Эксперимент

Глава 5

Если бы глазами можно было убивать, я бы превратился сейчас в пепел. Завораживающее зрелище. Хотел, чтобы на меня смотрела? Получи и распишись.

– О чем ты сейчас думаешь? – давай, удиви меня, деточка.

– О своих носках, – ох, пошел процесс.

– Поясни.

– Ну, если к вам домой, то придется снимать обувь. Вот я и пытаюсь вспомнить, нет ли на них дырок. К несчастью, есть, – ну красава. Пять баллов.

– Не переживай. Главное, чтобы носки были чистые. А дырки – это даже хорошо. Вентиляция, как никак.

– Ну и зачем мы едем к вам домой?

– А я не сказал? Легкий ужин, а затем мини сеанс психотерапии, будешь помогать мне понять, как мне втянуть мою невестушку в мир разврата, чтобы она не померла в первую брачную ночь.

– И все?

– Секс забыл. Не переживай, потом тебя с комфортом отвезут домой.

– Это вам надо переживать. Статья сто тридцать первая УК РФ. От трех до шести лет, – совершенно безэмоционально произносит она.

– Износ? Самая тупая статья. Хрен докажешь. Ты, кстати, сама села ко мне в машину.

– Где вы учились, Вячеслав?

– Ты пытаешься поддержать светскую беседу или тебе это действительно интересно? – только не говори, что первое, не разочаровывай меня.

– Второе. Ну так что вы заканчивали?

– Ничего, кроме школы. И ее с трудом.

– Серьезно?

– Абсолютно. Ну и пару месяцев ПТУ. Сбежал. Не вышло из меня автомеханика.

– Очень странно, – тянет она, явно о чем-то задумавшись.

– Что я без образования и богатых родителей смог достичь того, чего другие не могут, имея все?

– Это как раз не странно. Я была уверена, что вы учились в академии наглости. Вот и хотела узнать ее адрес. Мне бы тоже не помешало немного этому научиться. После столь короткого общения с вами, я остро нуждаюсь в этом.

– Немного тесного общения со мной, и всему научишься без академии. Как раз сегодня и начнем, – подмигиваю ей, дабы позлить и вывести на эмоции.

– Остановите машину, – строго произносит она, вздернув свой и без того курносый нос. То-то же, деточка.

– Обязательно, как только доедем.

Никаких истерик и словесного пинг-понга. Обвела меня каким-то презрительным взглядом и отвернулась к окну. Несколько минут тишины и снова посмотрела на меня. Какая-то внутренняя часть меня открыто бунтует, ибо я не вижу никакой заинтересованности в ее взгляде. Я разучился ухаживать за женщинами. Хотя, в принципе никогда особо этого и не делал, ибо само все шло в руки.

В юности смазливая морда помогала, сейчас в придачу статус и деньги. И вот сижу в данный момент полностью озадаченный, понимая, что мыслями эта мелюзга явно не здесь. Боится? Но при этом она не выглядит напряженной. Скорее, пуленепробиваемо отстраненной. Играет или всерьез не понимает, что это еще больше подогревает мой интерес?

Дожил твою мать. Думаю о том, как поддеть малолетку, чтобы обратила на меня свое царское внимание. Когда затянувшееся молчание конкретно начинает бить по мозгам, я не выдерживаю и первым начинаю разговор.

– Оцени мою внешность от нуля до десяти.

– Восемь, – не задумываясь, бросает она.

– Ты меня обескуражила.

– Чем? – равнодушно произносит она.

– Почему так много?

– Вы не можете не понимать, что вы привлекательный мужчина.

– Тогда почему не десять? – о счастье-то какое, наконец-то соизволила на меня взглянуть.

– Минус балл за проступающую седину и еще один за морщину на лбу. Встречный вопрос. Оцените мою внешность, – ну сейчас ты у меня получишь. Главное не переборщить.

– Семь.

– А невесту оценили на девять. Но почему-то трахаться везете меня, а не ее. Что с вами не так?

– Повтори.

– Что?

– Трахаться. Мне нравится, как это звучит из твоих уст.

– Вам не психолог нужен, а психиатр.

– А тебе ЛОР и невролог. Ты либо слышишь плохо, либо с памятью беда. Сеанс номер два: внешность не играет главенствующую роль в моей жизни. Красивая статуэтка – всего лишь часть интерьера. Главное, чтобы торкало.

– За что сняли три балла? – ну наконец-то. Не чуждо-таки банальное женское любопытство.

– Минус балл за осанку, точнее за ее отсутствие, второй минус за одежду. И еще один балл снимается за неуверенность в себе.

– А что не так с моей одеждой?

– Антисексуальный джемпер. Балетки, кроссовки – это все подростковая одежда. Женщина должна носить каблуки, если она не безногая. И, желательно, показывать свои ноги, то есть носить платья или юбки.

– Должна носить каблуки? С фига ли она вообще кому-то что-то должна? – ну наконец-то кто-то забыл о роли психолога.

– Не кому-то, а себе. Исключительно себе. Если бы на тебе были каблуки, то осанка и походка были бы другими. То же самое касается белья. Если бы на тебе были красивые трусы, а не то, что я увидел в кабинете, то ты бы по-другому себя чувствовала. Женщину в красивом белье всегда видно. Даже не раздевая. Там уверенностью несет за версту. На тебе нет красивого белья. Но ты не переживай, я подберу на свой вкус. Тебе понравится.

– Значит не выпустите меня?

– Ты чем слушаешь? Выпущу, конечно, после ужина, сеанса психоанализа и секса.

– Ну ладно, – снова безэмоционально произносит она.

Я ожидал какой-нибудь истерики, да даже рукоприкладства, но точно не того, что моя гостья снимет с себя куртку. Перекинув свои блондинистые волосы на одну сторону, не смотря на меня, она начала вытирать ладони влажной салфеткой. Только сейчас понял, что сегодня на ней очень даже неплохая кофта, оголяющая плечи. Ей безусловно идет. В принципе, эту девчонку можно даже назвать красивой. При правильной огранке – десятка из десяти. А это странно, учитывая, что блондинки никогда не были у меня в приоритете. Тем более крашеные.

– Вячеслав, а у вас случайно не найдется ножика?

– В моем доме много ножей. Выберешь какой тебе по вкусу.

– А мне сейчас нужен.

– Из оружия есть только ствол.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Я не умею им пользоваться, – да ее хоть что-нибудь прошибет?

– Как так? Замужем и не умеешь пользоваться стволом?

– Ах, вы про питона? Боюсь, он не настолько острый, чтобы им можно было что-то проткнуть. Ну ладно, воспользуюсь пилкой для ногтей.

Догадаться, что на уме у этой девчонки – трудно. Спустя минуту, осознал, что это даже нереально. Открыв упаковку с фольгой, она разложила ее у себя на коленях, а дальше в очередной раз полезла в пакет. Достав из него лук, она принялась его чистить ранее протертой все теми же влажными салфетками пилкой. Смотреть за тем, как она нарезает лук пилкой – забавно, но что это на хрен такое?

– У тебя все дома?

– Нет. Свекровь уехала отдыхать. А с какой целью интересуетесь?

Свекровь. Однако, умница, еще помнит про свою легенду. А дальше эта самая умница достает из пакета упаковку со скумбрией. На меня не смотрит, ибо увлечена распаковкой рыбы. Салон наполняется прекрасным весьма специфическим запашком. Знакомые мне женщины не любят есть при мужиках ни в каком виде, у них в крови притворяться не жрущими. И поглощение еды что-то вроде табу. Эта же принимается наяривать скумбрию так, как будто одна на белом свете. А уж как смачно закусывает луком.

– Ты же не ешь после шести.

– Сегодня пятница. Загрузочный день, можно есть все в любых количествах, – смачно облизнула пальцы и перевела на меня довольный взгляд.

– Это типа должно меня остановить от сто тридцать первой статьи?

– Ну, пыл-то поубавит точно, – с ехидством в голосе произносит она.

– Саш, останови и езжай домой. На сегодня ты свободен.

***

Он меня в машине решил изнасиловать? Да ну, бред какой-то. Кто полезет к женщине, от которой воняет луком и рыбой? Ну, не настолько же он упоротый. Хотя, что я вообще о нем знаю?

Останавливаемся мы возле «Сосновки». Прекрасно. Просто Великолепно. Очень удобно – изнасиловать и кинуть труп в лес, где нет никаких камер. Хотя, зачем ему меня убивать? Черт, теперь и амбал вышел из машины, оставляя нас наедине. А еще этот озабоченный снимает пальто и закатывает рукава. Пипец, я попала.

– Посидим, повоняем?

– Чо?! – у меня слуховые галлюцинации или он реально это произнес вслух?

– Скумбрию с луком давай, вот чо, – копирует мое «чо» с такой же интонацией. Не дождавшись от меня никакой реакции, он тянется за упаковкой салфеток и вытирает свои ладони. Точно ненормальный, ибо реально берет кусок рыбы. – Ты мне всю малину испортила. Я столик заказал в ресторане. Там такая шикарная грузинская кухня.

– То есть мы ехали в ресторан?!

– Ну да. Совсем чуть-чуть не доехали.

– То есть к себе домой вы не планировали меня везти?

– Конечно, планировал. Не сегодня. Но как только ты села ко мне в машину, понял, что надо сегодня. Есть в тебе что-то такое, от чего торкает. Скорее всего, язык.

– Язык? – блин, зачем я вообще веду с ним беседу? Молчи, дура! Он же только этого и добивается.

– Да, люблю языкастых. Говори, кстати, мне нравится.

– Что говорить?

– Что первое приходит на ум. Вот сейчас что пришло? – улыбнувшись спрашивает он, отправляя в рот кусок лука.

– Долбоящер.

– Еще.

– Гондон, – да закрой рот, Наташа!

– Смотри, что получается, ты, сама того не осознавая, хочешь со мной секса. Долбоящер – от слова долбить. Ну гондон, он и в Африке гондон. Как это у вас зовется в психологии?

– У вас проблемы с головой. Вот как это зовется.

– С ней все в порядке. Я проверялся. У меня проблемы с моей невестушкой. Кстати, я ее нашел.

– Счастье-то какое. Так, может, уже пора ввести ее в курс взрослой жизни и отстать от людей, которые не желают вашего общества?

– Такого желания у меня не возникало. Как представлю, что ее еще и девственности лишать, так сразу нажраться охота. Это ж пиздец.

В мои планы не входило плеваться рыбой. Даже в этого гондона. Но я тупо поперхнулась от его слов. Да так, что кусок скумбрии сам вылетел из моего рта, аккурат на его белоснежную рубашку. Ну а приземлился на брюки.

– Извините. Я неспециально.

– Убирай, – произносит вполне серьезно, опустив взгляд на свои брюки. – И затирай, – не скрывая улыбки, добавляет он.

– Сами справитесь. Утолите мое любопытство. А что не так с девственницами? Что это за ненависть такая?

– Все так. Нет никакой ненависти, просто я с ними не связываюсь. Мороки много. Они же все проблемные.

– Был печальный опыт? После вас кто-то умер от кровопотери?

– Все-таки ушки тебе надо почистить. Я с ними не связываюсь. Принципиально, – ооо, а вот и мой шанс в будущем.

– Какая прелесть. Прям от сердца отлегло.

– Ты о чем? – заинтересованно спрашивает он.

– Вам лучше не знать, Вячеслав. Кушайте еще рыбку.

Совершенно не стесняясь, он продолжает поглощать мою скумбрию, не забывая закусывать луком.

– Слушай, я тут подумал, а может, мне после первого классического секса с невестушкой продолжить в более мягком варианте. Ну скажем, не плетки, а шибари?

– Это что такое? – ну вот зачем я опять ведусь на его чушь?!

– Связывание веревкой.

– И какой в этом смысл?

– Мужчина полностью доминирует над женщиной. Способность двигаться и дышать зависит от него. Ты бы как к этому отнеслась? Представь себя связанной и полностью обездвиженной. Скажем, не только руки, но и ноги, – так профессионально произносит он, что мне становится реально страшно. Он и вправду извращенец?

– Спасибо, что напомнили про ваше шибари. Муж просил вязанную вареную колбасу. Очень любит ее, а я забыла купить.

– Ой, как жирно, Ксения Андреевна.

– Ну, мы молоды. Поэтому пока можем позволить себе немного жирного, – не могу не поддеть его в очередной раз. Аукнется это мне. Однозначно.

– Я не про колбасу. Намеки про наличие мужа должны быть тоньше. Так что с шибари? Не жестко для вчерашней девственницы?

– Я вам здесь не помощник. Меня бы это однозначно не привлекло.

– Почему? Ты испытаешь дискомфорт от того, что над тобой доминируют?

– Нет. У меня ляжки, знаете ли, не худые и как представлю, что мне их обматывают веревкой, как-то сексуальное желание при виде такой колбасы пропадает само собой.

– Дорогуля моя, у тебя прекрасные ноги. Трусы, да, страшные, а с ногами полный порядок. И снова к вопросу твоей самооценки. Для психолога слишком явно видна неуверенность в себе. Что это ты так не проработала сию проблемку, Ксения Андреевна? – такое чувство, что он надо мной издевается.

Вот уж никогда бы ни подумала, что меня сможет задеть совершенно посторонний мужик. Смотря на его ухмыляющуюся физиономию, все, что сейчас хочется – это хорошенько двинуть ему чем-нибудь тяжелым.

– Это называется – объективность. Я адекватно оцениваю собственную внешность. Вот вы, Вячеслав, слепо уверены в своей неотразимости. А это далеко от реальности.

– Неужели я так плох? А как же восемь из десяти?

Если уж быть до конца объективной, в такого несложно влюбиться. Внешность, несмотря на почти сорокалетний возраст, действительно привлекательная. Только есть еще и интуиция, которая откровенно вопит – он не моего уровня. Даже для одноразовых отношений, в качестве потери этой прилично надоевшей девственности. Не удивлюсь, если он был связан или по сей день имеет отношение к криминалу. Родом из девяностых, явно не белый и пушистый. Валить от такого надо. Причем как можно скорее.

– Я хочу домой. Вы меня отвезете или так и будете валять дурака? – не выдерживаю я.

– Я пока поиграю в джентльмена. Не выкидывать же тебя в «Сосновке» на ночь глядя. Довезу. Только руки от рыбы в снегу отмою. И тебе тоже советую. Я люблю, когда все чисто.

Гребаный чистюля отмывает свои руки так долго, что я уже успела замерзнуть без куртки. И только руками дело не обошлось. Он принялся замывать рубашку и брюки от выплюнутого мною куска рыбы.

– Давай завтра куда-нибудь сходим?

– Вы глухой или тупой? Я замужем.

– Хороший левак укрепляет брак. Не слышала о таком? – с ухмылкой произносит он.

– Адрес повторить или помните? – ничего не отвечает.

Молча открывает мне дверь со стороны переднего пассажирского кресла и в такой же тишине усаживается на водительское кресло.

Всю дорогу чувствую на себе его взгляд, так и хочется повернуться, и сказать, чтобы смотрел на дорогу, но держусь. Не хватало еще, чтобы подумал, что я им заинтересована. Господи, как представлю, что он может узнать, что я на самом деле не та, за кого себя выдаю, так в пот бросает. Он же меня в порошок сотрет. Во что я, блин, ввязалась.

Не сразу поняла, что мы подъехали по ранее указанному мной адресу. Пипец. Теперь еще и добираться до дома надо.

– Спасибо, что подвезли, – едва успела коснуться ручки двери, как он перехватил меня за запястье.

– Как насчет встретиться завтра вечером? Мужу скажешь, что консультируешь важного клиента, – улыбнувшись, произносит он. Во взгляде неприкрытое веселье. Черт, ему просто нравится меня задевать. Как его отвадить? Надо что-то обидное.

– Даже если предположить, что я решу гульнуть и выбрать себе в качестве любовника мужчину с толстым кошельком, я выберу не вас.

– Почему? – вполне серьезно интересуется он.

– Потому что ваш возраст, Вячеслав Викторович, для меня неподходящий.

– А что с ним не так?

– Вам скоро на пенсию выходить, вот что. Мужчины вашего возраста меня не интересуют. Если уж любовник, то надо выбирать молодого, пышущего энергией и гормонами, а не предпенсионера, хоть и привлекательного.

И все же язык – мой враг. Игривый взгляд моментально исчез с его лица. Пипец, ну я и дура.

– Боишься предпенсионера? – сжимает мое запястье сильнее.

– Отпусти мою руку.

– Я не просто так скумбрию с луком наяривал с тобой на пару. Угадай зачем?

Я даже не успела ничего обдумать, не то, что вслух сказать. Все произошло настолько быстро, что очухалась только, когда его рука переместилась на мою шею. Грубый рывок и я почувствовала его губы на своих. Попыталась оттолкнуть его рукой в грудь, но не тут-то было. Предпенсионер неплохо так накачался.

Не сказать, что поцелуй противный, если его так можно назвать, но приятного от отсутствия выбора – мало. Мне бы возмутиться, что язык этого наглого мужика у меня во рту, но почему-то факт того, как он сильно сжимает мою шею, возмущает больше. Наверняка, я за это поплачусь, но в этот момент мне становится все равно. Я со всей силы кусаю его нижнюю губу.

Однозначно не ожидал, ибо не только прекратил хозяйничать своим языком в моем рту, но и отпустил меня. Думала ударит так, что отлечу к окну, но вместо удара этот великовозрастный придурок начинает смеяться, касаясь пальцами окровавленной губы.

Воспользовавшись этим моментом, вылетаю из машины. Резко открываю дверь заднего сиденья, забираю куртку вместе с пакетом и, не оборачиваясь, иду к подъезду Ксении.

– Это было незабываемо, – слышу вслед стоило только отойти от машины на несколько шагов. Не поворачиваться. Только не поворачиваться!

И все-таки я феерическая дура. Сама не поняла, как оглянулась. Смотрю на приоткрытое окно со стороны пассажирского кресла, а он ухмыляется. Рука сама взметнулась вверх, демонстрируя средний палец.