Фуга номер семь

Глава 1

"Это не конец, это не конец, это что угодно, но только не конец", — напевала я, пытаясь поднять себе настроение.

Настроение было, честно говоря, так себе. От пучин отчаяния меня удерживало только то, что я пока еще жива и даже здорова, руки-ноги на месте, а из огня удалось вытащить саквояж, который по лености я так и не разобрала из поездки к семье. Суммы в банке мне хватит на две, от силы три недели экономной жизни — все, что сумела отложить с лета. На этом положительные стороны нынешнего бытия заканчиваются.

Можно было бы, конечно, уехать к родителям. Но семью Грайков последний год преследовали несчастья: второй ребенок младшей сестры родился слабым, а сама сестра едва пережила роды, и лекари запретили ей впредь заводить детей. На лечение младенца ушли все сбережения, которые удалось сделать с жалования ее мужа, управляющего небольшой фабрикой.

По счастью, лечение удалось. Младший племянник радовал пухлыми щеками и прилежным набором веса. Но после всех треволнений слегла сама матушка, и теперь уже мне пришлось выгрести все накопления в банке Расфилда и отправить семье. Раз на младшую сестру выпал уход, я сочла себя обязанной поучаствовать хотя бы гольденами.

Рози вышла замуж как раз когда я собиралась попытать счастья в большом городе, и а семейном совете было решено, что молодой семье незачем мыкаться по съемным квартирам, и в моей бывшей комнате вполне можно будет сделать детскую — животик невесты был едва заметен, но свадьбу старались устроить побыстрее. Отец за пять лет до того сгорел от легочной лихорадки, и матушка с радостью оставила младшую дочь с семьей при себе.

К счастью, матушка выздоравливала. Рози вполне сносно управлялась и с уходом за матерью, и с детьми, и с хозяйством. Ее муж исправно обеспечивал семейство и находил время то водосток починить, то забор поправить. Сложившаяся жизнь Грайков могла меня только порадовать.

Вот только я, Леонора Грайк, старая дева тридцати лет, в этой жизни была лишь гостем.

Пять лет назад я сделала выбор, покинув родной город, чтоб не мозолить глаза соседям и не служить пищей для пересудов. В юности я считалась хорошей партией для молодых людей из приличных семей: достаточно симпатичная, достаточно разумная, достаточно сведуща в ведении хозяйства, при этом я обладала небольшим, но достаточным для своего круга приданым. Я увлекаюсь рисованием цветов и птиц, и в это приносило немного гольденов "на шпильки" — в кругах образованных и обеспеченных горожан стало модным женщинам иметь небольшой доход для собственных нужд.

Но замуж я так и не вышла. Кавалеры получали неизменные отказы, и вскоре желающих совсем не стало. В последний год в Смолтауне на пороге нашего дома появлялись трое: двое поспорили, что уломают меня под обещание жениться, третий охотился за хоть каким приданым, а на деле был нищ как храмовый таракан.

Может быть, это, конечно, и была моя судьба, но сдаваться не хотелось.

Матушка, сестра и бесконечные двоюродные тетушки заламывали руки, увещевали и настаивали, знакомили с сыновьями подруг и братьями соседок. Никто и не подозревал, почему я отказывала всем, даже самым достойным мужчинам. Сначала я еще позволяла себе походить на свидания, погулять по бульвару и посидеть с кавалером в кафе, но рано или поздно я неизменно прекращала встречи. Тяжелее всего приходилось, когда я успевала влюбиться, но этим мужчинам портить жизнь я тем более не хотела.

Я дорого дала бы, чтоб в тот день, в мои пятнадцать лет, я не побежала на вокзал, чтоб посмотреть на новое чудо магтехнической мысли — кристалвоз, который, смешно треща и постукивая колесами по стыкам рельс, тащит за собой три коричневых вагона.

Добрая половина толпы на перроне состояла из таких же зевак. Вытягивая шею я смотрела на тех, кому посчастливилось сидеть на удобных — они непременно должны быть удобными! — кожаных сиденьях и любоваться проплывающими мимо пейзажами.

Внезапно толпа дрогнула. Из второго вагона вышла госпожа в черном с таким выражением лица, что перед ней тут же образовалось пустое пространство. Воротничок блузы, единственного белого предмета на пожилой женщине, приоткрыл черную четырехконечную звезду: знак ведьм-странниц. Толпа сделала еще пару шагов назад. Молодая женщина рядом со мной так торопилась убраться с глаз ведьмы, что толкнула меня в спину, и я пролетела вперед.

— Ты-то мне и нужна, — проскрипела ведьма, схватив меня за запястье костлявыми пальцами. Всучив саквояж, разумеется, черного цвета, она приказала: — Доведи меня до кабрио.

Обмирая внутри и дрожа поджилками я подчинилась. Спорить с ведьмами себе дороже. Ведьмы-странницы исправно выполняют задания Короны, и в ответ на их мелкие шалости закрывают глаза. Главное, чтоб цель их забав осталась жива и не очень сильно покалечена.

Усаживаясь в кабрио, прежде чем отпустить мою руку, ведьма посмотрела мне в глаза:

— Ты убьешь собаку, выбросишь ребенка из окна и выйдешь замуж за нищего, — внезапно объявила ведьма и злорадно рассмеялась. Посерьезнев она закончила: — Доверься седьмому ключу.

Старуха уехала, а я осталась смотреть ей вслед, трясясь от ужаса.

Через полгода соседский Ральф, здоровенный волкодав, перемахнул через забор и роняя клочья пены кинулся на Рози. Сестра визжала, сидя на ветке низкорослого дерева, а пес захлебывался лаем и подпрыгивал все выше и выше. Я одним рывком оторвала охранный артефакт от дверного проема, выскочила во двор и бросила его в собаку. Чужаков артефакт должен ударить молнией, и я рассчитывала, что пока пес будет приходить в себя, мы с Рози убежим в дом. Но Ральф замер, вытаращил остекленевшие глаза и упал замертво.

Через год у сына троюродной тетушки проснулась магия огня. Маститые мэтры позже говорили, что никогда не видели пробуждения огненных сил в таком юном возрасте, и прочили мальчику великое будущее. Но это было потом, а в тот день меня попросили посидеть с трехлетним непоседой, пока матушка с тетушкой ходят по модным лавкам. Увидев, как огонь лижет бумажные обои и старинную мебель, отрезая нас от двери, я разбила стулом окно и криком позвала прохожих. Некий господин скинул сюртук, подозвал разносчика, вдвоем они растянули ткань в стороны, куда и поймали сначала мальчика, а потом меня. Кидать вниз ребенка было очень страшно, но до приезда огнеборцев мы могли не дожить.

Ясное дело, что после таких событий принимать брачные предложения я не рисковала.

Строго говоря, меня нельзя назвать старой девой. Я достаточно быстро прониклась более свободными нравами большого города, и в прошлом у меня два романа, о чем я ничуть не жалею. Оба кавалера были умны, привлекательны, а отношение ко мне было выше всяческих похвал. Именно поэтому я с ними рассталась, хоть расставания и стоили мне немало слез. Угрожать им разорением я не желала.

Не добравшись до несостоявшихся женихов, судьба решила отыграться на мне. Моя соседка, известная как бабушка Бетт, не верила в осветительные кристаллы. Вчера, собираясь на чай к подруге, она опрокинула свечу. Пока учуяли дым, пока вызвали огнеборцев, заполыхало так, что даже артефакты не помогли. Бетт переселилась к той самой подруге, еще одна соседская семья переехала к родственникам, а я — в дешевую гостиницу, где уже пришлось стрельнуть молнией из зачарованного кольца в одного не в меру прыткого господина. Еще и на зарядку потратиться придется.

И теперь, глядя в пустую чашку, я пыталась понять, что делать.

Допив кофе и закончив с сырной слойкой я поправила шляпку, накинула теплую пелерину, вышла на улицу и побрела вниз, к реке. Сегодня вторник, но я гуляю вместо того, чтобы сидеть за конторкой возле кабинета господина Драмса и выписывать для него краткую выжимку из "Финансового вестника". Утром, стоило мне явиться на работу, как господин Драмс позвал меня в свой кабинет.

— Дорогая, — неожиданно обратился он, хотя раньше предпочитал "Госпожа Леонора" или "Нора". — Я слышал о постигших вас несчастьях, и я бы с радостью поучаствовал в вашей судьбе. Поверьте, мне будет несложно предоставить вам достойное содержание...

— Благодарю вас, но ваше предложение меня не интересует, — оборвала его я.

— О, Леонора, вы, должно быть, считаете меня развратником? Я никогда не стал бы содержать двоих сразу. Госпожа Аннабель вчера поставила меня в известность, что выходит замуж.

— Господин Драмс, меня не интересует ваше предложение, и не заинтересовало бы, даже если бы вы не были женаты. Позвольте мне вернуться к моим обязанностям.

— Вон! — внезапно прошипел Драмс. — Будет тут какая-то непристроенная девка недотрогу корчить. Рекомендаций ты у меня не увидишь. Еще сама приползешь!

Хорошо, что сегодня вторник, и жалование за прошлую неделю мне выдали вчера. Плохо, что рекомендаций теперь не видать.

Я постукивала каблучком о мостовую на набережной я смотрела на воду и обдумывала нынешние обстоятельства. Пять лет назад я приехала с письмом от жены бургомистра, которая рекомендовала меня как прилежную секретаршу. Я полгода вела ее дела бесплатно, зато многому научилась и приобрела такой необходимый документ. Поверенный, у которого я работала после приезда, уже вышел на покой и, по слухам, уехал в провинцию. Конторы перевозок, где я три года занималась делопроизводством, больше не существует. Господина Драмса я просить ни о чем не стану.

Подруг у меня не завелось. Семейные дамы опасались приглашать к себе молодую и одинокую женщину. Незамужние отчего-то считали, что венец безбрачия может быть заразным.

Холодный ветер пробрался под пелерину. Еще неделя-другая, и пойдет снег. Может, и правда, вернуться в Смолтаун? Семья Грайков известна в городе, где все друг друга знают хотя бы через вторые руки, и найти место компаньонки не составит труда. Пожалуй, если за неделю я ничего больше не придумаю, так и сделаю.

Но это будет значить, что история моей жизни на том и остановится. Компаньонкой я буду и через десять лет, и через двадцать, и через тридцать. Никаких поездок к горам или к Бирюзовым озерам, которыми я могла себя порадовать раз в год. Никаких театров и вернисажей, куда я иногда выбиралась. Компаньонка нужна с утра и до вечера, так что, и занятия живописью придется забросить. Романов, разумеется, тоже никаких. Пусть меня и не тянуло на любовные приключения, но и запирать двери возможностей мне не хотелось.

А чего бы мне хотелось?

Я опиралась на ажурный парапет, за которым внизу плескалась вода. На другом берегу громоздилась кирпичная фабрика, рядом с ней раскинулись живописные издалека, но потрепанные вблизи доходные дома. С этой стороны реки тянулись кварталы жилья обеспеченных горожан, улочки с лавками и магазинчиками, кафе и ресторациями, над которыми располагались квартиры с высокими лепными потолками и вощеным дубовым паркетом, просторными комнатами и каморками для прислуги. Контраст между левым и правым берегом был столько высок, что состоятельные жители Расфилда открыла общество на паях, чтоб снести фабрику и устроить вместо нее что-нибудь радующее глаз достопочтенных горожан, например, такие же кварталы, как к юго-востоку от центра, с домиками, которые едва-едва отличаются друг от друга, с прямыми улицами и будто по линейке вычерченными переулками — благопристойно и невероятно скучно.

В эту минуту я поняла, что Расфилд мне наскучил.

Первые годы я жадно изучала жизнь большого города, так непохожего на Смолтаун. С удовольствием я влилась в ритм полиса, и мне казалось, что даже пульс здесь бьется быстрее, чем в сонной провинции. Я исходила все центральные кварталы, рассмотрела весь пассаж, я разговаривала с дюжинами антикваров, с владельцами книжных лавок, владелицами модных салонов и стала завсегдатаем городской библиотеки.

Я попыталась свести знакомство с молодежью, которая живет изящными искусствами — художниками, музыкантами, артистами — но над моим рисованием посмеялись и отвели мне место молчаливой воздыхательницы, которая должна быть благодарна, если на нее обратят внимание. Не задалась у меня дружба с людьми искусств, и я окунулась в культурную жизнь Расфилда без их помощи. В первые годы у меня еще была пара приятельниц, а позже я достаточно освоилась, чтобы компания мне не была так уж необходима.

Закончив гимназию я обладала приличным багажом знаний, но лишь здесь, в Расфилде, изученные пьесы ожили и налились красками, когда их ставили на сценах трех Расфилдовских театров. Лишь здесь я впитала чудеса симфоний, которые в моем детстве учительница музыки пыталась изобразить на старом фортепиано. Лишь здесь меня наполнил восторг от живописных полотен, гравюры которых я рассматривала в средненьких альбомах на полке букиниста в Смолтауне. Лишь здесь я познакомилась с чудом под названием "опера".

Едва заметив на афише новое имя, я выкраивала из жалованья билеты на галерку, а дома в стопочку складывала дешевые программки и перебирала их на досуге, вспоминая выступления. За пять лет стопочка выросла в два пальца толщиной. Увы, теперь она обратилась в пепел, но воспоминания остались при мне.

Пожалуй, я сполна получила все, что мог предоставить большой город, но сейчас я поняла, что получать мне стало не так интересно. Мне хотелось... приключений?

Я с досадой дернула за завязки шляпки. Как жаль, что я не мужчина! Сейчас я отправилась бы в одну из тех контор, которые набирают работников с разнообразными талантами для труда вдали от Расфилда, и выбрала бы что-нибудь поинтереснее. Например, работу в передвижной конторе инженерной компании, которая прокладывает рельсы в удаленных уголках королевства. Или поступила бы коком на судно, которое отправляется к дальним островам. А если была бы покрепче, но разнорабочим к партии землепроходцев, что ищут руду и полезные камни в горах.

Я побрела по набережной. В стылый ноябрьский день город показался мне отталкивающим. Если бы все это произошло летом, я бы сейчас прогулялась по Медовому парку, послушала бы уличных музыкантов, посмотрела бы на выступающих в открытом театре артистов... В последний раз они неплохо поставили "Двенадцатый день" — пьесу с забавными коллизиями и переодеваниями... Стоп! А кто сказал, что мне непременно нужно быть мужчиной? Мне достаточно выглядеть, как мужчина. У меня нет выдающихся форм, которые нельзя было бы спрятать рубахой, обвязав для верности полоской ткани, под сюртуком или под мешковатыми штанами небогатого горожанина.

Через четверть часа я входила в модный салон госпожи Фринж, с которой я пару раз в год обсуждала новинки и неизменно уходила с покупкой. Увы, мои способности к шитью ограничивались неказистыми домашними платьями, и спрашивать про место у модистки я не стала бы. Сегодня мне нужно был другое.

— Госпожа Фринж, могу я попросить вас о приватном разговоре?

— Конечно, госпожа Грайк, разумеется. Приходите к пяти часам, выпьем по чашечке чая и побеседуем.

Обосновавшись в недорогой забегаловке я обложилась кипой газет, где высматривала объявления о найме. Достав из ридикюля карандашик я обвела два из них. В обоих требовались повара. Семейство Грайк жило достаточно хорошо, чтоб раз в неделю нанимать девушку для уборки, но кухарка потребовала бы совсем иных средств. Матушка довольно неплохо готовила, чему обучила нас с сестрой.

В преддверии зимы объявлений о работах на свежем воздухе было не очень много. Разведка землепроходцев и строительство сворачиваются к холодам. Отправляться в океан на судне, откуда не сбежишь, случись что, я решила не рисковать.

В первом из выбранных объявлений искали кухаря для поселения зверобоев в дальнем лесу. Во втором — секретаря для королевского наместника в Восточной степи, где бродят кочевники, едва-едва признающие над собой власть Короны, и стоят военные гарнизоны. Оба предложения были сомнительны, но прочие и вовсе не годились.

В раздумьях я пришла к госпоже Фринж на чай и изложила свою идею. Мне нужны были советы по мужскому костюму, и где мне обзавестись недорого этими вещами.

Сначала госпожа Фринж удивилась и предложила мне место помощницы швеи. Но я отказалась. Стать вечной помощницей швеи как или вечной компаньонкой я успею всегда.

— Хорошо, госпожа Леонора, я помогу вам, но прежде я разузнаю о паре-тройке мест, которые могут вам подойти намного больше. Обещаю, что не стану выдавать вашей тайны. Эту неделю вы можете пожить у меня. Муж в отъезде, и мне одной скучновато.

"Муж в отъезде, для нашей семьи ты безопасна", — перевела я для себя, но глупо было отказываться от возможности сэкономить на жилье и еде, перестать озираться, проходя по коридору.

Через два дня госпожа Фринж обрадовала меня, что нашла чудесное место. Муж одной из ее клиенток получил назначение в Давенрок — небольшой приграничный город в ущелье. Эта часть горной гряды — единственная на сотни миль вокруг, где можно безопасно перебраться на другую сторону, поэтому путь и легальных грузов, и тех, которые прячут от взора Короны, проходит в этой местности. Господину Сантру поручили представлять Его Величество, присматривать за обозами, собирать пошлину и служить связующим звеном между тремя гарнизонами в той части гор и королевской властью. Вокруг работают старатели и охотятся зверобои. И те, и другие спускаются в город отдохнуть и продать добытое.

Путь туда предстоит через горы. Дилижансы доставят семью Сантра — жену, сыновей и племянницу, и двух таможенных чиновников. Место личного секретаря свободно, и господин Сантр согласен дать возможность показать себя пареньку, которому не повезло в жизни. Завтра мне надлежит приехать в особняк Сантров и пройти небольшое испытание, которое наверняка не составит для меня проблем.

— Госпожа Фринж, почему бы мне не поехать как женщине, раз господин Сантр везет жену и племянницу?

— Господин Сантр желает видеть секретарем только мужчину. По выходным в города приходят старатели и зверобои, иногда приезжают военные из окрестных гарнизонов. По его словам, у женщины разбегутся глаза при таком разнообразии кавалеров, и в лучшем случае она быстро выйдет замуж. И вот здесь кроется вторая причина: одиноким женщинам без защиты в таких местах трудно. Либо, действительно, выходить замуж, либо не будешь успевать перезаряжать кольцо, — улыбнулась модистка.

— А как же племянница Сантра? Сколько ей лет?

— Ей двадцать пять. Но девушке сильно не повезло. М... как бы объяснить... Природа не сочла ее достойной своих подарков. Ай... проще говоря, страшна как смертный грех. Сестра господина Сантра живет в какой-то глуши, и девица готова была кинуться на шею самым негодящим ухажерам, поэтому ее прислали под надзор дяди, который, скажем прямо, собирается подыскать ей в Давенроке мужа из офицеров или старателей. Но внешность и дядино имя уберегут ее от посягательств. Про вас, Леонора, я не уверена.

— Я поняла вас. В любом случае, в женском платье мне этого места не видать. Но полагаю, для секретаря нужен обширный гардероб? Я не уверена, что у меня хватит средств.

— Гардероб у тебя будет достаточный, хоть и старомодный, но ты мальчик-сирота, тебе простительно. От моего сына остался сундук вещей, которые можно на тебя подшить. Сам-то он давно вырос из этих одежек и раздался в плечах. И непременно зайдем к мэтрессе Линсат. Артефакт, чтоб отложить женские неудобства, стоит немало, но тебе пригодится. Кроме того, я тебе покажу, как изменить манеру речи и движения, чтобы выглядеть более по-мужски.

— Госпожа Фринж, я не знаю, как вас отблагодарить за все!

Модистка улыбнулась:

— Если женщины не станут помогать друг другу, куда покатится этот мир? Непременно напиши мне о своих приключениях, непременно! А я буду молить богов, чтоб уберегли тебя. — Из ее рта вырвался смешок. — Кроме того, я давно собиралась освободить этот сундук от старых вещей, но все руки не доходили. Пойдем, примерим один комплект и подошьем до завтра.