Эксперимент

Глава 45

Слава 13:01

«Как ты себя чувствуешь?»

Хреново, раз ты мне уже пишешь, а не звонишь. Хотя, что можно ожидать от мужчины, если у него жена бешеная стерва. У всех есть предел. Может, Слава вообще ни в какой не Москве по делам, а сидит где-нибудь в отеле недалеко от меня и наслаждается тишиной.

Я бы на его месте так и сделала. Терпеть такую дуру как я – это надо либо очень сильно меня любить, либо обладать недюжинным терпением. Судя по тому, что иногда Архангельский все же срывается, последним он не так уж и наделен. Остается первое, но кто продержится на одной любви с такой как я сейчас?

Хуже всего, что я осознаю, насколько я отвратительна, но совладать с собой не получается. Иногда мне кажется, что ребенок внутри меня мстит мне за первоначальные мысли об аборте. Иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что в общем-то здоровая молодая девка, как я, после двадцатой недели вдруг превратилась в отекающее и болезненное нечто.

Мне тяжело дышать из-за уже четырехкилограммовой дочери. Чувство такое, что она высасывает из меня не только красоту, но и жизнь. Да, да, иногда, мне кажется, что так и есть. Я почти ничего не ем, а если ем, то исключительно полезную гадость, от которой меня воротит. Мне тяжело ходить, спать. Даже сидеть, черт возьми. И я боюсь. Очень боюсь умереть. Особенно сейчас, когда появилась эта долбаная муха…

Еще вчера я ждала плановую госпитализацию в роддом для дальнейшего кесарева, чтобы избавиться от всех этих симптомов и наконец увидеть эту непослушную девчонку, превратившую меня в злобного отечного колобка. А сейчас как отрезало. Я же даже ничего не смогу проконтролировать, когда из меня будут доставать ребенка. А что если я ее даже не увижу? Умру прямо там на столе?

Слава 13:06

«Ты почему прочитала, но не отвечаешь?»

13:06

«Я не знаю, что ответить»

Слава 13:06

«Что случилось?»

13:06

«У меня была твоя мама в гостях. Недавно ушла»

Слава 13:06

«И что? Ты на нее сорвалась, а теперь жалеешь? Ничего страшного, она поймет»

13:06

«Ты чо, я при ней душка. Настоящей меня удостоен только ты»

13:06

«Счастье-то какое. Ну так что случилось?»

13:06

«Да так, ничего. А ты уже знаешь, когда приедешь?»

Ну скажи, что завтра. Отвези меня на экзамен сам. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Складываю руки в молитвенном жесте, дожидаясь пока не любитель переписок набирает мне сообщение.

Слава 13:08

«Вечером будет пирушка, никак не могу сбежать. Надо хотя бы появиться. Час побуду и уеду. Билеты взял на час ночи. Так что ночью буду дома. Отвезу тебя на экзамен»

Боженька, спасибо тебе, что проваливала экзамен за экзаменом, так и не поступила в театральный и когда-то притворилась психологом.

И ни в каком отеле мой муж не отсиживается. Работает человек, в отличие от некоторых.

13:08

«Это хорошо. Буду ждать. А ты сейчас где?»

Слава 13:09

«Ну чтобы тебе было понятно, сижу на встрече с важными дядьками. Один пиздун так нудно говорит, что я решил написать тебе, чтобы не заснуть. Вот и тыкаю в телефон пальцем вместо того, чтобы слушать типа важные вещи»

13:09

«Ммм…никогда не думала, что скажу это, но за эти несколько дней я соскучилась по твоим матам. А вообще, я подумала, что ты строчишь мне, потому что больше не хочешь слышать мой голос»

Слава 13:09

«Пока еще держусь»

13:09

«Ты забыл, как ставить смайлы, да?»

Слава 13:09

«Знаю. Лень искать эти скобки. Ты не ответила, что случилось, когда у тебя была мама»

13:10

«Все было хорошо. Мы выбирали в каталоге коляски, пеленальный столик и прочую прелесть. Все накидали в корзину, а потом около нас начала летать муха»

13:10

«И что?»

13:10

«Я убила ее с особой жестокостью, когда твоя мама ушла. Размазала по стене, потому что прочитала, что муха в доме зимой – к смерти. По другой примете – к расставаниям и болезни. А я не хочу умирать. А это все может быть, если во время родов со мной что-то случится, и я впаду в кому и стану овощем. Я не хочу ни того, ни другого»

Понимаю, что такими словами я в очередной раз злю Славу, но снова не могу ничего с собой поделать. И когда он ничего мне не отвечает, это еще больше вгоняет в депрессию. Правда, когда смотрю на вибрирующий от звонка мобильник, становится чуточку лучше. Даже если матом покроет. Всяко лучше, чем молчание.

– Поскорее бы ты родила. Таких потом тебе пиздюлей вставлю.

– Можно, даже нужно вставить, но не люлей. Не злись. Я же не специально. Ну это примета такая.

– Херня это, а не примета. Ты реально не понимаешь, что это просто самовнушение? Ну ты же, блядь, будущий психолог, очнись.

– Я все понимаю. Но мне страшно, – совершенно серьезно произношу я и вдруг понимаю, что по щекам текут слезы.

– Наташ…

– Ты когда-то говорил, что будешь ждать, когда я приду со своими проблемами к тебе. Ни к брату, ни к подружке, а к тебе. Я могла прийти и поплакаться к ним, тем более, в твое отсутствие и, зная о том, что ты меня, вероятнее всего, обматеришь. Но говорю я это тебе. Не надо насмехаться надо мной. Да, это моя проблема, какой бы несущественной она тебе ни казалась.

– Я не смеюсь. Просто не знаю, как донести до тебя, что это только твое самовнушение. Сделай себе установку на противоположное.

– На что?

– Муха зимой – означает скорую весну, ибо что-то живое залетало. Или жужжащая муха к орущему надоедливому младенцу в ближайшее время. Все же элементарно.

– Круто. Тебе бы психологом подрабатывать. Когда я отучусь, можем вместе принимать клиентов. Этакий мужской и женский взгляд на проблему.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Боже упаси слушать мне чужие проблемы. Сама будешь вещать.

– Я, кстати, уже все придумала. В начале пятого курса, а может быть и раньше, я заведу свой блог на ютубе или где-нибудь еще, буду рассказывать не так нудно, как у нас на лекциях, а обязательно с изюминкой, чтобы заинтересовать человека по ту сторону экрана. Например, психологический портрет какой-нибудь знаменитости. Но сначала о том, кто уже помер и не сможет подать на меня в суд, потому что изюминки у меня будут особые. Начну с какого-нибудь Наполеона. А потом уже до живых дойду. Когда закончу универ, год проработаю в каком-нибудь офисе на дядю, а за все это время уже наработаю себе аудиторию в интернете. И потом буду принимать онлайн. Как тебе?

– Все, что не выходя из дома, меня устраивает более чем. Я рад, что у тебя такие планы.

– Но тебе нужно идти, да?

– Как бы, да. Может, тебе что-нибудь привезти?

– Ага. Аленький цветочек.

– А если серьезно? Может, что-нибудь хочешь?

– Да, хочу – иваси холодного копчения. Нет, не так. Хоть что-нибудь соленое. Нет, снова не так. Хочу все соленое. Но учитывая, что мне все нельзя, стало быть, ничего нужно. Не сыпь мне соль на рану. Тебя будет достаточно. Все, ладно, иди. Я буду тебя ждать.

Один плюс в сложной беременности все же есть. Предстоящий экзамен, пусть и не поставленный автоматом, как некогда загадывал Слава, меня не страшит. Более того, я даже рада, что мне никто не пошел навстречу. Теперь я точно уверена, что мое поступление на бюджет дело рук не моего мужа. Это вселяет уверенность не только в моих знаниях, но и в себе.

Несмотря на не самое лучшее физическое состояние, я уверена, что с легкостью сдам завтрашний экзамен и закрою сессию со спокойной душой перед родами. Ну а там уже роддом и как правильно сказал Слава – самовнушение. У меня будет все хорошо. И с дочкой тоже.

***

Собираюсь сделать очередную пометку в справочнике и в этот момент ручка выпадает из рук. О Боже… поднять то, что упало на пол, это то еще испытание. Тянусь к ручке, но Слава поднимает ее первым.

– Не надо, – бью его по руке, от чего ручка вновь падает.

– Что?

– Не надо мне вечно во всем помогать. Я сама могу справиться, – неуклюже поднимаю ручку и до меня вдруг доходит. Перевожу взгляд на часы – восемь вечера. Сейчас не ночь и рядом стоящий Архангельский не глюк. – Ты что тут делаешь?

– Это все, что ты мне скажешь?

– Нет.

Встаю из-за стола и тянусь к Славе. Живот мешает полноценно обняться. Но это однозначно лучше, чем ничего.

– Ты сбежал с важной пирушки, чтобы приехать побыстрее ко мне. Какая прелесть. Мало я тебе нервов помотала, так ты последние решил себе испортить?

– У меня крепкие нервы. За меня не боись.

Отлипаю от Славы и только сейчас понимаю, что на кухонном столе стоит упаковка с иваси. Гад искуситель.

– Я думаю, что от одной рыбешки ничего не будет. К тому же, тебе экзамен надо сдать и настроиться на позитивный лад. Ешь.

– Нет. Боюсь, – мотаю головой, параллельно борясь со слюнотечением. – Да и не смогу я только одну.

– Ну две. Их тут всего четыре. Две ты, две я. По-братски.

– Ну ладно.

Господи, как же давно я не ела ничего вкусного и соленого… Рыба божественна. Стоило только вкусить это чудо, как моментально забываю о мухе и проблемах. Жаль, что Слава держит свое слово и половину съедает сам. Ух, оторвусь же я с едой, когда София Вячеславовна покинет мое грешное тело.

***

– Я рада, что ты приехал пораньше, – льну к Славе, кутаясь в одеяло. – С тобой не так страшно. Кстати, а если я все же умру, пообещай, что не женишься на какой-нибудь шлюхастой бабе, которая будет обижать нашу дочь, пока ты будешь на работе. Если что отдай ее своей маме. Она ее точно не обидит. Или Мише с Машей. Только не какой-нибудь шлюхастой.

– Ты не умрешь.

– Ну а вдруг. Пообещай и поклянись.

– Клянусь.

– Вообще-то ты должен был сказать, что ты никогда не женишься после меня. Ни на ком.

– Я не женюсь ни на ком. Клянусь.

– Ты скажешь все, что я хочу услышать?

– Да, – как ни в чем не бывало произносит Слава, вставая с кровати. – Но имей в виду во время беременности я подкаблучник, после – полукаблучник.

– Полу это как? – приподнимаюсь на локте, пытаясь понять зачем Архангельский встал с кровати.

– Это иногда под каблуком, иногда включу злого дядьку.

– Ммм… мне кажется, полукаблук – это самое то. А то мне прям иногда бесит, что ты такой хороший и терпеливый. Хочется специально тебя вывести из себя.

– Знаю. Поэтому не ведусь на это, – ну кто бы сомневался. Хитропрошаренный гаденыш.

– А зачем ты встал?

– За носками. У тебя не ступни, а лед.

– Да, есть такое. Сегодня особенно. В самой нижней полке, такие с оленями. Красненькие, – на мой комментарий Слава открыто усмехается. – Знаешь. о чем я сейчас подумала?

– Думаю, да.

– О чем?

– О том, что тебе так и не удалось затащить меня в фотостудию и снять эту хероту с новогодней атрибутикой и свитерами с оленями. С дебильными наигранными улыбками и счастливыми лицами.

– Точно.

– Это что? – Слава достает сначала одну, затем вторую подарочную упаковку.

– Не важно. Положи обратно.

Закрываю глаза, когда понимаю, что Слава и не думает меня слушать, принимаясь распаковывать мои не подаренные год назад подарки. Блинский блин!

– С новым две тысячи пятнадцатым годом, Вячеслав Викторович. Как мужчине предпенсионного возраста дарю тебе нужные подарки: тонометр и глюкометр. На сертификат на колоноскопию мне стало жалко денег. Ну это уже подарю на сорокапятилетие. Ps много в «Ну погоди» не играй. Зрение после сорока и без того сильно садится, – читает вслух мое прошлогоднее послание.

Долго не решаюсь открыть глаза. Ровно до тех пор, пока не ощущаю, как проседает кровать. Чувствую, как Слава надевает на мои ноги носки. Значит не сильно обиделся.

– Я тебе машину, а ты мне тонометр.

– Справедливости ради, я машиной не пользуюсь по твоей милости, – открываю глаза. – Не обижайся.

– Смотри, как жизнь повернулась. Давление меряем тебе и на диете сидишь ты.

– Это все твоя дочь виновата.

– Моя? А я думал, наша.

– Когда она делает и будет делать что-то плохое – она твоя. В остальных случаях – наша.

– Вы неподражаемы, Наталь Санна.

– Я знаю. Давай уже баиньки? Согрей меня и не нуди.

Кутаюсь в очередной раз в одеяло и засыпаю почти сразу, несмотря на тянущее чувство в пояснице. К нему я уже привыкла, равно как и к невозможности спать на животе.

Правда, посреди ночи я просыпаюсь от совсем не характерных ощущений в пояснице и животе. И только спустя полчаса кряхтения до меня доходит. Вот тебе и плановая госпитализация…

***

Никогда не думала, что молчать и находиться в тишине так приятно. Уверена, что и Слава думает сейчас точно так же. Я была уверена, что в случае благоприятных родов, моя жизнь вернется на круги своя. Я буду есть все, что хочу, спать на животе, буду активной мамкой, наяривающей шаги с коляской. Да чего уж там греха таить, наконец займусь сексом и выведу мужа из голодного пайка. Ничего из этого за полтора месяца не произошло.

Зато мы с Соней живы и здоровы. И это так прекрасно осознавать. Особенно, когда лежишь после полуторачасового сна отдохнувшая и счастливая. Так, стоп. Сколько мы лежим уже и наслаждаемся тишиной? Полтора часа? Учитывая, что наша дочь та еще крикунья – это странно.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – медленно поворачиваю голову к Славе.

– Да, подозрительно.

– Может, что-то случилось? – вдруг доходит до меня, и я резко приподнимаюсь с кровати.

– Ляг. Ничего у нее не случилось. Минут пять, и даст о себе знать.

– Слава?

– Оу?

– Ты сильно устал? По школе от одного до десяти. Только честно. Мы же не на телевиденье, где надо говорить все по шаблону, как прекрасно и легко быть родителями.

– На семерку. Нет. Сейчас на шестерку.

– А жалеешь, что мальдивский презерватив оказался гондоном? Только честно. Я не осужу.

– Не жалею. А ты?

– Тоже. Только иногда мне хочется… не то, что бы ее прибить, но поговорить по-матерному. Вот на фига так разрываться и реветь? Ну не болит же ничего. Зачем так пугать родителей. Я реально не понимаю.

– А мне хочется ей навалять, когда она не сосет молоко. От души так. Вот как можно не хотеть грудь?

– Да, это напрягает. Как думаешь, когда станет легче? – вместо ответа Слава подкладывает под голову руки и широко улыбается. – Ну?

– Лет через двадцать, когда турнем ее из дома на вольные хлеба. А пока можно довольствоваться малым – отдых только вдвоем, без малой до лет восьми. Летом полетим. Мама Соню заберет. Ей только в радость будет.

– Супер, – закрываю глаза и представляю нас только вдвоем в лазурной водичке. И крик… очень громкий истошный крик. Эх. Открываю глаза и перевожу взгляд на Славу.

– Как думаешь, почему она сейчас разрывается от плача? – первой не выдерживаю я.

– Просто так.

– А мне кажется, нет. Так истошно орут, когда реально что-то не так. Может, нагадила?

– Гадят животные. Мать, блин, твою мать.

– Отец, помолчи, – оба прислушиваемся к плачу. – Не получится проигнорировать.

– Встаем?

– Ага. Кто?

– Давай на камень ножницы.

– Давай.

Видимо, каждый из нас не сильно заморачивался с фантазией, раз трижды у обоих выпали ножницы.

– Давай четвертый раз решающий, но только не ножницы.

– Давай, – соглашается Слава и мы тут же переигрываем партию. Оба лжецы, судя по вновь выпавшим у обоих ножницам. – Вместе.

Так и хочется сродни ребенку крикнуть «я же говорила, что нагадила», но вовремя замолкаю, когда Слава берется наводить чистоту. Не могу объяснить, но что-то в этом есть. Нравится мне видеть его с дочкой. Нравится, что он не брезгливый и не трус, как большинство мужиков. Обнимаю его сзади, крепко прижимаясь к его спине.

– От тебя вкусно пахнет.

– Ну я ж не обосрался, так и должно быть.

– Да ты ж мой романтик. Такой момент испортил. Прости меня за то, что вела себя так отвратительно во время беременности.

– Да ладно, я плевал тебе в чай. Шутка, – тут же добавляет он улыбнувшись.

– Ты точно не плевал?

– Ну, разве что разок.

– Ну, Слава!

– Да шучу я. Но это тебе на будущее – бойся меня.

– Сложно бояться мужчину, в руках которого обкаканная попа малышки.

– А это ты зря, – усмехаясь, произносит Слава. И как только заканчивает с мытьем, берет Софию за ножку и выставляет на меня. – Пиф-паф.