с ринга забирают на носилках.

Швырнула нож, и миска с грохотом опрокинулась, овощи в стороны разлетелись по столу. Метнулась к дивану и схватила пульт, судорожно защелкала кнопками, переключая каналы. И застыла, наткнувшись на знакомую картинку.

Ринг. Ограждающие площадку канаты, на полу маты. Два мужчины в перчатках и шортах. У моего мужа не лицо — восковая маска.

Он как мертвый. Не слышит восторгов и свиста, не видит камер, он словно сам уже знает, чем это закончится.

А его противник… Он просто огромный кабан. Гора.

Гонг.

Они оба, одновременно, сдали назад, разбегаясь. И схлестнулись.

Господи, Дэн.

Рухнула на подлокотник дивана и закрыла ладонью рот. Толпа орет, и мне тоже хочется.

Я жмурилась, всегда жмурилась, сквозь пальцы осторожно подглядывала, а сейчас смотрю, не мигая, и не смею отвернуться.

Первые три минуты, — повторяю про себя, как молитву. Разорви счёт, Дэн, пожалуйста.

Охнула, когда в конце первого поединка муж ударил противника головой. И стекла по дивану.

Даже я, далекий от бокса человек, знаю, что это запрещено.

Подалась вперёд к телевизору, в страхе вслушиваясь, что говорят Денису.

Предупреждение.

Муж морщится.

Выдохнула и потерла лоб, вытирая холодный пот. У них минута отдыха, а я прикрыла глаза.

Под нос себе твержу, что надо смотреть дальше. С ним ничего не случится, все будет хорошо, пусть проиграет, но вернётся живой.

Гонг.

Распахнула ресницы.

Новая трехминутка, в которой Денис ударил соперника в затылок. И второе предупреждение.

Третье — за удар тыльной стороной перчатки.

И с Дэна сняли баллы.

Никогда ещё он так не нарушал.

Боже мой, любимый, что ты творишь!

Минута отдыха по углам — и тренерский штаб, не сдерживаясь, в пух и прах разносит Дениса. А он словно не слышит, ни секундантов, ни рефери, ни рева толпы. Но лишь только грохнул удар гонга — муж развернулся и двинулся на противника.

Не моргаю, нельзя, а хочется убежать и в угол забиться.

Зачем ты туда полетел, я же тебя просила!

Раунды кажутся вечностью.

Звучит команда «Стоп» от судьи, а Денис не подчиняется.

Я с ужасом слушаю, что ещё одно нарушение, и мужа дисквалифицируют. Вижу глаза Дэна, жесткие и злые и понимаю — он никак не может собраться, у него не про бой сейчас мысли. Он там, на ринге, в другой стране. И думает обо мне, а я через себя пропускаю удары, которые сыплются на него безостановочно.

Шесть раундов. И Денис два раза падает. Он успевает подняться. Но выглядит так, словно из могилы восстал.

При втором его падении мелькает белый халат врача и, кажется, что бой сейчас остановят. Не может мой муж драться. Его осматривают, я вытираю набежавшие слезы. И с ненавистью смотрю на зрителей, которые жаждут еще крови.

Пусть его не пустят на ринг. Объявят поражение. В памяти четко отпечатались эти жуткие трехминутки, как Денис терял баллы за нарушения, злился.

Падал.

Он не в себе, ещё одного удара он может не пережить, прав был врач. Если мужа выпустят на двенадцатый раунд — то с ринга увезут прямиком в реанимацию.

Это же видно.

Это бесконечный бой, я хочу конец. Денис, одумайся, уходи оттуда!

Смотрю на врача. Он решает, что Соколов может продолжать.

Сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Не могу наблюдать, как мужа калечат, перед глазами Макар — маленький, напуганный, он папу ждет.

Что будет с нашим сыном?

Гонг.

Решающий поединок.

Вокруг воют, этот вой у меня в ушах.

Они оба устали, вымотались, по рингу кружат, примеряясь. У меня в груди тяжесть, плохое предчувствие, я сама готова головой телевизор разбить, влезть туда, к ним и вытолкать Дениса с площадки.

Его тренеры, ну как они не видят, что Дэн еле на ногах стоит!

Удар.

Вздрогнула.

Еще удар.

И я отшатнулась, цепляясь за спинку дивана, поднялась на ноги. Топчусь по подушкам и рот закрываю ладонью, чтобы не заорать, не напугать сына.

Из них двоих на ногах стоит лишь один.

Последние секунды бегут, я с замиранием сердца считаю их. Десять секунд дается бойцу, чтобы подняться. Если не хватит сил — он побежден.

Денис поднимался два раза.

Семь… восемь… девять…

Десять.

Под крики толпы рухнула на колени и закрыла лицо ладонями. Всхлипнула.

Нокаут.

Конец.

Глава 45

ДЕНИС

Награждение. Рёв толпы. Выкрики журналистов. Поздравления.

Всё как туманом покрыто, помню очень скомкано.

Но автопилот, кажется, помог — он привёл меня в душ, а там я начал приходить в себя, смывая кровь и разминая гудящие мышцы.

Очередная победа, самые большие призовые, а радости — ноль.

— Дэн, что с тобой творилось на ринге? — Расул поджидал меня у выхода из душевой.

— Победа моя, а остальное — какая разница?

— Пиар-служба в восторге, букмекеры сходили с ума. Все до последнего не понимали, за кем будет победа, — нахмурился тренер.

— И? Это же хорошо? От меня постоянно требовали шоу.

Бокс — это коммерция. Никому не интересно смотреть как спортсмен первым же ударом нокаутирует противника, и побеждает. Людям нужны зрелища, кровь, накал, им необходимо болеть за кого-то или желать проигрыша. Со временем я научился давать нужное зрителям шоу.

— Ты с трудом победил, и идеальная форма не помогла. И это было не шоу, пиарщики не поняли, но я-то тебя давно тренирую. Дэн, ты подставлялся, блокирующие не успевал ставить.

— Знаю, — отмахнулся от разбора боя, не до этого мне сейчас. — Потом посмотрю бой в записи, проанализирую свои ошибки.

— Дэн, я не из-за ошибок с тобой поговорить решил. Я беспокоюсь. Понимаю, у тебя в личной жизни сейчас траблы, и если они так негативно влияют — сначала реши их, а потом подписывай контракт на следующий поединок. Не раньше. Иначе нельзя. Ты про основное на ринге забыл, про защиту. А противники у тебя всегда серьезные, не новички.

— Да-да, — кивнул, покупая билет на ближайший рейс домой.

— Если подпишешь контракт на поединок, не решив своих проблем, и снова выйдешь на ринг в таком состоянии — это будет убийство. И ладно ты без башки, но ты о сопернике подумай. Не поставишь блок на самый простой выпад, и ладно травму получишь, а если кровоизлияние? Тебе уже похер будет, а сопернику? Дэн, — Расул хлопнул меня по плечу, повысив голос. — Ты сам-то хотел бы выйти на ринг против идиота, не умеющего защищаться? Покалечить придурка, а потом всю жизнь маяться. Хотел бы?

Я бы хотел вернуться на семь с лишним лет назад — вот всё, о чем я сейчас думаю.

— Ты прав, Рас.

— Менеджмент будет давить, уверен что на волне хайпа предложение о поединке поступит… да уже сегодня, а завтра с тобой начнут обсуждать дату нового боя. Не соглашайся. Сначала реши проблемы, которые тебе мешают нормально жить, в себя приди, а потом — всё остальное. Иначе либо здоровье потеряешь, либо жизнь.

Я снова кивнул, сделал клик и купил билет. Вылет через 3 часа, успею.

— Ты меня слушаешь, Дэн? — рыкнул Расул. — Я о безопасности твоей говорю, о здоровье! Кстати, о здоровье: медики ждут, осмотрят тебя. И совет: как вернемся на родину — к психологу обратись, ты не в себе, и уже давно. Так, еще момент: завтра у нас три эфира на местных шоу, два — формата комплиментарных интервью по поводу победы, и один — практически прожарка. Возможно, придется задержаться здесь, бой вызвал ажиотаж, в пиар-службу поступают запросы на эфиры, интервью, фотосессии…

Дьявол!

Еще ведь должна быть традиционная херня после победы: прогулка по телепередачам, где я должен светить улыбкой, весело шутить, интервью спортивным изданиям и именитым интернет-порталам, и прочая бессмыслица.

А я не могу. Мне домой нужно, от меня, мать вашу, жена уходит!

— Рас, я билет домой купил, — оборвал я тренера. — Менеджеру я сам напишу что на шоу не пойду. Может, ты сходишь? У меня через 3 часа рейс. Сейчас в номер за документами и вещами, и в аэропорт.

— Дэн, да твою же мать!

— Ну не могу я! — сжал виски. — Соня на развод подала. Мне срочно нужно домой, к ней, понимаешь? Всё остальное — потом. Я сделал то, чего от меня ждали, победил, а телешоу — не в этот раз.

— Ладно, прикрою по возможности. Но втык тебе агент сделает, готовься.

— Плевать.

Бросил полотенце, обулся, надел худи, очки и бейсболку, поверх бейсболки накинул капюшон. Теперь меня не узнают, из толпы я не выделюсь. Сейчас мне не до автограф-сессий.

— Эй, а медосмотр?

— Не успеваю, я в норме, — отмахнулся и побежал к служебному выходу.

Пока добирался до номера, написал менеджеру что забиваю на участие в шоу, продублировал в чат для пиар-службы. Знаю, подвожу людей, но сейчас мне не до угрызений совести. Собрал вещи, сел в такси, сбросил очередной звонок.

Пропущенных звонков и сообщений больше сорока.

Отец, члены команды, чиновники из Федерации, Полина, Данил, Дава…

И Сонино короткое: «Поздравляю»

Задыхаюсь…

Позвонить ей? Спросить про развод? Умолять не делать этого? Может, Даня неверно понял и Соня не думала разводиться?

А если позвоню, и Соня скажет что всё, шансов у меня нет, и развод — дело решённое? Что тогда?

Тогда я сдохну.

Не могу ей звонить. Лучше прилечу, встречусь с женой — да, с женой, и женой Соня останется! — лично, буду умолять, требовать, грозить, стоять на коленях, но верну Соню!

Черт, всего одна ночь с Полиной — и такие последствия! В полете я вспоминал, как всё это было. Соне сказал что плохо помню ту ночь, но это лишь отчасти правда.

Я помню наше с Соней недопонимание, конфликты.

Помню свои обиду и злость из-за Сониных слов что свадьба отменяется, и мы расстаемся. А затем она сказала что это не расставание, а пауза…

Помню как пил, как сел в машину с Полиной. В иных обстоятельствах даже будучи невменяемым, я бы не поехал к другой женщине, не ответил на её поцелуй. Но тогда… не знаю, я разрывался между желанием поехать за Соней чтобы вернуть её, и чем-то диаметрально противоположным — поехать к Соне и проорать что нельзя так с живыми людьми: выйду замуж-не выйду, люблю-ненавижу; мы вместе-мы расстаёмся, мы расстаёмся-это просто пауза…

Полину я не хотел, но переспал с ней именно из-за этого — из-за злости и обиды. А наутро пожалел, от самого себя противно стало. Пьяные решения — не самые умные.

Однако, тот случай с Полиной стал прививкой от измен на всю жизнь. Хочется верить, что я в любом случае был бы верен жене, может, так и было бы. Но со стопроцентной уверенностью я сказать не могу.

Ежедневно я, как и все публичные личности, получаю десятки сообщений от девушек. Они присылают фотографии: милые, откровенные, физиологичные. Они пишут свои адреса, предлагая встречу ради секса, когда я буду в их городах. Они подходят на улице, просят сделать совместное селфи и предлагают продиктовать свои номера.

Я всегда помнил о том, что натворил, и говорил твердое «нет»

Весь полет я анализировал своё прошлое: начало отношений с Соней, женитьбу, последние годы… всё рухнуло в последнее время.

Не поддержал. Не был рядом. Не верил. Облажался. Понял всё, но продолжил лажать.

Но я не мог забить на этот поединок! Не мог, но теперь жалею что ответил на просьбу жены отказом.

Черт…

Забрал багаж, сумка легкая, но меня повело. Мышцы до сих пор гудят, не могу понять что именно болит — весь эфир забивает именно мышечная боль, но разрывов вроде бы нет. Голова кружится — от голода? Или даёт о себе знать старый сотряс?

Я шел к выходу из аэропорта, видя перед собой только стеклянные двери. На них сосредоточился. Люди — смазанные темные пятна на фоне, от их движений голова болит еще сильнее.

— Пьяный, что ли? Эй, — моё плечо сжала чья-то рука.

Рефлекторно отстранился, обернулся и… пошатнулся. Ни хрена не вижу.

— Что с вами? Нет, не пьяный, вроде… эй, слышите меня? Русский? Ду ю спик инглиш?

— Русский, — пробормотал я, глотая согласные и растягивая гласные.

Со мной что-то не так.

Хреново.

Очень.

— Врача, — успел сказать я.

И меня выключило.

Глава 46

СОНЯ

— Ну что ты маешься? Сама не своя, — покачала мама головой.

— Предчувствие дурное.

— Папа чемпион! Папа чемпион! — услышала как скандирует Макар, и улыбнулась, на миг позабыв о том дурном, что поселилось в моей душе.

— Мак папу с ума сведёт своими воплями.

— Его папа — чемпион, — произнесла мама философски.

— А папа звонил? — к нам в кухню забежал Макар и, не успев притормозить, врезался в стол.

— Еще не звонил. Не носись так, расшибешься еще.

— Позвонит — меня позови. Сразу, мам! — повелел сын.

— Обещаю.

— Папа чемпион! — снова завопил мой ребёнок, побежав обратно к дедушке.

— Весь в тебя, — прокомментировала мама и пояснила удивленной мне: — Помню, я тебе к новому году платье сшила. Ты ногами топала, требовала не наряд Снежинки, а Диснеевской Белоснежки. Чтобы точь-в-точь. На дворе девяностые, денег не было, нормальную ткань тоже не найти — всюду была блескучая синтетика и джинсы. Но я нашла, сшила тебе платье. Помнишь?

— Помню, — рассмеялась, припоминая как стояла у ёлки в том самом платье. — Даже фотография сохранилась.

— За то платье, которое мне стоило бессонных ночей и пряди седых волос, ты меня в щеку поцеловала, и всё. А отец тебе три воздушных шарика принёс тогда. Денег на подарок не было, ему четыре месяца зарплату не платили, как и остальным. И вот он пришел домой с этими шарами, а ты им обрадовалась больше чем платью. И так всегда было. Папа — это святое.

— Мам, — подошла, обняла её. — Ревнуешь? Платье было самое красивое на свете, честно! На втором месте в рейтинге моих любимых, сразу после свадебного. Спасибо, спасибо, спасибо, — трижды поцеловала её в щеку.

— Ой, уйди, подлиза.

— Мам, а почему папа продолжал тогда, в девяностые, работать, если ему даже не платили?

— Стаж шёл. Коллектив хороший был. Да и надеялся он, что заплатят. Все так жили, разве что бандиты жировали, да те кто сумел приспособиться. Мы — нет, не сумели. Так, — мама нахмурилась и кивнула мне, — ну и что с тобой? Не поверю что тебе и правда сейчас интересно слушать про то, почему отцу зарплату не платили в прошлом тысячелетии.

— Муторно мне, мам, — передернулась я. — Места себе найти не могу. Может, Полина бомбу заложила где-то здесь, и сейчас рванёт?

— Типун тебе на язык!

— И Денис не звонит. Всегда набирал сразу после боя, а сейчас пропал.

— Так сама ему возьми и позвони.

— А вдруг он Полину вызвонил, или и того лучше — к себе выписал? Отжигают сейчас, празднуют. А тут я со своими звонками, мешаю хорошим людям отдыхать.

— Значит, не звони, — пожала мама плечами.

— Советчица уровня Бог!

— Ну какая Полина, Соня? — всплеснула мама руками. — Дочка, да будь Денис с ней, имей она на него право, ходила бы она за тобой как собака побитая? Следила бы? Угрожала? Нет, сидела бы и посмеивалась довольно. Ты Дениса отталкиваешь — а он всё равно к тебе идёт, не к ней.

— И сейчас ты скажешь, чтобы я его простила.

— Не скажу, решать тебе, Соня, а не нам.

— Они меня унижали. Денис, его родители, Полина. Меня и Макара унижали.

— Разве? — мама положила мне ладони на плечи и мягко улыбнулась, глядя в мои глаза. — Нельзя унизить человека без его согласия. Кажется, эта фраза принадлежит Элеоноре Рузвельт, и я с ней согласна. То, как другие себя вели — на их совести, они не тебя унижали, они свою суть раскрыли. Тебе может быть больно от этого, обидно, но разве тебя унизили? Разве ты позволила себе быть униженной? Прекращай, дочка. Это не унижение. Это просто их суть, она тебе открылась, и теперь ты можешь спокойно выбросить этот мусор на помойку. Но ты упорно перебираешь его, вместо того чтобы избавиться.

— Денис — тоже мусор?

— А сейчас ты сама его защищаешь, — с улыбкой покачала мама головой. — Нет, Денис не мусор. Он просто… сама знаешь, не буду озвучивать. Не дело это — чужих мужей ругать.

Денис просто дурак, — вздохнула я.

Дураком был, когда Полине позволил на себя залезть. В то что он был инициатором — не верю. Захотел бы налево сходить — выбрал бы не мою подругу.

Дураком был, когда на манипуляции Полины повёлся. А уж когда привёз её сюда, считал хорошей женщиной, жалел — был дураком в квадрате. В кубе!

Слишком он мягкий в быту. Просят приятели одолжить денег — Денис отстегивает, и не напоминает о долге. А все женщины для него как его мать — слабые, домашние, ранимые.

Может, хоть теперь станет жестче? Пора бы.

Поднялась на второй этаж. Закатила глаза — Макар игрушки разбросал, и не убрал за собой. Ну сколько можно ему об этом говорить!

— Макар, иди-ка сюда! — крикнула.

— Папа звонит? — услышала топот по лестнице и довольный голос сынишки.

Поманила его за собой и кивнула на жуткий бардак. Сложила руки на груди.

— Ну мам! — захныкал он. — Я еще играть буду, пусть лежат.

— Игрушки не лежат, а валяются. Приберите их, барин, уж будьте добры. А потом мы сами позвоним папе. После того, как в комнате будет порядок.

— Ладно, — Макар закрутился юлой, поднимая своих роботов, а я прошла через коридор в спальню, села на кровать, сжав в ладони телефон.

Умом понимаю что Денис не с Полиной, да и не должно мне быть до этого дело — на развод я не просто так подала, это взвешенное решение, наш брак рухнул. Но всё равно гложет…

Позвоню. Плевать. Мама права, никто меня не унизит без моего согласия.

Только решилась набрать Дениса, разблокировала экран, как на телефон поступил входящий.

Расул — тренер мужа. Будет требовать, чтобы я интервью дала?

— Да, Расул, привет, — приняла вызов.

— Сонь, привет. Ты только не переживай… или переживай, не знаю, — в трубке шум, будто от сильного ветра. — Дэн в больнице.

— В больнице? — вскочила я.

— Он на телешоу забил, меня на передовую бросил. Со мной стали договариваться чтобы Дэн хоть удаленно подключился. Я набрал его, а мне ответил врач. Сонь, слышишь меня? Ты здесь?

— Здесь, — я заметалась по комнате, припоминая где лежит загранник. — Расул, я куплю билет и первым же рейсом вылечу. Денис пока на тебе. Что с ним? Травма? Всё плохо?

— Не нужно никуда лететь, он дома. Что-то про развод говорил, сорвался, полетел домой. У него… черт, Сонь, вроде предынсультное у Дэна. Я сам сейчас в аэропорт еду. Дэн в обычной горбольнице. Ты съезди к нему, узнай, может нужно перевести его в частную, или в Европу, в Израиль. Он не в себе был, и долго. На ринг вышел вчера — не знал бы я нашего Дэна, решил бы что он угашенный: реакции нулевые, сознание разорванное, взгляд стеклянный. Жесть. Ты поедешь к нему? Я тебе адрес скину сейчас. С врачом поговори только насчет перевода в другую больницу. Предынсультное состояние — это не шутки. Всё, жди сообщение, 5 секунд. Отключаюсь.

Предынсультное?

Господи! Денис же молодой совсем! А если инсульт? Это же не травма, не вылечить…

Я дождалась сообщения от Расула, схватила сумочку и забежала на кухню.

— Мам, проследи за Макаром, пожалуйста. Никуда не выходите. Я в больницу. Денис прилетел, у него… ему плохо, — я не смогла произнести то страшное слово. — Маку ни слова только.

— Господи! Хорошо, езжай. Пусть Владислав тебя отвезёт, сама за руль не садись в таком состоянии. Да что же это, дочка!

— Мам, — посмотрела на неё с ужасом, всхлипнула.

— Иди. Беги! Может, Макар с дедушкой побудет, а я с тобой?

— Нет. Надеюсь, всё не так плохо. Я позвоню, мам, — пообещала, и выбежала из дома.

До больницы мы добрались буквально за семнадцать минут, я следила за временем. Но казалось что не семнадцать минут прошло, а семнадцать часов.

Как покупала бахилы, бегала по коридорам, ища Дениса — не помню. Очнулась когда оказалась рядом с уставшим врачом с седыми висками, лет сорока на вид.

— Транзиторная ишемическая атака средней тяжести. Проще говоря, у вашего мужа предынсультное состояние. Мы не могли вам позвонить, телефон вашего мужа можно разблокировать только с помощью его лица с открытыми глазами. Но звонок я принял, хорошо что вы здесь.

— Денис в сознании? Он будет в порядке? Он…

— Подождите, — оборвал меня врач. — Меня зовут Дмитрий Викторович. Состояние средней тяжести, повторюсь. Сейчас ваш муж под наблюдением, сознание его всё еще спутанное. Ухудшение возможно, скрывать не стану. За сутки всё решится. А теперь ответьте мне на вопросы о здоровье мужа: были ли у него проблемы с сердцем? Есть ли аллергия?

— Проблемы были, — подтвердила, и принялась рассказывать всё что знаю о Денисе.

А о его здоровье я знаю многое, очень уж боялась за него.

Как знала — не стоило Дэну лететь! Я ведь просила его!

Или я сама беду накликала?

Нет, это бред.

— По поводу вашего вопроса о переводе — сейчас вашему мужу нужен покой. Кровь мы взяли, препараты, аппарат МРТ — здесь всё есть. Перевозить Дениса Андреевича не рекомендую. И не переживайте так, транзиторная ишемическая атака — это еще не инсульт, скорую помощь вызвали вовремя. Через несколько часов станет понятно, будут ли последствия, и какие именно. Скорее всего, ваш муж скоро снова будет в состоянии биться на ринге за честь нашей страны.

— Упаси Бог! А… можно к Денису? Пожалуйста! Хоть на пару минут!

— Поговорить с ним в ближайшие часы вряд ли получится. Лекарства, спутанное сознание… хорошо, но только на несколько минут.

Дмитрий Викторович позволил мне войти в палату. Это не реанимационный блок, но и не общий. Палата небольшая, одноместная… и на койке лежит Денис — бледный почти до синевы. И будто бы исхудавший на добрые 5 кило.

Стула в палате нет, койка — далеко не размером с двуспальную кровать, на ней Денис-то еле помещается. Я несмело подошла к мужу, наклонилась и сжала его пальцы. Едва-едва, боясь причинить вред.

— Денис… ну как же так? — прошептала, глядя на его избитое лицо.

Чертов бокс! Ненавижу этот спорт!

Из палаты меня выпроводила медсестра буквально через пару минут. И мне осталось только отвечать на звонки, разговаривать с мамой, папой, и ждать когда Денис придет в себя.

Глава 47

— Софья, — раздался над головой голос врача, и я разлепила тяжелые веки. Проморгалась.

— Езжайте домой, — вздохнул доктор. — Нет смысла здесь сидеть. Выспитесь и вернётесь.

— Я не хочу спать, — у меня язык заплетается. Прокашлялась и огляделась в коридоре.

Никуда не поеду, но кофе — было бы неплохо.

— Как только ваш муж придет в себя — мы с вами свяжемся, — попытался меня убедить врач.

— А к нему можно? — поднялась и переступила с ноги на ногу. Ночь в больничном коридоре — и у меня затекло все тело, мышцы будто ватные. — Можно я просто посижу рядом с ним? Даже говорить ничего не буду. Просто на него посмотрю.

Врач устало вздохнул. Кивнул мне, и двинулся к палате, я следом.

Он приоткрыл дверь и остановил меня за плечо, когда я хотела войти.

— Знаю вашу ситуацию, — признался он, и у меня щеки загорелись от стыда. Все знают. Наше семейное — оно на всеобщее обозрение выставлено. У врача сочувствующий вид. — Надеюсь, вы понимаете. Что скандалы закатывать мужу — не место и не время. Если хотите, чтобы он поправился — только положительные эмоции.

— Я поняла, — нахмурилась и сбросила его руку.

Вошла в палату.

Бедный мой.

Лежит, не шевелится, глаза закрыты. И писк от приборов в ушах звенит.

Осторожно приблизилась и села на колени перед кроватью. Едва касаясь, провела пальцами по его волосам.

— Денис, — шепнула. — Я здесь, с тобой. Все будет хорошо. Мы справимся. Макар тебя очень ждёт. Говорит, что ты чемпион. И это правда. Ты победил. Вернись к нам.

А ведь я думала про развод. Уверена была, что правильно поступаю.

Но смотрю на него сейчас — и сердце сжимается.

Мой муж.

Почти бывший.

За что нам это, почему он так поступил. Дрянь Полина, это до сих пор не укладывается в голове, страшный поступок, который все разрушил.

— Я тебя очень любила, — шепнула и приблизилась, губами коснулась его щеки. — Приди в себя, Денис.

Нужна другая больница. Лекарства какие-то. Чем здесь помогут?

Об этом думала, глядя в его бледное лицо.

Сидела.

И представляла, что у нас все по прежнему. Никто не изменял, не заводил детей на стороне, только наша семья существует, крепкая, без предательства.

Сама не заметила, как заснула, голову положила на кровать, возле руки мужа.

Я хочу быть рядом, я нужна ему.

Сон тревожный, мутный какой-то. Нам бы только пережить его болезнь, это словно расплата, но я простила, пусть он поправится.

Молю.

Из дремы вынырнула сразу, как только ощутила прикосновение к волосам. Слабое, почти невесомое. Вздрогнула и распахнула ресницы, повернула лицо.

Встретила его взгляд — и пропала.

Боже мой, я ведь до сих пор люблю. Какой силы должно быть чувство, чтобы после всего теплоту испытывать.

Это какое-то проклятие.

— Привет, — сказала хрипло, глядя ему в глаза.

Денис улыбнулся, нежно, искренне, опустил руку и нащупал мою ладонь.

— Все не очень, да?

Услышала его голос, и в груди кольнуло.

Мой родной.

Что ты натворил.

— Все хорошо, — соврала. И на себя разозлилась, какого черта я так подавлена, Денис — сильный, он справится, он крепкий. Ради нас, ради Макара. — Как ты себя чувствуешь?

— Хоть завтра в космос, — он опять улыбнулся. — Блин, Соня. Я к тебе летел. Думал, смогу домой добраться. Немного сил не хватило. Из аэропорта меня привезли?

Кивнула.

— Жесть… — он запрокинул голову. — Сразу после боя в больницу. Репортеры, наверное, на ушах стоят.

— Не думай об этом, — пожала его руку. — Главное, что ты очнулся. Теперь поправишься.

— Я слышал тебя, твой голос, — муж повернулся и поморщился, потрогал разбитое лицо. — Думал, мне кажется.

— Нет, я с тобой.

— Насовсем?

— Да.

Нет.

Я снова вру.

Но ему плохо — и я рядом. Буду столько, сколько потребуется. А заявление на развод — нет, не заберу. Наша история кончилась, пусть и была счастливой.

— Значит, все не зря, — Денис сжал мою руку. — Не зря к тебе рвался. И не опоздал. Ещё можно все исправить.

— Конечно.

— С Полиной…один раз, который мне семью разрушил. Я придурок, Соня. Больше никогда.

— Хорошо.

— Как там Мак?

— Станет тебе получше — и привезу его, — улыбнулась. — Он очень соскучился.

Дэн закрыл глаза.

Силы кончились, его лишь на этот короткий разговор хватило.

Он поправится.

Поцеловала в губы и поднялась с пола, отряхнулась.

И шумно выдохнула.

Слава богу, мой хороший.

Будто камень с души упал.

Теперь мне тоже можно поспать.

— Я вечером заеду, — шепнула и вышла из палаты.

Пока ехала домой дремала в такси, водитель разбудил меня, когда остановился перед воротами.

Макар с папой играют на участке, сын весело смеётся. Бегает, пинает мяч.

— Мама! — заметил он меня и бросился навстречу.

Раскинула руки.

Подхватила его, поцеловала нежную щёчку.

— А где папа? — сын вытянул шею, уставился за ворота.

— Папа попозже приедет.

— На работе?

— Почти, — поймала папин взгляд и пожала плечами.

Не могу, потом обо всем расскажу сыну, а сейчас я выжата.

— Спасибо, что с Макаром побыли.

— Перестань. Мы и не уезжаем. Иди ложись, Соня, смотреть на тебя жалко.

— Разбудите после обеда?

— Иди-иди, разбудим. Там все в порядке?

— Ему лучше.

В спальне откинула одеяло и забралась на кровать. Веки горят, я не усну, не хочу.

Вспоминаю о нем. Из головы выбросить не могу.

Наваждение…

Будем видеться, у нас общий сын.

Денис будет приходить сюда. Или встречаться можем где-то в городе.

Думать об этом так больно.

Держись, Соня.

Нехотя протянула руку, когда затрезвонил сотовый. Ответила на звонок Баркова.

— Слышал про Дэна, — перешёл он к делу сразу после приветствий. — Что по поводу развода? Останавливать процесс?

‍Можно ли дать нам шанс?

Я люблю его, но…нет. Не смогу жить с ним дальше и доверять ему.

— Не останавливать, — зажмурилась. — Развожусь, ничего не поменялось.

Глава 48

ПОЛИНА

— У меня сын в больнице, поэтому празднование юбилея отменяется, — решил свекор и запустил двигатель.

— И в узком семейном кругу тоже? — мы с Матвеем расположились на задних сиденьях. Прижала к себе сынишку и посмотрела в окно.

Как странно.

Пару недель назад я мечтала о личной машине, а сейчас Денис под капельницами лежит.

Во всем виноваты Сонька и деспот свекор. Если бы он дал мне тогда улететь, поддержать Дена — ничего бы этого не случилось.

Я же люблю его сына. И моя любовь помогла бы ему победить. Я бы сама, если надо, билась там, на ринге…

Ох.

Пальцами осторожно промокнула мокрые ресницы.

— Ко мне дети прилетели, специально на юбилей, — сухо отозвался Андрей Валерьевич. — В ресторан не пойдем. Но в узком семейном кругу посидим. Ты тоже приглашена.

Вот это да.

Ушам не поверила.

Я приглашена к ним домой, в узкий семейный круг — он мне только что билет выписал в счастливую жизнь, благословил меня и Дениса.

— Только сначала ответь мне на несколько вопросов, — Андрей Валерьевич остановился на светофоре.

От его тона мурашки забегали по рукам. Покосилась на Матвея — сын тоже почувствовал, что дед злится. И ладно я, но ребенка-то зачем пугать?

— Прямо сейчас ответить? — переспросила. — Мы же к Дэну едем в больницу. — И…

— Прежде, чем ты появишься в моем доме, — так же холодно перебил Андрей Валерьевич. — Я хочу прояснить все события. Насчёт угона машины Софьи. И попытки похищения Макара. Была ты к этому причастна или нет? И не вздумай врать, Полина, — его ледяной взгляд уперся в зеркало, встретился с моим.

Сглотнула.

Это не Денис, не обмануть. Этот тиран за версту враньё может почуять.

Но что мне говорить? Правду? И тогда никакого юбилея, близкого знакомства со свекровью и его детьми, посиделок за общим столом и листания фотоальбомов.

А если совру — и он раскусит?

— Андрей Валерьевич…

— Я жду ответа, Полина.

Вздохнула и снова отвернулась к окну. Погладила по голове притихшего сына. Матвей не понимает о чем речь, но по тону чувствует, как все дети.

Наша с ним судьба решается. Неужели все закончится вот так? Против свекра мне не выстоять.

А ведь мне никто не помогал, у Соньки родители, Денис. Я все это время была одна.

— Да, — рявкнула со злостью, не выдержав. Повернулась и уставилась в зеркало. — Кое к чему я причастна. Слегка перегнула. Потому, что очень люблю вашего сына. Но вреда я никому не причинила, никому. Меня винить не в чем.

Замерла в страхе, в ожидании.

Андрей Валерьевич пожевал губу. Не ответил, и молча, глядя перед собой, порулил к больнице.

Всю дорогу в салоне висела тишина, от которой у меня в ушах звенело. Но когда мы припарковалась напротив больничного корпуса — я тихонько выдохнула.

И чуть-чуть успокоилась.

Он не выкинул меня из машины прямо по дороге, привез к Денису. Значит…

— Значит так, — свекор первым вышел из машины. Постоял рядом, взирая на то, как я помогаю выбраться сыну. И сказал, как припечатал, едва я обернулась. — Чтобы больше не дурила. С тем, что уже натворила — помогу. Но дальше на меня не рассчитывай. Ещё одна ошибка, Полина — и я тебя с землей сравняю.

Страшно…и весело. От облегчения ничего не чувствую, ни асфальта под ногами, ни холодного ветра. Я лечу.

Этот человек за меня, на моей стороне. Он точно союзник. Даже если Денис не захочет — отец его заставит полюбить меня.

— Спасибо, спасибо, — готова на колени встать, так я ему сейчас благодарна. Схватила его за руку, хотела пожать — он выдернул ладонь.

— Ну-ну, хватит, — высокомерно остановил Андрей Валерьевич. — У тебя испытательный срок.

— Я не подведу, — заверила и радостно взглянула на сына, который при нашем разговоре скромно отошел в сторонку. — Мой золотой, беги скорей сюда. Мы идём в гости к папе.

Матвей подбежал вприпрыжку. С опаской покосился на здание больницы, но уверенно шагнул вперёд.

— А папа с нами домой поедет? — спросил он у меня, когда мы зашли в холл.

— Папа пока болеет. Он ради нас победил. И устал. Теперь доктор его немного полечит. А потом папа вернётся к нам.

Свекор слушает меня с непроницаемым лицом. Но ничего не говорит — одобряет.

К палате подошли втроём, и я внутренне собралась. Если Сонька здесь — она, может, и драку устроить, я ее до такого состояния довела, что любое неосторожное слово — и она на меня сорвется.

А вот мне надо держаться, из нас двоих я добрая и ласковая, а она — неуравновешенная истеричка.

Бывшей подруги поблизости нет — я тихонько перевела дух. Андрей Валерьевич первым скрылся в палате, а мы с Матвеем в нетерпении уселись на кушетку возле стены.

По коридору скользят врачи в белых халатах, встречаются редкие посетители. Все с шуршащими пакетами, а мы Денису никакие гостинцы не купили.

Андрей Валерьевич приехал за нами и даже времени собраться не дал. Только это неважно, ведь мы уже здесь.

Дверь скрипнула, и я первая подскочила с кушетки.

— Как он? — шепнула. — Готов нас видеть?

— Я не сказал, сами заходите, — отступил с прохода свекор.

— Малыш, вперёд, — подтолкнула Матвея в палату.

Шагнула следом.

Денис больше гостей не ждал, спать собирался. На звук шагов открыл глаза.

— Папочка, — Матвей бросился к нему и остановился. Присмотрелся к Денису и сам понял, что нельзя на него прыгать. Двинулся шагом, размахивая руками. — Папа, ты победил. Я хотел смотреть по телевизору, а мне не дали. Мама сказала, что тебя побили, но ты все равно был первый. И самый лучший.

Сын остановился перед кроватью Дениса. Дэн выпростал руку из-под одеяла, протянул для рукопожатия.

Какой бледный. Слабый. Не верится, что этот мужчина несколько дней назад уложил на лопатки того огромного соперника.

Но это так.

И я места себе не нахожу от гордости.

— Здравствуй, — улыбнулся и остановилась за спиной сына. — Как ты?

— Как видишь, — Денис усмехнулся разбитыми губами. Задумчиво потеребил руку сына, его тоненькие пальчики. Посмотрел на меня. — Вы с отцом приехали? Пусть Матвей в коридоре побудет. Хочу тебе что-то сказать.

Внутри все похолодело.

Его отец не постеснялся при ребенке выяснять мою причастность к похищению, к угону, а здесь тогда что за страшный разговор?

Оставила сына с дедом у дверей палаты и обратно вернулась, словно на казнь пришла. Приблизилась к его постели и рассеянно огляделась, не найдя, куда присесть.

— Садиться не надо, всего пара слов, — остановил меня Денис. — В общем, Полина. Приходить больше не надо. Ни ко мне, ни к Соне. Как только я выйду из больницы — сразу займусь вашим с Матвеем переездом. Вы летите обратно в Испанию. И это не обсуждается.

Глава 49

СОНЯ

Кажется, машина заглохла. Я ведь ещё вчера хотела в сервис заехать, и все откладывала, не до того. Сейчас в аккурат успела доехать до отделения полиции. А на обратной дороге придется позвонить кому-нибудь, чтобы дотащили до сервиса?

Ладно, потом с этим разберусь.

— Да, я уже на месте, — ответила на очередной звонок Родиона и застучала каблуками к зданию. Получила пропуск, дошла до знакомого кабинета.

— Добрый день, Софья, — Самсонов аж из-за стола галантно привстал при виде меня.

Он чем-то доволен настолько, что даже не скрывает, широко улыбается.

Смутившись, кивнула. Присела на стул напротив и сжала сумочку на коленях.

— Что-то выяснили? — перешла сразу к делу.

— Да, — Родион поворошил бумаги на столе. И сцепил руки замком перед собой. — Нашли угонщика. Того, который человека сбил на твоей машине.

— Да вы что? — поразилась. Быстро заморгала, переваривая. Казалось, эта история никогда не закончится.

— Твой муж подсуетился, нашел записи с камер. Там видно, что за рулём не ты. Парень с утра у нас, уже раскололся. Тут кое-какие бумаги осталось подписать, и ты свободна. Вот, ознакомься, — он придвинул ко мне документы.

Взяла ручку, пробежалась глазами по строчкам. И подняла взгляд.

— Значит, просто совпало? Я в тот вечер ключи оставила в салоне, даже дверь, кажется, не закрыла. Там, у подъезда, компания студентов стояли. Кто-то из них?

— Полина Ризова, — сказал вдруг Родион имя бывшей подруги, от которого меня передёрнуло. — Парень сдал ее, как заказчицу.

— Полину? — рассеянно повертела ручку в пальцах. Наморщила лоб, вспоминая.

Сначала я написала заявление об угоне. А после Родион вызывал меня сюда. Со мной Денис был.

И я тогда хорошо запомнила часики, которые в моей машине нашли. Золотые и маленькие, на детскую руку.

— Те часы Полине принадлежат? — откинулась на сиденье.

— Отпечатки мы сняли, — Родион кивнул. — Как только Ризова будет здесь — сможем сравнить.

Вот как.

Замерла.

Полину скоро привезут сюда. А часики…

Дэн же их видел в тот день, они лежали в пластиковом мешке прямо у нас под носом. Муж на что-то психанул и из кабинета вышел, дожидался меня в коридоре. Получается, он сразу узнал часы? Понял, кому они принадлежат.

И промолчал?

— Софья, читаешь? — вернул меня из мыслей низких голос Самсонова.

Я снова уткнулась в бумаги. Надо что-то подписать, а у меня строчки перед глазами плывут.

Денис защищал эту дрянь. И не просто на словах, он скрыл, что улику узнал.

И зачем тогда суетился потом, искал угонщика? Как он может. О чем мой муж думал, когда это началось?

Но самое страшное — глаза у него открылись слишком поздно. Теперь Дэн в больнице, а я развожусь.

Пальцами потерла висок. Подмахнула документы и отодвинула от себя.

— Полину арестуют? — посмотрела на Родиона.

— Пока просто побеседуем, — он пожал плечами. — Улик нет, только слова угонщика.

— А если на часах будут ее отпечатки?

Самсонов не ответил, зашуршал бумагами, проверяя мои подписи.

— Я могу идти? — поднялась.

— Да. Стой, — он тоже встал. Закатал рукава белоснежного свитера. И глянул на меня исподлобья. — Ты куда сейчас?

Напрягает эта его манера общения. Тыкает и смотрит нагло, с интересом, как на женщину.

А мне это сейчас не нужно.

— Сейчас я в сервис, — ответила сдержанно. — С машиной неполадки.

— У меня знакомый свой сервис держит. Могу дать контакт. Скажешь, что от меня. И все сделают в лучшем виде.

— Спасибо, — переступила с ноги на ногу.

Ожидала, что он мне визитку даст, но Родион обошел стол, из шкафа достал дутую куртку.

— С тобой съезжу, — решил он за нас обоих. — Так, только к коллеге надо заглянуть на пару слов. Пропуск, — он подписал мой пропуск и вернул. — Внизу меня дождись.

Молча взяла из его рук пропуск.

В коридор Самсонов зашёл в другой кабинет, а я двинулась к лестнице. Внизу его дожидаться не стала — сразу вышла на улицу. Запахнула пальто и приблизилась к машине.

— Давай, миленькая, — попросила, когда оказалась в салоне и повертела ключ в зажигании.

Бросать авто здесь не хочется. Но ехать в сервис в компании Самсонова желания тоже нет. Я в последнее время на мужчин смотреть не могу. Есть папа, есть Макар — их мне хватит.

Чертыхнулась, когда мотор фыркнул и снова заглох. Сложила руки на руле, глаз не сводя со входа в отделение. Что делать?

Надо уходить, брать такси…

Не сразу поняла, что обзор на крыльцо загородила высокая фигура в темно-зеленом пальто. Мужчина остановился прямо возле капота. И, сощурившись, разглядывает меня сквозь лобовое стекло.

Сощурилась в ответ.

Сначала показалось, что это муж стоит, но моргнув, поняла — другой, незнакомый человек. Хотя, очень похож. Те же черты лица, неправильные и грубоватые. Разрез глаз, цвет волос…

Машинально дернула ручку и открыла дверь.

— Не заводится? — прозвучал его голос, так похожий на голос Дэна. — Помочь?

Он обогнул машину и нагло открыл капот.

Стоп.

— Я не просила, — рывком приблизилась, раздраженная его бестактностью.

— Мужчину просить и не надо — сам сделает, — отозвался он глухо и склонился над железными внутренностями.

— И все же…

— Я вижу поломку, — перебил он меня и выпрямился, быстро снял пальто и протянул мне подержать.

На автомате взяла. Ткань мягкая, пахнет терпким парфюмом.

Рассеянно топчусь рядом и не верю, что этот холеный незнакомец может что-то там починить.

Не похож он на автомеханика, скорее на крутого начальника, банкира, который из своего плотного графика выкроил время на обед и вышел перекусить.

Дэн разбирается в машинах. А этот…

Все-таки, как он похож на мужа.

— Софья, вижу помощники уже нашлись, — позади усмехнулся Родион. — Вот так всегда. Тебя и на минуту нельзя оставить.

Обернулась. И мой «помощник» тоже поднял голову, с любопытством глянул на следователя. Ощутила себя так странно, давно я не находилась в компании сразу двух мужчин. Ещё и Родион растерял остатки скромности, его поведение сейчас — просто верх наглости.

— Что с сервисом? — Родион перевел внимательный взгляд на меня. — Едем?

— Уже не требуется, — отшил его второй. — Я закончил, — он с еле заметной улыбкой закрыл капот.

Осторожно вытянул из моих рук пальто, которое я от неожиданности сжала. — Проверяйте, заводится?

— Да… сейчас, — нырнула в салон. Повернула ключ — и двигатель отозвался тихим урчанием.

Господи, он что, правда сделал?

С уважением посмотрела на мужчину.

— Спасибо, я думала тут застряла, — высунулась в окно. — Вам…

— Артур, — представился он и скупо улыбнулся на один уголок. — Хорошего пути, Софья.

Нахмурилась.

Как он узнал? И тут же досадливо поморщилась — Родион же меня только что по имени назвал.

— Сервис уже не нужен, — сказала очевидное следователю. — Если насчёт Полины подтвердится — позвоните мне?

Родион мрачно кивнул. Коротко попрощалась и выехала с парковки. В зеркало глянула на Артура.

Откуда он, вообще, взялся, правда, работает рядом?

Ладно, неважно. Помог — спасибо.

Проехала до светофора и развернула машину. Добралась до магазина напротив отделения и остановилась там. Откинулась на сиденье. И приготовилась ждать.

Хочу своими глазами увидеть, как сейчас Полину привезут в полицию.

Давно пора.

Денис решил оставить ее безнаказанной, отправить обратно в Испанию… ведь если Ризову арестуют — Матвей останется с нами.

Но мы с мужем разводимся, мое решение не изменится.

А Полина — она получит сполна. Я пришла в себя, я включаюсь. И все сделаю, чтобы эту дрянь посадили.

Глава 50

СОНЯ

— Спасибо, можете отдохнуть, выпить кофе. Я пока у Дениса побуду, — кивнула на палату мужа.

Оставила Владислава в коридоре, выдохнула и вошла к Дэну.

— Привет, пациент. Мне говорили что ты домой рвешься, — заметила шутливо и махнула рукой. — Лежи, не вставай.

— Я уже в норме.

— Ты не в норме.

— Сонь, я…

— Не в норме! — повторила упрямо. — Тахикардия, давление, угроза тромбоза — дальше продолжать? Отдыхай, лечись, проведи несколько дней в больнице. Хватит уже над собой издеваться.

Денис благодарно сжал мою ладонь.

— Хорошо, побуду здесь. Ты всегда обо мне заботилась, — прошептал он.

— И ты обо мне заботился, — отозвалась эхом.

Заботился. Раньше — да.

Помню своё знакомство с его родителями. Меня воспитывали не строго, но уважение к старшим я впитала. И очень волновалась перед той встречей, хотела понравиться. Но почти сразу поняла что меня в штыки восприняли. Андрей Валерьевич разговаривал со мной через губу, а Наталья Сергеевна сидела с отсутствующим видом.

Я знаю что Денису запретили на мне жениться. Андрей Валерьевич устроил скандал, довёл Дэна и свою жену, она даже в больницу попала — в этом, кстати, Дениса и меня обвинили, что чуть мать до смерти не довели.

Денис отстоял нас.

И когда я не захотела доверять Макара его родителям на выходные, разрешила общаться с внуком в нашем присутствии — Денис тоже был за меня.

Жаль, что всё это позади. Полину он поставил выше, даже в полиции прикрыл…

— Вот, я тебе аудиокниги скачала. Читать тебе из-за давления не стоит, а слушать — можно. И скучно не будет, — положила на тумбочку планшет и наушники.

— Спасибо, Сонь. Может, прогуляемся? Мне можно вставать. День-два, максимум — три, и я буду дома. Так что насчет увлекательной прогулки по коридорам? — мягко улыбнулся Дэн.

Кивнула ему, заставила себя улыбнуться в ответ.

Главное, не проболтаться раньше времени про развод, про Полину. Не хочу, чтобы Денису хуже стало. Пусть пройдёт несколько дней, угроза минует, и мы со всем покончим.

Жаль, что разлюбить я его все еще не могу. Мужем его своим видеть не хочу, не доверяю, разочаровалась, но любить не перестала.

— Как Макар?

— Скучает по тебе. Завтра организуем видеозвонок. У него новое увлечение, кстати.

— Какое?

— Говорит, что палеонтологом станет, — ответила, поиграв бровями.

— Раскопками хочет заниматься? Изучать всякие древние скелеты?

— Вообще, он хотел стать динозавром. Велоцираптором, — хихикнула я. — Папа ему читал, вот Мак и загорелся. Прибежал, сказал что решил кем будет. Я поспешила его разочаровать, и сказала что динозавров больше нет, ими занимаются палеонтологи. Ну и сам понимаешь, теперь Макар копает наш дворик.

Денис рассмеялся, взял меня за руку и мы продолжили медленную прогулку.

— Классный он у нас. Дома спокойно?

— Да. Но… только не волнуйся, ладно?

— Я не смертельно больной. Говори, — нахмурился Денис.

— Андрей Валерьевич приезжал. Требовал, чтобы я Макара позвала. А я… Денис, — вздохнула, — с Макаром твои родители не будут видеться больше. Пусть он подрастет, и сам примет решение — общаться с ними или нет. Я им доверять перестала, и даже в своем присутствии не рискну допускать их встречи. Очень уж у тебя отец жестокий, а мать… — покачала головой, не договорив. — В общем, я попросила его уехать.

— Он ничего тебе не сделал? Не скандалил?

— На удивление — нет.

— Хорошо. Но я пообщаюсь с ним. Уже просил тебя в покое оставить, но видимо, не доходчиво.

— Потом поговоришь, когда выпишут.

— Он и ко мне приходил.

— Да? — спросила вяло.

Денис поморщился, потер глаза и я остановилась.

— Разворачиваемся, и идем обратно. У тебя глаза закрываются. Устал, нужно отдохнуть, — скомандовала. — И что отец?

— Да так… ерунда.

Тему Полины мы оба не поднимаем. Меня иногда накрывает, хочется заговорить о ней, потрясти Дениса, спросить почему же он её так защищал, но… смысл? Только себя травить.

Я побыла с Дэном, поговорила с его лечащим врачом, и начала собираться домой.

— Завтра приедешь? И с Макаром по видео я свяжусь, как раз получше буду выглядеть. Я почти бодрячком, — Денис зевнул, опровергая свои же слова, и хохотнул. — Это от лекарств меня рубит, а так я в норме.

— Сто раз это слышала, из них девяносто девять раз это было враньем. Отдыхай.

Замерла на пару секунд, но наклонилась и быстро поцеловала Дэна в щеку. Развернулась и вышла из палаты, Владислав тенью пошел за мной.

Добралась до дома, но внутрь не вошла. Остановилась, внутри холодок — так странно, я себя не в безопасности чувствую, просто потому что Полина рядом.

Полина, чтоб её!

Телефон завибрировал в кармане. На экране имя — Родион Самсонов.

— Алло.

— Софья, это Родион. Говорить удобно?

— Да, вы насчет Полины? Её арестовали?

— Её допросили.

— И?

— И будет очная ставка. Полине Ризовой запрещено покидать пределы города. Не беспокойся, расследование ведется.

— Почему она не арестована? — я дико разозлилась, но попыталась быть вежливой, вот только вряд ли у меня получилось. — Я думала, её в СИЗО отправят, или еще куда-то. Задержат, хоть что-то сделают.

— Задерживают потенциально-опасных подследственных. Когда существует угроза причинения ими вреда. Мы не имеем права применять такую меру пресечения. Если бы Ризова бросалась на вас с ножом, несла прямую угрозу — тогда подобная мера была бы оправданной. Но не в данном случае. Но когда вина будет доказана — она не останется безнаказанной. Если только… кхм…

— Если — что? — в глазах от ярости темнеет, неужели Полина выйдет сухой из воды.

— Чистосердечное признание, прочие смягчающие обстоятельства в виде несовершеннолетнего ребёнка, отсутствия судимостей, и прочее — всё это пока лишь предположения, но…

— Но светит ей условный срок, и то не факт, — перебила я. — Ясно. Спасибо.

— Мы занимаемся расследованием, и есть вероятность наказание будет вполне реальным.

— Хорошо.

Я невежливо бросила трубку. Потом извинюсь.

Родион меня не успокоил, скорее раззадорил. Я в этом городе находиться не смогу, если Полина будет здесь разгуливать. В обещания Дениса отослать её я не верю, не факт что он даже озвучит это Полине. Да и надеяться на Дениса я уже не могу, он прикрыл её перед тем же Родионом, а это говорит о многом!

Я всё еще рядом с домом, думаю усиленно — что делать? Ехать к Полине? Довести её до того, что она на меня и правда с ножом кинется — может, правда, тогда её закроют?

Начала листать список контактов. Так, кажется, есть идея. После исчезновения Макара из детсада полиция быстро взялась за дело, но его свернули — с полицией общался Денис, но контакт следователя у меня есть.

Вот только дело-то и правда закрыто!

— Значит, пусть открывают, — кивнула я, и нажала на дозвон.

Очень уж меня злит эта безнаказанность! Полину будто кто-то благословил, но чем она это благословение заслужила? Своими пакостями, манипуляциями, враньём, похищением, жестокостью к Макару? Откуда подобное везение у такой сволочи?

— Капитан юстиции, старший следователь, Чинков Борис Игоревич, — ответил мне на звонок следователь, отчеканивший свои должность и звание так быстро, что я запомнила только имя и отчество.

— Здравствуйте, Борис Игоревич, это Софья Соколова. Недавно у меня пропадал ребёнок — Соколов Макар из детского сада «Алые паруса», но его нашел мой муж, и… вы помните, или мне подробнее рассказать об этом случае?

— Помню. Слушаю дальше.

— Я была не в себе, когда Макар исчез и радовалась что его удалось вернуть. Но Макар не сбегал из садика, его выманила одна женщина. Скажите, это наказуемо — если приходит чужая женщина, говорит ребёнку чтобы он пролез в дыру в заборе, а за забором она будет ждать его?

— Вы знаете эту женщину? — голос следователя стал еще более строгим. — Любое преступление против ребёнка наказуемо, вам следует всё мне рассказать.

— Эту женщину я знаю. Её зовут Полина Ризова. Полину может опознать воспитательница, уверена, она её узнает.

Глава 51

— Вперёд, — с улыбкой развернула кресло к Денису.

Муж посмотрел на меня, как на врага.

— Соня, я не инвалид, — сказал он оскорбленно и сам поднялся. — Уж до машины как-нибудь дойду.

— Врач сказал, что нагружать тебя нужно постепенно. А ты и так много гулял сегодня, — загородила креслом проход. — Садись.

— А если там журналисты? — Дэн посмотрел в окно. — Представляешь, какие фотографии будут? Жена Соколова забрала мужа из больницы. В инвалидном кресле.

— Перестань, — улыбнулась. — Какое тебе дело, кто там что напишет? Ты поправиться хочешь или всем доказать свою крутость? Так ты ее доказал уже. Когда выиграл бой. Садись, — повторила требовательно.

Муж со вздохом опустился в кресло.

Покатила его в коридор. Выписку уже забрала, она лежит в сумочке. Сейчас мы приедем домой, а дальше…

Не знаю, что будет. Ещё пару дней Денис поживет с нами, окрепнет, побудет с Макаром. А потом скажу про развод.

И про Полину. Признаюсь, что дала ход делу с похищением нашего сына. Расскажу, что вчера мы с воспитательницей были у следователя. И по фотографиям она опознала Полину, несмотря на ее идиотскую маскировку в черные очки и платок.

Убойным доказательством было бы, если бы у Полины телефон Макара нашли, сын жаловался, что тетя отобрала у него сотовый.

Но трубка выключена. И Полина не дура, от телефона она, наверняка, избавилась. Только все равно эта дрянь не отвертится.

На улице и, правда, приметила за забором парочку журналистов. Муж поморщился, дернулся, готовый подняться из кресла.

— Дэн, — мягко остановила его. — Сиди.

Подкатила кресло к машине. Помогла мужу сесть в салон, и развернулась к врачу, который нас провожал.

— Список лекарств, — протянул он мне рецепт. — Выкупите сегодня, по приему я все расписал. И как можно меньше волнений.

— Спасибо, — уселась за руль.

Денис всю дорогу улыбался, как ребенок, который, наконец, едет домой. В окно смотрел, на дорогу, машины, прохожих.

— Надоела больница, — признался. — Лежишь, сидишь. Даже не почитать ничего. Хорошо, что все кончилось.

— Пока нет, — качнула головой. — На очереди восстановление.

— Восстановлюсь, не сахарный.

— С боксом придется временно завязать, если хочешь, чтобы…

— Знаю, — муж помрачнел. — И как назло. Предложений много, как никогда. Все будто с цепи сорвались. Ладно. Пусть.

Когда подъезжали к дому мне позвонил следователь. Отключила звонок, чтобы не говорить с ним при Денисе и нетерпеливо поерзала в кресле.

Что там, интересно? У Полины был обыск или ее арестовали? Она ведь сумасшедшая, может, у нее дома тот парень-подельник какой-нибудь склад организовал…

Не удивилась бы.

— Приехали, — бодро сообщила, заглушив двигатель. Помогла Денису выбраться из машины.

И хлопнула дверь дома.

— Папочка! — закричал Макар и чуть ли не кубарем скатился по ступенькам. Полетел к Дэну такой счастливый, что у меня сердце заболело.

Как сын примет наш развод? Я буду любить его за двоих, и с Дэном он сможет видеться, но хватит ли им этих встреч?

Вздохнула, глядя на то, как они обнимаются.

Не страшно. Как-нибудь справимся.

Дома нас встретила мама. Она тут же засобиралась уезжать, но я ее остановила.

— Останешься, может? Я сейчас что-нибудь вкусненькое приготовлю на обед.

— А вам не надо поговорить? — шепнула она, глазами показывая на Дэна, который медленно двинулся в гостиную. Макар подпрыгивает рядом с ним, и до вечера точно от отца не отлипнет.

— Потом. Когда в себя придет немного, — шепнула в ответ и свернула в кухню.

— Думаешь, это правильно, Соня? — осторожно спросила мама. — Ты ведь ему сейчас надежду даешь на прощение.

— А что делать? — развернулась к ней. — Ну что? Просто взять и вывалить? А если ему плохо станет?

Она расстроенно покачала головой.

— Все равно не затягивай, Сонечка.

Пока готовила обед, мужчины сидели за столом и ждали. Макар рассказывал про девочку из садика, которую давно не видел и спрашивал, когда ему можно будет туда пойти.

Скоро. Как только разберусь с Полиной. Что там следователь хотел, надо бы перезвонить.

У Дэна сотовый пикнул входящим сообщением. Он пробежал глазами по экрану и швырнул сотовый на стол.

— Случилось что-то? — помешиваю соус. Я и сама проголодалась, в последнее время поесть забывала, отмахивалась, когда мама уговаривала.

Денис дома, все в сборе. И во мне проснулся аппетит. Значит, я тоже иду на поправку. И у меня хватит сил довести дело до конца.

— У отца юбилей на выходных, помнишь? — нехотя ответил муж.

Кивнула.

Нет, вообще, из головы вылетело. Все, что касается свекра мне больше неинтересно.

— К нему дети прилетели, — добавил Денис.

— Кто? — не сразу поняла.

— Дети, — повторил он. Помялся. — Ну… мои брат с сестрой.

Замерла.

Да, Денис говорил о них. Что они в другой стране живут и муж с ними почти не пересекается, даже если на бой прилетал не всегда у него было время встретиться с братом, с сестрой.

Он нормально к ним относится. Просто… близости нет.

А я лишь теперь по-новому взглянула на ситуацию. У отца Дениса семья на стороне. Денис принял это как факт, никогда не копался, не выяснял причины, отец говорил, что это не его дело, что Дэн не дорос учить его.

И я тоже о внебрачных детях свекра не думала. До этой минуты.

У Дениса есть ребенок от другой женщины. И поступил он по примеру отца, решил, что это его личное дело, не признавался мне.

Потерять боялся или был уверен, что так бывает и это нормально?

— Дэн, — повернулась к нему. — А ты…

Мой голос прервал звонок — кто-то стоит у ворот. Переглянулись — муж пожал плечами и привстал. Отложила в сторону лопатку и двинулась за ним в коридор.

Если это Андрей Валерьевич — он сюда не зайдет.

На экране видеофона маячат две фигуры. Незнакомая девушка и…

Стоп.

Я этого мужчину знаю. Он пару дней назад машину мне починил, как же его зовут?

— Это Артур, — растерянно сказал Денис, нажимая кнопку. Калитка разблокировалась, парочка вошла в сад.

— Твои брат и сестра? — не поверила. Уставилась на высокую мужскую фигуру, что решительным шагом движется к дому.

Конечно, брат. Потому так похож на моего мужа.

Но мы же с ним встретились возле отделения, он меня не узнал? Не смотрел новости, не в курсе был, как выглядит жена Дэна?

Муж отпер дверь.

— Привет. Не ждал? — прозвучал с порога низкий хрипловатый голос. — Мы с визитом вежливости. Войдем?

— Мы как раз обедать собираемся, — рассеянно ответил Денис и отступил.

Макар присмирел, топчется рядом со мной. Положила ладонь на его плечи и погладила, успокаивая.

— Здравствуйте, — мелодично сказала девушка, она первой переступила порог. — Аня. А вы, должно быть, Соня? Видела вас по телевизору. А это…

— Макар, — представила сына. И посмотрела на брата мужа, что вдвинулся в холл следом за Аней.

Артур смерил меня взглядом, внимательным, долгим. И… ничего не сказал. Не разыграл удивление от встречи, мол, ой, мы же с вами знакомы. Или: да ладно, значит, ты Соня?

Ничего.

— Не помешаем? — спросил лишь. Посмотрел поверх моей головы. — Добрый день.

Обернулась на маму — та с любопытством замерла позади.

— Это мать Сони, Лидия Алексеевна. Знакомьтесь, — муж как-то скомкано представил своих родственников. Ему не по себе, еще и только после больницы — вижу, он не знает, как реагировать.

— Проходите, там почти все готово, — решила. Потянула Макара за собой.

Иду и чувствую, на меня смотрят.

Чего они приперлись? Никогда не навещали нас, ни разу за все семь лет, а тут вдруг визит вежливости? А этот Артур, он меня что, возле отделения специально караулил? И сейчас молчит.

Странно…

Быстро накрыла на стол. Поставила салат и горячее, обернулась, прислушиваясь к голосам.

Денис, кажется, дом показывает.

Так…

— Ты понимаешь что-нибудь? — появилась в кухне взволнованная мама. — Зачем они пришли? Артур этот. Не понравилось мне, как он на тебя смотрел.

— Мы с ним виделись уже, — шепнула. — Два, нет, три дня назад. А сейчас он… — замолчала, когда он вырос на пороге кухни.

Оценивающим взглядом окинул светлое помещение, повел носом, принюхиваясь.

— Мясо с сыром? — спросил, остановившись взглядом на моем лице.

— Вы вегетарианец?

— Нет, я люблю мясо, — сказано так хищно, словно он другого и не ест, как настоящий зверь. Артур прошел мимо меня и без приглашения уселся за стол. Начал закатывать рукава рубашки. — Хлеб ещё можно?

Развернулась и достала нарезанный батон. Поставила его на стол в плетёной корзинке.

— У вас чудесный дом, — похвалила Аня, когда они с Денисом добрались до кухни. — Мы точно не помешаем, если останемся?

— Еды всем хватит, — улыбнулась. Дождалась, пока все рассядутся. Машинально увернулась, когда Денис потянулся поцеловать меня и покраснела — Артур следит за нами, как коршун и еле заметно улыбается.

Меня напрягают эти взгляды.

Он неспроста сюда заявился. Если напомню, что мы с ним знакомы — как он отреагирует?

— Что ж, — присела за стол рядом с сыном. — Начнем. Всем приятного аппетита.

Глава 52

ДЕНИС

— Подарок на юбилей уже выбрали? — светски поинтересовался Артур. — Если что, я купил шахматы.

— Отец в шахматы не играет.

— Они дорогие, коллекционные, ему понравятся, — улыбнулся брат. — Аня нарисовала картину.

— Нарисовала. Картина посредственная, я только учусь. На курсы пошла, — пояснила сестра, слегка покраснев. — Так что вы подарите? Макар, думаю, дедушка обрадуется еще одной картине. Нарисуешь ему на день рождения что-нибудь милое?

Матвей улыбнулся.

— У дедушки праздник?

— Праздник, и ты обязательно его поздравишь, — сказала Соня. — Но…

Она не договорила, но очень выразительно. Я и не думал что Соня соберется пойти на юбилей отца. Кивнул жене, показывая что всё понимаю. Кажется, понял не только я, но и Артур с Аней.

— Не идёте? — Артур с интересом взглянул на Соню, и та покачала головой.

А Аня, тоже присмотревшись к моей жене, вдруг ахнула.

— Ой, простите… просто ты, Соня, так на нашу маму в молодости похожа. Арт, скажи! У мамы волосы чуть темнее были, и глаза карие, а в остальном — ну очень!

— А ведь правда, — хмыкнул Артур.

Я тоже по-новому взглянул на жену. Неужели, похожа на ту самую Ольгу? Я никогда не видел ту женщину, которую отец так и не смог забыть. Только слышал о ней, да и то изредка, когда отец позволял себе выпить — и в такие моменты он сначала вздыхал о ней, а затем проклинал. На маме-то папа женился из-за связей, а когда Ольга узнала что она не единственная — не простила.

Я думал об этом, пока мы сидели за столом. Макар убежал играть, Аня и Соня обсуждали любимые сериалы, а я тихо обратился к Артуру:

— А отец… наверное, это и неважно, но я помню что отец уходил из семьи. Мне лет 5–6 было. Он с вами жил?

— Помнишь?

— Помню что мама плакала. Чемоданы помню собранные. Что-то такое смутное, — нахмурился. — Он жил с вашей мамой?

— Дэн, — Артур вздохнул, — батя несколько раз такой финт проделывал: приезжал, говорил что останется жить с нами. Мама отказывала, прогоняла. Я из-за этого на неё обижался, хотел чтобы папа с нами жил. Мама так и не смогла его простить из-за женитьбы на другой. Так что не думай что когда отец навещал нас с Аней, он в полном смысле был с нашей мамой — ничего подобного не было.

— Но если бы ваша мама приняла его, он бы ушел от нас.

— Кто знает, — Артур пожал плечами. — Может, ушел бы. А может вернулся бы к тебе и твоей маме. А твоя жена и правда на маму похожа, смотри, у меня есть её фото, сделанное в юности.

Артур положил передо мной смартфон, на экране фото. На первый взгляд — ничего общего с Соней, просто девушки одного типажа. Но если взглянуть во второй раз, то… да, похожи, и очень: скулы, форма губ, нос, разрез глаз.

Я знаю что отец всегда любил мать Артура и Ани. Странно, что так похожую на Ольгу Соню папа не переносит. Хотя, может именно их схожесть отца так сильно и злит?

А впрочем, плевать кого любит или не любит отец. Я слишком долго пытался быть хорошим сыном для него, старался заслужить любовь. Но так и не заслужил.

Макар прибежал к нам, вскарабкался ко мне на колени. Соскучился по мне, а уж я-то по нему как! По нему, по Соне, по нашей жизни! Когда всё пошло прахом, я поверить не мог что не будет у меня больше ощущения семьи. А теперь, когда Соня приняла меня обратно, не верится что весь кошмар позади. Расслабиться не могу, кажется что сплю, и это лишь сон.

Стекло задрожало от сильного удара. Все вскочили из-за стола, я спустил Макара на пол.

— Я посмотрю, что там, — сказал.

Макара подозвала к себе Соня, прижала к себе. И мы услышали еще один удар, будто… да нет, не будто, а так и есть — кто-то швыряет в наши стекла камни.

— Это она, — сказала Соня мне в спину. — Дэн, не ходи, пусть Владислав её угомонит. Тебе покой нужен.

— Это, наверное, мальчишки местные, — отмахнулся, вышел в коридор, открыл дверь, и увидел…

Полина. За воротами стоит, в руке зажат очередной камень. Орёт что-то бессвязное, и пинает удерживающего её Владислава.

— Денис! — закричала она, увидев меня. Камень выпал из её ладони, и Полина уже радостно, а не зло крикнула: — Дэн, скажи ему чтобы отпустил!

— Мама, а что там? — услышал за спиной голос сына.

А следом и Сонин ответ:

— Милый, идём наверх. Давай, мой хороший. Денис, — окликнула меня Соня из дома, — не связывайся. Мам, побудь с Макаром, пожалуйста в детской.

Полина зло брыкнулась, вырываясь из хватки Владислава и еще сильнее повысила голос:

— Ты с ней? Я поверить не могу! Ты знаешь, что эта гадина сделала? Знаешь?!

— Помочь? Давай, увезу её отсюда. Она всех соседей взбаламутила, и сына твоего может напугать воплями, — брат сжал моё плечо.

— Я сам. Скажи Соне, пожалуйста, что я скоро вернусь.

— Дэн, серьезно, иди к семье. А я избавлюсь от истерички, — Артур вцепился в моё плечо.

Нет, избавиться от Полины нужно мне. И сделать это нужно сейчас. Я не хочу упустить тот шанс, который дала мне жена.

Полина продолжила бесноваться, а я повторил Артуру:

— У меня сложная ситуация, потом объясню. Просто передай Соне что мой уход сейчас — он ничего не значит, я просто устрою отъезд Полины отсюда. Скоро вернусь.

Развернулся, и пошел к воротам.

— Денис, — улыбнулась Полина. — Прости, я… я просто… я…

— Садись в машину. Влад, отвези нас, — кивнул Полине на авто, назвал охраннику адрес.

Полина в машину села сама, и вроде даже успокоилась, хотя еще пару минут назад истерила во весь голос.

— Прости, Дэн. Просто ты не отвечал на звонки, я испугалась. Я не знала как до тебя докричаться! — она схватила меня за руку, а я высвободился из этой хватки. — Денис!

— Помолчи, поговорим позже.

— Дома? Мы едем домой?

Я кивнул. А Полина снова схватила меня за руку, ногтями вцепилась.

— Ты останешься с нами? Ой, а как ты себя чувствуешь?

— Полин, помолчи. Наедине поговорим.

— Наедине, — повторила она мягко, и кивнула с улыбкой.

Мне физически тошно рядом с ней находиться. Вроде и не насиловала меня Полина, а просто поймала в тяжелый момент. Я мог не спать с ней, виноват не меньше, но… она же просто дрянь! Она — дрянь, а я — кретин.

Владислав притормозил у дома Полины. Она из машины не вышла, дождалась чтобы я открыл перед ней дверь. Хорошо, раз ей хочется — пожалуйста. Помог Полине выйти из машины, и завёл в дом.

— Матвей где?

— Наверху. Я ему мультики включила. Он нам не помешает. Ты же останешься с нами? Навсегда? — Полина с придыханием провела ладонью по моей груди.

Отшатнулся. И, наверное, не смог сдержать гримасу отвращения.

— И что это значит?

— А твои вопросы что значат? С чего ты взяла что я останусь? Полина, я уже говорил, и повторю в последний раз: ты и Макар должны уехать из страны. Плохая была идея с переездом.

Плохая идея — оставлять Полину безнаказанной, учитывая всё то что она натворить успела. Но из-за Мота приходится идти на сделку с самим собой: сдам я Полину, а ребёнок с кем останется? С моим отцом-садистом? Нет, такого я Матвею не пожелаю.

Со мной? Соня не примет. А еще… я мысленно чертыхнулся, признавая отвратительное: я вину испытываю к собственному ребёнку. Не любовь это, а привязанность и взращенное чувство вины. Матвей поймёт это, глядя на Макара. Как я понимал что отец меня не любит — Аню и Артура он обожал, а меня лишь терпел и дрессировал. И эта нелюбовь всегда меня ранила. Она и Матвея будет ранить.

— Я никуда не уеду, здесь мой дом! Ты с ума сошел?

— Ты уедешь!

— Тебя эта дрянь против меня настроила?

— Дрянь? А не лучшая ли подруга? Ты же до последнего мне пела как Соню любишь. И нет, Соня меня не настраивала.

— Не верю! — взвизгнула Полина.

— Не ори! Ты уедешь. Сейчас я куплю билеты, вы с Мотом первым же рейсом вылетите в Испанию, поживете в отеле или в съёмной квартире. А затем мой менеджер купит вам дом.

Полина отступила от меня, расширив глаза. И вдруг расхохоталась.

— Никуда я не поеду, понял? Ты не сможешь меня заставить. Ты с ума сошел!

— Не смогу заставить? — прорычал я. — Уверена? А если подумать? Те самые часы, похищение Макара…

— Это не я!

— Это ты! — рявкнул. — А еще, Полин, а на чьи деньги ты будешь жить, если останешься здесь? На алименты? Так Матвей официально не признан, суд ты не выиграешь, если затеешь разбирательство. За моей спиной Федерация с её юристами, тебя закопают. Сделку с этим домом я всё еще могу переиграть в свою пользу. Тебе банально станет негде жить. А вдобавок — полиция с разбирательством по твоим преступлениям. Ты уверена что хочешь по-плохому?

Полина замерла. Смотрит на меня, не моргая.

— Ты не посмеешь, — прошептала она, не двигаясь. — Ты блефуешь. Ты не такой. Не такой, Денис!

— Либо мы поступим по-плохому, либо по-хорошему: вы улетаете, я покупаю вам неплохой дом. Не виллу, но жилье будет хорошее, обещаю. И на Матвея буду присылать деньги: одежда, секции, учёба — я всё оплачу, сына не обижу. И даже тебе перепадут отступные, но только при условии что ты никогда не вернешься сюда.

Она кивала на каждое моё слово, хватая ртом воздух.

— Нет, это не ты… это не твои слова… это ОНА! Она тебя заставила! Денис, ты так не поступишь! Ты не выкинешь нас отсюда!

— Я всё сказал, Полина. И я не шутил. Либо вы оба уезжаете, либо тебе конец. Не заставляй меня быть жестоким, я это не люблю… но и тебе не понравится. Покупать билеты? — достал смартфон. — Вещи упакуют, и как только вы устроитесь — перешлют вам, с собой бери только одежду и обувь. Ну что?

Посмотрел Полине в глаза. Надеюсь, по моему виду она поняла что я не шучу, потому что я и правда не блефую. Полина попятилась к лестнице, а я зашел на сайт продажи авиабилетов. Нужно сегодня же заканчивать с этим.

Глава 53

ДЕНИС

Ещё никогда я не бронировал билеты так быстро, Полина настолько раздражает одним своим видом, что у меня уже глаз начал дёргаться.

Едва не сбросил звонок от жены.

— Да? — отошел к дверям и посмотрел по сторонам. Полина в комнату Матвея пошла, кажется. И я уже готовлюсь, что сейчас она приведет сына и будет на меня давить через ребенка.

— Денис, ты больной? — спросила в трубку жена. — Куда ты ушел, к ней? Она же ненормальная, Денис. А ты только после больницы. Я вызвала полицию.

— Зачем, — поморщился. — Соня, все в порядке. Я скоро вернусь. Потерпи немного, пожалуйста. И все закончится.

— Не оставайся там, — не поверила жена моему спокойному тону. — Или скажи Владиславу, чтобы был поблизости.

Жена сбросила вызов, я посмотрел в окно, на охранника, что прогуливается возле машины.

Да, Полина неуравновешенная, но вряд ли от нее защищаться придется. В доме ребенок, и она…

Мои мысли оборвали рыдания, что разнеслись вдруг по всему дому. Развернулся и бросился на эти звуки.

Наверное, что-то случилось с Матвеем.

Вломился в детскую и замер. Матвей спрятался за стол и оттуда пугливо следит за Полиной, которая стоит возле распахнутого шкафа.

Она выбрасывает вещи прямо на пол и голосит. Это не плач, а истерика, и ведь ещё минуту назад все было в порядке.

— Полина, — шагнул к ней. — Прекращай. Что ты устроила? На Матвея посмотри — ты же сына напугала.

— А сыну теперь постоянно будет страшно, — заявила она, швырнув на пол очередное платье. — От нас захотел избавиться наш самый близкий человек. Что дальше? Что может быть хуже?

— Никто от вас не избавляется, — закрыл шкаф и оттеснил ее, удержал за руки. — То, что ты делаешь — перебор. У человека ведь должны быть какие-то границы. У тебя их нет.

— Ну какие границы, Ден? — она вскинула лицо. В глазах слезы блестят. — У нас с тобой сын растет. А ты хочешь нас на расстоянии держать. Я не понимаю. За что? Ты разве не видишь, как я тебя люблю?

— Ты себе это придумала.

— Да? Все эти годы я выдумываю? — она дернулась и вырвалась из моих рук. — Денис, просто объясни мне. Почему она? Она мне постоянно на тебя жаловалась, говорила, что ты её достал, что ты ее не ценишь, что ещё немного — она поедет жить к родителям.

Даю ей высказаться, не перебиваю. Да, Соня могла такое говорить, она эмоциональна и после какой-то ссоры пожаловаться Полине — это нормально, главное, что она не уходила от меня, мы мирились. И сейчас тоже должны.

— Давай ты просто успокоишься, — сказал, когда поток ее обид иссяк, и Полина замолчала, чтобы перевести дух. — Что хочешь, скажи? Мое предложение хорошее, Поль. А ты устроишься на новом месте и обязательно встретишь человека, который…

Мне по лицу прилетела звонкая пощёчина. Полина топнула, взвизгнула. Развернулась и метнулась к Матвею.

— Поехали, мой золотой, — потянула она ребенка. — Здесь мы никому не нужны, родной отец не хочет тебя видеть.

— Полина, — шагнул за ней в раздражении. — Матвея пожалей, хотя бы при нем не устраивай цирк.

— Слышишь, как папа относится к маминым слезам? — она всхлипнула. — Ну и ладно. Переживём, мой золотой, справимся. Ничего нам больше от этого человека не надо. Лучше милостыню будем просить, а у него ничего больше не примем.

Дура.

Они вышли в прихожую, Полина начала суетливо одевать Матвея. У сына такой вид, словно он все понимает, и что это конец, и что я не буду жить с ними.

Она ведь этого хотела, ребенку внушала?

Соня права, у Полины что-то с головой. А я почему-то не замечал.

— Куда ты его потащила, — голова раскалывается. Кожа горит от пощечины, я устал. С удовольствием прилег бы сейчас. Вместо этого вышел на улицу. Повторил. — Полина, не дури.

— А ты чего пялишься? — рявкнула она молчаливому Владиславу. — Хорошая работа женщин гонять, как собак? Да это не от меня надо защищаться, а от таких, как вы!

Едва заметно кивнул охраннику, мол, сам разберусь.

Вышли на дорогу.

Куда она идёт. Ей деться некуда, мы оба это понимаем. Дойдет до конца улицы — и вернётся, может, ну ее?

Уже хотел развернуться, и в дом, дождаться Полину там. Но остановился, когда она ляпнула.

— А, может, нам с Матвеем, вообще, надо исчезнуть? Облегчит это твою жизнь? Мы ведь тебе так сильно мешаем, Денис.

Она смотрит на меня горящими глазами. И на щеках горят красные пятна. Губы приоткрыты, она часто дышит, и в эту секунду выглядит такой буйной, что всерьез становится страшно за сына.

— Поля, — шагнул к ней.

Она крепко прижимает к себе Матвея и смотрит по сторонам, на машины, что проезжают мимо. Из-за поворота показался полицейский автомобиль.

Соня же позвонила.

Жена, как всегда, оказалась права. Мне самому угомонить эту чумачечую не хватит терпения.

— Мы прямо у тебя на глазах можем под машину броситься, хочешь? — она обхватила плечи Матвея. — А ты до конца дней будешь жить с этой мыслью. Что погубил двух любящих тебя людей.

Люди останавливаются, оглядываются. Кто-то из прохожих уже на телефон снимает эту сцену, а мне впервые в жизни плевать, что завтра скажут журналисты.

Пусть она только не трогает сына.

— Матвея оставь, — сказал холодно. — Он ни при чем.

— А я при чем, значит? Меня по следователям затаскали, взяли подписку о невыезде, меня допрашивают, я чем это заслужила? Твоя Сонька с ума сошла от ревности, а страдаю я! — она ткнула себя в грудь. — Все Денис, прощайся с Матвеем. Больше ты его не увидишь. Я считаю до десяти, а потом…мы прыгнем под случайную машину. Или пойдем и с моста бросимся в реку.

Она не шутит.

Чокнулась.

Увидел за ее спиной полицейских. И выдохнул, когда прозвучал ровный вежливый голос:

— Полина Ризова? Пройдемте с нами, пожалуйста.

Глава 54

СОНЯ

— Полиция уже должна приехать, — отошла от окна и развернулась к маме. — Денис что-то не идёт. Может, ему плохо стало? Он ведь только сегодня из больницы.

— Позвони.

Посмотрела на телефон, зажатый в руке.

Нет, не буду пока звонить. Наверное, полиция там. И они разговаривают. Скоро он придет домой. С ним Владислав, он, в случае чего, не бросит его на улице без сознания.

— Надо было Артуру пойти поговорить с этой женщиной, — вздохнула Аня. Она сидит за столом, обхватила чашку с чаем. — Ужасная ситуация, конечно.

— Ты в курсе?

— Ну, — она опустила глаза на секунду, а потом посмотрела прямо. — Да. Я тоже включаю новости. А Денис все-таки мой брат, пусть и не родной. Все наладится, Соня. Ведь у вас ребенок.

— У них тоже ребенок.

— Не простила?

Пожала плечами.

Аня переглянулась с моей мамой и отставила чашку.

— Ты права, это не мое дело. Мы, наверное, пойдем. Спасибо, все было очень вкусно.

— Заходите ещё, — пригласила радушно.

Вместе вышли в коридор. Из гостиной доносится заливистый смех Макара. Заглянула туда и наткнулась на Артура, который играет с моим сыном. Этот мужчина очень похож на Дэна, потому сразу понравился Макару.

Артур почувствовал мой взгляд, поднял голову. Долго смотрели друг на друга, и он усмехнулся. Отложил в сторону машинку, выпрямился.

— Аня домой собралась? — понял он, шагнул на меня.

— Да.

— Денис ещё не вернулся?

Покачала головой.

— Что думаешь делать? — он поравнялся со мной.

— С чем? — растерялась.

— С моим братом, — сказал Артур в лоб.

Не нашла что ответить на подобный вопрос, лишь нервно хмыкнула.

— Денис нездоров. Если нужна моя помощь — любая — я готов, — продолжил Артур тем же ровным тоном, словно мой лучший друг, а не посторонний, едва знакомый человек. — Подумай на этим.

Нужна ли мне помощь? Нужна, но я понимаю что Денису она нужнее. У меня есть понимающие родители, а у Дэна из нормальных людей в окружении только брат с сестрой. Но они не так уж близки. Поддержат ли?

— Спасибо, — пробормотала, продолжая думать о Денисе.

Никак не могу перестать тревожиться о нём. Вот и сейчас места себе не нахожу.

В свои мысли я ушла глубоко, а потому и возвращение в реальность было внезапным. Даже шоковым. Щеку обожгло чужим теплом — Артур заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос и, словно нечаянно, провел пальцами по моей скуле. И всё это — в сгустившейся тёмной тишине.

Я отшатнулась. Артур тоже вздрогнул, отошел от меня на шаг, нахмурился, будто наваждение прогоняя, и произнес ровно:

— Извини за это. Больше не повторится. Мне, пожалуй, пора.

— Да.

— Спасибо за гостеприимство.

Думала, он задержится, скажет ещё что-нибудь, снова смутит меня. Но Артур уверенным шагом двинулся к выходу. Слышала, как они прощаются с моей мамой, а потом хлопнула дверь. И я расслабилась — это неуютное мгновение позади.

— Макара пора на сон-час укладывать, — мама зевнула. — Мы пойдем в детскую. И ты сама приляг, отдохни.

— Дениса дождусь.

Мне надо знать, что там с Полиной. Ведь если ее после того, как она камни нам в окна кидала не проверят на вменяемость — решу, что это я сама ненормальная.

Макар уже выспался и сел полдничать, а я занялась ужином. За это время десять раз звонила Денису, и все мои звонки остались без ответа.

— Ну чего ты маешься, Сонечка, — вздохнула мама, когда я отошла от плиты и посмотрела на часы. — Видимо, в полиции его задержали. Скоро приедет.

— Мог бы и позвонить.

— Значит, некогда.

Я почти задремала, свернувшись на диване в кухне, когда хлопнула входная дверь.

— Папочка пришел! — закричал сын.

Ну наконец-то.

Встрепенулась и вышла в холл. Денис обнимает Макара и выглядит таким уставшим, словно неделю не спал.

Мама тут же засобиралась домой.

— Звони завтра, я приеду, если с Макаром надо будет посидеть, — сказала она, обматывая шею шарфом.

Закрыла за ней дверь и развернулась к мужу.

— Голодный?

— Не хочу, — Денис скрылся в ванной, и там долго шумела вода. Я стояла под дверью и от нетерпения ногти кусала.

Он вышел ко мне, чуть посвежевший, за ним потянулся аромат морозного геля для душа. Денис постоял напротив, рассматривая меня. Прислонился плечом к косяку.

— Полину арестовали, — выдохнул он. — Она грозилась под машину бросить Матвея и сама прыгнуть. В отделении устроила истерику. Скорую вызывали. Успокоилась только, когда ей вкололи что-то. Я дал все показания, — продолжил муж. — И про угон машины, часы… часы, Сонь. Там…

— Я знаю, — перебила.

— Да. Как я понял — быстро ее не выпустят. Будет медицинская экспертиза. Если подтвердится, что она не в себе — определят в клинику. Матвей на ночь остался там. Завтра с утра будут решать, что с ним делать.

Всмотрелась в лицо мужа. Он говорит об этом с сожалением, я и сама не представляю, каково маленькому мальчику будет ночевать в полиции, одному.

— Что с ним потом будет?

— Сонь, я сейчас ничего не скажу. Я не знаю, — Денис шагнул мимо меня. Слегка покачнулся. — Я посплю немного, не против?

— Я тебе постелю, — пошла за ним. — Точно не будешь есть?

— Кусок в горло не лезет.

Вот и мне тоже.

Пока Денис переодевался, застелила постель чистым бельем. Приоткрыла форточку, впуская в комнату свежий воздух. Краем уха слышала, что звонил мой телефон.

Разговаривать сейчас, вообще, ни с кем не хочется. Но вдруг что-то срочное. Вдруг с работы.

Вышла за сотовым. И остановилась, заметив его в руках мужа. Экран светится, Денис уставился в мой телефон и хмурится.

— Что там? — спросила недовольно.

Денис поднял на меня стеклянный взгляд. Резко развернул телефон экраном ко мне.

Я шумно выдохнула.

Сообщение от Баркова. В одно предложение. Где адвокат спрашивает, сказала ли я Денису, что процесс развода пошел.

Глава 55

ДЕНИС

Буквы расплываются перед глазами, соединяются в слова, снова расплываются…

Нет, — сказал я себе мысленно, твёрдо.

— Ты забыла сказать своему адвокату, что передумала насчет развода? — спросил Соню спокойно, протянул ей телефон.

Черт, как сердце грохочет! В руки отдаёт, они дрожат, я эту дрожь унять не могу.

Надеюсь, Соня не заметит моё состояние.

— Давай спать. День безумный был, тебе нужно отдохнуть. Да и я с трудом на ногах держусь, — отмахнулась от меня жена.

Значит, она просто замоталась и забыла отбой дать адвокату. Бывает.

Кивнул, пытаясь проникнуться облегчением. Это такой соблазн — выдохнуть, расслабиться. И это такая… трусость.

— Соня! — позвал.

Жена обернулась, лицо у неё и правда уставшее. И очень печальное. А глаза… в её глазах — приговор.

— Ты не передумала насчет развода, — прохрипел я, всё поняв.

— Давай поговорим потом.

— Сейчас!

— Денис! — Соня зажмурилась, кулаки сжала и покачала головой. — Правда, давай потом всё обсудим. Сейчас не лучшее время.

А я уже всё понял: Соня меня банально пожалела. Приехала в больницу, и решила не добивать.

И это чертов новый соблазн, которому так хочется поддаться: позволить нам отложить разговор, сделать вид что мне стало хуже. Соня будет ухаживать за мной, по-настоящему отложит развод, а затем, может, свыкнется. Надавлю на жалость — не будет развода, надавлю еще сильнее — в постель меня пустит, да так, жалея меня, до старости и проживём.

— Я в порядке, — выдавил, изо всех сил контролируя голос, подошел к Соне и поманил её за кухонный стол. — Давай поговорим сейчас.

Молча сели напротив друг друга, Соня опустошена, я разыгрываю спокойствие. Мышцы сокращаются: хочу орать в пустоту, на Соню, на себя, крушить всё вокруг, чтобы руки в кровь… и мысленно делаю это. А лицо спокойное.

— Итак? — поторопил.

— Мы разводимся, да.

Мнимое спокойствие дало трещину. Выдохнул резко сквозь зубы.

— Денис, может…

— Я в норме, — перебил. — Не говорила, потому что жалела?

— Потому что берегла.

— Одно и то же.

— Нет, — вскинула она подбородок, гневно посмотрела на меня. — Это не одно и то же!

Смотрю на жену, она на меня, понимаю — решение её твёрдое, обдуманное. Соня сжилась с ним, приняла. А я не могу и не смогу никогда. Развод? Как? Зачем? Я жизни без неё не представляю: без Сони как без своей женщины, без Сони как без своей семьи.

Я не могу её отпустить.

И всему виной та ночь с Полиной, которую я даже не хотел особо! Выпил, на Соню разозлился, перестав её понимать — расстались мы, на паузе, или как? На себя тоже злился страшно из-за того что хотел бежать к Соне и просить её вернуться. Представил, что всегда так будет: она уходит, я догоняю, и… дал слабину. Решил — гори оно всё огнём, потому и Полину трахнул, чтобы уже без вариантов вернуть всё как было. Проснулся трезвым, и охренел, и назад не отмотать.

— Сонь, всего одна ошибка. Одна! Столько лет назад. Дай мне шанс.

— Да разве в этом дело, — Соня скривила губы, словно сейчас заплачет, но сдержалась, успокоилась.

— С Полиной всё решено, её в нашей жизни больше не будет. Матвей… я придумаю что-нибудь.

— Господи, — жена уронила лицо в ковш из ладоней. — Полина, Матвей… Денис! Не знаю, простила бы я тебе разовый секс с Полиной, если бы на твоём счету только он был. Врать не стану — не знаю. Может, да. Может, нет. Дело не в нём, не в Полине и не в Матвее.

— А в чём тогда?!

— В том, что ты меня не берёг, — ответила Соня горько. — Ты ведь мог попытаться всё исправить, но не стал. Ты не берёг меня, не берёг Макара… я одна осталась, Денис! Сначала пыталась тебе глаза открыть, но ты был слеп, ты нашего ребёнка опасности подверг, и я сделала выбор: пыталась беречь Макара за нас двоих, а тебе дала право выбора. И ты выбрал.

Вскочил со стула, мечтая пнуть его куда-нибудь… в окно, например. Чтобы осколки во все стороны разлетелись!

— Никакого выбора передо мной никогда не стояло. Только ты, Соня! Всегда ты! — выкрикнул, жена усмехнулась невесело, и я добавил: — Не веришь? Я могу объяснить про ту ночь…

— Да поняла я всё про ту ночь: разозлился, решил что всё можно и сделал то что сделал. Я и всё остальное понимаю, Денис, не такая уж я и дура. Полина глазками хлопала, а ты совестливый, на это и попался. Всё понимаю, а принять не могу. Потому что не уберёг нас от всего этого.

Не уберёг…

Почему позволил Полине познакомить меня с Матвеем? Пожалел парнишку, не отталкивать же его было.

Почему после знакомства общался с ним по сети? А как расстроить ни в чем не виновного мальчика, мечтавшего об отце.

И после боёв находил время, проводил его с Матвеем. Подарками заваливал, чтобы проклятое чувство вины унять. И Полине перепадало, Мот поинтересовался как-то, почему я мамочке ничего не дарю — а мне и не жаль было, всё что угодно чтобы откупиться, перестать себя сволочью чувствовать.

Я так не хотел быть похожим на своего отца! Больше всего на свете я этого боялся — стать таким же. Чувствовал что нет любви к Моту. Может, было бы легче, испытывай я к нему антипатию. Но Матвей мне понравился, я привязался к нему, жалел его, а полюбить так и не смог. И давил в себе это чувство нелюбви, ненавидел себя за это — как можно родного сына не любить? Неужели, я как мой отец?

А дома была Соня, Макар. Возвращался к ним, к любимым. И снова была вина: за враньё, за ворованное у них время. А еще вина перед Мотом, ведь к ним с Полиной я приходил, заставляя себя, а к Соне и Макару я летел…

Моту пора было идти в школу, Полина заговорила о возвращении на родину, отец тоже подключился. И я решил: пора. Приедут, я найду как признаться во всём Соне. Не мог больше так жить.

И не уберёг.

Просил Макара врать, обманув собственного ребёнка чтобы он меня прикрыл — Макар ведь даже не понимал этих взрослых игр, он мне как отцу верил. А я подвёл.

И Соню подвёл.

Полину не хотел. Да, я подружился с ней, доверять стал. Жалел её, кретин, даже родство чувствовал — она слушала меня, делала вид что поддерживает. И я вёлся. Тяжело было: Соня не знала правды, а Полина всё знала, с ней можно было быть откровенным. Но не было любви к ней, не было желания, она для меня бесполой стала после той проклятой ночи.

Я говорил ей всё это торопливо, боясь, что перебьёт, не дослушает. И закончил:

— Я каждый раз хотел как лучше. Загнался, не соображал из-за паники, но я клянусь, Соня, я каждый раз хотел как лучше! Я пытался.

— Я верю, — Соня устала от нашего разговора, отвела глаза. — Верю, что как лучше хотел, но важно лишь то что получилось. Ты лишь извинялся передо мной, а действия… ты каждый раз делал только хуже. А шансов было множество. Я каждый раз говорила себе что это последняя капля, но каждый раз это было ложью. Всё можно было если не исправить, то хоть постараться. Денис, — вздохнула жена, — наверное, я тоже во многом не права. Могла вступить в ту борьбу, которую со мной затеяла Полина. Могла не прогонять тебя. Быть более чуткой и понимающей.

— Ты не виновата ни в чем.

— Может быть. А может и виновата. Я просто выбрала Макара. Ты был таким слепым и глухим, что я опустила руки. У меня не хватило бы сил на всех: свой рассудок удержать, быть хорошей мамой, и еще и вытаскивать того, кто так хотел в болоте увязнуть. Ладно, это всё лирика. Мы разводимся.

Подбежал к жене, обхватил её за плечи — Соня даже не сопротивлялась, не стала стряхивать мои руки.

— Я тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю, и это трагедия. Семьи-то больше нет. А любовь… а что любовь? Толку-то. Хватит, — Соня поднялась, она будто и не почувствовала моего прикосновения, руки мои упали, я больше не чувствую тепла её тела, жена отстранилась. — Я тебя не гоню из дома. Поживи у нас пару дней, побудь с Макаром, ты очень ему нужен. Да и тебе самому бы в себя прийти. Но разводу быть, Дэн. А сейчас давай-ка спать, устала я.

Соня вышла в коридор. Я, в панике будто она навсегда уходит, за ней побежал.

— Что мне сделать, чтобы ты дала нам шанс? Я на всё готов!

— Ничего. Сейчас я искренне говорю. Наш брак закончен. Спокойной ночи.

Жена ушла, а я остался, осознавая что приговор мне вынесен окончательный.

Глава 56

СОНЯ

Я привыкла что чем старше становлюсь — тем быстрее летит время. Еще недавно оно летело и вовсе со скоростью света.

А теперь всё замедлилось вдруг.

Мне непривычно это состояние спокойствия, по которому я так скучала. Человек привыкает ко всему, вот и я привыкла жить в стрессе. Но я стараюсь наслаждаться покоем, пусть пока и не получается.

Нам с Денисом дали время на примирение, и он пытается этим временем воспользоваться. А я всё решила. Ну нет у нас семьи уже, не за что держаться, и спасать нечего. Мириться? Так мы толком и не ссорились. Общаемся. Сейчас Денис с Макаром играет, я не препятствую.

Я…

— Мы с папой фильм смотрели. Он любит всякие ужасы. Там зомби были ходячие, и ты сейчас как живой труп, Сонечка, — мама села рядом со мной, приобняла. — Нельзя так.

— Я такая же некрасивая как зомби? Ну, спасибо.

— Сонь, не отшучивайся. Ты знаешь, о чем я.

— Знаю, мамочка. Это пройдет.

— Ты хорошо подумала?

— Да, мам, — прошептала я.

— Мне так хочется дать тебе кучу советов, заставить поступить так как я сама бы поступила. Но я не стану. Делай так, как сама считаешь правильным. Лишь бы счастлива была.

Буду. Я обязательно буду счастлива… когда-нибудь.

— Ты когда с Денисом познакомилась, и рассказывала про него — я сильно испугалась: боксёр, сила, агрессия, большие деньги, — тихо, будто самой себе, произнесла мама. — А потом ты нас познакомила.

— И?

— И я поняла что Денис — практически как твой папа. Дочери часто выбирают мужей, похожих на отцов. Я слышала об этом, но не верила, а затем убедилась что это правда. И обрадовалась что мне с мужем повезло, да и тебе тоже, раз такого же как папа выбрала. Нам будет не хватать Дениса.

— Мам, хватит. Что ты его хоронишь? Я же не прошу перестать общаться с Дэном!

Мама к Денису очень привязалась за годы нашего брака. Как и папа. Нет, папа разозлился на Дэна, конечно, из-за Полины, но сейчас они возобновили общение. Я всегда радовалась, что они приняли друг друга, а затем и полюбили. И грустила что у меня с родителями Дэна не сложилось.

— Мы не перестанем общаться, но рано или поздно всё сойдёт на нет. У Дениса появится женщина, будет странно, если он продолжит захаживать на чай к бывшим родственникам, — сказала мама, и кинула на меня хитрющий взгляд.

Та-ак, ясно. «Тонкие» намёки на то что я теряю, и эти намёки работают — мне больно, ведь мама права. Вечно Денис один не будет, встретит женщину, и… и хорошо, я смогу порадоваться за него, или сделаю вид что рада.

— Всё, не буду больше. Прости, Сонь. Не удержалась, — вздохнула мама.

Я заставила себя улыбнуться. Знаю что мама лукавит и снова не удержится, жалеет Дениса. У меня самой сердце рвётся, но… не могу я так! Связи оборваны, столько лжи было, недоверия, слепоты. Нас соединяет только сын и любовь — и только кажется что это многое. Нет, на самом деле этого мало.

— А это что? — мама как всегда не смогла долго сидеть на месте, принялась наводить порядок, которого в доме мало, когда есть маленький ребёнок.

— Денис принёс. Он решил на меня всё оформить. Я против.

— Почему против?

— Потому что он буквально всё хочет мне отдать, мам, — забрала папку у мамы. — Мне нужна половина для Макара, не более того. А Денис… мам, у него большое состояние. Очень. Не только дом и деньги. Это квартиры, которые сдаются, участки земли, нежилые помещения — офисы, акции… он себя практически без всего оставить решил. Я сказала что не приму всё это.

— И правильно. Нечестно это, — кивнула мама, и грустно вздохнула.

Еще больше Денисом прониклась.

— Такой букет красивый, — бросила она еще один намёк.

Да-да, цветы принёс Денис. Мама того и гляди либо сама в Дениса влюбится, либо меня в ковёр закатает, как кавказскую пленницу, и Денису подарит.

— Красивый, да.

— И Макар так счастлив. Ох и наиграет его Денис. Слышишь, как хохочут?

— Угу.

— Сонечка…

— Мам, — взглянула на неё упрямо.

— Я же не ради Дениса, а ради тебя. Ты действительно как мёртвая, смотреть больно. Подумай как следует. Не десять, а сотню раз подумай, тысячу. Выключи своё фамильное упрямство, и просто обдумай своё решение, доча. Ты из-за гордости его приняла, или действительно хочешь развода?

— Я хочу оставить всё позади. Весь этот кошмар. Я обдумала всё мам, — сказала, и пошла на кухню, разогревать обед.

ДЕНИС

Макара я укатал с играми, Соня накормила его, и мы вместе уложили сынишку на дневной сон.

Знаю, мне пора выметаться. Но как же не хочется!

Предложением жены пожить в доме как почетный гость, я решил не пользоваться. Наши квартиры сдаются, и я сейчас живу в отеле. Не из-за гордости ушёл, и не потому что руки опустил. Просто показалось что очков я себе в глазах жены не добавлю, слоняясь по дому с несчастным видом, и прося её не разводиться со мной.

— Перила завтра починю, не хочу стучать молотком, Макара еще разбужу. С дверью в гардеробную я справился, и зеркало повесил. И окно в комнате Макара тоже починил, ручку просто заклинило.

— Спасибо, — поблагодарила жена.

Пока что план у меня именно такой: жить рядом, приходить ежедневно, помогать чем смогу, и… уходить обратно.

Сдаваться я не намерен. Развод постараюсь не допустить, но даже если нас разведут в итоге — я и тогда не смирюсь. Соня смирилась, а я… нет, не могу, и никогда не смогу.

— Дэн, насчет твоей щедрости — это лишнее. Я не хочу тебя без штанов оставлять, — Соня стукнула пальцем по папке с документами. — Переоформляй.

— И не подумаю.

— А стоит подумать.

— Я подумал, — нахмурился я.

Соня рассмеялась вдруг.

— Подумал, подумать, подумал, — хихикнула она. — Ну и разговор. Дэн, я всё сказала.

— Как и я.

— Какой же ты упрямый.

— Как и ты.

— Ой, хватит, — махнула она рукой.

— Сонь.

— А?

— Я на сеансе у психотерапевта был. Пока на одном, но я сделал как ты просила — пошел лечить ментальное здоровье.

Это был интересный, хоть и жутко некомфортный опыт.

— И? Что он сказал?

— Сказал чтобы я перестал делать то, что от меня ждут, и делал то, чего хочу сам, — улыбнулся широко, говоря это. — Двенадцать тысяч за этот совет отдал.

— Следуй ему.

— Я следую, Сонь.

— Чай будешь?

— Мне пора. Я завтра заеду в то же время, если ты не против.

— Я не против.

Соня пошла провожать меня к двери, и у неё обратилась несмело:

— Как Полина?

Слышать это имя уже не могу.

— Крыша у неё поехала, — ответил, поморщившись. — Окончательно.

— Может, снова актерствует?

— Нет. У неё припадок был. Может, его бы купировали, подлечили и отпустили, но Полине вкололи сильное успокоительное. И подействовало оно странно: ей стало хуже.

— А ребёнок? — прошептала Соня.

— Пока ничего не ясно. Я буду держать тебя в курсе. Пока.

Быстро склонился, поцеловал жену, и вышел из дома.

Матвей — это больная тема для меня. Он находится в центре временного содержания, с сыном работает психолог. Мота сильно травмировала Полина. Всё же, для Матвея я — приходящий папа-праздник, а Полина, какой бы она ни была, самый родной человек. Мот бесконечно доверял ей. Он мал, но он понял что Полина хотела причинить ему зло. И это глубоко ранило сына.

Я так и не виделся с ним. Психолог не рекомендовала. Я был там, на дороге, вместе с Полиной и Мотом. И я тоже травмирующий фактор для ребёнка.

Его не отдают мне — по документам я Моту никто. Его не отдают и Даше, сестре Полины — всё из-за состояния сына.

Но сегодня меня попросили приехать, и попытаться поговорить с Матвеем. Возможно, ему станет лучше от встречи со мной.

А возможно и хуже.

Глава 57

ДЕНИС

Я — к повороту, а мне навстречу — машина такси. Из неё вышла Аня.

Просигналил, сестра вздрогнула. Открыл окно, она как раз приблизилась.

— Привет.

— Привет. Ты к Соне?

— Да, — смутилась она. — В третий раз её навещаю. Ты не против? Денис, ты не думай, я ничью сторону не выбирала, просто ты занят, а твоя Соня… мне хорошо здесь, в этом доме, — кивнула она на наш с женой дом.

Вернее, уже не мой дом. Пока не мой. Временно.

— Артур делами занят, отец — он сам не свой. Когда к нам приезжал — спокойным был, а сейчас загруженный, недовольный, рычит на всех.

— И на тебя рычит?

— На меня не рычит, но сути это не меняет. Я потому к Соне и повадилась ездить — у неё родители приятные, и сама она милая, а ваш Макар и вовсе — прелесть, — лицо Ани посветлело, она улыбнулась мечтательно, но почти сразу улыбка её померкла. — Прости, на больное давлю, да?

— Нормально. Прорвёмся.

— Ну и вид у тебя. Ты по делам?

— Можно и так сказать.

— Прокатиться с тобой? Давай, открывай дверь, к Соне потом заеду. Думаю, поддержка тебе не помешает.

Открыл. Аня села рядом со мной, и стало не так одиноко.

— Если хочешь — выговорись, не хочешь — просто помолчим, музыку послушаем. Силой тянуть из тебя ничего не стану, но рядом побуду. А то у тебя и правда вид…

— Какой?

— Мама всех измотанных и угрюмых мужчин бирюками называет. Вот и ты сейчас как бирюк, смотреть больно.

Хм, вроде с утра в зеркале обычный я отражался. Да, сдулся немного, вес скинул, потому что не до спорта сейчас из-за восстановления. Но лицо даже посветлело. А Аня говорит — бирюк.

Неплохая она — Аня. Я мало что знаю про них с Артуром, но то что знаю — Аню все берегли. Она такая… девочка-девочка, как из позапрошлого века: не очень самостоятельная, спокойная, ранимая и добрая. А может, я снова обманываюсь — с этим у меня проблем нет. Но, черт возьми, Аня права: мне нужна поддержка! Друзья у меня есть, но у Давида у самого развод и депрессия в связи с ним, а Данила мои финансы беспокоят, и каждый разговор он сводит к тому, что я олень, который себя позволил облапошить. И выговориться я смог только психоаналитику. Хотя есть еще Расул — он предлагал услуги «жилетки»…

— Ты с отцом совсем никак?

— Нет, Ань. Всё. С матерью буду общаться, хотя…

Поморщился. Не договорил. Если отец запретит — мать даже тайком на мои звонки отвечать не станет, а уж явно ему наперекор и вовсе не пойдёт. Отец не любил меня открыто, а мама… она тоже меня не любила, правда, и неприязни у неё ко мне не было: кормила, одевала, поделки в школу помогала делать, не кричала, не била, улыбалась и иногда по голове гладила. Но я всегда чувствовал — не любит.

Я рос, осознавая себя каким-то заштатным из-за этого. Одноклассницы влюблялись, девчонки со двора тоже, да и в зал к нам ходили любительницы тестостерона. Были и внешность у меня, и победы с раннего возраста, и девчонки — а чувствовал я себя все равно неудачником, пока Соня не появилась.

Полюбил её так, что дух захватывало. Добивался её. И мне даже в голову не приходило что она полюбит меня, а она вдруг взяла и полюбила в ответ. И я себя человеком почувствовал. А затем у нас Макар появился: я хотел, я просил его, а когда Соня на последних месяцах была — испугался, вдруг не смогу своего ребёнка полюбить? Но едва на руки его взял — страхи меня оставили, полюбил с первого взгляда.

— Я к Матвею еду, Ань. Ты знаешь про него, или рассказать подробности?

— Знаю.

— Такой позор, знаешь, — криво улыбнулся, глядя на дорогу. — Я так сильно пытался убедить себя в любви к Моту… я же должен сына любить, так? А я не смог. Он хороший мальчик, живой, общительный. Внешне — копия моя. А я не могу. Не могу, и всё тут! На себя злился из-за этого, его жалел, себя винил, Макар из-за моего раздрая пострадал… а любви к Матвею как не было, так и нет. Наверное, я вылитый отец.

— Не говори так!

— Самое ужасное: я в Матвее себя вижу, разве что надо мной угроза детдома не висела, я с родными людьми жил. Но все равно не нужен был никому. Должен же хоть из-за этого полюбить сына! Ущербный, видимо.

— Денис, — Аня сжала мою ладонь.

Посмотрел на часы — успеваю, можно не торопиться. Ехать страшно — жесть, хорошо что Аня по пути встретилась. С ней легче как-то, спокойнее. Даже жаль, что толком не общались, а ведь сестра.

— Я решение принял, что Мота не признаю. Боялся, что Соня разведется со мной. Но она все равно разводится.

— Ты пытаешься ее вернуть.

— И буду пытаться дальше, Ань. Но и Мота я не смогу кинуть. Полина совсем съехала, да её и лишат родительских прав после всего. В сеть видео попало, как она жизни сына угрожала. Резонанс. А что касается Мота — я не смогу его оставить там, иначе человеком перестану быть. Но тогда с Соней не останется даже шанса на примирение. Ты не думай, — бросил на сестру взгляд, — у неё нет ненависти к Моту, но Соня не примет его.

— Мало ли, как жизнь повернет, — заметила Аня мягко.

Жизнь уже повернула, а я в поворот не вписался.

— Я просто не представляю, как Моту жизнь не сломать, Ань. Сейчас еду к нему, о нём и думаю: оставить его — не вариант, а забрать… он же будет чувствовать моё отношение. Дети в принципе тонко чувствуют всё, их улыбки и подарки не обманывают. А уж на фоне моей любви к Макару… вырастет из Мота такой же как я: мать — ущербная, отец — равнодушный, детство — отстой. Вроде я и не жестокий, но каждый раз при взгляде на Мота невольно думаю что он из-за ошибки родился. Прости, загрузил я тебя.

— Я же сама вызвалась выслушать тебя и не осуждать.

— Ты понимаешь меня?

— Я тебя поддерживаю, Дэн. А что касается понимания… да, наверное, могу понять. Но я тебе завидую, если честно.

Бросил на сестру взгляд, и покачал головой.

— Мне завидовать не стоит, поверь.

— Я с парнем жила, забеременеть пыталась, но никак. Авария была, повлияла она. Парень мой, кстати, уже дважды отец, и счастливо женат. А я лечилась, и… мы даже к сурмаме обращались с моим бывшим: его материал, мой, эмбрион прижился, а затем выкидыш на втором триместре. Потому, да, отчасти я тебе завидую, у тебя вдвойне есть то, чего нет у меня, и не будет.

— Я не знал, прости.

— Ничего, я почти смирилась.

— А бывший твой?..

— С дизайнером интерьеров любовь закрутил. Скоро станет счастливым папочкой. Мне встречаются чадолюбивые мужчины. Я даже не обижаюсь ни на кого из них и не виню, пусть будут счастливы. Артур говорит что медицина не стоит на месте, уговаривает меня на еще одну суррогатную маму, а мне так страшно что опять выкидыш будет! Не знаю, когда я буду готова попытаться опять, и буду ли готова в принципе.

Ох, Аня. Вот вам и девочка-девочка, а я и не знал.

Вышли из машины. Сжал ладонь сестры, и мы вместе вошли в неказистое серо-белое здание, сильно напоминающее поликлинику. Показали паспорта, прошли по коридору, и остановились у нужной двери.

— Через пять минут назначено, — тихо поделился с сестрой. — С Мотом работает психолог. Сначала мне запрещали визиты, а сегодня вот приехать попросили. Матвею плохо.

— Бедный ребёнок. Поддержи его, Денис. Любовь, нелюбовь — всё это потом, сейчас главное помочь, — успела сказать Аня, и из кабинета вышла психолог — молодая худенькая женщина, ростом мне по грудь.

— Денис Андреевич, здравствуйте. Отойдем на пару минут? — она кивнула мне и Ане. — Или…

— Это моя сестра.

— Хорошо. Смотрите, какая проблема: Матвей либо молчит, либо плачет. На контакт не идёт. Я упоминала про вас, и сначала это пугало ребёнка.

— Я не обижал Мота.

— Вы были свидетелем того, как его обидели, — вздохнула психолог. — Вчера и сегодня Матвей не плакал при упоминании вас, и я подумала что ваша встреча может помочь, как я и говорила. А может сделать хуже. Но мы должны попытаться. Денис Андреевич, никаких болезненных тем не поднимайте, никаких слез, только легкие темы, как войдете. Я буду присутствовать при разговоре. Готовы?

Аня погладила мое плечо, я вдохнул и решительно кивнул.

Мот всегда встречал меня радостно. Ему должно стать лучше при моем появлении, я почти уверен.

— Матвей, посмотри кто пришел, — психолог обогнула меня, подошла к мальчику. — Мы в безопасном месте, сейчас мы сядем и поговорим, хорошо?

Матвей не отреагировал. Он такой растерянный и одинокий здесь, во вполне симпатичном кабинете, где есть и игрушки, и детские рисунки.

И меня он с радостью не встретил, даже подобия улыбки нет.

— А мама где?

— Твоей маме нужно отдохнуть, — мягко ответила на вопрос Мота психолог. — Я уже объясняла тебе. Мама в порядке, просто она устала, и сейчас отдыхает.