Емеля

Расскажи мне сказку, нету в ней обману

О добре и мудрости слушать не устану

В некотором царстве, в некотором

Русском государстве, жил Емеля,

Братья звали его – пустомеля.

Вроде и лицом в отца, и статью в мать,

А балбес – ни дать, ни взять.

Не дурак и не гневлив,

Но уж больно был ленив!

Братья Федор, да Егор,

Хоть за соху, хоть за топор,

Хоть двор мести,

Хоть лапти плести…

За то, что они так любят труд,

Их на селе все люди чтут.

Для каждого из них нашлась жена,

А для родителей учтивая сноха.

Отец и братья раз собрались по дрова,

А мать с ведёрками к Емеле подошла:

«А ну-ка, мой сыночек, слазь с печи,

Воды мне с речки чистой принеси. –

Емеля бровь нахмурил и не с места,

Неси давай скорей, я ставлю тесто!»

Емеля бы на снох свалил это ярмо,

Но как назло в избе нет никого,

А если ей не принесёшь воды,

То по делам и плата за труды.

Всем пироги лишь как заря погасла,

А ты сиди, гляди на кукиш с маслом.

Пришлось Емеле с тёпленькой печи слезать

И к проруби заснеженной шагать.

Черпнув ведром из глубины водицы,

Подумал он: «Неплохо бы напиться».

И голову склонив над гладью вод,

Вдруг видит, щука там пятнистая плывёт.

В раздумьях не провёл даже мгновенья,

Откуда вдруг взялись в руках уменья,

Её за жабры ловко ухватил

И вытянув на лёд проговорил:

«Вот это день! Вот так удача!

Да к пирогам уха будет в придачу!»

Вдруг голос чудится в тиши,

Он огляделся, вроде ни души.

Сняв шапку, трижды он перекрестился,

Вдруг видит, щукин рот зашевелился.

И обомлев от удивления, слышит,

Что щука говорит, хоть еле дышит.

– Емеля! Вот ты мо́лодец везучий!

Поймать меня – счастливый случай!

Не просто щуку держишь ты в руках,

Царица рыб речных, перед тобой в долгах!

Дай вспомнить мне – лет этак уже сто,

Как не ловил меня никто.

Как я-то с окуньками заигралась,

Что в руки твои крепкие попалась!?

Послушай, ну отдашь меня готовить ты старухе,

Да, вечером поешь ухи, а утром – пусто в брюхе!?

Ты вдаль гляди, ведь плавая в водице,

Смогу тебе я лучше пригодиться!

Ты отпусти меня, Емелюшка, на волю,

Исполню я твою любую волю!

– Конечно же, плыви, совсем без сердца надо быть,

Чтоб чудо чудное такое погубить!

А что ты там сказала про везенье?

Мол будешь исполнять, мои веленья?

– Конечно! Лишь скажи – по щучьему веленью,

Потом прибавь – по моему хотенью,

Затем желание своё произнеси,

И всё исполнится, что хочешь то проси.

Есть только в договоре примечанье,

Такое маленькое замечанье.

Скажу тебе на берегу,

В делах любовных я не помогу.

– Ну что ж, за присказку спасибо, прощева́й!

И больше ты судьбу не искушай,

Тебе желаю ввек не попадаться,

Глухой с тобой не будет разбираться –

Чего ты шепчешь там в его садке?

Глядишь, а ты уже уха в горшке!

Услыша это, щука лишь вздохнула

И на прощанье ему хвостиком вильнула.

Емеля посмотрел как щука уплыла,

Задумался и произнёс слова:

«Добычи нет. Не буду горевать.

Настало время эту щуку проверять.

Итак! По щучьему веленью!

Как дальше там? По моему хотенью!

А ну-ка, ведра, что вы там стоите?

Давайте воду в избу мне несите!»

Тут вёдра деловито поднялись,

И сами с речки в гору подались.

Идут качаясь, хоть подъём крутой,

Ни капли не пролили ни одной.

Вошли в деревню: «Вот ведь чудеса! –

Судачат бабы на все голоса, –

Такого в целом свете не видали,

Чтоб вёдра по земле с водой шагали!»

«Эх, Щука! Жизнь с тобой одно веселье!

Вот следующее для тебя веленье!

Хочу подарки людям подарить!»

И не успел ещё проговорить,

А милые девицы все в платках,

Седые старцы в новых сапогах,

Мальчишки рот разинув за ним бегут к крыльцу

И в миг у них у всех по леденцу!

Восторг зевак в словах не передать,

А вёдра поклонились, в дверях завидя мать.

Емеля на селе теперь жених завидный,

Приказчику местному стало обидно.

Конечно, он был не глуп и не ленив,

Но страсть как был завистлив и честолюбив.

Мечтал о званьях он, да так, чтобы медали,

Ему на грудь прям гроздьями цепляли.

Других вон повышают, ну прямо ни за что,

А тут ещё Емеле со щукой так свезло.

Да и кому везёт – лентяю, лежебоке,

Когда есть он – талантливый, высокий!

Лелея свою зависть и досаду,

Сидел как змей в кустах – набрался яду!

Он до весны все сплетни собирал,

Огромную телегу накатал.

И вот идёт к царю готовый для докладу,

Да не забыл коробку мармеладу

Любимого, владыке прихватить,

Чтобы как пчёлке жало подсластить!

И начал доносить, взошедши крылечко:

«Спокойно, царь-отец, было у нас в местечке,

Пока с Емелей случай не случился,

Он не иначе, как с нечистым подружился!

Плетёт, что щука мимо проплывала

И дескать ему крупно задолжала!

Чуде́сит разные подарки и забавы –

Дороги делает, засыпал все канавы.

Пруды зеркальные возвел и зарыбил,

Сады фруктовые на берегах разбил!

Такая щедрость для народа всласть,

Но это подрывает Вашу власть!»

Царь хоть не глупый был, но староват,

Вредный был и хитрый супостат.

Льстивые речи за правду принимал,

И в интригах всех вокруг подозревал.

Как обычно при дворе лишь брат да сват,

Да ещё, тот кто на вид придурковат.

Вот и здесь ногой топ! Разозлился!

Из рук скипетр на́ пол свалился!

И кричит: «Чтобы срочно, до ночи,

Он предстал перед царские очи!

Ишь устроил! Он что ли не знает?

Царь царевне жениха выбирает!

Сейчас важен престиж государственный!

Вот ведь холоп неблагодарственный!»

Приказчик аж просиял лицом стервец,

Но как Емелю то доставить во дворец?

И раньше никого он не страшился,

Ну, а теперь и вовсе, загордился!

И силой не возьмёшь, нечего и мечтать,

И царь не указ, ну никак не взять.

Всю дорогу думу думал наш хитрец,

Думал, думал и придумал наконец.

Прискакал к Емеле на двор

И завел такой разговор:

«Ты, Емеля, мо́лодец, каких не сыскать,

И невеста должна быть тебе под стать.

Слышал о нашей царевне младой,

И красавица и характер золотой!

Любит трудные задачки решать,

Умные книжки, да романы читать,

Ценит в людях смекалку да хватку,

И хитрую может придумать загадку.

И слава о ней,

Идёт по земле всей!

Принцы всех мастей собираются.

Вечером смотрины намечаются.

Немцы, шведы и голландцы –

Сплошь одни лишь иностранцы.

Их вон нынче во дворце,

Как семянок в огурце.

Дочь царя, Мария, красавица,

Им исключительно нравится.

А как по мне – происхождению вопреки,

Со щукой шансы, твои велики!»

Емеля чувствует, как сердце загорелось

И сразу так жениться захотелось!

Но дело такое, требует обдумления

И родительского благословления.

Емеля в дом, а приказчик прям летает,

Повышение подлец предвкушает:

«О царевне размечтался дурачок,

И попался на мой остренький крючок!

Изведу конкурента я быстро,

Самым главным стану министром!»

Емеля в дом зашёл, поклонился,

К отцу с матерью с почтением обратился:

«Захотел я судьбу свою спытать,

Да царевну нашу в жёны себе взять.

Хороша, говорят, девица.

Иностранцы задумали на ней жениться.

Увезти её хотят в далёкие страны,

За моря, леса, океаны.

Но на Руси ей будет лучше жить,

Нечего красоте в заграницах тужить!

Достояние она земли нашей –

С нею жизнь на Руси будет краше!»

Отец почесал затылок, да потёр висок,

Кругами походил и мысль изрёк.

«Увезет её, так это полбеды,

А вот если не уедет этот принц ни куды?

А здесь останется, да сядет на престол?

Считай, без войны он нас поборол!

На Руси заведутся чужие порядки,

Будем банты вязать, да закручивать прядки!

Станут нас учить, как детей растить!

На чужой манер будем песни выть!»

Мать послушала политических речей,

Да сказала: «Ох, не царских ты кровей

И не нашего круга эта невеста,

Для царя ты пустое место!

Ты подумай! Нужен ты ему…!?

Как твоей щуке, зонт в пруду!

Да можно ли такую крепость взять!

Ты посмотри-ка, выискался зять!

Ты думаешь, что ты неуязвим?

Что ты теперь самой судьбой любим?

Тебя как мать хочу предостеречь,

От тех людей у кого льстива речь!

Кто о твоих достоинствах чарующе поёт –

Елей тебе на уши ушатами прям льёт

Успехи в них твои лишь умножают злость,

Терзают душу им, ну прям, как горло кость!

От них может прийти к тебе такое зло,

Что не поможет ни какое волшебство!

Ну и потом, чтоб о царевне молвой не говорилось,

А нужно, чтоб невеста для сердца полюбилась!

Ведь для счастья двух сердец –

Не достаточно колец!»

Емеля произнёс: «Ну, что же, так и быть,

Секрет свой, сокровенный, хочу вам приоткрыть.

Родители мои родные!

Братцы мои дорогие!

Помните, летом, в разгар сенокошения,

Царь со свитой объезжал свои владения.

А дороги у нас, куда не погляди,

Точно такие же, как и по всей Руси.

Неприятность тогда с ними приключилась,

Колесо у кареты отвалилось.

Каждый хотел там проявиться

И принимался с ним возиться.

Такая суета пошла…

Вот царевна от них и отошла.

В том месте ручей серебристый бежал,

Вот руку свою я ей и подал.

На неё она легонько оперлась,

Перепрыгнула его и подалась,

В луг зелёный собирать цветочки,

Чтоб плести с подругами веночки.

На меня лишь разок она взглянула,

Всю мне душу вмиг перевернула.

В глазах её увидел я сиянья глубину,

За них теперь любое испытание приму!»

Отец промолвил: «Что же тут решать,

Давай неси скорей икону, мать».

Напутствие сказав, перекрестили,

Обняли крепко и благословили.

Емеля стал в дорогу вещи собирать,

Да волю свою щуке устами оглашать:

«А ну-ка, мне по щучьему веленью!

По моему, законному хотенью!

Давай меня принаряди скорей,

Так чтоб не стыдно было от людей,

Да собери диковинных даров,

Там украшений всяческих, духов.

Не буду я с повозками возится,

На печке на своей хочу явиться!»

Вмиг тут же вещи и подарки появились,

А бревнышки в стене зашевелились,

В сторонку отошло окошко,

И печка сдвинулась немножко.

Трубой своею задымила,

Сначала тихо заскользила,

Пока Емеля влез подождала,

Потом повеселей пошла!

Народ, увидя это диво,

Не реагировал бурливо.

Ну пообвыклись чудеса.

Уж он и им пел на все голоса,

Видали фейерверки, маскарады,

Вкушали лобстеров и шоколады.

Сама соха, там в поле давно пашет,

А мельница без ветра лопастями машет.

Так что – рукой немножко помахали,

И скатертью дорожку пожелали.

А печка мчится всё быстрей.

Проехал уже много деревень,

Да сказочных озёр, лугов душистых,

Подлесков, рощ, лесов пушистых,

От красоты земли родной,

Не раз глаза потёр рукой.

Развеял ветер кудри молодцу,

И вот причалил он к парадному крыльцу.

А тут приказчик уже ждёт – стервец,

Скрутил его со стражей и тащит во дворец.

И чтобы лишнего не смог сказать дурак,

В рот запихал ему огромный кляп.

Теперь он лишь башкой мотает,

А щука, как известно, мысли не читает.

На троне царь сидит, царевна рядом ходит,

А свора иностранцев глаз с них не отводит.

Кивают на любое слово, что не скажет он,

Как будто перед ними сам Наполеон!

Царь как узрел Емелю, разорался –

Местами на фальцет срывался:

«Ты что тут бла́га даром раздаёшь,

Да не делай вид, что не поймёшь!

Ишь, что вздумал холоп учинять,

Авторитет мой царский ослаблять!?

Думаешь, раз дружишь ты со щукою чудной,

Нет на тебя управы никакой!?

И не мечтай – не обойти тебе царя!

В моём остроге пропадёшь зазря!»

Как рак варёный стал от злости

Сжал кулаки до хруста кости.

Он так нарочно на своих ругался,

Чтоб всяк чужак его боялся.

Вот и сейчас этот конфликт,

Вызвал у принцев нервный тик.

Царевна тут же спохватилась,

С почтенной речью обратилась:

«Ты успокойся, батюшка мой,

Взгляни на это холодной головой.

Не успел человек к нам появиться,

А мы уж, давай на него гневиться.

По слухам, что добрались до меня,

Он от дворца мог не оставить и камня́.

А он приехал, оторвался от дел!

Наверное, что-то сказать нам хотел.

Да оцени, что имеем без сердца,

Может нам и нужно это средство.

Ведь если б это чудо мы могли вообразить,

Вмиг бы мечтали его заполучить.

А тут вот оно, уже есть на Руси,

Никуда не нужно за ним идти.

Может он уже с ним измаялся,

И решил от него избавиться.

Подарить приехал или продать,

И сколько он хочет за это взять?»

Вмиг характер у царя изменился,

Да такой добрый получился.

Сделал великодушный жест рукой,

Важно повёл головой,

Говорит: «Ты, Емеля, на меня не сердись,

Царских дел у меня завались.

Марье жениха надо подобрать,

Это тебе не лаптем щи хлебать!

Это, брат, такая забота!

Даже вспоминать не охота!

Ведь мудра она и умна,

Хороша с неё будет жена.

Я свою дочь лучше её самой знаю,

Поэтому мужа ей сам выбираю.

Должен быть королевских кровей!

Да развяжите же его поскорей!

Вон их сколько в женихи набивается,

Ходят вокруг, мне улыбаются.

Вот выберу зятя, определю им довольствие

И буду жить в своё удовольствие.

Кончатся тогда все мои мучения,

И уйду на пенсию с почтением!»

Емеля тяжело вздохнул

И щуке быстренько шепнул:

«А ну, по щучьему веленью!

По моему, законному хотенью!

Сейчас же собери их всех в кружок,

Верёвочкой свяжи на узелок.

Чтобы ни кто не смел и трепыхаться,

Что б мог я без помех с царём общаться!

Да Марьюшку не зацепи, будь осторожна,

Подальше принцев отведи на сколько можно.

Нечего им сейчас рядом быть,

Сор, так сказать, из избы выносить.

Ох и крут у тебя нрав, батюшка царь,

Всей Руси нашей государь!

Да ты не думай, что я черта злей,

Я их связал для воспитательных целе́й.

Я с тобою приехал говорить.

В жёны Марьюшку решил просить.

Могу, что хочешь, я царевне предложить.

Получше, чем у принцев будет жить.

Готов любое Марьино веленье,

Передавать для щуки в исполненье!

И для земли родной, как есть, божусь,

Исполню всё – не поленюсь!

Поверь – по щучьему веленью,

Отчизна расцветёт на загляденье!

Мостов настроим и дворцов на все лады,

Фонтаны всякие, торговые ряды,

Наступит рай, скажу без дураков,

Все будут счастливы, не будет бедняков!»

Царь, обомлев от этих перспектив,

На скору руку стал плести мотив:

«Да понял я, что ты, Емелюшка, не дурачок!

А я в политике тебе не новичок!

Давай обкумекаем твои намеренья,

Во благо ли пойдут такие изменения,

Ведь, чем больше в жизни сладостей,

Тем меньше от них радостей!

И чем народ будет заниматься,

Если всё само станет появляться.

Ты думаешь, что понравишься всем,

А от соседей теперь жди проблем.

Начнётся такая зависть и интриги,

О каких не прочитаешь даже в книге.

Ты посмотри, им верить то нельзя,

А тут все разом позапишутся в друзья!

А от таких друзей, увы,

Не далеко и до войны.

Ты думаешь, нас щука защитит твоя?

Так у тебя жизнь под угрозою своя.

Тебя же, посмотри, мы спеленали,

Хотя ещё не очень мозговали.

Заметь, интригу никакую не сплетали,

Речами льстивыми пока не завлекали,

Вином каким, иль зельем не поили,

Не усыпляли, не травили,

На голову твою внезапно камень не свалился,

И ты, хвала Всевышнему, пока не утопился.

Не то, что бы прям это всё и в нашем арсенале,

Но на своём веку мы всякое видали.

Поверь, что не спасёт она не нас и не тебя

От сплетен, лютой ненависти, горя и вранья!

За то, что ты без корысти, готов тебя простить,

Но Марьюшку мою тебе не получить.

Важна порода, понимаешь, кровь ведь не водица,

С холопами царям не принято родниться.

Зато могу министра тебе по-свойски дать,

Вот хоть у воеводы должность отобрать,

А может хочешь новый пост изобрести?

Так я совсем не против – придумай и бери!»

Емеля разозлился, как тут не возразишь,

Ведь он готов сменять дивчину на престиж!

Настойчивей стал приводить аргументацию,

И на́чал налегать на интонацию:

«Своих, значит, не хочешь женихов,

Готов избрать, из этих – чужаков!

Ты посмотри! Им лишь бы на престол!

Какой от них для твоей дочки толк!

Да неужели Родина моя не широка,

Царевна что – сама не сможет выбрать жениха?

Или казна твоя пуста нынче до дна –

Что замуж по расчету идти она должна?

Так нет же, слава Богу, ты вроде не в долгах

И можешь сколько хочешь копаться в женихах!

Но может тебе лучше погодить,

И следует у дочери желание спросить?

Ведь о мудрости её, хоть кого спроси

Молва идёт по всей Руси!»

А сам хоть знал, что щука дел любовных не решает,

Стал пробовать и шепчет ей, ведь всякое бывает:

«По щучьему веленью!

По моему хотенью!

Пускай царевна влюбится в меня,

И это чувство крепнет день от дня!»

Тут вдруг Мария побледнела,

Как будто разом захмелела,

Румянцем ярким залилась

И как потом чихать взялась!

Чихала, слёзы утирая рукавом.

Уста коралловые пряча под платком.

Опять чихала, топала и злилась.

Вдруг так же быстро все и прекратилось.

«Что происходит, не пойму? –

Царевна молвила ему. –

Емеля, это ты чудить собрался?

Уж не влюбить ли ты меня пытался?»

Пришлось Емеле сознаваться по добру:

«Пытался – это правда, мне стыдно самому.

Прости ты мне, царевна, этот смертельный грех!

Вот искренне молю тебя сейчас при всех!

Но ты меня не бойся! Неволить не смогу.

Мне щука так сказала, ещё на берегу».

Емеля голову пред ней склонил…

Тут снова царь заговорил:

«Коль хочешь, чтоб царевна выбирала,

Давай послушаем её сначала.

Мария, дочь, а ну-ка подойди,

Да нас с Емелей в споре рассуди.

Как жениха тебе будем искать?

Я, иль сама будешь ты выбирать?»

Мария в пояс поклонилась,

Заговоривши извинилась:

«Ты прости меня, батюшка родимый,

Чту я твой авторитет неоспоримый.

Видно молилась я нынче не зря,

Коли уж речь дошла до меня.

Но если я буду в мученьях,

Зачем тебе такое почтенье.

Конечно, раз мне с мужем жить,

Должна сама я всё решить.

Сама хочу услышать своё сердце,

Сама избрать, чьей буду я невестой.

Трудно понять, кто нравится мне,

Принцы по-русски не «бе» и не «ме».

И хоть регалий их не перечесть,

Как мне по ним их мысли прочесть.

Может и хороши все эти мужи,

Да не пойму, как они для души.

А Емеля вон чудесами играется,

Подарками завалить меня обещается.

Смотри, как со щукой своей веселится,

Может на ней ему лучше жениться?

А как вдруг исчезнет его волшебство,

Надо узнать сам он стоит чего.

Пусть все в правах своих будут равны

И все покажут, насколько сильны.

Пусть все исполнят моих три задания,

Проявят свой ум, смекалку и знания.

Пока выполнять будут – я всё пойму

И сердце отдам лишь тому одному,

Кто выйдет из них на первое место,

Ему я и стану законной невестой.

Надеюсь, не будет никто обижаться,

Ну не могу же я всем им достаться?»

Царь выслушал речь, оживился,

Как будто камень с плеч его свалился.

– Понятно всем, какое мудрое решенье принял я!

Зовите претендентов, желающих в мужья!

Раз много вариантов, а дочь моя одна,

Три дня будет задания всем давать она.

Берите в помощь хоть друзей,

Хоть слуг, лакеев и коней,

Смекалку, ум и озорство,

Все, что хотите, но не волшебство!

Кто станет лучшим – выберет в мужья,

Раз ищет для себя, она здесь и судья.

Сейчас задание первое озвучит,

Кто не сробеет, завтра шанс получит.

Ну что, царевна, на кону твоя судьба,

Загадывай задание, не медли, будь добра.

– Сегодня я за городом гуляла,

Дорога вокруг камня пролегала.

Он всем мешает, все его обходят,

А в царстве нашем до него всё руки не доходят.

Пусть смельчаки с утра придут,

С дороги этот камень уберут.

В палатах воцарилась тишина.

Задача показалась, на провал обречена.

Лишь мухи ничего не осознали,

По-прежнему летали и жужжали.

Царь первый вышел из оцепененья

И в ухо Марье шепчет укоренья:

«Ты, что – совсем с ума сошла?

Наверно хочешь жить одна?

Ты что ли по музеям находилась?

Не меньше чем атлантами пленилась?

Такое только в сказках мы слыхали,

Чтоб мужики такие тяжести таскали!

Никто не явится с утра!

Всё – опозорена страна! –

На публику сказал. – Ну как вам дочь?

Ну вся в меня, ну прям точь в точь?

Богатую фантазию явила,

Не скрою очень, очень удивила.

Да, это ж не задание, это – Эверест!

Эх, был бы помоложе, так точно сам бы влез!

Ну всё, идите с Богом и набирайтесь сил,

А я б, наверно, в баньку, да с веничком сходил».

Приказчик вылез из повязок и вздохнул,

Заговорил, хоть на не шуточку струхнул:

«Вот ошарашен нынче я сюжетом

В мечтах я управлял уже бюджетом:

Дворцы, кареты, лошади гнедые,

Почёт, медали, сабли именные…

Я четко уже видел эполеты

И пышные по должности банкеты!

И надо ж было ей к отцу явиться,

И что ей за романом не сидится!

Ты посмотри-ка – понаговорила!

Едрит Мадрид – какую кашу заварила!!!

Ну ничего, заданья вон какие задаёт,

Трёх будет много, первым изведёт».

Домой вернулся Емелюшка не весел,

Ниже плеч свою голову повесил.

Рассказал про царевнены задания,

Получил от матери назидания:

«Я говорила эти чудеса,

Не доведут нас до добра.

Ишь, о царевне размечтался.

Скажи, спасибо, что живой остался!»

Отец по горнице кругами стал ходить,

Задумался и начал говорить:

«Был бы бугор – могли б его скатить,

А было б время – потихоньку раздробить,

Но нет ни этого и ни того,

Не сможем мы убрать его».

Тут братья в кучу пособрав таланты,

Другие предложили варианты:

«Сначала нужно камень дровами обложить,

Зажечь и хорошенечко скалу ту раскалить.

Когда же мы булыжник прожарим докрасна,

Водою поливать его начнё…