Эксперимент

Глава 41

Что ж, во всем надо искать положительные стороны. Зато теперь не придется сидеть на диете, можно сквернословить и не ходить в церковь, ибо обещания пошли по одному месту ввиду двух полосок.

Усмехаюсь в голос, когда в очередной раз осознаю, что беременна. Всегда была уверена, что только дуры могут забыть про месячные. А уж случайно залететь в двадцать первом веке, при изобилии контрацепции, могут, разве что конченые дебилки. М-да… а я оказалась комбо – дура и дебилка в одном лице.

Или я себя накручиваю, или реально уже начинает проявляться беременность, но к горлу подступает тошнота. Мне становится душно, лицо покрывается испариной. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Бледная как полотно. Меня потрясывает. То ли от того, что возможно уже завтра придется идти к врачу, то ли от того, что о беременности может кто-то узнать.

Сбрасываю тест в мусорную корзину и ополаскиваю лицо холодной водой, благо макияж из-за июньской жары отсутствует. От таких обливаний мне становится лучше, и я даже немного прихожу в себя.

Мысленно подсчитываю какой может быть срок и, кажется, сейчас я впервые радуюсь математическим подсчетам. Четыре-пять недель. Это ведь маленький срок. При таком наверняка можно обойтись без операции.

Беру мобильник и начинаю искать информацию. По мере прочтения понимаю, что все же и правда можно обойтись щадящим методом. До шести-семи недель можно делать медикаментозный аборт. Осталось только записаться к врачу, подтвердить факт беременности, всего-то сдать анализы и через денек-другой выпить таблетку. Ну не один раз выпить, судя по написанному. Но это ведь не так страшно. Наверное.

Надо только вернуться к себе в квартиру на пару-тройку дней. Смотрю в экран мобильника, и очередная волна тошноты подкатывает к горлу, когда до меня доходит смысл написанного. Кровотечение длится один-три дня, затем начнет уменьшаться и закончится примерно через десять-четырнадцать дней при моем сроке.

Две недели?! Две чертовых недели постоянного напоминания о том, что я сделаю? Ну за что мне это? Резко вздрагиваю, когда касаются моего плеча. Перевожу взгляд на Славу.

– Напугал. Это вообще-то женский туалет.

– Ну, извини. Зная твою любовь к унитазам, я подумал, что ты его сломала и сиганула в окошко, дабы скрыть следы преступлений. И в нем застрял твой попец. Принц пришел спасать принцессочью жопу и никакой благодарности. Куда катится мир? – улыбаясь, произносит Слава. У меня определенно проблемы с головой. Жизнь катится под откос, а я залипаю на его улыбке и думаю о том, какой бы красивый сын у нас мог бы получиться. Всем бы девочкам разбил сердца. Сын? Боже, о чем я думаю? Ну какая из меня мать? А из него отец? Архангельский четко сказал, что дети ему в ближайшее время не нужны. И это не шутки. – С тобой все нормально? – поднимаю взгляд выше, всматриваюсь в его глаза.

– Ага. Жарко просто стало.

– Ты что-то бледная, мать, – протягивает к моему лбу салфетку, вытирая остатки воды.

– Пойдем отсюда, отец. Тут, как бы, тетки справляют нужды.

– Давно пора, еду уже принесли.

Стоило только сесть за стол, как я четко осознала – дело не в беременности. Слизняки, гордо именуемые устрицами, просто сами по себе вызывают отвращение. Но самое противное, что Слава поедает их так, как будто это самое вкусное блюдо на свете. Видя мое замешательство, он пересаживается ближе ко мне, берет эту дрянь в руку и поливает лимоном. А затем подносит к моему рту. Нехотя проглатываю эту мерзость.

– Ну как?

– Вкусно, – зачем-то произношу я, улыбаясь как дебилка, видя с каким ожиданием на меня смотрит Архангельский.

Для убедительности съедаю еще одну и еще. Хочу поскорее вернуться в его дом, забрать некоторые вещи и оказаться одна в квартире.

Съедаю оставшиеся две устрицы и в это время нам приносят тарелку с креветками, мидиями, гребешками и тремя видами рыбы. Да что ты ж раньше-то не сказал, что будет нормальная еда? Мой бокал наполняется вином, я в очередной раз отпиваю напиток, правда не так много, и понимаю, что аппетита, несмотря на вкусные изыски, все же нет. Меня мутит от гадости, осевшей то ли в пищеводе, то ли в желудке. На черта я это съела?

Запиваю подкатившую волну тошноты вином и в этот момент сопли с лимоном активно прорываются наружу. Наверное, если бы не выпитое вино, был бы просто ручеек, а не фонтан…

***

Стыдно ли мне смотреть в глаза Славе? Нет. Ну, подумаешь, устрицы не зашли и испортила скатерть. Это такая ерунда, по сравнению с предстоящим визитом к гинекологу. Всю дорогу мы едем молча и только когда выходим из машины, я первой нарушаю молчание.

– Во всем надо искать плюсы. Теперь тебе будет стыдно прийти в этот ресторан, стало быть, ты не потратишь уйму бабла. Я экономлю твои деньги, – м-да… видимо, все перевести в шутку не получится.

– Я не из стыдливых. Вот только не понимаю, если тебе не понравились устрицы с самого начала, на черта ты ела остальные? – хороший вопрос.

– Чтобы не расстраивать тебя и сделать тебе приятно.

– Приятно?

– Ну ты с таким наслаждением ел эти сопли, приправленные лимоном, что мне не хотелось высказывать свое фи. Извини, я не планировала портить вечер. Так получилось. Не обижайся, пожалуйста, – не желая смотреть Славе в глаза, я захожу в ванную и скидываю с себя платье.

Несмотря на то, что мне хочется поскорее остаться одной, сейчас я понимаю, что мой вечерний отъезд будет выглядеть странно, поэтому я привожу себя в порядок и переодеваюсь в сорочку. Захожу в спальню и под пристальным взглядом Архангельского, расположившегося в кресле с бокалом то ли виски, то ли коньяка, начинаю собирать вещи.

– Я тут подумала и решила, что я пару неделек поживу у себя в квартире. Мне там будет удобнее готовиться к экзаменам. Пару недель не буду клевать тебе мозг. Попробую помучиться с математикой одна. Нехорошо в твоем возрасте переживать из-за нерадивой ученицы, – говорю это максимально беззаботным тоном, укладывая ноутбук в сумку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Что произошло?

– В смысле?

– В прямом. Тебя сегодня переклинило. Хочу понять, что случилось, что ты вдруг начала собирать вещи в девять вечера, тогда как еще вчера планировала каждый вечер решать задачи вместе со мной. Я не ясновидящий и гадать не собираюсь.

– Ничего не случилось. Просто решила, что так лучше. Ну и чтобы утром впопыхах не собирать вещи, дабы не опоздать на работу, я решила все сложить сейчас.

– Я, блядь, последний раз спрашиваю, что случилось. В эти подростковые игры «угадай сам, где накосячил, а я пока помотаю тебе нервы» я играть не собираюсь.

– А я не собираюсь мотать тебе нервы. Я просто хочу подготовиться к экзаменам одна, чтобы никто не мешал. Не выдумывай. И ни во что я с тобой не играю.

Лучше бы он матерился, ей-Богу, а не смотрел на меня волчьим взглядом. Уж чего мне точно не хочется, так это уйти на десять, а то и больше дней в ссоре. Не дожидаясь разрешения, убираю из рук Славы бокал на тумбу и сажусь к нему на колени, закинув руку ему на плечо.

– Ты обиделся на меня? – тянусь к нему, чтобы поцеловать, но он демонстративно отворачивается. Шикарно. – Так, для справки, я зубы после твоих устриц почистила, – пытаюсь разрядить обстановку, но ни в какую. – Ну и кто там еще говорил про игры? Ты сейчас что делаешь?

– Сижу и размышляю.

– О чем?

– О курсе доллара.

– Что, снова поднялся? Ты поэтому бастуешь и не даешься мне? Не переживай, с голоду не умрем. Вместо долларов будем использовать листики с деревьев в качестве денюшек. Я буду готовить тебе кашку из песка и котлетки из камней. О, еще суп из одуванчиков. А если наступит неясная хворь, то подорожник нам в помощь. Ну и в качестве развлечения будем закапывать секретики в землю.

– На черта ты заговариваешь мне зубы?

– Разве? Я всего лишь вспоминаю свое детство и наверняка твое старперское. Ни за что не поверю, что тебе никто не готовил кашу из грязи. Ты собираешься ко мне приставать или как? Я не чувствую твои руки на своей прекрасной попе. Можешь жамкать, я разрешаю, – вижу по взгляду, что Слава хочет что-то сказать, но в этот раз я оказываюсь быстрее. Затыкаю ему рот поцелуем.

***

Пожалуй, мнение о том, что люди идут в психологи, потому что он им самим нужен – не так уж далеко от правды. Никогда не думала, что я настолько слабая, трусливая и нерешительная. Три дня я не решалась пойти к врачу. Однако, не рассосалось ни с одним тестом.

И вот сейчас, выслушивая всю ту же ерунду, прочитанную в интернете, все, что мне хочется, так это перемотать время на много дней вперед. Ничего не решать. Ничего не делать. И главное – ни о чем не думать. Ежедневные мысли так выматывают ночью, что днем я полная развалюха. К счастью, на такой работе, как секретарь психолога, не требуется концентрация внимания.

Наверное, я бы и дальше сидела как сонная муха, если бы до моего сознания не дошло, что говорит врач про сегодня. Не хочу сегодня. Не хочу завтра.

– Подождите, а завтра? Завтра же еще можно? – облегченно выдыхаю, когда женщина кивает, демонстрируя мне милейшую улыбку. Что-то еще рассказывает о процедуре, а я снова не здесь. Хочется поскорее убраться из этого места и завалиться в кровать.

Но кто-то там сверху решил меня добить или, как минимум, свести с ума. На выходе из клиники я наталкиваюсь… нет, не на какого-нибудь пухленького младенца, а на беременную девушку с уже приличным животом, а рядом с ней ее мать. Обе улыбчивые, счастливые. И, кажется, впервые в жизни я испытываю самую настоящую зависть. Как и впервые готова признаться самой себе, что мне нужна мама. Даже не очень хорошая, но нужна. Особенно сейчас. Тольки мамы нет и никогда не будет.

***

И все-таки забрать у мамы пустолайку – лучшее решение за последние дни. Глупое, скорее даже детское, но на сто процентов эффективное.

– Слав, ты меня пугаешь. Зачем тебе понадобилась Жизель? – поднимаю на руки четырехлапую и перевожу взгляд на маму.

– Чтобы сменить ей имя в собачьем паспорте на что-нибудь менее пафосное. Например, Жучка, Жупа. И мне нужно при этом ее непосредственное присутствие, дабы оформить паспортные данные.

– Не смешно. Ну зачем?

– Хочу поехать за город с Наташей, и чтобы больше гулять на природе, мне нужна собака. Одной самой мелкой хватит в самый раз. Этакий стимул наяривать шаги.

– Ну, врешь же сейчас.

– Вру. Но истинную причину тебе лучше все же не знать.

– Почему?

– Потому что твой сын творит лютую дичь.

– Какой из сыновей?

– Ммм… хороший вопрос, мам. Оба.

– Поэтому ты как старший должен первым разбавить вашу мальчуковую компанию девочкой. Когда будет свадьба? – как бы невзначай интересуется мама, смахивая несуществующие пылинка с моей рубашки. – Лето – это прекрасное время для свадьбы, не находишь? Не ждать же до тоскливой осени и твоего юбилея. И вообще, сорок лет не отмечают. Поэтому женись до юбилея.

– Я вообще в конце не уловил логическую цепочку.

– Я сама забыла, что хотела сказать. В общем, смысл в одном. Надо жениться до сорока лет. Примета такая.

– Ну вот, а сейчас ты врешь.

– Ну а что, тебе только можно? Я просто не понимаю, зачем тянуть. Девочка хорошая. Почему бы не узаконить брак? Вон, благодаря ей у меня скоро урожай вырастет.

– Ну это, конечно, весомый довод, – не скрывая сарказма, выдаю я, забирая собачью переноску.

– Ну так, когда свадьба?

– Как только, так сразу.

– Это что значит?

– Это значит, мама, что я очень взрослый мальчик, на которого бесполезно давить. Все, я позвоню.

– Позвонишь, когда надумаешь жениться?

– Пусть будет так. Ну что ж, прощай, мама.

– Какой же ты все-таки гаденыш, Слава.

– Что есть, то есть. Все, жди звонка.

Совершенно ребяческая с моей стороны выходка – взять пустолайку и припереться завтра к Наташе без предупреждения. Но самое удивительное, что это сработает безотказно. Сама не поймет, как окажется за городом, тиская этого шерстяного колобка.

Вообще херово как-то выглядит, что я порой завидую собаке. Не сказать, что я хочу, чтобы меня также расцеловывали и тискали при встрече, как Наташа пустолайку, но был бы не против получить хотя бы четвертину порции этого спектра эмоций. А вот хрен там. Не знаю, что должно произойти, чтобы эта девчонка соизволила снизойти до звонка. Видимо, приход ко мне был ее самой большой победой над ее упрямством.

Усаживаюсь на диван, и собака тут же прыгает рядом, не отводя взгляда от моей руки. Да, видать и вправду старею, иначе не знаю, как объяснить, что не только начинаю рассматривать купленное кольцо, ну и думать о том, как отреагирует Наташа. Женщинам приятно получать подарки, тем более украшения, как бы они ни выпендривались, но вот вообще не представляю, как она отреагирует.

В принципе, интересно, когда не знаешь, что тебя ждет в следующей «серии», но не когда в этой самой «серии» начинается неизвестная херня, под названием «подготовлюсь к экзаменам, не взяв при этом ни одну методичку». Не удивлюсь, если это очередной взбрык гордой и независимой бабы, которая вдруг вспомнила, что дала чрезмерную слабину.

– Симпатичное? – тычу кольцом в собачью морду. Нашел, у кого спрашивать. Правда, ответ был мною благополучно получен, порывом проглотить это кольцо.

– Ну, куда ты все в рот тянешь? Фу! – убираю кольцо подальше. – На твой вкус, конечно, ориентироваться сложно, учитывая, что ты все берешь в рот. Но будем считать, что симпатичное.

Беру трубку и набираю Наташу. На удивление, она отвечает с первого звонка.

– Привет, – чуть хрипло произносит она.

– А как же девчачье правило трех звонков?

– А надо? Я как-то забыла.

– Теряешь сноровку.

– Да, есть немного. Это все подготовка к экзаменам.

– Ну и как эта подготовка?

– Нормально. Тесты решаю.

– Которые ты забыла у меня? – да уж, не подъебнешь – не проживешь.

– Э-э-э… так у меня же тут куча этого добра. Лежу на кровати, обложенная книгами, тетрадями, тестами. В общем, занимаюсь в поте лица.

– Ясно. Скучала по мне?

– Да.

– На вопрос «скучала» ты просто отвечаешь «да»? Мать, ты там не заболела?

– Нет, не заболела. Хотя, вру. Немножко. Насморк. Ну это ерунда.

– Наташ, у тебя все хорошо?

– Да. Все нормально. А у тебя? – казалось бы, так отвечают все нормальные люди, но сейчас это неимоверно бесит. Не знал бы чей голос по ту сторону трубки, ни за что бы не сказал с кем разговариваю.

– Да, все зашибись. Готовлю для тебя сюрприз. Уверен, он тебе понравится. Я заеду за тобой завтра, проведем выходной за городом.

– Нет, стой. Я не могу завтра. И послезавтра тоже. У меня важные дела по поручению Ксении. Я только через пару дней смогу. Я сама тебя наберу.

– Да неужели сама? – мда… скрыть раздражение и сарказм становится непосильной задачей.

– Ага. Сама.

– Буду с нетерпением ждать. Я запишу этот день в календаре.

– Жди. Слава?

– Что? – молчание. Неприлично затяжное. – Ау?

– Нет, ничего. Я позвоню. Пока.

Не так я представлял себе ни этот разговор, ни тем более «не могу завтра и послезавтра». И что самое противное, уверен, что она врет. И ведь дал себе четкую установку, не заниматься никаким контролем и слежкой. Свободный, как никак, человек, да и отношения уже не те, чтобы кто-то кого-то пас, но это уже ни в какие ворота не лезет.

Сам не понял, как оказался возле экрана монитора. Сейчас я даже рад, что не отключил камеры. Ничего примечательного по ту сторону экрана нет. Равно, как и учебников, и прочей макулатуры, раскиданной на кровати. А вот, сидящая на краю кровати, Наташа с телефоном у уха есть.

– Маш, отстань от меня, пожалуйста. И без твоих нравоучений тошно, – совершенно не своим голосом произносит Наташа, проводя тыльной стороной ладони по лицу. – Я тебе уже говорила, что он не нужен ни мне, ни тем более Славе. И нет, я не передумала, перенесла на завтра. Просто сегодня стало немножко страшно. Ну точнее, множко, – вот это что за херня? – Маш, хватит, пожалуйста. На черта я вообще тебе это сказала? Мое тело – мое дело. Не лезь туда, куда не просят!

Если бы не швыряние со всего маху Наташиного мобильника о стену, наверное, я бы и дальше сидел в ступоре. Когда до меня в полной мере доходит смысл услышанных слов, внутри все скручивается от злости. И даже не знаю на кого больше. На себя за то, что даже в голову не пришла мысль о беременности или на эту дурочку малолетнюю, даже не соизволившую мне об этом сказать.