Часть І

Глава 1


1992 год


Все началось, как водится случайно. Или закономерно? Не знаю. Но мне, четырнадцатилетней девочке, и в снах не представлялось, что в столь юном возрасте можно встретить свою первую любовь. Это чувство для взрослых. Это — нечто, под завесой таинственности, что приводило в стеснение все мое существо, и с тем же любопытство рисовало какие-то радужные, приводящие в трепет картины. Для меня это слишком рано, что ли… не по возрасту, не по уму. Но все произошло. И пути назад не было. Виток жизненной спирали уперся в меня и подтолкнул к новым ступеням в познании и открытии себя.

— Даша!!! Даша!!!!

Крик почтальонши я услышала, когда варила суп на веранде. Каждое лето, начиная с одиннадцати лет, я ездила к дедушке в село, где проводила все каникулы. Бабушка умерла несколько лет назад, а потому, все заботы по дому-огороду ложились на мои плечи. И я безропотно тянула лямку, так как выхода все равно не было, а чувство долга и слово «надо» мне с самого детства успешно вдалбливались в голову мамой.

Село находилось в ярах. Дом на окраине. Разумеется, почтальонке лень спускаться и подниматься лишний раз. Вот и орет, чтобы я вышла и взяла почту.

Выбежав на улицу и, прошмыгнув через сад, сбежала по перекошенным кирпичным ступенькам на дорогу. Тетя Оля, уже спустилась с горки и ждала у входа в наш двор.

— Ох, ты ж! Уже думала, что дома никого нету! — С досадой сказала она мне. Я не знала, что на это ответить, и потому, молчала. — Ты что, не слышала, что я звала?! — С упреком изрекла она и протянула мне газеты.

— Спасибо. — Взяла сверток и собиралась идти, но была остановлена вопросом.

— Как дела? Что там мама?

— Нормально. Письма нет?

— Есть. Там. — Почтальон кивнула на газеты. Я тут же развернула их и увидела конверт, пестревший от родного почерка. Тетя Оля оперлась на велосипед и внимательно посмотрела куда-то вверх. За густыми кустами желтой акации мне не было видно, что именно ее заинтересовало. А она вдруг на все горло заорала:

- Слава!!!

Вздрогнув от неожиданности, и, проследив за ее взглядом — увидела парня. Он вышел от соседки и не спеша, спустившись с пригорка, пошел в нашу сторону. Руки у него были измазаны чем-то черным, и он на ходу вытирал их куском непонятной ветоши. Первая мысль, которая у меня проскочила, это то, что такой грязной тряпкой можно только испачкаться и какой смысл вытирать ней руки? Не знаю почему — застыла на месте, хоть секунду назад собиралась идти домой. Парень шел к нам и смотрел на меня. Я стояла как вкопанная, чувствуя, что мне становится жарко.

— Ты к бабе Шуре заехал? — Сообщила очевидное в виде вопроса любопытная тетка Ольга. — Как хорошо! (это она, видать, от радости, что не придется заносить почту по адресу) — Возьми телеграмму. Папа твой выслал.

Парень продолжал в упор меня рассматривать и лишь мельком взглянул на протянутую руку, чтобы забрать небольшой желтый бланк.

— Что пишет? — подобные прямые вопросы меня всегда заставали врасплох. Хоть почтальонша спрашивала не у меня, но мне почему-то стало неловко.

— Вы же уже и так прочитали. — Парень глянул на нее без каких-либо эмоций на лице и еще раз скользнул по мне взглядом. Я лишь раз посмотрела на него прямо, и меня словно током ударило. Русые, выгоревшие на солнце волосы, немного заостренные черты лица, серые стальные глаза… ну просто наказание Господне, а не глаза! Сделав шаг в сторону, выдавила: «Спасибо-до свидания», и буквально взлетела по лестнице. Быстрым шагом прошла через сад.

Оказавшись возле плиты — выключила газ и отставила кастрюлю с супом в сторону. Потом зашла в дом и посмотрела на себя в зеркало: старенькая темно-синяя юбка, сине-зеленая рубашка в клетку с короткими рукавами, на ногах коричневые тапочки, косынка на голове. Челка на лбу лежала некрасиво. Поправила ее. Сердце стучало, в висках пульсировала кровь. НА МЕНЯ НИКТО НИКОГДА В ЖИЗНИ ТАК НЕ СМОТРЕЛ! Дедушка, увидев меня, спросил:

— Почта приехала?

— Да. Письмо от мамы есть. Сейчас принесу. — Вернулась в веранду и, взяв почту, опять зашла в дом. Протянув дедушке газеты, я разорвала конверт и стала читать. Надо ли рассказывать, что перечитывала письмо раза три? Мысли путались и клубились.

— Ну, что там мать пишет? — Подал голос дедушка.

— Да ничего… такого… на, почитай. — Протянула ему письмо, и опять подошла к зеркалу. Мда… Сердце уже так не стучало, но мысли ураганом носились в моей голове. У нашей соседки был сын, и внуки. Двое, по-моему. Я лишь знала, что живут они недалеко от въезда в село. Баба Шура редко выходила на улицу и слыла довольно нелюдимой. Мы практически не общались, а потому точным количеством родни я никогда не интересовалась.

Вечером, по дороге на сенокос, задала дедушке мучивший вопрос:

— Деда…

— А? — спросил он, шаркая сзади.

— А у баб Шуры один сын?

— Да. Один. Колька… непутевый.

— А внуков сколько?

— Трое. А что? Чего спрашиваешь?

— Так просто… интересно стало.


Уже на следующий день от своей родственницы, что жила неподалеку, я узнала все интересующие меня подробности. Какое благо, что женщины куда более словоохотливы в отличие от мужчин!

Картина складывалась следующая: Николай, сын соседки, женился на женщине с ребенком, после чего у них появилось еще двое сыновей в браке. Старший Славик жил отдельно — в доме, который достался по наследству от бабушки по отцовской линии. Второй по старшинству — Миша, служил на данный момент в армии, младший Юра жил с родителями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Непутевым Николая считал не только мой дедушка. Мужчина любил выпить и под воздействием спиртного становился буйным: жена Рая часто ходила в синяках, сыновья ночевали у родственников. Алкоголизм — бич любого небольшого поселка. Это не удивляло, а скорее вызывало сочувствие к семьям, которые были вынуждены жить в вечном страхе. Утверждали так же, что баба Шура тоже очень уважала самогон, и что эту милую привычку именно от нее унаследовал единственный сын. Я скептически отнеслась к этой информации, так как за все годы ни разу не видела соседку пьяной, хотя, по правде говоря, встречалась с ней крайне редко.

Так же я узнала, что первый муж Раисы (отец Славы) жил в областном центре, слыл богачом, имея по слухам два магазина и автомастерскую. С сыном общался и помогал, несмотря на то, что в новой семье подрастало три дочери.

Выведав все это — прокручивала информацию в голове несколько дней. Если верить мнению о том, что человек, о котором вспоминают, икает в такие моменты, то Вячеслав, должно быть, замучился пить воду, что бы восстановить неспецифическое нарушение функции внешнего дыхания.

Несколько недель кряду пребывала в девичьих мечтах. Фантазия рисовала приятные картины случайной встречи и т. д. и т. п. Но ничего такого не происходило. Я нигде и ни с кем «случайно» не встретилась, никто не приезжал больше к соседке и не выслеживал меня, чтобы познакомиться. Обида и разочарование к несправедливости в жизни, с каждым днем все больше и больше вытесняли юношеские мечты из головы. Неприятное осознание того, что я, на самом деле ничем не заинтересовала парня — заставляло больно сжиматься сердце.

В конце концов, мне пришлось смириться с реальностью. Мимолетная встреча — далеко не повод надеяться на что-то. А так хотелось! Так хотелось, чтобы на меня обратили внимание! Так хотелось того взрослого, хоть немножко! Встречаться, влюбиться… ведь я уже не ребенок!

Как водится — все дело случая. Через три недели у наших родственников случился похорон. Меня попросили помочь. Я, и еще одна незнакомая мне девушка шли впереди похоронной процессии и бросали цветы. Мы познакомились. Ее звали Оксаной. Поболтали и забыли. Я не рассчитывала на дружбу или что-то в этом роде, и поэтому, распрощавшись, вечером отправилась к себе домой.

Будучи на полпути к дому — увидела двух парней на мотоциклах. Один из них был… правильно, Славик. На негнущихся ногах продолжила свой путь, так как обойти не было возможности. Прошла метров в пятнадцати от них, чувствуя на себе взгляды. Благо, никто ничего в спину не сказал. Домой вернулась в дурном настроении. Никто не стал со мной знакомиться или заигрывать. Размечталась! Толстая уродина! Пупс на ножках! Было ужасно обидно… Я отгоняла от себя мысли об этом парне, все больше и больше расстраиваясь. В итоге, через пару дней, случайную встречу вспоминала с неприязнью и раздражением — таким образом, включился некий защитный механизм.

Не помню, сколько времени прошло. Может неделя, может две. В тот день я пошла в магазин за хлебом. На улице было очень жарко. Проделав довольно большой путь, в магазин зашла раскрасневшаяся и взмыленная. Войдя в прохладное помещение, где густо пахло хлебом, разными съестными продуктами и сыростью, обратила на себя внимание продавщицы. До моего появления она разговаривала с какой-то бабулей о животрепещущей проблеме любой хозяйки: «огород без дождя».

— Три буханки черного и два белого. — Так как дом дедушки находился на окраине, каждый день мы в магазин не ходили, и хлеба надо было брать много. Я протянула деньги, и стала укладывать в сумку хлеб, ожидая сдачу. В этот момент к магазину на велосипеде подъехала моя новая знакомая Оксана. Она вошла в магазин и, поздоровавшись с продавцом, весело кивнула мне:

— О! Привет!

— Привет. — Улыбнулась в ответ.

Оксана тоже купила хлеб, сказав мне:

— Подожди.

Когда мы вместе вышли из магазина, она спросила:

— Ты куда сейчас? Домой?

— В библиотеку хочу еще зайти, а потом домой. — Я исправно читала всю внеклассную рекомендуемую литературу, что задавали «на лето» в школе. Нет, не из-за того, что такая правильная, просто всегда любила читать. Чтение было спасением для меня. Все свободное время я проводила с книгой в руках, спасаясь, таким образом, от тяжелых и скучных будней, переживая вместе с героями произведений их тягости и радости, страсти и авантюры.

— Идем вместе. — Предложила она, пристраивая авоську с хлебом на руль велосипеда.

— Идем. — Мне было приятно, что она это предложила.

— Как дела?

— Да нормально, вроде. А у тебя?

— Тоже. — Она заулыбалась: — У меня кошка вчера четверых котят привела!

— Ух, ты! А какие они?

— Один полностью серый, а остальные серо-белые! Тебе, кстати не надо?

— Нет. Я бы взяла, но у меня кот есть. Еще обижать будет.

— Слушай… ты говорила, что у тебя черные георгины есть.

— Да. Есть.

— Можешь поделиться?

— Запросто. Я без проблем откопаю, только их же по весне сажают. По уму — надо до осени ждать.

— Оно-то так, только ж ты уедешь, а деда твоего просить мне неловко.

— М-да. — Задумавшись, предложила: — Если хочешь — идем сейчас. Там делов-то на десять минут.

— Сейчас не могу. Мне через полчаса дома уже надо быть, а к тебе идти далеко. Хотя… — она покосилась на меня, а потом на раму своего велосипеда, прикидывая что-то в уме.

Представив себе в красках, как это будет выглядеть со стороны, я тут же отрицательно замотала головой.

— Не-не! И не думай! Я на него не сяду!

— Ладно. Не переживай. — Легко согласилась она. — А если я вечером заскочу? Не помешаю?

— Да пожалуйста. Как тебе удобно. Мешать нечему.

Мы перешли дорогу, и зашли во двор библиотеки. Местный клуб и библиотека располагались в разных зданиях стоящих впритык друг к другу. Со стороны дороги двор окружали деревья. Тут было хорошо: тихо и уютно.

— А чем ты по вечерам занимаешься?

— Читаю. — Улыбнулась в ответ.

— А в кино чего не ходишь?

— Не знаю… У меня нет друзей тут… да и страшно возвращаться потом одной.

— Тю… так найдется, кому провести! — Оксана засмеялась. А мне стало неловко — вроде ничего смешного не сказала. Она пристроила велосипед у забора, и мы вошли в библиотеку.

Я обожала это здание: прохлада, запах пыли и книг, тишина, скрип деревянного, окрашенного темной краской пола… Мы прошли по коридору, и зашли в небольшую комнатку.


Глава 2


Библиотекарем работал парень лет двадцати пяти. По моим тогдашним меркам — уже взрослый мужчина.

— Привет, Серега!

— О! Привет-привет. — Нараспев ответил он. — Сколько красоты и сразу!

Я тут же покраснела и поставила сумку рядом со стулом.

— Присаживайтесь. — Пригласил он. Оксана примостилась недалеко от окна, а я рядом со столом.

— Как Катюха? Поступила? — обратился библиотекарь к Оксане, спрашивая, судя по всему, о какой-то общей знакомой.

— Нет, провалила… — Вздохнула та в ответ.

— И что ж теперь?

— Не знаю… наверное, работать пойдет… будет пробовать в следующем году опять.

Пока они разговаривали, я достала из сумки две книги и положила перед собой. Сергей стал искать мой формуляр в специальном деревянном ящике, который занимал львиную долю его стола. Между карточками виднелись картонные закладки с надписями: «январь», «февраль», «март» и т. д. Наверное, таким образом, он разделял читателей, которые в «таком-то» месяце взяли книгу. Последней к краю была закладка с надписью «молодежь». Именно оттуда он выудил мою карточку и стал делать отметки. Я мысленно улыбнулась этой надписи, потому, что меня она всегда смешила.

— Что будешь брать? — Спросил «книгохранитель святая святых».

Достав лист из тетрадки — стала смотреть по списку. В этот момент, мы услышали, что кто-то вошел в библиотеку. Глухо хлопнула дверь. Я назвала пару произведений и спрятала листик, а Сергей, обойдя стол, направился за книгами. В коридоре послышались мужские голоса, смех. Оксана выглянула в коридор и спросила:

— А кто тут шастает?

Я напряглась. В нашем направлении послышались шаги, после чего в дверном проеме появился парень.

— Привет! — Сказал он нам, при этом рассматривая меня.

— Тебя каким ветром сюда задуло? Ты же кроме букваря ничего не читал! — Поддела его Оксана.

— Ну, здрасти! Очень даже читал!

Они продолжали препираться, а я с тоской думала о том, скоро ли придет Сергей с книгами. Закомплексованная, не умеющая общаться с парнями, краснеющая как вареный рак от любых слов в свою сторону — о чем еще могла тогда мечтать? Разумеется — как бы побыстрее смыться оттуда! Разглядывая ветку яблони, что терлась о стекло, издавая легкий, приятный скрип — старалась не дышать.

Через несколько минут, которые для меня растянулись в целую вечность, в коридоре опять послышались шаги. Возвращался Сергей с книгами. Но не один, так как слышен был разговор. В комнату вошли двое. Я следила взглядом за Сергеем, стараясь не смотреть на парней. Чувствуя на себе любопытные взгляды — краснела и не знала, как поглубже забиться в угол, чтобы избавиться от этого внимания.

Оксана продолжала веселиться, отвечая на шутки и подкалывая ребят, а у меня сложилось впечатление, что библиотекарь специально тянет волынку. Он что-то говорил, отшучивался и отвлекался от моей карточки через каждое слово. Парень, что зашел вместе с ним, оперся плечом о шкаф, и стоял сбоку от меня. Молчал и смотрел. В упор. Когда я это поняла? В тот момент, когда вдруг осознала, что он не участвует в разговоре. В моем горле вдруг пересохло. Я боялась посмотреть на него. Откуда-то вдруг возникла паника. Руки предательски задрожали.

Наконец Сергей закончил писанину, и придвинул книги ко мне. Взяла их в руки и с неловкостью, вопросительным взглядом посмотрела на Оксану. Она поняла мой взгляд.

— Ладно… — протянула девушка с сожалением. — Хорошо вам тут оставаться… До вечера! Вован, с тебя пиво!

— Да ради бога! — Парень поднял обе руки, соглашаясь. — Так может, ты и подружку возьмешь? А то она молчаливая такая… — «Вован» посмотрел с лукавой улыбкой и подмигнул. Я не поняла, какая связь между вечерней дискотекой в клубе и моей молчаливостью, и стояла, не зная, что ответить. Оксана глянула на меня и выдала со свойственной простотой для села:

— Она боится потом ночью одна возвращаться!

Я готова была ее убить. Ребята развеселились, почувствовав новую почву для подколов теперь уже в мою сторону:

— Да ты что! Темнота — друг молодежи!

— Ты еще отбиваться от провожатых будешь! — Внес свою лепту библиотекарь.

Мне хотелось провалиться. Мне хотелось раствориться в воздухе. Мне хотелось убежать и не слышать: «да я с радостью проведу», «ага, пусти козла в огород», «не бойся, если надо толпой провожать пойдем» и т. д. и т. п.

— Все, хватит, отстаньте от нее! — Оксана уже и не рада была своим словам. — Мы сами как-нить разберемся!

— Девушка, приходите сегодня! — Не унимался «Вован».

Переминалась с ноги на ногу, и, пытаясь не выпустить книги из влажных рук, меня хватило лишь на кривую ухмылку. Оксана встала со стула, а я, подхватив сумку, повернулась лицом к парню, что стоял с боку. Не взглянуть на него не могла. Наши взгляды встретились. У меня что-то оборвалось внутри и ухнуло на самое дно, а волна непонятного страха окатила с ног до головы. Передо мной стоял Слава. Он смотрел прямо мне в глаза. От паралича излечила Оксана. Она подтолкнула сзади, так как шла за мной, и я, на негнущихся ногах вышла в коридор, после чего чуть ли не бегом припустила к выходу.

— Девушка! Мы будем вас ждать! — Прокричал нам в след «Вован».

Из библиотеки вышла пунцовая.

— Ты чего так дичишься? — удивилась Оксана. — Не боись! Никто тебя не обидит!

Я стояла и не знала, как отдышаться. Чувства захлестнули и не отпускали. В голове стучало. Ноги подкашивались. В животе появилась боль — такую я ощущала разве что от страха при ожидании у кабинета стоматолога.

— Действительно, приходи сегодня в клуб!

— Нет, вряд ли… и дедушка, наверное, не отпустит…

— А хочешь, я за тобой зайду? Со мной-то отпустит! И георгины заодно откопаем.

— Ой, не надо… Неудобно как-то… А за цветами — приходи.

— Что там неудобного?!

— Может, лучше в другой раз? — в надежде проблеяла, цепляясь за спасательную соломинку.

— Стесняешься? — моя знакомая оказалась довольно понятливой. Следующая ее фраза показала мне, как иногда соломинка превращается в спасательное бревно. — Ну… давай может в среду тогда? Кино привезут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Давай. — В тот момент согласна была на что угодно.

— Вот и решили! — Оксана улыбнулась мне. — Кино обычно в «восемь» вечера начинается. Я в «семь» зайду. Хорошо?

— Хорошо!

Мы отошли от библиотеки и, попрощавшись, разошлись в разные стороны, так как жили далеко друг от друга.

Как я дошла к дому — не помню. Услышав гул мотоцикла — спряталась в кусты и переждала, побоявшись даже подсмотреть, кто там проехал мимо.


Два дня до среды для меня прошли словно испытание на прочность. От мысли о том, что могу встретить там этих парней, становилось дурно. С одной стороны, мне льстило их внимание, а с другой… ой-ой-ой… Страх, интерес, стеснение, комплексы — все это крутилось внутри в немыслимом танце юношеских грез и не давало сосредоточиться.

В среду утром, как бы невзначай спросила у дедушки:

— Деда… а можно, я в кино сегодня схожу?

— В кино? — удивился он. — А с кем пойдешь? С Ромкой?

Роман — мой старший брат. Он пару раз предлагал сходить в клуб, фильм посмотреть, но с условием, что домой буду возвращаться одна. Разумеется, меня этот вариант не устраивал, и я успешно проводила вечера за чтением.

— За мной Оксана зайдет. С ней и пойдем.

— Какая Оксана?

Пришлось объяснить какая именно Оксана, а потом рассказать, откуда я ее знаю, потом еще добавить, что-либо с Ромкой вернусь назад, либо она проведет.

— Сходи. Чего ж дома сидеть. — Резюмировал дедушка и пошел к хлеву по своим хозяйским делам.

С одной стороны мне стало легче. Разрешение получено, да еще и так легко. А с другой — все замерло из-за переживаний. Мысли становились тягучими и сладкими, как ириска. В таком состоянии пребывала до самого вечера. Томление и фантазии волнами накатывали и откатывали, а потому ближе к семи часам я дошла до предела.

Оксана немного опоздала, заставив тем самым меня немного понервничать. Услышав, наконец, лай собаки — быстро вышла на улицу.

— Привет.

— Привет! Вот. Держи. — Я протянула ей увесистый пакет с корнями.

— Ух ты! Спасибочки огромное! — Она заглянула внутрь, как будто по внутреннему содержанию можно было разобрать какого именно цвета вырастут георгины в будущем. — Ну что? Идем?

— Идем. — Бодро ответила, стараясь не показывать, какой шторм творится у меня внутри. Мы вышли со двора, и пошли вверх, к дороге.

— Как я выгляжу? Нормально? — Не выдержала минут через пять.

— Хорошо ты выглядишь, не переживай. — Улыбнулась Оксана. — Расслабься, а то словно кол в тебя вставили! Если кто подвалит — свисти мне. Я быстро разберусь. — Воодушевила она меня.

О чем болтали по дороге — уже не помню. Помню, что по мере приближения к клубу — становилось все труднее идти. Одолевали разного рода сомнения. И зачем только я согласилась?!

Мы подошли к зданию. Во дворе крутилось довольно много народу. В основном молодежь. Я увидела брата. О своем желании сходить в кино — так и не удосужилась ему сообщить. Он широко открыл глаза, когда меня увидел и сразу подошел:

— О! А ты, каким чудом тут?

— В кино пришла.

— Чего это?

— А что, нельзя?

— А домой, как пойдешь?

— Меня Оксана проводит. — Моя знакомая кивнула в знак согласия, и поздоровалась с Ромкой:

— Привет.

— Приветик. Ну, тогда ладно. А то я обалдел, когда тебя увидел. Ну что ж… Тусуйтесь. — Сделал он мне одолжение, как часто это любят делать старшие братья, и пошел назад к парням, с которыми болтал до этого. Видно было, что его спрашивают обо мне, и как небрежно он отвечает, мол «малая»… сестра.

Оксана познакомила меня с парой девушек. Судя по внешнему виду — они были старше, и поэтому особого интереса ко мне не испытывали. Расспросили кто да откуда, и начали болтать о своем. Я чувствовала себя лишней и ждала, когда же начнется фильм. Где-то без десяти восемь народ стал ломиться в двери. Мы подождали, когда основная масса зайдет, и вошли в клуб.

— Там мест — завались. Не спеши. — Пояснила мне Оксана.

Смотрели комедию «Короткое замыкание» со Стивом Гуттенбергом в главной роли. И если вначале я сидела словно на иголках, то ближе к концу сеанса практически расслабилась, и когда он закончился, выходить наружу откровенно не хотелось.

Народ повалил к выходу, громко комментируя моменты из фильма, и переговариваясь между собой. Кто постарше — на улице сразу шли в направлении дома, молодежь же собиралась продолжать вечер. Я не знала, как мне поступить.

Мы вышли во двор, и отошли в сторону. Всматриваясь в людей вокруг и непроизвольно выискивая глазами брата, обратилась к своей знакомой:

— Ксанка… я, наверное, домой пойду…

— Да ладно тебе! Чего в такую рань домой переться? — она понимала, что придется составить мне компанию, но уходить перед самым началом тусни желания явно не испытывала. Стремление заиметь черные георгины не котировалось в разрезе флирта с возможностью подергаться под «Белые розы» в исполнении «Ласкового мая».

— Я не хочу никого напрягать. А пока еще не так темно — сама дойду.

— Ой, я тя прошу! Кого ты тут напрягаешь? Да расчехлись ты хоть немного! Отдохни в свое удовольствие! Мы с Вовчиком проведем тебя. А может, познакомишься с кем. — Она мне игриво подмигнула.

— Не надо меня провожать. Тебе возвращаться — через все село. Очень красиво с моей стороны…

— Не переживай. Я проведу. — Сказал кто-то спокойно и негромко у меня за спиной. Я подскочила, как ошпаренная. Оксана тоже испугалась от неожиданности и отпрянула в сторону.

— Фу ты — ну ты! — Выдохнула она, схватившись за сердце. В этот момент заиграла музыка. В центр потянулись танцующие пары. — Ну, вы тут разбирайтесь… — Ей маяковал какой-то парень, подзывая к себе в компанию. Оксана помахала в ответ рукой, взглянула на Славика и добавила, повернувшись ко мне: — Свистнешь… если что.


Глава 3


Я покрылась гусиной кожей. Меня чуть ли не трясло. Что делать?! Он стоял и молча смотрел. Просто смотрел. Не улыбаясь. «Минута длиною в жизнь» — как сильно тогда довелось прочувствовать эту фразу! А потом сделал шаг навстречу и взял за руку:

— Идем. — Как-то так у него получилось… по-мужски, просто взять и поставить перед фактом. Он не спросил «буду» ли я с ним танцевать, «пойду» ли… — Как тебя зовут? — спросил, наклонившись.

— Даша. — Пролепетала, задохнувшись от нахлынувших чувств. От него умопомрачительно пахло; не «Шипром» и не заезженным одеколоном «Саша», а чем-то другим. Терпко-сладким и с тем же прохладным.

В тот вечер — первый раз в жизни танцевала медленный танец с парнем.

Я боялась наступить ему на ногу, не знала куда смотреть и стоит ли говорить что-то. У меня взмокла ладошка в его руке, и я думала, что ему, наверное, неприятно… Боже!!! Я боялась дышать!!! Сердце стучало, по телу волнами шла дрожь.

Краем глаза заметила, как брат выпучил глаза, показывая мне, что удивлен. Как же! Его «малявку» пригласили на танец!

Музыка закончилась. Началась «быстрая» мелодия. Слава отвел меня в сторону, и мы присели на лавку. Сели довольно интересно. Я, как нормальный человек, а он перекинул ногу за лавочку и немного наклонился, как бы заглядывая в лицо:

— Сколько тебе лет?

От этого вопроса меня бросило в жар. Почему-то было стыдно говорить свой настоящий возраст. Мы практически всегда в юношестве стараемся выглядеть или казаться старше. Вот и приукрасила:

— Пятнадцать. — О том, что «будет в начале следующего года», я, разумеется, не сообщила.

Он никак не отреагировал. Посмотрел внимательно, и сказал:

— Тебе холодно? Почему ежишься?

— Да нет. Не холодно.

Его следующие слова произвели во мне целое землетрясение.

— Не бойся меня, я тебя не обижу. — Сказал совершенно серьезно, продолжая с интересом рассматривать, из-за чего стало еще неуютнее.

Подавившись вдохом, выдала:

— А я и не боюсь!

Он прищурил глаза и улыбнулся уголками губ.

— Это хорошо…

Мы помолчали.


Не зная, что говорить, сказала:

— Извини, но я, наверное, домой пойду…

— Я же сказал, что проведу. Доедем за три минуты. Кстати… подожди минутку. — Он встал и пошел в сторону стоящих мотоциклов, наверное, намереваясь подкатить своего железного «коня» поближе к нам. Не знаю, что со мной случилось в этот момент — встала и растворилась в темноте. Детский сад. Группа «панамки». Теперь-то понимаю, что поступок мой был именно из этой серии. Но тогда, поступила импульсивно, не думая головой.

Я быстро шла по тропинке, стараясь не переходить на бег. Сердце стучало как бешенное. Чем дальше отходила — тем темнее становилось вокруг.

Разумеется, он меня догнал. Даже в кромешной тьме светлая одежда выдавала мое местонахождение издалека. Он остановил мотоцикл, обогнав меня, и подождал, пока я спущусь вниз с горки.

— А говоришь, что не боишься…

— Не надо меня подвозить. Я сама спокойно дойду.

Он вздохнул.

— Я же сказал, что не обижу. Садись. — Сказал это так, что я… села. Впервые в жизни взобралась на мотоцикл. Юбка подскочила на неприличную высоту. От этого сделалось дурно. Благо мой новый знакомый никак не отреагировал или же просто не захотел смущать еще больше.

Когда мы подъезжали к дедушкиному дому — выключил мотор и на накате подкатил ко двору. Я с грехом пополам, пытаясь унять дрожь в ногах, слезла с заднего сидения. Ноги подкашивались, меня трясло, зубы выбивали мелкую чечетку.

— Я заеду завтра… за тобой.


Так мы стали встречаться. Надо ли объяснять, КАК я влюбилась? Цунами. Тайфун. Извержение вулкана. Все мысли, все мечты и фантазии были связаны с Владом. Да-да, именно с Владом. Его звали Владиславом. Для села это слишком вычурное и тяжелое имя. Поэтому, как часто бывает, многие называли его упрощенным именем «Слава». Я не называла его так, потому, что настоящее имя по паспорту подходило ему куда лучше.

Есть люди, которые рождаются не вовремя и не в том месте, где должны. Даже сейчас, будучи довольно взрослой и вспоминая далекое прошлое, я с честностью могу сказать, что к этим людям принадлежал Влад. Он был «не из села». В нем не было сельской простоты, местного говора, приземленных мыслей или желаний… Я не чувствовала никакого дискомфорта в общении с ним. Наверное, это тоже сыграло не последнюю роль в наших отношениях.

Общаясь по вечерам с молодежью — для меня разница между «городскими» и местными ощущалась очень явно. Сельские ребята зачастую были грубы, шутили пошло и плоско, любили выпить и покурить каждые пять минут, ржали как кони и далеко не все приходили на посиделки опрятными. И лишь немногие выделялись из общей массы.

Отступая немного в сторону, скажу, что знала еще одного такого же человека. Он жил недалеко от нас. Художник от природы: рисовал такие картины, что, глядя на них, нельзя было поверить, что их писала рука человека, который не заканчивал никаких академий или вузов по художественному мастерству. Этот человек, как отщепенец, не смог смириться с реалиями жизни, не смог вырваться из рутины, и, ощущая себя «иным» — сломался. В одиночестве бросил по окрестностям. Уходил в запои на месяцы. Как итог — белая горячка. Наверное, именно таким способом, он нашел свое утешение.

Слава Богу, что у Влада хватило жизненных сил выстоять и пробить свою дорогу в жизни! Он не сломался, не поплыл по течению, не опустил руки! Пил и курил редко, не отпускал сальных шуток, имел приятное чувство юмора, но при этом смеялся редко. В драки не лез, но всегда растягивал в разные стороны пьяных дураков. Учился на третьем курсе заочного отделения физико-технического факультета в Днепропетровском государственном университете, параллельно подрабатывая. Одним словом положительный, с какой стороны не глянь.

В нашей жизни все решает послевкусие. Все зависит от того, что ты чувствуешь после. После встречи, после разговора, после поцелуя, после ссоры или обычного взгляда. Так вот послевкусие с ним было шикарным: пряным, тягучим, будоражащим, сладким. Чем не идеал для первой любви?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он очень трепетно ко мне относился. Никогда не показывал, но я чувствовала это. Влад понимал, что я еще девочка, осознавал, что может сильно ранить. Поэтому, наверное, и не спешил, но с тем же готовил меня к взрослой жизни. Намеки, двусмысленные фразы, взгляды… Я моментально становилась пунцовой и заливалась краской смущения каждый раз; терялась и не знала, что отвечать. А ему это доставляло удовольствие: мое волнение, мой румянец во все щеки, мои попытки повернуть все в «благопристойное» русло.

Помню, как-то он забрал меня после обеда, и мы поехали кататься. По дороге, Влад остановил мотоцикл возле колодца. Я спросила:

— Хочешь пить?

Влад достал флягу и стал набирать воду. Глянув на меня, ответил:

— Нет. Потом захотим. Ты же первая и попросишь…

Теряясь в догадках о смысле сказанного, почему-то покраснела. В столь юном возрасте я не была испорченной, но интуитивно чувствовала его игру. Он умел смотреть «так» и говорить «так», что даже обычные фразы воспринимались, как слова с подтекстом, с двойным смыслом.

Выехав за село — направились в березовую рощу, которая растет на въезде. Не знаю, кто и по какой причине сделал там лавочку, но она была. И мы о ней знали. Это было наше любимое место. За березняком начинался яр, на дне которого — небольшое озерцо.

Там на склоне мы часто лежали на солнце и… болтали.

В тот раз расположились на лавке. Влад достал небольшой пакет, развернул. Это оказалась завернутая в бумагу пастила. Где он смог такое достать? Ее и в городе найти невозможно, что называется «днем с огнем», а тут?!

— Ух, ты!!! — вырвалось у меня. — Ты где ее взял?

— Угощайся. — Улыбнулся в ответ.

— Спасибо, конечно, только мне сладкое лучше не кушать… — Комплексы по поводу фигуры не отпускали ни на секунду.

— Ты мне нравишься такой, какая ты есть. — Сказал это так, что у меня громко застучало сердце.

В итоге он… кормил меня.

Я понимала, что такие вещи делают взрослые… и меня грело чувство «взрослости» изнутри. Влад, пожалуй, единственный на тот момент относился ко мне не как к «девочке». И в то же время страхи и напряжение не давали расслабиться. Он видел мою внутреннюю борьбу. Смотрел и забавлялся, глядя со стороны.

Спустя некоторое время мы ели яблоки. Не смотря на то, что я их не люблю — после сладкого с удовольствием жевала, болтая ногами. Влад достал складной нож и разрезал одно пополам. Взял половину, посмотрел на срез.

— Как ты смотришь на то, чтобы искупаться?

— Отрицательно. — Как еще я могла на это смотреть? Я даже представить себе боялась, что он может увидеть меня… «во всей красе».

— Почему?

— У меня нет купальника.

— Ну и что?

— Как ты себе это представляешь?

— Вот именно, что только представляю… а я хочу тебя увидеть…

Чуть не подавившись, откашлялась. Влад наблюдал за моей реакцией и улыбался в своей манере — больше глазами, чем губами.

— Вот и представляй себе дальше.

— Я в своих фантазиях уже дошел до предела… — он помолчал, а потом добавил: — А ты?

Внутри резко что-то оборвалось от нахлынувших чувств, как будто меня застукали на месте преступления. Ощущая прилив паники, отрезала:

— Перестань.

— Что перестать?

— Перестань меня доставать.

— Еще и не начинал.

— Неправда. Тебе нравится, когда я краснею. Зачем ты меня…

— Что? Что я тебя?

— Все. Я не хочу больше об этом говорить. Сам знаешь «что»!

— Скажи мне сейчас, что ты ни о чем не думаешь, не мечтаешь, что фантазий у тебя и в помине нет…

— Нет, ну почему же… Я, как любой нормальный человек… думаю о чем-то…

— Мы говорим не о том.

— Дай закончить! Да. Я фантазирую! Но рассказывать свои мысли… фантазии, никому не хочу. Это мое личное.

— О-о-о… зацепил за живое? — Влад почему-то развеселился. Он придвинулся ближе и обнял. Наклонившись к моему уху, обжигая дыханием, прошептал: — Я не стану у тебя выпытывать… Я просто дождусь… Всему свое время… — легонько поцеловал в висок. Потом вдруг выдал: — Тебе ничто «это» не напоминает? — Повернул половину яблока разрезанной стороной ко мне. Взглянув, на инстинктивном уровне поняла «о чем» идет речь. В лицо, словно кипятком плеснули:

— Нет! Ничего! Яблоко мне это напоминает!

У Влада в лукавой улыбке сузились глаза:

— А мне напоминает… — после чего провел по яблоку кончиком языка. Интимность этого движения не оставляла сомнений. Я вскочила со скамейки:

— Так. Отвези меня домой.

— Ну что за детский сад? — Он и не собирался никуда двигаться.

— У тебя просто мания вгонять меня в краску! Классное развлечение — смотреть, как я ерзаю и не знаю, куда глаза деть!

— И чем же я тебя так смущаю?

— Своими…

— Чем?

— Все. Не хочу об этом говорить.

Влад щурился на солнце и выглядел «абсолютно счастливым».

— Иди ко мне. — Протянул руку.

— Не хочу.

— Хочешь. — Спокойно ответил, и, приподнявшись, схватил за талию. Недолгая борьба, и он усадил меня к себе на колени.

— Я тяжелая. Отпусти. Я лучше рядом…

— Ты не тяжелая. Не пущу. «Лучше» не надо…

— Мне неудобно… пусти…

— Удобно. Не выдумывай.


Глава 4


Буквально через неделю или две — сейчас уже не вспомню, о том, что мы встречаемся, знал весь местный «молодежный бомонд». Несмотря на все мои усилия, брату кто-то доложил, после чего он посчитал нужным прочитать мне лекцию «О вкусной и здоровой пище». Шучу.

Мы шли на сенокос, когда Ромка вдруг сказал:

— Притормози. Поговорить надо.

— Чего тебе?

— Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты с Войтовичем-старшим зажигаешь…

Войтович — это была фамилия отчима Влада, но, несмотря на то, что у него была совершенно другая фамилия, называли его за глаза именно так.

— Ну, допустим.

— Ого. — Судя по всему, братец не ожидал, что я подтвержу слухи. — Когда успела? Ты же дома вечно сидишь.

— Как видишь — не сижу. — Буркнула, глядя в сторону.

— Блин. — Он недовольно скривился. — Дашка, ты ж зеленая еще. Ума нет. А если залетишь?

— Ты дурак? — не имея сил продолжать этот разговор, развернулась и пошла дальше.

— Я-то не дурак, а вот ты по глупости и наивности можешь вляпаться по самые помидоры!

— Отстань!

— Значит так. — Рома не отставая шел сзади. — Не вздумай с ним спать. Слышишь?!

— А то что?

— А то принесешь в подоле! Что потом будешь делать?!

— Ничего я не принесу!

— Он будет говорить тебе все что угодно лишь бы в койку затащить. Так вот — не вздумай! Слышишь?!

— Не ори на меня! Я не глухая!

— Дашка, я пытаюсь предупредить. Ты ж глупая еще совсем.

— Это не твое дело. И я не настолько глупая как тебе кажется.

— У тебя сейчас мозги набекрень. Достучаться невозможно. Ты только поверь: Славик этот будет заливать в уши, и обещать все сокровища мира — лишь бы пристроиться у тебя между ног. А когда возникнут проблемы — укатит в Днепропетровск и оставит разгребать проблемы одну.

— Я с ним не спала и пока не собираюсь. — Остановилась так резко, что брат налетел на меня. — И с чего ты решил, что он такая сволочь? Такое уже было? Ты что-то знаешь?

— Нет. Но все мужики одинаковые.

— Ты тоже?

Ромка запнулся на минуту, а потом улыбнулся:

— Один ноль в твою пользу. Подловила. Но я без презиков на «улочки» не хожу.

«Улочками» у нас называли точки сбора молодежи. Их было несколько на все село. Как правило, компаниями собирались на лавках возле определенного двора, где жил кто-то имеющий магнитофон.

— И где ты их берешь?

— Ты с темы не сворачивай. — Не удостоив меня ответом, брат пошел вперед. Через несколько минут продолжил: — Знаешь, как Юсик уболтал Ляльку на перепихон? Пообещал, что заберет с собой в Питер и там она сможет мыться в белой ванне.

— О, боже… — у меня не хватило слов, что бы прокомментировать услышанное. Юсик — это наш троюродный брат, а Лялька… О ней стоит рассказать отдельно.

В связи с развитием наших с Владом отношений и моего внедрения в местную тусовку я раззнакомилась со многими парнями и девушками. Среди появившихся новых знакомых была одна колоритная барышня из неблагополучной семьи. Мать — беспробудная пьяница, об отце вообще никто ничего не слышал. Звали ее Людой или проще — Люсей. Лялька — нечто вроде клички. Она, не относилась к девушкам с высокой моралью. Вела себя всегда вызывающе и развязно, приставала к парням, не упускала случая подколоть кого-то из девчонок в разговоре.

О таких в народе говорят «гулящая». Меня она как-то обходила стороной, как будто опасалась. Я списывала это на Влада. Он никому не позволял некорректных шуток в свою или в мою сторону. Его побаивались, и, в общем-то, не зря.

Приведу пример. Как-то, мы возвращались поздно вечером с дискотеки. Шли пешком, держась за руки. Напротив нас нарисовалась парочка парней из нашего села. По заплетающимся языкам и громкому смеху было понятно, что оба здорово навеселе. Поздоровавшись и обменявшись незначительными вопросами, один из парней, сфокусировав на мне взгляд, спросил у Влада:

— Твоя?

— Да.

— Это та, что Самсона сестра?

То, что брата называют по фамилии деда, меня не удивило.

— Да.

— А ничего так…

— Язык попридержи. — От ответа Влада я поежилась. Голос был угрожающим и спокойным одновременно.

— Да ладно тебе. — Парень противно осклабился: — Распечатал уже? Или в процессе?

— Отойди в сторону. — Бесцветным тоном попросил меня любимый и направил рукой себе за спину. Я машинально сделала несколько шагов назад.

За этими словами последовал удар. Влад, без промедлений ударил. От страха, я отскочила еще дальше, пытаясь рассмотреть в сумерках что происходит. Юноша упал на спину в небольшую канаву, которую сделали потоки воды возле дороги. Маты, ругань, кровь… меня затрясло от страха. Второй парень отскочил, махая руками:

— Слав, ну ты че? Он же пьяный в жопу…

— Еще слово — и я тебя закопаю. Живым. Понял?! — процедил Влад сквозь зубы, обращаясь к тому, который валялся на земле, мыча от боли, матерясь и закрывая лицо руками.

— Все, все… не надо… не трогай его… успокойся! Все! — попытался влезть между ними второй.

— Я спрашиваю: понял?!

— Да… — Простонал тот в ответ. Влад взял меня за руку и потянул:

— Идем.

Мы шли молча. Я догадывалась, что тот пацан брякнул какую-то гадость, но сути не понимала. Наконец, собравшись с духом, спросила:

— Что он сказал?

Влад коротко глянул на меня.

— Не важно.

— Объясни мне…

— Забудь об этом.

— Я не поняла…

— И не надо.

— Почему?

— Забудь об этом. Придет время — поймешь.

— Не относись ко мне как к ребенку! Тебе что, тяжело объяснить?

Мы подошли к моему двору. Влад остановился.

— Я не отношусь к тебе как к ребенку. — Он вдруг стал меня целовать. Чувствуя его желание, попыталась выкрутиться, но не смогла. В голове зашумело, руки задрожали. Влад со стоном оторвался от меня: — Ты сводишь меня с ума…

— Не объяснишь? Что он имел ввиду?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад, прижав к себе еще крепче, поцеловал в макушку:

— Ты словно чистый лист бумаги. Жизнь еще успеет все испачкать… не спеши.

Сейчас я понимаю каждое сказанное им слово. Тогда не поняла ничего.


Мы встречались практически каждый день. Счастью моему не было предела. КАК же сильно я влюбилась!!! Все, что происходило со мной, было впервые. Я узнала, что такое первый поцелуй, какие сильные и смелые могут быть мужские руки, какими требовательными и ласковыми могут быть мужские губы. Я познала, как от любви сходят с ума, как чувство может натягивать внутри болезненную струну, и что такое «синусоида отношений». Я впервые испытала ревность и потеряла счет времени. Вдруг стала страдать «девичьей рассеянностью» постоянно пребывая в мечтах и мыслях о Владе. Я за полтора месяца стала взрослой. Так мне казалось. Ошибалась. Повзрослела немного позже, примерно через год. И случилось это раньше, чем стала женщиной. Увы, но так бывает.

А тогда, мне казалось, что нет большего горя, чем расставание с любимым. Каникулы неизбежно подходили к концу. Как жестока жизнь, когда у тебя нет выбора!

Я, давясь слезами, вернулась в город. Школа… кому она нужна?! Зачем мне это все?! Сердце разрывалось на куски.

Приехав домой не выдержала — поделилась с подружкой-одноклассницей и тут же пожалела об этом, так как по ее реакции было сразу понятно — не верит. Ну и не надо! У меня было мое всепоглощающее чувство. У меня были пусть и короткие, но телефонные разговоры по субботам. У меня было ожидание встречи. У меня были мои мечты.

Одноклассница «по секрету» рассказала другим девочкам из нашего класса и на меня посыпались вопросы со всех сторон. Любопытство и зависть правили балом. По глупости и наивности я рассказывала, после чего услышала малоприятный разговор о себе. Были те, кто доказывал окружающим, что я все выдумала. Желчь лилась со всех сторон.

До сих пор вспоминаю об этом с неприятным осадком на душе. Зато получив такой урок, в дальнейшем я раз и навсегда зареклась посвящать в свою жизнь окружающих.

Так у нас складывалось, что каждые каникулы — будь то даже десять дней, моя мама отправляла меня и брата в село. Помогать дедушке — это святое. Да и ей было легче одной. Теперь-то понимаю, что в «лихие девяностые» мы выжили благодаря огородам и прочему хозяйству, которое обхаживал мой дед. И если вначале я ездила в село на добровольно-принудительных началах, то потом, как уже понятно, с нетерпением и ожиданием.

Помню нашу первую встречу, после расставания. Надо ли рассказывать, как я радовалась и ликовала накануне поездки? Влад приехал вечером в первый же день. Едва услышав гул мотоцикла — выбежала за двор. Он обнял и не отпускал минут десять: дышал мне в волосы, тихо целовал виски, грел пальцы дыханием. Какое оказывается счастье — слышать стук сердца любимого человека! Голова кружилась от переполняющих чувств.

Сейчас, вспоминая те дни, понимаю, что они, пожалуй, были самыми счастливыми в моей жизни. Не открою секрет, если скажу, что юные девицы склонны к фантазированию и приукрашиванию происходящих с ними событий, после чего неизменно наступает разочарование, как следствие разбитых о быт иллюзий. Так вот представьте себе — я не испытывала подобного! Все было настолько нереально хорошо, что напоминало сказку.

В тот вечер мы долго гуляли. Влад расспрашивал об учебе, о планах на будущее, намекал о варианте моего поступления в вуз Днепропетровска и рассказывал о том, что окончив институт, хочет остаться в этом городе. А потом, согревая мои пальцы, спросил:

— Ты замерзла?

— Есть немного. Что у тебя с руками? — сбитые костяшки и опухшие фаланги не заметить было сложно. Он с пренебрежением скривился и нехотя ответил:

— Ерунда, не обращай внимание. — Поцеловал еще раз и заглянул в глаза. — Поедем ко мне?

Что означал подобный вопрос — объяснений не требовалось. После таких радужных перспектив и разговоров я согласна была на все, но так же понимала, что еще не готова. Страхи победили, а потому, несмотря на внутренний трепет, нашла в себе мужество признаться:

— Влад… я соврала тебе… прости.

— Ты о чем? — он внимательно и с тем же напряженно всматривался, словно ответ должен был уже красоваться на моем лбу.

— Это для меня рано, понимаешь? Я… мне… помнишь, ты спросил, сколько мне лет?

— Помню.

— Пятнадцать мне будет весной. — Выдавив из себя признание, не знала, куда деть глаза. Влад усмехнулся:

— Я в курсе.

— Да?! Откуда?! — непроизвольно посмотрев на него прямо, тут же отвела взгляд в сторону.

Он взял меня за подбородок:

— Посмотри на меня. — И, наклонившись, стал целовать, после чего, выдохнув, сказал: — Идем. Тебе надо согреться. Завтра в клубе фильм будет. Пойдем?

— Конечно. — Бодро зашагав рядом, непроизвольно заулыбалась.


Глава 5


Но нашим планам, к сожалению, не суждено было сбыться. На следующий день Влад не приехал. Теряясь в догадках, я не могла объяснить, но была уверена, что случилось что-то плохое. Предчувствие нехорошего противной свинцовой тучей витало в воздухе. Не выдержав, решила пойти в клуб сама. Несмотря на кромешную темень, вооружившись фонариком, вышла со двора и, превозмогая страх пошла по тропинке в сторону дороги.

Преодолев примерно половину пути, решила сделать небольшой крюк, но с тем, что бы идти по освещенной фонарями местности и замерла, услышав рев мотоцикла. Прислушавшись, поняла, что это не Влад. Звук работы мотора отличался. Может это кому-то покажется странным, но я точно узнавала его всегда.

Через несколько минут рядом со мной притормозил парень по имени Захар. Он стянул шлем и хмыкнул:

— Привет. А Славик оказался прав.

— Привет. Ты о чем?

— Ты это… только не нервничай. Загребли его.

— Что?! — сердце сжалось и упало куда-то вниз.

— Менты загребли. Я только с участка.

— За что?!

— Отчима избил. За мать заступился. Просил передать, что с ним все в порядке, и чтобы ты не вздумала к нему приезжать.

— О, боже! — мне казалось, что я попала в дурной сон. — И что теперь?

— Пока не ясно. Буду держать в курсе, как что-то узнаю. Садись. — Он протянул мне запасной шлем.

— Захар, что ему за это грозит?

— Пока не знаю. В статье расплывчато: от двух до трех. Может отделаться исправительными работами.

От ужаса закрыла рот рукой и замычала нечто нечленораздельное.

— Дашка, не теряй сознание. Отчим заберет заявление и все будет пучком.

— А если не заберет?!

— Заберет. Покочевряжится пару дней и заберет, а иначе сядет сам. Свидетелей на него хоть отбавляй.

Не скажу, что эта информация меня тогда воодушевила, но зернышко надежды было брошено и это позволило три следующих дня не сойти с ума от тревоги.

На четвертые сутки, когда я уже мысленно стала просчитывать, что соврать дедушке и как вырваться в районный центр, Влада выпустили. Вкратце: вмешался и помог родной отец — он надавил на бывшую жену, и та написала заявление о домашнем насилии. Отчим вынужден был забрать заявление в обмен на то, что бы самому не попасть под статью.

Раиса ушла от мужа вместе с младшим сыном к своей матери. Забегая наперед скажу, что месяца через два вернулась. Удивляться или поражаться глупости некоторых людей нет смысла, так как каждым из нас движут разные стремления и цели. Меня тогда поразило другое: насколько надо было дожать до предела терпение молодого двадцатилетнего парня, что бы он сорвался с катушек и стал бить человека, годящегося ему в отцы?!

Влад не был вспыльчивым и раздражительным тоже не был, но при этом у него всегда присутствовали определенные рамки, за которые не позволял никому заходить.

Захар привез его и ждал на обочине дороги. Услышав гул — пулей пролетела сквозь сад и на ступеньках чуть не сбила любимого с ног. То как он меня схватил, то, как целовал… до сих пор при воспоминании, мурашки идут по телу.

— Даш… Дашка… не плачь… ты чего? Со мной все хорошо…

А я тряслась и не могла успокоиться. От него исходил чужой тяжелый запах, из-за чего горло стягивала невидимая петля, а слезы сами собой катились из глаз. Влад успокаивал меня минут пятнадцать. В итоге прошептал:

— Я сейчас домой. Хочу отмыться от всего. Вечером заеду. Хорошо?

— Да… Конечно!

Счастье у меня измерялось днями. Вот так из семи дней у нас осталось три, которые пролетели, словно один и пришел момент прощаться. Влад, недовольно морщась, сообщил, что по настоянию отца уезжает в Днепропетровск, к тому же у него предстояла сессия в институте, но на мои зимние каникулы пообещал вырваться и приехать.


И опять потянулись марудные дни учебы. Держаться на плаву помогали звонки. В связи с его переездом, общаться по телефону мы теперь могли чаще. Где и как Влад находил возможности — ума не приложу.

Вторая четверть — самая короткая и это радовало как никогда. Впереди — новый год и поездка в село. Я прыгала от счастья. И какова же была обида, когда мне не разрешили уйти на всю праздничную ночь. Братец ехидно ухмылялся и назидательно сообщал, что я еще малая и глупая. Дедушка был непреклонен, говорил, что только с разрешения мамы. Замкнутый круг оказался неразрушимым. В итоге, пришлось сократить все мои грандиозные планы и пообещать вернуться к двенадцати.

Разумеется, обещание сдержать не смогла — опоздала на час, за что была наказана запретом на «гульки» по вечерам. Учитывая, что зимой мне это не особо-то и требовалось, так как бродить в темноте да еще на морозе не очень приятная перспектива — я пропадала целыми днями, появляясь дома только для того, что бы приготовить обеды/ужины.

А еще тогда произошла интересная история.

Коротая время по вечерам, мы играли с дедушкой и братом в карты. Они научили меня нехитрой игре в дурака. Казалось бы — ничего особенного. Только вот как-то так сложилось, что я уж слишком полюбила эту игру. Это увлечение, как какая-то навязчивая идея-фикс, вышла из нормальных, человеческих рамок. Я стала всегда носить с собой колоду карт и играть, с кем не попадя. Влад вначале не отнесся к этому с каким-то особенным вниманием, но через какое-то время, вдруг стал меня останавливать.

Я же, будучи довольно упрямой, в каких-то желаниях, лишь отмахивалась от него. Никакие уговоры и доводы на меня не действовали. И тогда…

Увидев, что я не сдержала обещание не носить с собой карты, он недобро сощурился:

— Дашка, что за цирк?

— А? Что?

Он кивнул на мой карман, откуда высунулся угол упаковки, красноречиво свидетельствуя о том, что послушания от меня не дождешься.

— Э-э-э… это случайно!

— Ну да. Как тебе еще объяснить, что для девушки такое хобби, мягко говоря — странно?

— Мне все равно, что думают окружающие.

— Не сомневаюсь. Только благодаря этому ты можешь влипнуть в неприятности, понимаешь?

Закатив глаза, я простонала:

— О-о-о… началось…

— Скажи: есть способ тебя остановить?

— Нет такого способа. — Я обняла его за талию, и, положив голову на грудь, стала ластиться, пытаясь загладить свой промах. Влад поправил мой капюшон и сказал:

— Кто ищет — тот всегда найдет.

— Ты о чем?

— Да так… мысли вслух.


За день до моего отъезда, когда мы прогуляли несколько часов кряду в лесу, он предложил пойти к нему, что бы отогреться. Учитывая, что к дедушке было идти намного дальше, я, нехотя согласилась.

— Дашк, у тебя все твои страхи на лице написаны. — Влад улыбнулся и потянул за собой: — Не накручивай себя. Гарантировать, что не буду приставать — не могу, но ты в любой момент можешь меня остановить.

— Ну, вот зачем ты сейчас это мне сказал? — я недовольно засопела в шарф. Шутит он или говорит серьезно — понять не смогла, зато некое напряжение стало вместе с кровью бродить по венам.

— Ты по поводу остановить?

— Я по поводу, что будешь приставать!

— Еще как буду. — Многообещающий тон заставил меня задохнуться от нахлынувшего волнения.

— Тогда мне лучше домой. — Дернувшись безуспешно в сторону, стала упираться ногами, скользя по дороге.

— Даш, не дури. У меня к тебе будет интересное предложение.

— Какое?

— Вот придем и потом расскажу.

— А сейчас чего не можешь?

— Меньше болтай. Простудишь горло. — Он ухмыльнулся в ответ, наслаждаясь моим откровенным любопытством.

Насупившись, покорно пошла рядом, но долго дуться на него не могла:

— Расскажи, а? Что за предложение?

— Прояви чуточку терпения. Скоро все узнаешь.


Зайдя в дом, я только там осознала насколько замерзла. Влад протянул мне коричневый плед:

— Держи. Я сейчас чай сделаю.

Сняв куртку и обувь — забралась на диван, и, закутавшись в покрывало, старалась не стучать зубами, а получив обжигающую огромную чашку в руки — блаженно потянула носом пар:

— С малиной?

— Да. — Влад присел рядом и сделал несколько глотков из своей чашки.

— Ужас! Как ты можешь пить кипяток?! — мои глаза полезли на лоб.

— Не знаю. Привычка. — Он рассмеялся в ответ.

Выждав пару минут, поинтересовалась:

— Рассказывай. Или будешь держать интригу до последнего?

Влад отставил чашку и быстрым движением опустился напротив меня на одно колено. Поправил мне волосы, убирая пряди за уши, провел ладонями по щекам:

— Как ты считаешь, ты человек слова?

— В смысле?

— Давай сыграем на желание?

— К-какое еще желание? — мысли мои метнулись в разные стороны. В глубине души уже пожалев, что оказалась у него в гостях, стала прикидывать возможные пути отступления. Он находился слишком близко, слишком пристально смотрел в глаза, слишком интимным жестом провел языком по своим губам… вдруг все, что происходило, стало «слишком»!

— У каждого это оно будет своим. Можешь загадать все, что хочешь. — Влад протянул руку и забрал у меня чашку: — Давай пока ее отставим. Пусть немного остынет.

— Может… это тебе стоило бы немного остыть? — испытывая страх, я всегда становлюсь жесткой, еще с детства, а потому сказала без обиняков: — Если ты настроил на сегодня планы по поводу меня — самое время от них отказаться.

— Ты не уверена, что сможешь меня обыграть? — его глаза сузились в усмешке.

— Обыграть?

— В карты. Я предлагаю сыграть в карты на желание.

Азарт за полминуты сделал свое дело:

— Хорошо. Сыграем. Но с условием.

Влад молча поднял брови в немом вопросе. Я же, посверлив его изучающим взглядом, выдала:

— Загадывать можно только приличное.

— Хм-м-м… Тебе сегодня повезло. Блокнот, куда я записываю неприличные хотелки — забыл в Днепре, так что не переживай. — Он поднялся и подал мне куртку: — Доставай. Уверен, что карты случайно оказались у тебя с собой.

Я, нехотя полезла в карман, обдумывая сложившуюся ситуацию. С одной стороны было очень интересно, что же он загадал, а с другой — присутствовало разочарование, что так легко согласился с моим ограничением. Двойственность моих желаний будоражила молодую кровь и заставляла сомневаться в собственных решениях. Конечно же, мне хотелось, чтобы он не прекращал делать попытки продвинуть наши отношения в сторону вещей, которыми занимаются взрослые, но и страх присутствовал.

Эти мысли мешали мне сосредоточиться на игре, и, думаю, отчасти именно поэтому я проиграла. Влад сгреб колоду и отложил в сторону.

— Ну что? Готова исполнить?

От такого вопроса мне стало жарко. Делать нечего, сама же согласилась.

— Говори.

— Ты больше никогда не станешь играть в карты.

В ответ я застыла с открытым ртом. Во-первых, легкое огорчение от услышанного, во-вторых — отказываться от любимого на тот момент времяпровождения, мне не хотелось. Но слово — есть слово, недаром он вначале вытребовал его, а лишь потом поставил условие.


Глава 6


Весенние каникулы толком не запомнились, так как Влад не смог приехать — он устроился на работу. Зато летом обещал пробыть в селе целых два месяца. Я же, закончив девятый класс, и сделав вялую попытку поступить в педагогическое училище, подала в итоге документы в школу, что бы иметь полное среднее образование.

Так как Влад должен был приехать только в июле, июнь предполагал, что буду изнывать от скуки и изводиться в ожиданиях, но, как ни странно, жизнь внесла коррективы.

Буквально через три дня после моего приезда, я, отправившись в центр за хлебом, завернула в библиотеку, что бы взять пару книг. Возле входа увидела какую-то девушку, а на дверях амбарный замок. Потоптавшись, решила уж, было уйти, но незнакомка вдруг спросила:

— Не знаешь, библиотека вообще работает?

— По идее должна. Может Серега отошел куда..?

— Библиотекарь?

— Ну да.

— Записку бы оставил! Ну, вот как понять: ждать или не ждать?

— Та да…

Промурыжившись еще минут десять, решила зайти в другой раз. Девушка, увидев, что я ухожу, спросила:

— Тебе в какую сторону?

— В «Лески». — Сообщила название того края села, где жил дедушка.

— Ух ты! Я мне на «Подгорки». Так мы практически соседи! — И она пошла рядом. — Тебя как зовут?

— Даша. А тебя?

— Юля.


Вот так неожиданно я обрела новую подругу. Она была из Днепропетровска, старше меня на пять лет, встречалась с парнем в своем городе и собиралась за него замуж. В село приезжала редко, на дискотеки не ходила. И главное! Очень любила читать! Именно на этой теме мы с ней поначалу и спелись, а уже через пару недель ни дня не проводили, чтобы не встретиться.

Сейчас уму непостижимо как люди тогда обходились без мобильных телефонов. Тем не менее, это не мешало нам ходить в кино, ездить на озеро или устраивать нечто вроде вечерних пикников где-нибудь в яру.

В то лето, я познакомилась так же с парнем Юли. Он приехал к нам в село, как было принято тогда говорить «на смотрины», что бы познакомиться с бабушкой, дедушкой и прочей родней. Павел был старше меня лет на десять. Как тогда мне сказала Юлька: «пять лет — идеальная разница». У них была такая разница. У нас с Владом — пять с половиной. Как же здорово, что у нас с ним «идеальная» разница в возрасте!

М-да… что тут скрывать? Я мысленно уже вышла замуж! Эх, мечты-мечты… Никто и никогда не убедит меня, что девушка, встречаясь с парнем, не представляет мысленно себя в роли жены. Если есть чувство. А тем более — обоюдное.

Разве думала тогда, что когда-то, много лет спустя, побитая жизнью, разуверившаяся в людях, зализывая раны, я перестану видеть в кавалерах возможных мужей? Эти мысли отпадут, как засохшая корка грязи, прилипшая когда-то к сапогам. Я перестану чувствовать жалость. Я перестану быть доброй. Я стану жить лишь в свое удовольствие, не заботясь мыслями и чувствами мужчин, которые находятся рядом. Это будет после. Потом. В другой жизни. А тогда… Если бы можно было хоть иногда заглядывать в будущее!

Хотя, что там говорить! Наверное, даже зная все наперед, ни за что не отказалась от своей первой любви. Тогда, будучи, по сути, еще ребенком, мне посчастливилось встретить «идеал» своего мужчины. Как потом оказалось — практически… идеал.

Уж не знаю, как так сложилось — Паша с Владом сдружились. Ну, просто сказка, а не жизнь! Что может быть лучше такой компании?! Это было, пожалуй, самое счастливое лето в моей жизни. Мы ездили на шашлыки, выбирались на рыбалку, смотрели «видик», привезенный Павлом на время отпуска, ходили на дискотеки по вечерам…

Отношения с Владом обрели более глубокий и близкий смысл. Постоянно играя с ним в игру «хочу-нельзя», я с удовольствием ходила по тонкому лезвию, балансируя на грани и наслаждаясь властью, которую вдруг ощутила. Сознательно возбуждала, а потом напоминала, что за совращение несовершеннолетних есть статья.

Я видела, что как мужчина он терял терпение, но как любящий — терпел. Так уж получалось, что, не смотря на ярко выраженное мужское начало, в этом вопросе он был слаб. Или же действительно ждал чего-то, не знаю. Я любила его. Я уважала его. Я обожала и боготворила его.

В то лето мне так же пришлось столкнуться с не очень приятной стороной характера у любимого. Ревность. Удивительно — но факт. Откуда ей было взяться, учитывая, что я, словно мартовская кошка не сводила с него глаз? И тем не менее. Сама ситуация не стоила выеденного яйца. Вспоминать об этом, если честно — гадко.

Как-то я, возвращаясь домой из магазина, решила зайти к родственнице и пошла домой другой дорогой. По пути столкнулась с одноклассником Влада — Олегом, а вернее Олежкой, как все его называли. У парня было какое-то отставание в развитии. Что именно — я не знала. Со стороны этого не было заметно, но при общении явно проступала толи заторможенность, толи недоразвитость ума, сказать не берусь. Поздоровалась и пошла себе дальше. Казалось бы — пустяк, но тогда мне бы и в голову не пришло, что это будет иметь такие последствия…

Через пару дней Ромка со смехом сообщил:

— Ты в курсе, что Олежка свататься собрался?

— Ого! К кому?

— К тебе!

— Что-о-о? — ми глаза чуть не выпали из орбит. — Ты серьезно?!

— Ага. Спрашивал меня, сколько тебе лет и можно ли присылать сватов.

О, мой бог! Меня бросило в жар.

— И что ты ему сказал?

— А что я мог сказать? Покрутил у виска и посоветовал сходить к врачу.


Вечером, болтая с Юлькой, рассказала ей об этом, не придавая особого значения, а она в свою очередь зачем-то упомянула, когда все вместе шли на дискотеку. И каково же было мое удивление, когда через пару часов я застала Влада разговаривающего с Олежкой «по душам».

Всего разговора не услышала, но мне достаточно было одной фразы: «Что бы я рядом не то что тебя, но и духа твоего не видел!»

После этого мы впервые поругались. Все попытки достучаться и объяснить, что так разговаривать с нездоровым человеком нельзя и что это низко и отвратительно, не увенчались успехом. Влад в приказном порядке велел мне не лезть в это дело и тем самым заставлял чувствовать себя еще хуже. Надо ли упоминать о том, что в дальнейшем я все лето боялась столкнуться где-нибудь с Олегом?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не знаю, чем бы закончилась наша ссора, если бы не Паша с Юлей. Через «не хочу» приходилось изображать хорошее настроение и сдерживаться, что бы опять не схлестнуться в перепалке. Ну а через некоторое время напряжение само собой сошло на «нет».

По большому счету надо было уже тогда задуматься о причинах ревности, но влюбленность приносит с собой обязательный аксессуар — розовые очки. Благодаря им человек становится практически слепым и крайне глупым. Меня не избежала сия участь, а потому, несмотря на неразрешенную проблему, на тот момент было легче закрыть на все глаза и наслаждаться жизнью дальше.


Как-то мы с Владом вдвоем поехали на рыбалку. День выдался пасмурным, но по прогнозу дождь не обещали. Вот мы и двинули на другой конец села. Рыбалка удалась. Я была счастлива.

— Ну что? Довольна твоя душенька?

— Очень!

— Давай-ка, наверное, собираться. Судя по всему, дождь собирается.

— У-у-у… ну давай еще немножко!

— Намокнуть не боишься?

— Не-а, не сладкая, не растаю. — При хорошем клеве, вдруг проснулся энтузиазм.

Влад подошел ко мне, и обнял, забирая удочку:

— Сладкая. — Жадно прижался губами, а я, от услышанного, покраснела и «ушла в астрал». В такие минуты казалось, что все вокруг замирает, и на планете остаемся лишь мы вдвоем. Желание чего-то большего надвигалось и заставляло сердце колотиться сильнее.

Упаковав вещи, сели на мотоцикл и понеслись со скоростью ветра. При въезде в село, он притормозил:

— Может… ко мне?

— Нет! — Я чуть не свалилась на землю.

— А когда будет «да»?

— После совершеннолетия!

— Дашка — не играй с огнем. Учти, что потом тебя ждет расплата за каждый день моего терпения. — И он повернул в сторону моего дома…


Лето подошло к концу. Когда пришла пора прощаться, мы просидели всю ночь вдвоем возле моего двора. Целовались так, что я чуть не дала слабину, но смогла остановиться, понимая, что лишиться девственности в таких условиях — мягко говоря, не предел моих мечтаний.

Мне не хватало воздуха, чтобы дышать… так больно было от предстоящей разлуки. Влад покрывал мое лицо легкими поцелуями и шептал любимую свою поговорку: «Даша Жданова — ты моя жажда»… От этих слов становилось сладко и радостно.

А на следующий день мы ехали в разных автобусах в разные города, зная, что впереди несколько месяцев разлуки, которые по мере возможности будем скрашивать телефонными разговорами, мечтами о будущем и ожиданием встречи.

Приехав домой, я раздобыла сборник учебных заведений Днепропетровска и стала его штудировать, всерьез задумываясь поступать по окончанию школы в вуз этого города. В голове сами собой рисовались радужные планы, выстраивались воздушные замки, надежда на вечную любовь, и, как водится, смерть в старости в один день.


Глава 7


Крах иллюзий произошел случайно. А может, нет. Так должно было случиться. Жизнь распорядилась по своему и претензии выдвигать некому.

Осенние каникулы. Я приехала в село на несколько часов раньше, чем должна была. Так сложилось, что ехала не на автобусе, как планировалось, а в машине — подвез родственник. Сообщить Владу о прибытии не было возможности, разве что идти специально в гости, но почему-то постеснялась.

В ожидании встречи с ним и пребывая в легком возбуждении — навела порядок в доме, наварила еды, пообедала, и решила пройтись на ферму. Там работала наша другая соседка (с ней, в отличие, от бабушки Влада мы общались очень тесно и по-дружески), и я, будучи еще ребенком, любила ходить на обеденную или вечернюю дойку коров.

Она доверяла мне поить телят молоком. В столь юном возрасте я воспринимала это с азартом и благодарностью. Хоть какое-то отвлечение, от обыденных, не детских забот по дому и огороду. Такой поход — целое развлечение! Разумеется, что меня там уже все знали. Увидеть знакомые лица всегда приятно. Да и чего дома сидеть?

А дальше… анекдот знаете: «зачем я их позвал?!!». Про мужика и примерзший лом. Так и я. ЗАЧЕМ Я ТУДА ПОШЛА?!! Кто?! Какая нелегкая сила меня туда потянула?!!

Прошла через яр, вышла на тропинку и направилась дальше, по ходу представляя наше свидание с Владом вечером. Я думала о нем все время, и ничего удивительного в этом, по-моему, нет. При подходе к ферме, увидев хорошо знакомый мотоцикл, мое сердце приятно екнуло и застучало. Хозяина по близости не наблюдалось, но от него вели следы. С утра были заморозки, а к обеду все расквасилось. И я, (великий следопыт! Мисс Марпл, блин!) пошла по следам. Зайдя за небольшое здание, в котором обитал ветеринар, застыла на месте.

Удар. Земля рывком дернулась из-под ног. Мне показалось, что в эту секунду разорвалось сердце. «Гром среди ясного неба» — это фитюльки. Что-то тяжелое обрушилось на меня изо всей силы и сдавило горло до такой степени, что набрать воздух в легкие не было никакой возможности.

Ко мне спиной стоял Влад. Он кого-то обнимал. В самый первый момент, судя по позе, с кем-то целовался. Через секунду — выпрямился. Что-то сказал. Ему ответили. Рядом с ним стояла… Лялька. Она увидела меня первой. Изменилась в лице буквально на мгновение, после чего уставилась надменным взглядом. Вероятно, он заметил это, потому, что резко обернулся. Впервые, я увидела его испуганные глаза. Никакой тебе самоуверенности, спокойствия, холодного стального взгляда… Никогда не думала, что испуг у мужчины, такое мерзкое зрелище… Все происходило, как в замедленной съемке.

— Извиняюсь… что помешала… — До чего же банальные, избитые слова! Но я сказала то, что пришло на ум. Нет. Не так. То, что смогла выдохнуть в тот момент. Развернувшись, бросилась прочь, не разбирая дороги.

— Даша!!! — Его крик разорвал холодный воздух и пронесся по округе.

Меня, словно ударили кнутом. Пробежав немного, свернула с тропинки вглубь яра. В деревья. Туда, куда раньше никогда и ни за что бы не пошла. Сейчас я бежала. Спрятаться, скрыться, не видеть его и не слышать! Бежала до тех пор, пока не зацепилась за какую-то корягу. Упала. Попыталась встать, но сил не было. В голове шумело. Сердце жгло внутри так, что казалось, вывалится, проделав во мне дыру. Заорала от боли. Где-то недалеко услышала, как Влад выкрикивает мое имя, судя по всему отправившись на поиски.

Озираясь, словно вор, забралась в кусты и просидела там минут десять, кусая руки, чтобы не закричать, но в итоге не выдержала и взвыла так, как никогда больше в своей жизни. Истерика рвала меня на куски.

— Боже!!! За что, Боже!!! ЗА ЧТО??!!!

Я поднялась на колени, и попыталась встать. Не смогла. Меня качнуло в сторону. Подползла к дереву, и схватилась за ствол, чтобы подняться с земли. В руках не было силы. В итоге, так и осталась стоять на коленях, одной рукой цепляясь за дерево. Меня вырвало. После чего пришла новая волна истерики. Не имея сил встать на ноги, обняв дерево — выла…

Так я становилась взрослой. Рушились иллюзии, как карточный дом. Треснули и рассыпались розовые очки. Их осколки летели мне в глаза, и я выплакивала их горькими слезами. Понимание, что увиденное крах всему: мечтам, чувствам, доверию — рвало сердце на куски. Столкнувшись лбом с жестокой реальностью жизни — разбилась в кровь. Я «выходила» из юношества и «шла» во взрослую, отвратительную жизнь, стоя на коленях, выворачивая обед назад и крича от внутренней боли, которая острыми ногтями впивалась в сердце, душила горло отвратительной петлей и не давала дышать.

В какой-то момент сознание стало играть в непонятные игры, заставляя сомневаться. Чудовищно, но это было именно так. Неужели такое возможно? Я не могла поверить, не смотря на то, что увидела все собственными глазами. Может, мне показалось? И тут же здравый смысл начинал вопить в ответ, не давая ненормальным мыслям поселиться в голове. ЧТО??!! ЧТО МНЕ МОГЛО ПОКАЗАТЬСЯ??!! Его испуганного взгляда я не забуду никогда!

Как он мог? Как?! Ну, объясните, мне, КАК?! Если не любишь — уйди. Но не унижай меня!!! Чем?! Ну, чем она лучше?!! Почему она?! Гулящая, пьющая, курящая… Почему именно она?! Господи, ну как так?! Я думала, что со мной что-то случится. Что умру от разрыва сердца там, в лесу, и это будет спасением. Но жизнь не собиралась облегчать мне мою ношу. Я должна была выпить всю зловонную чашу под названием «измена» до последней капли.

Часа полтора истерики забрали все силы. Я еле волочила ноги. Вышла на земляную дорогу, которая проходила сквозь лиственный лес, и которой уже практически никто не пользовался. Вспомнила, что недалеко есть источник, а рядом должна висеть железная кружка. Вода в нем была ледяной даже в самую жуткую жару. Что говорить про осень? Умывалась, не почувствовав толком холода. Выпила воды. Пошла лесом к своему двору.

Домой вернулась со стороны огорода, решив избежать возможной встречи с Владом, так как не сомневалась, что он будет ждать у входа в сад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дедушка заметил, что со мной что-то не так.

— Ну что? Как сходила? Как там баба Поля?

— Нормально. Я передумала. Не ходила на ферму. Что-то чувствую себя неважно.

— Ты не простыла, часом?

— Не знаю. Наверное. Что-то плохо мне.

Я сделала себе чай, и, закутавшись в одеяло, просидела весь вечер как изваяние глядя в стену. Только и поднялась, чтобы разогреть ужин да улечься спать.

На следующий день стало ясно, что действительно заболела. Ангина. «Не надо было пить родниковую воду» — как-то вяло повторяла себе в попытках разжевать аспирин и запивая горечь малиновым вареньем, разведенным в кипятке. В голове было пусто — толи сработал инстинкт самосохранения, толи что, не знаю.

Брат принес мне от соседки овечьего жира. Я топила его в кружке и мазала горло, литрами пила горячий чай, на ночь сделала ингаляцию, найдя в кладовой какие-то травы, что сушила еще летом. На улицу старалась не выходить. Впервые я НЕ хотела услышать рев мотоцикла. Впервые я НЕ выглядывала в сад, чтобы увидеть между деревьями дорогу, ведущую к нам. Впервые, я осознала, что предательство НЕ смогу простить никогда…

Что бы отогнать от себя все мысли связанные с Владом взялась перечитывать любимую книгу: «Обрыв» И. А. Гончарова. В первый день это получалось. На второй я уже отвлекалась каждые пятнадцать минут и понимала, что готова бросаться на стены. На третий мне не хотелось жить. В этот день на пороге дома появилась… Юля.

По ее глазам я поняла, что она в курсе событий. Да и как могло быть иначе? Мы созванивались с ней накануне. Она не собиралась приезжать в село. Влад сообщил «новость» Павлу. Тот — Юльке. Она, будучи довольно обеспеченной и не страдая ни перед кем какими либо обязательствами, тут же примчалась. Надо отдать ей должное — она была настоящим другом, в полном смысле этого слова. Я даже растерялась, когда увидела ее.

— Ты что, приехала сюда из-за меня? — прохрипев очевидное, сгребла отвисшую челюсть и уставилась на нее ошалелыми глазами.

— А что меня держит? Сижу дома. Пашка работать не разрешает. К тебе отпустил без проблем. Ты это… как вообще?

— Вообще — шикарно. Иду ко дну. — Прокаркала в ответ. Юлька сморщилась:

— У тебя малина есть?

— Есть. Смотреть на нее уже не могу.

— А сода?

— Есть. Зачем?

— Будем тебя лечить. — И с этими словами она отправилась на веранду к газовой плите. Любопытство пересилило слабость в конечностях. Я поплелась вслед за ней и стала наблюдать.

Вначале она разогрела столовую ложку варенья в небольшой кастрюльке, потом добавила соду, и, собирая бурлящую пену ложкой, стала совать мне ее в рот со словами:

— Ешь бегом!

Поедая серо-фиолетовое нечто, я только и сумела спросить:

— Ты не забыла добавить глаз совы и лягушачью лапку?

Расхохотавшись в ответ, и не прекращая процедуру, она ответила:

— Ешь, давай!

— Тебе никто не говорил, что ты ведьма?

— А как же! Пашка каждый день! Особенно любит повторять это после секса. Все. Теперь в кровать — бегом марш!

Хлопнув ладошкой себя по лбу и покраснев, отправилась в дом на диван. Юлька еще покрутилась возле меня с полчаса и отправилась домой со словами:

— Сегодня отдыхай. Все разговоры оставим на завтра. На ночь еще раз сделай себе такую пену. И полощи горло. Фурацилин есть?

— Откуда? — скривившись, покачала головой в ответ.

— Плохо, но не смертельно. Раздобуду завтра где-нибудь. А ты пока содой обойдись.


Вечером, когда я укладывалась спать, а Ромка собирался в клуб, он, словно невзначай, спросил:

— Ты что с Войтовичем своим посралась?

— С чего ты взял?

— Да так… караулит он тебя каждый день, а ты носу из дому не показываешь.

Не желая говорить на эту тему, молча потянулась к книге и развернула ее, убрав закладку в сторону.

— Я угадал?

— Отстань от меня, «Пуаро» недоделанный.

— Сказать ему, что б валил?

— Мне все равно. — И, сделав усилие, приступила к чтению, не реагируя больше на брата.


Глава 8


На следующий день говорить стало легче, и голос практически восстановился, лишь изредка срываясь на фальцет. Юлька принесла фурацилин и заставила при ней полоскать горло. А еще через полчаса мы уселись пить чай с печеньем и смогли поговорить.

Болтали вначале ни о чем. Потом о главном. Почему-то я ожидала, что она будет вместе со мной возмущаться, ругать и упрекать Влада. Она же просто меня жалела и соглашалась, со всеми словами, что я говорила, но сама при этом не стала обливать его грязью и выпытывать подробности случившегося. Я же, как мазохистка, ковырялась в свежей ране, и не могла остановиться.

— Поговори с ним… — В какой-то момент сказала она мне, чем не на шутку поразила.

— Что? Ты в своем уме? Ни видеть его, ни слышать о нем не хочу!

— Ты же не знаешь, что… что он скажет…

— О чем мне с ним говорить?! О ЧЕМ?! О том, что он сидел одной жопой на двух стульях?! О том, какой доверчивой дурой я была?!

Юля поняла, что уговаривать меня бессмысленно.

— Что бы ты сейчас не думала… он… любит тебя…

— Да?! Ой, как интересно! — И только я набрала воздуха, чтобы развить эту тему дальше, она меня остановила:

— Так. Давай-ка закругляться. Ты уже и так довела себя до предела. У меня сердце кровью обливается, слушая все это…

На тот момент, я тоже выдохлась. К тому же надо было меня «слышать». Голос срывался. Ангина это вам не хухры-мухры — горло болело ужасно. Я поставила третий чайник на плиту, а Юлька засобиралась домой.

— Я завтра к тебе приду. Надо нам с тобой какое-то занятие придумать, чтобы отвлечься. Завтра ченить сообразим. Макраме и вышивку не предлагать. — Она улыбнулась мне на прощание, и, чмокнув в щеку, ушла.

А еще через два дня моя подружка уехала, сказав на прощание мудрые слова:

— Солнышко, держись. Рана твоя сейчас еще слишком свежа, что бы принимать решения. Не буду обманывать, больно будет еще долго. Но она рано или поздно зарубцуется, и ты сможешь оценить все более трезвым взглядом. Я буду звонить. Не унывай. — И протянула сборник стихов Цветаевой. Не знаю, вкладывала ли она какой-либо смысл в свой подарок, но он оказался одним из самых ценных и исцеляющих.

Стихотворения на надрыве — бальзам для искалеченной души. Зазубривая и повторяя до отупения — спасалась от боли таким вот странным способом.


За все время ни разу не вышла со двора, но и сидеть в доме безвылазно не могла. Каникулы — это дней десять от силы. А есть же родственники, к которым обязательно нужно сходить в гости. Разве можно объяснить разным дедушкам и бабушкам, почему я не хочу прийти их проведать. Побывать в селе и не наведаться — нельзя. Даже дедушка меня как-то спросил:

— Когда по гостям пойдешь?

Горло смогла вылечить за неделю, и повода, чтобы отодвинуть «гостины» не было. Через два дня мне предстояло вернуться домой.

— Завтра и пойду.

Как же я боялась этого! Во мне все переворачивалось внутри от страха. Выходя со двора и оглядываясь словно преступник, вдохнула поглубже, и пошла. Половину дороги пролетела практически бегом. Потом устала и сбавила немного темп. К родственникам можно было идти разными дорогами. Недолго думая, выбрала ту, что длиннее, но которая вела через центр, чтобы не встретиться с Владом случайно в глухом переулке.

Преодолев полдороги, меня ожидал неприятный сюрприз. Вдалеке увидела Ляльку. Чтобы не сталкиваться с ней, перешла на другую сторону, и свернула возле магазина, заметив боковым зрением, что она остановилась, и подбоченившись смотрит в мою сторону. От этого меня окатило жаром. Было ужасно неприятно от унижения, которое я испытывала каждой клеточкой тела.

За магазином, возле детского сада нос к носу столкнулась с парнем, которого хорошо знала. Он тоже был приезжий, из Литвы, с редким именем Яромир. Как он мне объяснил когда-то, столь интересное имя ему дала мама, будучи чистокровной полькой. Ярик, а именно так его все называли, приветливо мне улыбнулся.

— Привет!

— Приветик.

— Ты на каникулах?

— Ну да.

— Давно приехала?

— Где-то с неделю уже.

— А чего в клуб не приходишь?

От его вопроса я напряглась как струна. Кровь ударила в лицо.

— Да блин… проболела все это время. Простудилась в первый же день.

— А-а-а… — протянул он. — А сейчас куда?

— К родне с поклоном. — Улыбнулась я.

— Понятно. — Протянул он, тоже улыбаясь. — Ну что ж, это дело нужное.

— Извини, поболтала бы, но спешу. Рада была тебя увидеть.

— Славе — привет! — Сказал он мне в спину. Я обернулась, но Ярик уже пошел дальше своей дорогой. Значит никто из молодежи еще не в курсе. И как это Лялька не раструбила? Думая об этом — направилась дальше в легком недоумении.

Ускорив шаг, постаралась сдерживать бушующие эмоции. Я ужасно боялась встречи с кем-либо. И, как назло, за полпути успела увидеть двоих. Это значит, что рано или поздно (а лучше поздно!) к Владу дойдет информация о том, «что меня видели», а мне этого не хотелось.

Побывав в гостях у одних родственников, пошла к другим. Выходя за ворота, минут пять еще думала какую дорогу выбрать. Ту, что покороче, или ту, что длиннее. Решила, что пойду через яр. Во-первых, так ближе, а во-вторых, на мотоцикле там уж слишком неудобно ездить. А соответственно это более безопасный путь. Наивная. Влад знал меня, как своих пять пальцев. Как потом выяснилось, он случайно столкнулся с Яромиром, и тот не зная всей ситуации, сказал, что недавно видел меня. Ну, должно было так случиться! По закону подлости! Все слышали о таком?

И он не ошибся. Несмотря на всю мою осторожность и предусмотрительность, так как прежде, чем сходить с пригорка вниз, я внимательно рассмотрела, нет ли кого у озера, и только после этого стала спускаться — встречи избежать не удалось.

— Даша..!

Вздрогнув от страха и неожиданности, посмотрела влево, где рос огромный клен. Сердце застучало так, что казалось, не услышу собственного голоса:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что?

Влад стоял в нерешительности:

— Давай поговорим… — Он понимал, что на любые его слова я буду отвечать жестоко и больно, и поэтому, даже морщился, предлагая мне это.

Семь дней подряд я так горела злостью и обидами, так мечтала «высказать ему все, что о нем думаю», так ждала и так боялась этой встречи, что когда она произошла — сил попросту не осталось.

Молча уставившись на него, не знала что сказать. Разочарование словно сняло весь лоск с объекта моей любви. Передо мной стоял угрюмый, осунувшийся парень с сероватым цветом лица и сжатыми в полоску губами.

— Не-а… — Пару секунд подумав, развернулась и пошла дальше. Меня трясло. В голове гудело.

Конечно же, потом я придумала сто фраз и ответов, прокрутила все возможные варианты, но было поздно. Почему меня заткнуло в нужный момент — не знаю.

Как потом рассказала Юля — моя реакция сыграла злую шутку с Владом. Он ждал крика, обвинений, злости или слез, да чего угодно, но не такой реакции. Мое безразличное «нет», было хуже, чем все проклятия и истерики вместе взятые. Он настолько опешил, что не нашел в себе силы догнать меня.

А я, пересиливая дрожь в коленях, стала подниматься вверх по тропинке, шипя и чеканя сквозь зубы себе под нос:


«Хочу у зеркала, где муть

И сон туманящий,

Я выпытать — куда Вам путь

И где пристанище.


Я вижу: мачта корабля,

И Вы — на палубе…

Вы — в дыме поезда… Поля

В вечерней жалобе —


Вечерние поля в росе,

Над ними — вороны…

— Благословляю Вас на все

Четыре стороны!»


Глава 9


В ноябре у Юли с Пашей была свадьба. Не смотря на уговоры подружки и присланную пригласительную открытку — я не поехала. Во-первых, меня бы попросту не отпустили в другой город одну, во-вторых не была готова к встрече и возможным разговорам с Владом, а потому, даже не стала выпрашивать разрешение у мамы. Показала приглашение, выслушала отказ и успокоилась.

Разумеется, Влад надеялся, что я приеду. Он окончательно переехал в Днепропетровск, стал работать вместе с Павлом и теперь лишь иногда наведывался к родным. Дела шли хорошо. У них был какой-то «бизнес». Новое, модное, только входящее в моду слово, хрустящее, как новая стодолларовая купюра — несло скрытый многообещающий смысл, а мне от него хотелось плакать. Ведь с такими раскладами шанс увидеть его уменьшался в энное количество раз…

А я… дурочка… Продолжала любить и не могла с этим ничего поделать. Ох, если бы можно было взять и остыть по собственному желанию! Как много отдала бы тогда за такую возможность! Созваниваясь с Юлей, была в курсе всех событий. Я знала, что он ни с кем не встречается; знала, что страдает; знала, что хочет вернуть наши отношения. Это заставляло радоваться и злорадствовать одновременно.

Я представляла, как буду мучить его. Как буду наносить удар за ударом: за все то, что пережила, за унижение, за оскорбление, за то, что стала взрослой таким способом. Придумывала слова, и даже целые диалоги. Мое сердце требовало мести: целые месяцы жила и дышала злостью. Мечтала об этом, даже не представляя, на какие страдания сама себя обрекаю.

Простить не смогла. И это было страшно — любить и ненавидеть одновременно. "Месть — блюдо, которое нужно кушать холодным" — эту истину запомнила навсегда. Я же, пыталась наброситься на горячее. Обжигалась, но ела; давилась и не могла остановиться.

И, тем не менее, желание вернуть все на круги своя, что бы все стало как прежде, заталкивало мою гордость в самые потаенные глубины души. Я не знаю никого, кто в подобной ситуации не попытался бы склеить разбитую вазу, не захотел бы связать разорвавшуюся нить — называйте, как хотите.

На эти грабли наступает каждый. Наступила и я. И не надо рассказывать, что «я не такой» или «я не такая»! По крайней мере, когда это случается первый раз, пусть даже это не измена, а что-то другое, что разрушило чувство, все, все без исключения, хотят восстановить то дорогое, что было. А уйти, не прощаясь… ой, как тяжело. Невозможно тяжело!


На зимние каникулы я по обыкновению приехала в село. За прошедшие пару месяцев передумав и проиграв в голове огромное количество всевозможных разговоров и поведения с его и с моей стороны — подготовилась морально, как смогла. Вариантов была уйма. Страха еще больше. А он взял… и не приехал! Класс?!

Мои чувства нельзя описать. Мисс Гарпия (то бишь Фурия!) из известного всем произведения о Мэри Поппинс — это просто девочка из детского сада! Я хотела разорвать его на кусочки! Зеленела от злости, бросалась на родных, кричала по поводу и без, не зная, куда пристроить свою ярость. Возненавидела его в сто раз сильнее, чем прежде и как разъяренный бык, чуть ли не рыла ногами землю, выпуская пар из ноздрей. НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!

Как оказалось, он вместе с Пашей уехал в командировку в Бирмингем (Это в те то времена! Только наступил 1994 год!). Очень хотел приехать, зная, что я буду в селе, но обстоятельства оказались сильнее. Это все узнала, когда вернулась домой и мне с докладом позвонила Юлька. Она оправдывала его, чем злила меня еще больше. Тогда и случился во мне перелом. Я остыла ко всей этой ситуации, а вернее перестала копаться в своем «горе». Самозащита. Самосохранение. Самоликвидация. Ушла с поля боя, не оглядываясь. Вместо сумбура жгучих чувств — внутри образовалась пустота, принесшая странное застывшее облегчение, словно укол анестезии.


Честно говоря, когда приближались весенние каникулы, воспринимала их в соотносительном душевном спокойствии и равновесии, чем зимние. Увижу — поговорим, а нет — значит не судьба. Не судьба в полном смысле этого слова. Я даже загадала себе. Если встречи не будет (не важно, по какой причине!), значит, ставлю большой жирный крест на всем, что было и даже на попытках что-либо возродить.

На второй день после моего приезда, вечером нарисовались Юля с Пашей, чему я даже не удивилась, предполагая, что Влад опять не смог приехать, и друзья решили выступить неким буфером. Они завернули ко мне и вытащили вечером в клуб. Было холодно, но на машине — просто супер. Крутизна. Высший пилотаж. В те дни иномарки — это было словно НЛО для сельской местности.

По дороге мы болтали, обменивались шутками, делились новостями и умело обходили в разговоре нашего общего знакомого. Спрашивать о Владе не стала, поскольку боялась услышать ответ, а так как они тоже и словом не обмолвились — делала печальные выводы. Настроение с каждой минутой направлялось в район прибитого гроздями плинтуса. Я пыталась не показывать этого, но, по-моему, получалось из рук вон плохо.

Расстроилась в итоге настолько, что даже не запомнила какой фильм, мы смотрели в тот вечер. Началась дискотека. Пашка с Юлькой пошли танцевать. Я пристроилась на подоконнике, когда ко мне подошел какой-то парень:

— Можно тебя пригласить?

— Девушка уже приглашена. — Вместо меня с другой стороны ответил Влад. У меня все оборвалось внутри. Обернулась.

— Идем?

Посмотрев на него долгим взглядом, выдержала адскую паузу, пытаясь справиться с тахикардией, после чего молча встала и подошла, кивнув в знак согласия. Танцевали, не проронив ни звука. Словами можно было запросто сломать тот хрупкий мостик, который вдруг образовался между нами. А ломать не хотелось. Сердце стучало где-то в горле. Неестественная слабость в коленях мешала двигаться в такт музыки.

Потом был разговор. Длинный и тяжелый для нас обоих. Казалось, что после каждой фразы, кто-то забирал все силы, и на следующую, приходилось черпать их из каких-то труднодоступных, неприкосновенных запасов. Как-то не сложилось у нас «выяснения отношений». Не было криков с пеной у рта, оскорблений и укоров. И из-за этого у меня внутри осталось непонятное чувство неудовлетворенности, что ли… Обида осела куда-то в глубину и осталась там сидеть и ждать своего часа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все изменилось. Чувства стали другими. Я не могла отделаться от неприятного чувства брезгливости к самой себе. Когда мы целовались первый раз, после примирения, во время поцелуя вдруг осознала, что больше «не таю». У меня не шумело в голове и не исчезали мысли, а вместо этого я стояла и думала о том, что эти родные когда-то губы… Все. Точка. Пелена упала. Доверие утеряно навсегда и безвозвратно.

Не помогало даже то, что услужливое желание вернуть все хорошее, находило какие-то нелепые оправдания! Смешно? Представьте себе! Одна из моих подруг, после того, как я таки поделилась с ней своими страданиями, совершенно спокойно и хладнокровно ответила мне:

— Что тут странного? Таких случаев — тысячи. Он любит тебя, а с ней просто спит. Только и всего.

И она привела мне в пример свою соседку, которую я не раз видела, но никогда не общалась лично. Так вот, по рассказу подруги, та девушка была как раз «для этих дел» у своего парня. Дикость. Как можно считать парня «своим», если ты знаешь, что он встречается параллельно с двумя? Да еще и осознавать, что чувства другой для него гораздо важнее, чем твои?

Для меня это так и осталось неприемлемым и непонятным открытием. Но КАК за это объяснение цеплялся мой мозг! И я ничего не могла с собой поделать. Извивалась как уж на сковородке (и кто придумал это глупое сравнение?!), но не могла отказаться от своей любви.

Отношения изменились. Изменились в корне. Влад, пытался вести себя по-прежнему, только вот я перестала быть глупой, стеснительной и влюбленной девочкой. Он злился из-за этого, так как привык быть хозяином положения и вдруг нате вам — такая незадача! Теперь мы часто спорили, чего раньше не было; поцелуи и зажимания по углам я начала контролировать и дозировать; а приближающееся расставание впервые восприняла спокойно.

Влад прекрасно чувствовал и видел все метаморфозы, но судя по всему, как и я, не мог отказаться от своего чувства, а потому нашел силы мириться с новым положением дел.

Следующие два месяца он исправно звонил мне по нескольку раз в неделю. Болтая о разной ерунде, как ни странно отношения наши наладились. Я даже осознала, что скучаю и хотела бы встретиться.


Наступающее лето не сильно меня радовало. Я поступила в техникум, сорвавшись вдруг после десятого класса, не слишком задумываясь над тем, какая специальность будет у меня в итоге. Влад был занят работой Днепропетровске и точно не знал когда сможет вырваться. Впервые за прошедшее время по дороге в село не ощущала ровным счетом ничего. Что хорошего или интересного меня там ждет? Как же я ошибалась! Буквально через неделю после моего приезда, Юлька ворвалась как вихрь, и закружила меня по дому.

— Приветики, дорогая!!!

Она побывала в мае за границей и приперла кучу подарков. Голландия… одно название, будоражило сознание и приводило в истому неокрепшие умы обывателей нашего государства. Я же, как-то и не прониклась «событием». Ну, съездила — молодец. Ни зависти, ни желания «вот бы и мне» у меня не наблюдалось. Я лишена снобизма начисто.

Зная, что Паша, Влад, и пока неизвестный мне Сергей ведут успешный бизнес, мне и в голову не приходило что они «крутые», и что я, при желании, могу очень неплохо устроиться. Меня всегда заботили другие вещи. Наверное, отчасти именно поэтому меня и любил Влад, понимая, что во мне нет никаких меркантильных целей. А теперь расплачивался за собственные слабости.

Юля не знала толком насколько приехала, сообщив лишь, что собирается регулярно мотаться в Днепропетровск и назад все лето. А потому мы гуляли и веселились с ней напропалую, стараясь не пропустить и дня. Ходили в кино, на танцы, гуляли часами по окрестностям, купались в озере, в общем — отдыхали на полную катушку.

Ах, да! Совсем забыла рассказать. В то лето, а точнее начиная с зимы — я похудела. Очень. Невозможно. Скорее всего, это началось на нервной почве, а так же побывав на приеме у диетолога и приняв раздельное питание как устав жизни, я сбросила двадцать килограмм, превратившись из пышки в тонкую и звонкую барышню. Это не опечатка. Именно на двадцать. Надо ли рассказывать, как я изменилась внешне?

Юля поражалась, глядя на меня:

— Какой же красотулей ты стала! Была красивой, но теперь! Это просто нереально. Хоть я и вижу тебя часто — но такое ощущение, что ты просто таешь на глазах!

Я лишь смеялась в ответ и не разрешала сообщать об этом Паше или Владу, взяв слово, что она будет молчать. Наверное, ее грела мысль о сюрпризе, который можно было сделать потом, и поэтому терпела, прикусив язык до поры до времени.

Они приехали вдвоем. Павел и Влад. Вырвались на пару недель.

Суббота, выходной, в клубе пообещали новый фильм. Мы с Юлей договорились, что она зайдет за мной, и мы вместе отправимся в центр. Я насыпала еду собаке, когда подружка появилась во дворе.

— Погоди две минутки, сейчас… я только кофту возьму. — Помыв руки и вытирая их полотенцем, заметила, что она как-то странно себя ведет: лыбится как чеширский кот, глаза блестят, руки в нетерпении сжаты в кулачки. — Ты чего? Что случилось?


Глава 10


— Ничего. А что?

— М-да? — недоверчиво покачав головой, сощурила глаза, всем своим видом показывая, что не верю.

— Бери свою кофту, и идем — копуша!

— Опа! Прилетело! Еще и семи нет. Ты приперлась раньше времени! — показав язык, зашла в дом, а когда вернулась, Юлька гарцевала на месте:

— Долго ты там еще?

— С тобой точно все в порядке? Ты меня пугаешь. — Рассмеявшись, пошла вперед, а как только вышла за пределы двора, все стало на свои места. На съезде с дороги стояла машина, а рядом, облокотившись на нее, Павел и Влад.

— Дашка… это ты что ли..? — Паша выпучил глаза и задохнулся от эмоций. Влад почему-то слегка нахмурился. Я сияла как медный таз, польщенная произведенным эффектом.

— Я.

— Ну, ты даешь! Ты что, год ничего не ела?!

— Ела. Или ты весной не заметил?

— Да от тебя половина осталась!

— Ну не половина… — Меня смущала реакция Влада. Он молчал.

— Капец… Такого просто не может быть! Тебя не узнать. Словно другой человек — честное слово!

— Есть немного.

— Немного?!

Юлька стояла рядом и сверкала зубами.

— А ты чего молчала?! — Пашка переключился на нее.

Пока они препирались, Влад подошел ко мне, и, приобняв, хотел поцеловать, но я увернулась и подставила щеку.

— Привет, Даш…

— Привет.

— Я соскучился ужасно. — Прошептал на ухо и потянул к машине.

Там сел рядом и взяв за руку, не опускал всю дорогу, повернувшись и рассматривая так, словно впервые увидел. А я пыталась побороть странное чувство толи отчужденности толи прохлады, до конца не понимая, что со мной происходит. Не смотря на то, что отношения наши наладились, со мной продолжала происходить непонятная трансформация. И в какой-то момент вдруг осознала, что, начав разочаровываться в человеке — не могу остановить этот процесс.

Его реакцию на мое похудение поняла раньше, чем он успел объяснить ее Юле. Влад напрягся из-за моей перемены. Чувство собственника захлестнуло. Боязнь, что меня могут «увести» накрыла его с головой. Несмотря на всю самоуверенность, он прекрасно видел, что после «того случая» он уже не имеет такого сильного влияния на меня.

Дня через два мы всей компанией поехали на озеро. Купались, бесились, загорали. Помню, я сидела на берегу, и Влад подсел ко мне.

— Ты как вода. Просачиваешься сквозь пальцы. — Сказал в какой-то момент.

Хмыкнув в ответ — лишь передернула плечами.

— Я хочу, чтобы ты была рядом.

— Я рядом. — Спокойно ответила, понимая, что он говорит о других вещах. Влад поморщился.

— Ты рядом и далеко одновременно.

— Могу придвинуться ближе. — С этими словами пододвинулась так, что уперлась боком в его бок.

— Я хочу, чтобы ты была рядом всегда. Переезжай ко мне в Днепр… Ты мне нужна, понимаешь?

— Это ты мне… типа предложение делаешь… или так… попробовать роль сожительницы? — подавив вспышку радости от того, что, несмотря на витиеватость изложения, мне только что практически признались в любви, я не сдержалась и буквально нагрубила.

Влад посмотрел на меня «не хорошо».

— Иногда, у меня просто нет сил с тобой разговаривать. Ты словно заноза в заднице. Хочешь свадьбу?

— Нет. — Ответила честно и серьезно, выдержав его тяжелый взгляд.

— Почему?

— Ты уверен, что хочешь услышать ответ?

Договорить мы не успели. К нам подошла Юля.

— Тэ-э-экс… а что вы тут делаете? Идем к столу! Мы уже все приготовили, пока вы тут секретничаете!

Ее приход был спасением. Я поднялась, и сказала Владу:

— Идем. Не бери дурного в голову, а тяжелого… сам знаешь куда. — И пошла вслед за подружкой.


Они пробыли в селе всего четыре дня. Потом что-то случилось на работе, и надо было срочно возвращаться в Днепропетровск. Уж не знаю, кому пришла в голову гениальная идея, но вечером того же дня Юлька стала уговаривать съездить к ним на неделю в гости. Вначале я и слышать об этом не хотела. Она ныла весь вечер, и, в конце концов, взяла меня измором.

— Иди и договаривайся с моим дедушкой. Я не буду с ним говорить. — Сдалась в итоге, а Юля, издав победный клич, ринулась в дом. Уж не знаю, что она ему говорила, но вышла довольная.

— Итак. Старшее поколение — уломали. Надо получить разрешение от мамы. Как думаешь — получится?

Я закатила глаза:

— Шутишь? Да ни в жизнь!

— Ну Даааашкааа..!

— Хватит стенать, не отпустит меня мама. Ни за что не отпустит. И не надо стоить козью мордочку, это не поможет. — Рассказывать ей, что и сама расстроена из-за такого положения дел, не стала, чтобы не добавлять масла в огонь.

— Былииин… ну попробуй, а? — подружка уселась рядом. — Скажем, что под мою ответственность, или моей мамы! Они же одноклассницы с твоей — должно получиться!

— Ладно. — Махнув рукой, согласилась: — Только давай постараемся позвонить до прихода мамы с работы. Мне нужна поддержка Ромки, иначе точно ничего не выйдет.

Мой брат в то лето из-за прохождения практики в своем институте задержался дома и должен был приехать в село лишь в конце месяца.

Ну а дальше все происходящее напоминало фильм про гангстеров. В течение получаса меня с Юлькой упаковали в машину и повезли в неизвестном направлении.

— Вы думаете, переговорный пункт работает еще в такое время? — с сомнением спросила, когда поняла, что мы, выехав из села, направляемся в сторону райцентра. — Или будем междугородний таксофон искать?

— Какой таксофон, Дашк? — улыбнулся Павел. — Мы едем, что бы покрытие было нормальным и слышимость хорошая. По сотовому поговоришь. Делов-то…

Минут через пятнадцать машина припарковалась, и все вышли из нее. Влад, достав телефонную трубку из бардачка, нажал на какую-то из кнопок, включая, и вытянул антенну, после чего протянул телефон Юле. Сказать, что такой телефон был роскошью — ничего не сказать. Она позвонила своей маме, и, заручившись ее поддержкой, передала телефон мне:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Давай. Ни пуха!

Влад молча взял у меня телефон и набрал номер, после чего спросил у Паши:

— У тебя сигареты есть?

Они вдвоем отошли в сторону, а мы с Юлькой стали слушать гудки, ожидая ответ.

Трубку, как я и предполагала, взял брат.

— Ром, привет.

— Дашка, ты что ли?!

— Да. Я.

— Что случилось?!

— Тихо-тихо! Все в порядке! Не перебивай только. Мама дома?

— Нет еще.

— Меня Юля с Пашей в гости приглашают. На неделю.

— Ты с ума сошла? Из-за этого звонишь? Перепугала меня до чертиков!

— Короче. Я хочу съездить. Подготовь маму и всячески посодействуй, что бы она согласилась.

— А…

— А за это я не расскажу ей, с какой частотой ты приводишь к нам в гости свою Светульку и сколько раз давал мне деньги на кафе, что бы я задержалась где-нибудь после школы.

— Ну, ты коза…

— Я позвоню в полдевятого, так что советую не терять время. И еще. Скажешь, что все это под ответственность тети Люды — мамы Юли. Она ей перезвонит, если надо.

— Ты хоть понимаешь, что можешь вляпаться…

— Все, пока. — Слушать его нотации не было никакого желания.

Юлька расцепила скрещенные на удачу пальцы:

— Уффф! Глядишь еще, и получится! — она повернулась к ребятам: — У нас целый час до разговора. Что будем делать?

Пашка смущенно почесал затылок:

— Может в ресторан? Ну, или в кафе на крайний случай… солянки хочу — умираю.

В итоге решили поехать в город, где недолго поблудив, нашли кафе с летней верандой. Стыдно признать, но на тот момент я понятия не имела, что такое «солянка», представляя вначале, что это нечто вроде солонины — мясо там или рыба. А когда увидела — была удивлена, с содроганием представляя, какое на вкус это… эммм… «варево» с солеными огурцами и куском лимона. Себе же я заказала обычный греческий салат, а Юлька — «Цезарь». Бутылка белого вина дополнила нашу трапезу и придала всем веселого настроения.

Ровно в полдевятого Влад достал телефон, и, набрав номер, протянул мне, а уже через пять минут была заказана еще одна бутылка вина. Мама дала добро, вытребовав, что бы я ей звонила из Днепропетровска каждый день и отчитывалась все ли со мной в порядке. Оказывается, предприимчивая тетя Люда уже успела ей позвонить и уговорить «отпустить девочку посмотреть город и отдохнуть перед началом учебы».

Скажу честно: в то, что я смогла такое провернуть со своей мамой — не верилось вплоть до момента, пока мы не въехали в Днепропетровск.

После кафе мы сразу же разъехались по домам, так как выезд предстоял в восемь утра, а до этого у всех были дела. Мне, например, кроме сбора вещей, еще предстояло наварить еды дедушке на неделю вперед и постирать замоченную накануне одежду.

Возилась с этим всем до трех ночи, а потом еще долго не могла уснуть — мысли и сомнения тревожили душу. Волнами накатывала тревога, словно перед прыжком с высоты.


Город на Днепре удивил меня. Я, проживая в столице, не ожидала увидеть такого размаха: широкие проспекты, большие парки, фонтаны, огромное колесо обозрения, внушительных размеров гостиница под незаурядным названием «Днепропетровск» на набережной и еще одна, хоть и вялая стройка высотного отеля «Парус» у самой кромки воды, а так же фундаментальные мосты, теплоходы, катера, ракеты, то и дело снующие по воде — вызывали удивление смешанное с непонятным трепетом.

Пропетляв по центру, мы проехали еще немного, после чего свернули в какой-то переулок, и машина остановилась.

— Давай через час-полтора на месте. — Сказал Влад Павлу, выбираясь из машины и протягивая мне руку. Я машинально подала свою, не понимая, что происходит.

— Да. — Паша с Юлей тоже вышли и стали нас провожать. Увидев мои обалдевшие глаза, Юлька замялась:

— Может… лучше… Дашка к нам..?

Пашка, молча приобнял ее, не комментируя и наблюдая за нами.

— Юль… мы взрослые люди. Сами разберемся, хорошо? — С нажимом сказал Влад.

— Стоп, стоп, стоп. — Остановила я их. — Мне никто ничего не хочет объяснить?

— Думаю, что логичнее будет, если ты поживешь у меня. — Глядя мне прямо в глаза, ответил он. Я тут же напряглась, так как не ожидала такого поворота событий:

— Наверное… это не совсем хорошая идея.

— Давайте сойдемся на том, что ты сможешь в любой момент переехать к нам. Здесь два квартала пешком. — Наконец подал голос Павел, внося рациональное предложение.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия. Если уж быть взрослой — то до конца. Устраивать сцены было бы глупо. В одну секунду у меня глухо застучало сердце, и взмокли руки. Блин! За всю дорогу никто и словом не обмолвился об этом!


Глава 11


— Ты… боишься?

— Кого? Тебя? — Я криво улыбнулась.

Влад чувствовал мое настроение и снисходительно улыбался, наслаждаясь моим страхом. Как же! Попала гордая птичка в его сети!

В полном молчании поднялись в лифте на пятый этаж.

— Проходи. — Влад открыл дверь, пропуская вперед. Я вошла в квартиру, сняла обувь и осмотрелась: минимальный набор новой мебели, импортная техника — телевизор, видеомагнитофон, кассетный магнитофон. По-видимому, недавно тут был сделан ремонт, так как в помещении стоял приятный устойчивый специфический запах, напоминающий детское мыло.

— Ты ее снимаешь?

— Нет. — Он поставил сумки с вещами у входа, прошел мимо меня к окну, открыл его и повернулся, облокотившись о подоконник: — Купил.

Я в удивлении расширила глаза:

— Недурно.

— Разберешь вещи, хорошо? Я в душ и побегу.

Кивнув, пошла смотреть дальше. Вторая комната была чуть меньше первой. Мой взгляд остановился на кровати, и по телу прошла дрожь. Неужели таки вляпалась? И что теперь делать? Закусив губу, развернулась и вздрогнула: в коридоре стоял Влад. На нем были только джинсы, а на плече висело полотенце. У меня все перевернулось внутри и сделало какое-то сальто. В животе вдруг появилась боль, и стало тяжело дышать. Он наблюдал за мной.

— А где я буду спать?

Влад сощурился, усмехаясь:

— На кровати.

— А ты?

— Тоже.

Я молча уставилась на него, стараясь дышать глубоко и ровно. Это получалось плохо. Меня бросило в жар. Влад зачем-то осмотрел дверной косяк, а потом сказал:

— Даш… ну что за детский сад, а?

— Мне, судя по всему, лучше сразу идти к Юльке…

— Давай поговорим, когда я вернусь, хорошо?

Не дождавшись ответа, он зашел в ванную; послышался шум воды. Мои мысли метались и наслаивались одна на другую. Я прошла в кухню, машинально заглянула в холодильник, села на стул. Притянула пепельницу к себе и выудила сигарету из пачки, что лежала на столе. Сухо щелкнула зажигалка. До этого, скажу честно, пробовала курить пару раз от силы. Затянулась. Потом встала, закрыла дверь, открыла настежь окно и снова села. Меня трясло от страха, и, не смотря на прилагаемые усилия, что бы справиться с охватившей меня паникой — никак не могла совладать с собой.

Когда Влад вышел из ванной и заглянул ко мне — остановился как вкопанный и округлил глаза:

— А это что за новости?

Я молча смотрела на него.

— Что это?! — Ласково и с тем же угрожающе спросил он.

— Сигарета.

— Я вижу, что сигарета.

— Если ты ждешь, что я сейчас буду оправдываться или уверять, что больше никогда не закурю — сильно ошибаешься.

Влад подошел и придвинул ко мне пепельницу:

— Туши.

— Я еще не докурила.

— Туши я сказал!

Я, молча, затянулась еще раз. Влад сел напротив.

— Взрослая, да?

— Такая, какая есть.

— Ну-ну… я посмотрю, насколько ты взрослая…

— Смотри. — Перебила, не давая ему договорить.

— У тебя выработалась исключительная способность доводить меня до… — Он встал и пошел в комнату. — Не переусердствуй, Даш.

Я потушила окурок. Что делать? Этот вопрос дятлом долбил мне голову. Надо позвонить Юльке и все с ней обсудить. Выпив стакан воды, сидела и маялась, не зная, в какой угол забиться.

Влад вернулся в кухню, на ходу натягивая тенниску. Он достал из заднего кармана джинсов портмоне.

— Вот ключи. Полотенца в ванной. Вещи я забросил в стиралку, достанешь потом, хорошо? Вот, возьми. — Положил на стол стопку карбованцев. — Сходите с Юлькой куда-нибудь.

— У меня есть деньги. — Натянуто сообщила, глядя перед собой. Моя гордость вылезла наружу и показала свой оскал. Влад вздохнул:

— Дашуль, давай ты немного сбавишь обороты, а? — спросил он, усаживаясь напротив. Потянувшись вперед, положил свои руки сверху на мои и легонько сжал. — Я понимаю, что ты напряжена, но не перегибай… пожалуйста… Я отлучусь на пару-тройку часов и когда вернусь мы сядем и спокойно поговорим. Ладушки?

— Да. — Что еще можно было на это ответить?

— А пока меня не будет, созвонись с Юлей, погуляйте где-нибудь, развейтесь. Ты проголодалась? Дома пусто, сходите обязательно в кафе — заказывай то, что хочешь и не смотри на цены. Поняла?

— Да.

— Вот и умница. Иди сюда. — Он поднялся, и, потянув за руку, заставил встать. Обнял и поцеловал в скулу: — Умом понимаю, что оставлять тебя одну сейчас не надо, но не могу. Пора бежать. Продержишься?

— Ты со мной разговариваешь так, словно я пятилетний ребенок и остаюсь одна дома со спичками.

— Пожар у тебя сейчас внутри. — Влад прикоснулся губами к моему лбу. — Потерпи до вечера, а потом я приеду и тебя успокою. Договорились? Только не сиди дома, не накручивай себя. Ты как натянутая струна сейчас. — И с этими словами он ушел.

Я же, не имея сил, плюхнулась на стул. Через десять минут, когда за ним закрылась дверь, меня уже не просто трясло, а подбрасывало. Успокою?! Интересно — как?! Ответ напрашивался сам собой, и это заставляло вздрагивать. Разумеется, что в моей жизни еще не было… мужчины! И я прекрасно понимала, к чему все идет.

Ощущения были непередаваемыми: внутри все сжималось и, оборвавшись, падало вниз. Да уж, ожидание смерти — хуже самой смерти! Я прекрасно понимала, что никуда не смогу деться с этой… «подводной лодки»! Все шло как лавина. Настигало и захлестывало.

Оглядевшись, увидела в коридоре телефонный аппарат, набрала хорошо знакомый номер и выждав довольно много длинных гудков, взмолилась, когда наконец услышала голос подружки:

— Юлька, если ты сейчас ко мне не придешь, меня «кондратий хватит»!

— Что такое? Что случилось?

— Ничего. Пока — ничего. Но я уже готова бежать на вокзал и ехать обратно!

— Да что произошло, ты можешь объяснить толком? Он… обидел тебя?!

— Нет, не обидел. Иди сюда!

— Я в ванную залезла. Дай время откиснуть. Блин… стою в кухне, и с меня течет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Через сколько ты сможешь прийти?

— Ну, где-то через пол часика, хотя нет, больше.

— Хорошо. Жду.

— Ты одна? Влад ушел?

— Да. Давай. Жду. — Положив трубку, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

Просто так сидеть и ничего не делать было выше собственных сил, поэтому, пытаясь унять дрожь в конечностях, я приняла душ и переоделась; разобрала сумки с вещами. Зашла на кухню… и снова закурила. Не из вредности, нет. Мне хотелось курить.

Когда пришла Юля, я с опаской рассматривала «космический аппарат» с серебристый логотипом «Indesit».

— Привет.

— Привет, что случилось?

— Помоги мне. Как отсюда достать белье?

— Тьфу ты! И из-за этого была истерика?

— Да при чем тут стирка. Давай достанем вначале и потом все расскажу. Как ее открыть?

Юлька потянула носом воздух:

— Ты курила, что ли?

— Да.

— Тэ-э-экс… — Протянула она в своей манере. — Значит все серьезно. Идем, развесим одежду, а ты пока рассказывай.

И я… рассказала.

— Он изводит меня, понимаешь?

— В смысле?

— Взглядами своими, намеками постоянными. За полчаса пребывания с ним тут, меня переколбасило так, что руки дрожат до сих пор.

— Дашка, если ты не захочешь, ничего не будет. Ты же понимаешь это? Ну не станет же он тебя насиловать, в самом деле!

— Понимаю. Только от этого не легче. Я сейчас на его территории и он словно зверь, нутром это чует и ведет себя соответственно. Знаешь, где я буду спать? Вон на той кровати! — кивком головы показала в комнату. — А знаешь где он? Ага. Да. Там же! И об этом он мне сообщил через пять минут после того, как мы вошли в квартиру!

Юлька подавила смех.

— Ну, соврал бы, что ли! А меня после этого колотит, и не знаю, как успокоиться.

— Идем, поищем кофе и продолжим на кухне.

— Идем.

Когда мы расположились за столом, Юля спросила:

— Одно мне понятно — ты боишься. А теперь давай разберемся чего именно.

— Да не боюсь я! Вернее… боюсь, да… говорят, что это больно и вообще… беременность в мои планы не входит…

— Для того, чтобы не залететь, существуют презервативы, и думаю, Влад в курсе.

— Не сомневаюсь!

Юлька криво улыбнулась.

— Эту страницу мы уже давно перевернули, а потому не будем сейчас, хорошо? Так вот. По поводу боли — у всех по-разному. Скажем так — первый раз будет как минимум не очень приятно, но не смертельно. Ну и многое зависит от настроя. Рекомендую накатить пару бокалов вина для храбрости.

— Иди ты! Я вообще ничего пока не хочу.

— Это немного облегчает ситуацию — уже хорошо.

— Не поняла…

— Одно дело, если бы ты не хотела его, а совсем другое — когда ты в принципе никого не хочешь. Чувствуешь разницу?

Застыв на минуту с отвисшей челюстью, осознавая смысл ее слов, очнулась и отпила пару глотков кофе, после чего попыталась объясниться:

— Ты только не подумай, что я чокнутая и держусь за свою девственность, словно дурак за вымпел. До того, как все произошло… Короче. Сломалось во мне что-то по отношению к нему. Понимаешь? И хочу и не хочу одновременно.

— Понимаю… вернее стараюсь. Давай на чистоту. Влад допустил ошибку, раскаялся, хочет заполучить тебя с такой силой, что готов горы свернуть. Подумай об этом.

— Думала. Все так.

— Пойдем дальше. Я же вижу, что между вами есть химия, даже не смотря на все, что случилось. Как думаешь, часто такое встречается? Да еще если добавить, что вы уже два года вместе.

— И… что?

— А то, что если ты мягко, но твердо откажешь — мир не рухнет, и Влад перетопчется, поверь мне. Другое дело — насколько хватит еще его терпения?


Глава 12


Допив кофе, мы с ней отправились на променад. Прогулявшись немного по парку, завернули в кафе, где вкусно поели, а потом неспешно наслаждались капучино.

— Знаешь, я тут подумала о ситуации с другого ракурса и хочу спросить. Ты когда-нибудь пробовала абстрагироваться и посмотреть на него со стороны? — Юля внимательно взглянула на меня.

— Ты о чем?

— Влад — красивый молодой парень. Не бездельник, хорошо зарабатывает. Перспективен. Как думаешь, сколько барышень рады были бы повеситься к нему на шею?

— Ты это к чему?

— К тому, что ты, нырнувшая с головой в сомнения, можешь упустить свой шанс быть счастливой. Поверь мне, вертихвосток вокруг достойных мужчин крутится более, чем достаточно. Для многих штамп в чужом паспорте не преграда, а что уж говорить о свободных.

— Уф-ф-ф… не знаю, что и сказать на это. Помнишь, как там у Ремарка? «Самое непростое в жизни — понять, какой мост следует перейти, а какой сжечь».

- Мне больше Маркес нравится: «Единственный способ жить дальше — не давать воспоминаниям терзать себя».

— Тоже верно. — Допив кофе, мы расплатились и решили еще погулять по парку. Проходя по мосту через озеро, я спросила: — А что это за здание такое странное?

— Это "ракушка" — наш летний кинотеатр.

— Покатаемся завтра на катамаране?

— Разумеется! А теперь пойдем. У меня для тебя куча подарков дома.

— Каких еще подарков? Ты мне и так целую сумку привезла!

— Напоминаю — я ехала к нам в село на автобусе, а потому взять все просто физически не смогла.

— Юль, мне и так неудобно. Прекрати, пожалуйста, это спонсорство.

Подружка сощурилась в улыбке и вдруг выдала:

— Я тебе сейчас секрет расскажу, только не вздумай меня заложить.

— Что? — не поняла я.

— Большая часть вещей — это от Влада. Он сам каждый раз из командировок привозил, а когда мы с Пашкой в Амстердам летели, вручил мне пресс денег и попросил накупить шмоток для тебя… ну, типа я лучше понимаю в женской моде и прочих вещах…

— Ты серьезно?! — меня от услышанного бросило в жар.

— Ага. Так что думай.


Казалось бы, подобная информация должна была бы добавить энное количество плюсов к отношениям с Владом, но у меня, как водится, на этот счет были совершенно другие мысли.

Зачем он это делал? Судя по всему, пытался, таким образом, сам для себя купить прощение. Ну, кто же устоит перед такими подарками? Прямо история Золушки вырисовывалась. Только внутренний склад у меня был другой. Узнав правду о вещах, я стала чувствовать себя обязанной ему и это тяготило. С одной стороны — никто за это ничего не требовал, а с другой — угнетало то, что внутри появилось ощущение должника. Ну и, понятное дело, мысли сами собой сводились к интимным отношениям.

В дальнейшем весь вечер у меня по этому поводу не прекращался мозговой штурм. Отказаться от презентов — значит выдать Юльку. Оставить все как есть? Делать вид, что ни сном, ни духом не ведаю? Это был единственный возможный вариант.

Около шести вечера мы, гуляя, пришли домой к Юле и Паше. Квартира у них была шикарная: белоснежные стены, блестящий от лака новый паркет под ногами, атласные бежевые шторы, куча техники — короче полный фарш. И да, чуть не забыла самое главное: в одной из комнат во всю стену стоял узкий, до самого потолка шкаф с книгами! Мечта поэта, одним словом!

— Я знала, что ты оценишь! — Рассмеялась Юлька, польщенная произведенным эффектом, глядя на то, как я застыла перед ее домашней библиотекой.

— Это просто вау!

— Согласна! Моя самая любимая комната!

Хочу сказать, что мне очень импонировало поведение Паши и Юли. Несмотря на очень хороший достаток, ни у кого из них не было «короны» на голове. При всей обеспеченности и финансовом благополучии, они оставались совершенно обычными людьми, не разделяя себя и общество на подходящих или не подходящих по статусу или доходам, руководствуясь в выборе друзей более тонкими, душевными материями. Наверное, именно благодаря им, я на всю жизнь переняла эту формулу поведения с окружающими, за что благодарна, по сей день.

В итоге мы с Юлькой оккупировали кухню. Подружка достала сыры разных видов и бутылку вина.

— О, боже, как же я мечтала вот так вдвоем с тобой посидеть! Даже не верится, что ты действительно тут.

— Сама не верю. Ой! — я застыла с выпученными глазами.

— Что?!

— Мама! Я так и не позвонила маме!

— Стоп! Без паники! Мама твоя вернется же после восьми, а сейчас еще только начало седьмого.

— Ох, да, действительно. Что-то я на пустом месте дергаюсь. А все нервы, блин!

— Тебе бы пустырника попить или валерьянки.

— А лучше настойку мухоморов. Думается мне, что так надежнее.

— Ой, тоже мне, юмористка. Клара Новикова отдыхает! Идем лучше, пока вино немного остынет, посмотришь шмотье. Может, выберешь что-нибудь на вечер?

— А мы что, куда-то собираемся?

— Учитывая, что Пашка не попросил сварить солянку, думаю, в ресторане будем ужинать.

— Юль, давай в следующий раз, а? Мне надо время, что бы переварить…

— Ну вот! Приплыли. В селе же ты носила новую одежду, а теперь что изменилось? Этим своим: «в следующий раз» ты сдашь меня теперь с потрохами.

Почувствовав укол совести, согласилась:

— Ладно. Только я сама выберу.

— Там есть джинсы… но боюсь, что ты теперь в них утонешь. Может, примеришь мои? У меня пять пар не ношенных.

— Джинсы? В ресторан?

— Именно. Мы пойдем в обычный ресторан. Никаких швейцаров в ливреях на входе не будет, не переживай. Мужчин в смокингах и матрон в панбархатных платьях — тоже.

Не выдержав такого красноречия, я от души рассмеялась:

— Юлька-а-а-а… и кто из нас Новикова?


Не успели мы закончить с переодеваниями, как в квартиру вошли Паша с Владом.

— Девочки! Ау! Звезда моя, ты где? — протянул Павел, заглядывая в комнату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тут я. — Заулыбалась Юля, махая мне руками, что бы я поторопилась. — Погоди пять минут.

— Даша с тобой?

— Разумеется.

— Подсматривать можно?

— Нельзя!

Поправляя джинсы, я пробурчала:

— Мне это напоминает фильм «Самая обаятельная и привлекательная». Помнишь, как Куравлев сказал: «Смотри-ка, в джинсы уже облачились самые отсталые слои населения»?

Подружка стала давиться от смеха:

— Что ты выдумываешь? Блин, не могу с тебя! Посмотри как тебе здорово в них. Попа какая красивая.

— Иди в пень.

— Готова?

— Да. А ты?

— Давно. Волосы только расчешу и все.

Когда мы вышли в коридор, Пашка тут же сгреб Юльку и чмокнул в макушку:

— Скучала?

— Очень!

— В ресторан пойдем?

— Да!

Влад в этот момент повернулся ко мне.

— Привет. Как настроение? — он притянул меня за плечи и поцеловал в нос.

— Привет. Бодрое.

— Вы с Юлей пообедали?

— Да.

— Что хочешь: в ресторан с ребятами, или домой?

— Э, э, э! — возмутился Паша, услышав его слова. — Какое домой? Давай посидим все вместе, отдохнем пару часиков в свое удовольствие. Даш, ты ж не против?

— Нет, я только за. — Согласилась с улыбкой.

— Ты маме позвонила? — спросил Влад.

— Нет, рано еще.

— А потом будет поздно. Поговори с братом, что ли. Не факт, конечно, что он сейчас дома, но попробовать, я думаю, стоит.

— И то верно. Идем. — Согласилась Юля и потянула меня в кухню, где стоял телефон.

После того, как я отчиталась перед Ромкой, Паша вызвал такси, и мы отправились в центр города.

Ресторан был шикарный. Ну, просто «Сказки Шахерезады»: в восточном стиле, с подушками и балдахинами, с небольшим фонтаном в центре и официантами, одетыми в какие-то заморские одежды.

Мы расположились за столиком и сделали заказ, а примерно через час к нам присоединился Сергей — третий компаньон их фирмы. Он был чуть полноват, с короткой стрижкой «под площадку», золотыми часами на одной руке и толстым не менее золотым браслетом на другой. В довершение всего — мизинец левой руки украшало увесистое кольцо-печатка. Ансамбль успешности венчала барсетка, с которой он не расставался весь вечер. Молодой мужчина сыпал шутками, болтал, не умолкая, и слишком часто поглядывал в мою сторону.

В тот вечер я впервые попробовала «Мартини» и как итог — напилась. Вернее мы вдвоем с Юлей напились. Я — чтобы снять напряжение, она — за компанию. Не помню, о чем мы говорили, не помню что кушали, не помню, сколько времени там пробыли. Помню, что было весело. Спиртное меня расслабило, и я весь вечер шутила и дурачилась. Влад хмурился, но в основном молчал. А мне, по большому счету, было совершенно все равно, что именно ему не нравится, хоть и прекрасно понимала причину — его напрягало мое общение с Сергеем.

Вот честно. Я не делала этого специально, все вышло само собой: приколы, дурачество, анекдоты, смех. Ну и маленькая месть — куда ж без этого.

В итоге, когда вечер подошел к концу, и Влад таки запихнул меня в такси, он был очень зол.

— С какой радости ты так напилась?

— Ни с какой. Просто так. А что?

— Ничего, дома поговорим.

Он отвернулся к окну и замолчал. Я тоже, как это бывает после веселья, вдруг стала хмурой. Настроение испортилось. И, по моему мнению, конечно же, во всем был виноват Влад. За пятнадцать минут дороги меня развезло окончательно.

— Может я лучше… к Юльке пойду?

— Что за цирк?! — Он схватил меня за руку и потащил к подъезду.

— Пусти! Мне больно!

— Проспишься — тогда пойдешь.

Мы вошли в квартиру, и пока Влад набирал в чайник воду, я со спокойной совестью уснула на диване в гостиной.


Просыпаться на следующее утро не хотелось никак. Телефон трезвонил как ненормальный. Я сползла с кровати и, выйдя в коридор, взяла телефонную трубку.

— Привет, как самочувствие? — спросила Юлька, уже полная сил и бодрости.

— Ужасно. — Прохрипела я в ответ.

— Бодун?

— Не то слово… бодунище!

— Прими прохладный душ и выпей аспирин, я скоро приду.

— Давай. — Ляпнув трубку на аппарат, посмотрела на себя в зеркало. На изучение отражения ушло минуты три. Вспомнился анекдот: «Приходит пациент к врачу на прием: — Доктор, у меня вокруг глаз припухлость какая-то. Тот, взглянув, отвечает: — Это лицо…» Но смутило не это.

На мне был чужой халат, и я смутно вспоминала, что вчера меня сонную, тормошил Влад. По телу прошла дрожь. А-а-а-а!!!


Глава 13


Резко распахнула полы — нижнее белье на месте, а остальное где?! Поднапрягшись, вспомнила, что переодевалась сама. От души отлегло, и я, выдохнув, поплелась в ванную, чтобы принять душ.

Через какое-то время в дверь позвонили. Юлька приперла пол-литровую банку с бульоном и заставила меня ее выпить.

— Переодевайся, а я пока такси вызову.

— А что, на общественном транспорте туда доехать нельзя?

— Можно, но ждать мы его будем до следующей пасхи. Тебе очень хочется в такую жару на остановке вялиться?

— Не-а. — Замотала я головой и тут же скривилась от приступа тошноты.

Дорога к пляжу оказалась не настолько простой как я привыкла: вначале до набережной на такси, а там сели на небольшой катер, который отвез нас на соседний остров. Валяясь на подстилке под большим деревом, мы проговорили несколько часов к ряду.

В какой-то момент я задала вопрос, который витал где-то на задворках:

— Скажи, а почему Сергей не смог решить вопросы по работе, и Паша с Владом вынуждены были лететь сюда на всех парах? Он же тоже соучредитель.

— Соучредитель… — Протянула Юля с пренебрежением. — Его вынуждены были взять в долю. Крышующий он.

Я округлила глаза. То, что миром правят банды, не знал разве что слепо-глухо-немой. И все же ее ответ до конца меня не удовлетворил.

— А им обязательно надо было вдвоем возвращаться?

— Уж не думаешь ли ты, что Влад составил целый план, что бы заманить тебя в Днепр? — она улыбнулась и продолжила: — Точно не знаю, но возникли серьезные вопросы по контракту с иностранцами, а на английском, на более-менее достаточном уровне говорит только Влад. Пашка всего два месяца как училку себе нанял. Вот и пришлось вернуться.

— Влад?! Знает английский?!

— А ты не в курсе? У него вообще способность к языкам. Схватывает на лету. Я думала, ты знаешь…

— Да нет, как-то никогда не говорили об этом. Ну, просто день откровений!

— А еще он просил меня поговорить с тобой по поводу твоего поступления в техникум.

— И?

— А то не догадываешься!

— Примерно представляю. Что бы я вернулась в школу и доучилась одиннадцатый класс, а потом поступала тут?

— Он уже и сам тебе озвучил?

— Нет. Просто был у нас разговор об этом давно.

— Когда?

— Практически в прошлой жизни…


По дороге домой, мы договорились взять тайм-аут до вечера и разошлись, условившись созвониться позже, что бы обсудить дальнейшие планы. Освободятся ли Паша с Владом пораньше, мы на тот момент не знали, а разомлевшие тела после пляжа требовали отдыха.

Приняв душ, решила поваляться, пока была такая возможность. Книг у Влада в квартире не было, но я нашла кипу импортных журналов. В основной своей массе они были о мотоциклах и автомобилях, попалась парочка с умопомрачительными снимками частных домов и… несколько штук с фотографиями для взрослых. Увидев их — подвисла минут на двадцать.

Это сейчас порнография в открытом доступе практически у каждого, был бы интернет, а в те времена увидеть такое — все равно, что слетать на луну. Денег на посещение видеосалонов у меня попросту не было, да и не пошла бы я на такой сеанс ни за какие коврижки. Все мои познания касательно секса заключались изучением учебника анатомии в школе. Мужской половой орган при этом был словно покрыт дымкой. Какой он на самом деле фантазия просто не могла нарисовать, так как максимум что я видела — это наготу у маленького племянника.

И тут вдруг… это! Мама дорогая! Да если кто-нибудь попробует засунуть в меня такую дубину — я же попросту умру! Вернув журналы на место, решила позвонить Юльке, так как необходимость обсудить сей важный вопрос встала вдруг очень остро. Не успела выйти в коридор, как дверь открылась, и на пороге появился Влад с двумя огромными кульками.

— Привет.

— Привет. Как самочувствие? — Как-то без эмоций ответил он.

— Жива.

Он прошел в кухню и поставил свою ношу на стулья, после чего налил себе в стакан воды и выпил жадными глотками. Его напряжение по отношению ко мне почувствовалось молниеносно.

— Что-то случилось?

Он молчал. Я постояла немного, и уже собиралась уйти в комнату, чтобы не нагнетать обстановку, но Влад вдруг повернулся.

— Может, ты мне объяснишь свое поведение вчера вечером?

Мои брови поползли вверх от удивления:

— Что, прости?

— Ты считаешь нормальным заигрывать с Серегой при мне? — Неприятным тоном спросил он.

— А я что, заигрывала с ним? — очень убедительно сыграв удивление, вернулась назад. Эх, каждая женщина в душе актриса! Влад вздохнул:

— Очень хорошо! У тебя от вина память отключается?! Или ты считаешь подобное — нормальным?

— Я ничего не считаю. Думай что хочешь.

— Даже так?!

— По крайней мере, я вела себя пристойно! — развернувшись, ушла в комнату, услышав в спину:

— Даша! Мы не договорили!

— Разговаривай сам с собой! Мне, к тому, что уже сказала, добавить нечего!

— Не уходи, когда я с тобой разговариваю! — он догнал меня и дернул за плечо, разворачивая.

— А то что?!

Влад застыл, потом глубоко выдохнул. Подумал с минуту и сказал излишне спокойным тоном:

— Разбери продукты. Я отгоню машину в гараж. Потом поговорим.

Когда он вышел, мне хотелось заорать от злости. Схватив сумку — стала забрасывать свои вещи, рыча под нос проклятия.

Ничего себе! Он выставлял мне претензии! Да как он смел? И это после всего, что я пережила! После того, как застукала его с этой пошлой дурой! Кто он такой, что бы меня вычитывать?!

Закипев, словно самовар, и, собрав одежду, отправилась пешком к Юльке, продолжая накручивать себя всю дорогу.

Подружка вытаращила на меня глаза:

— Что случилось?

— На постой возьмете? — Постаралась веселиться я в ответ.

— Что произошло? — Она захлопнула дверь и смотрела испуганно.

— Паша дома?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет еще. Скоро будет. Позвонил, что уже освободился и к свекру собирался заскочить.

— Отлично. По крайней мере, успею объяснить все.

— Так что случилось?

— Ничего. Поругались мы.

— Из-за чего?

Пришлось рассказать. Юля в недоумении округлила глаза:

— Следуя такой логике — я тоже вчера стоила глазки Серому. Ну, может ты и больше с ним общалась, чем я, но не до такой степени, что бы устраивать разборки. А вообще — тут Пашку надо спрашивать. С мужской точки зрения.

— Твой благоверный нам не помощник. Во-первых, он друг Влада, а во-вторых — у вас с ним полное доверие. Заскоками в виде ревности не страдает, насколько помнится.

— Тоже верно… и что теперь?

— Не знаю, Юль! Меня колотит от всего этого! Знаю одно: не Владу рассказывать мне о правилах морали!


Мы пили с ней чай на кухне, когда вернулся Пашка. Он удивленно посмотрел на меня:

— Ты тут?

— Зайчик, идем на два слова. — И Юлька увлекла его в комнату. Я же сидела и корила себя за то, что вообще согласилась ехать в Днепропетровск. О чем они спорили, не знаю, расслышать что-либо толком не удавалось.

Вернулись. Юля уселась рядом со мной. А Паша как-то смущенно сказал:

— Даш… может вам стоит объясниться с Владом, а? Только спокойно, без криков.

— Мы уже достаточно ярко пообщались сегодня. — Скривилась в ответ.

— Я предлагал поехать в гендель вечером, но он отказался, сказал, что вам надо поговорить…

— И тебя не удивило, о чем таком мы можем целый вечер с ним болтать?

— Э-м-м-м… — Он вдруг хохотнул, и выдал: — Ну, как сказать. Поначалу мы с Юлькой сутками из постели не вылезали… излагая мысли в разных позах.

— Чего? — коротко выдохнула от неожиданности. Пашка поймал на лету запущенную в него женой прихватку.

— А что еще…

В этот момент позвонил телефон. Он взял трубку.

— Да!

На том конце что-то сказали. Павел бросил на меня взгляд и ответил:

— Да. — После чего нажал отбой.

Мы с Юлей вопросительно уставились на него.

— Даш, вам надо обсудить все, не усугубляй…

— Паш, что б было понятно: я не собираюсь выслушивать необоснованные претензии от человека, у которого у самого рыло в пуху! Да еще в каком!

— Так он не в курсе был, что ты ушла? — подружка растерянно уставилась на меня.

— Нет.

— Кгхм…

Я молчала. Паша тяжело плюхнулся на стул.

— Даша, пойми, сколько бы ты не удирала, нельзя всегда спасаться бегством. Вы изводите друг друга с каким-то маниакальным упорством. Я не буду разбираться кто, в чем прав, а кто «лев». Но и быть наблюдателем со стороны не могу. Поэтому прошу тебя — поговори с ним.

— Наш разговор закончится очередной ссорой.

— Если ты так себя настраиваешь — так оно и будет.

В дверь позвонили. Павел тяжело поднялся, и вышел в коридор. Вошел Влад.

— Идем. — Бросил он мне.

— Не хочу я никуда идти.

— Даша…

— Что?

— Что за цирк?

Я промолчала. Он подошел ко мне, и взял рукой за предплечье:

— Идем.

Попыталась выкрутить руку, но не смогла.

— Пусти.

— Давай не будем выяснять отношения при наших… друзьях.

— Я не хочу никуда идти. — Моя строптивость иногда не имеет предела.

— Боже, ну как мне это все выдержать? — Влад обратился почему-то к Юле с этими словами.

— А тебя никто не заставляет. — Резонно вставила я.

— Хорошо. — Он набрал побольше воздуха, и громко выдохнул: — Давай тогда просто выйдем и поговорим… на улице. Ты сможешь вернуться в любой момент.


Глава 14


Мне ничего не оставалось, как согласиться. Не сидеть же в чужой квартире со слушателями, да еще и разборки устраивать. Мы молча спустились на лифте вниз, и вышли на улицу. Я, было, примерилась к лавке, но Влад схватил меня за руку и потащил к неизвестной машине.

— Пусти!

— Дома будем разговаривать.

— Мы так не договаривались! Пусти!

— Я не хочу, чтобы нас слышал весь двор.

— Мне плевать!

— А мне нет!

— Мне больно! Никуда я не поеду!

Влад открыл дверь машины, подталкивая меня внутрь:

— Сядь и сиди молча!

— Никуда я… а… э-э-э… здравствуйте. — Увидев незнакомого парня за рулем, замолкла.

— Подвинься.


Через пять минут мы были под домом.

— Спасибо, Валь, с меня пиво.

— Да не за что.

Влад, открыл дверь, выбрался из автомобиля, помог мне выйти и потянул за собой, шипя сквозь зубы:

— Какого бэна ты поперлась к ним?!

— А куда мне надо было идти?!

— Никуда! — Заорал он, судя по всему не выдержав накала нашей ссоры.

— Отпусти!

Влад чуть ли не зарычал от злости. В таком состоянии, я его видела впервые и даже испугалась в какой-то момент. Он больно держал меня за предплечье и не отпускал до тех пор, пока мы не вошли в квартиру, после чего так бахнул дверью, что я подскочила на месте. Кивком головы указал на кухню.

Прислушавшись к инстинкту самосохранения, молча прошла и села на стул. Влад зашел за мной, схватил сигареты, открыл окно и стал курить. Молчание густой тягучей массой заполнило все пространство. Оно из белого облака превращалось в грозовую тучу. Становилось все труднее молчать и с тем же невыносимо трудно сказать что-либо.

— Почему?! Объясни мне, почему ты втягиваешь Пашку с Юлькой?!

— Я не втягиваю… они сами… втянулись…

— Ну что за детский сад?!

— Ты притащил меня сюда, чтобы орать?

— Да я не могу уже с тобой спокойно разговаривать! Как мне реагировать на все твои выходки?!

— Если не можешь, мне лучше уйти.

— Что произошло? Скажи мне, что произошло?! Какая муха укусила тебя вчера вечером?!

— Никто меня не кусал. Просто выпила лишнего. С тобой такого не бывает?

— Даша, ты довольно взрослый человек, чтобы отдавать себе отчет в том, что ты делаешь!

— Извиняться непонятно в чем я не собираюсь! И выслушивать тоже!

Влад изо всей силы ударил кулаком по столу. Я подскочила. Зазвонил телефон. Мы, испепеляя взглядом, стояли друг напротив друга. Наша зрительная дуэль продолжалась несколько минут, но телефон продолжал звонить, заставив в итоге отвлечься. Влад вышел в коридор и схватил трубку:

— Алло! — Гаркнул он, вместо приветствия. Потом, стараясь говорить нормальным тоном, ответил: — Дома. Да. Не знаю. Да. Наверное… Хорошо. Да.

Закончив краткий диалог, вернулся в кухню и сказал тоном, не терпящим возражений:

— Все. Закончим этот разговор. Ни к чему хорошему он не приведет.

Я молчала.

— Идем. Пашка с Юлькой зовут на нейтральную территорию, боятся, чтобы мы не поубивали тут друг друга. — Он криво усмехнулся. Кивнув в знак согласия, сразу же вышла, так как мне хотелось прекратить ругань, и это предложение было выходом из ситуации. — Погоди. Продукты надо спрятать.


Через полчаса мы уже сидели вчетвером в кафе. Вначале, разговор не клеился, и чувствовалась напряженность. Через какое-то время все более-менее наладилось. Все старались делать вид, что ничего не произошло. Плохой мир все же лучше, чем хорошая война.

Мне же, если честно, было очень неприятно. На душе скребли кошки. Ситуация очень напоминала ту, которая произошла в прошлом году с Олежкой, только в этот раз я была уже далеко не такой влюбленной, что бы закрыть молча глаза. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Влад не нашел способ переключить мое внимание. Это вынудило собраться с мыслями и нервничать уже по другому поводу.

— Я смотрю, вы сегодня подгорели на солнце.

— Та да, блин. И сидели же в тени, и на тебе. — Юлька, потянув мартини, отставила его в сторону и нажала пальцем на руку. Красноватая кожа побелела, и буквально через секунду отпечаток опять стал красным.

— А пантенол зачем придумали? — Пашка покачал головой.

— Пантенол, это тот, что от ожогов? — поинтересовалась с удивлением.

— Ну, да. А у нас с тобой что?

Моя мама использовала его только при необходимости на кухне. Банка с аэрозолем хранилась в шкафчике и доставалась крайне редко, и я понятия не имела, что его можно использовать после загара. Эти размышления прервал Влад:

— Ничего, вернемся домой и я с удовольствием тебя… намажу.

В этот момент пришло осознание, что дело-то, собственно, движется к ночи… меня прошибло потом. Мысли о ревности и ссоре мигом отошли на второй план, и теперь я уже стала напрягаться относительно другого вопроса. Мое волнение на какой-то невидимой волне уловил Влад. Он как будто сокровенные мысли прочитал. Посмотрел на меня, сузив глаза в улыбке и спросил:

— Что-то не так?

— Нет… все нормально… — Я покраснела, и несколькими глотками опустошила бокал вермута.

— Тихо, тихо! Ты чего это вдруг? — Он положил свою руку на мою и сжал пальцы.

— Хочешь повторить завтра сегодняшний бодун? — рассмеялся Пашка. — Юля мне в подробностях описала твои утренние страдания!

— Да ну тебя! — Юлька покраснела и тоже допила свой мартини. — Хочу еще. А ты? — спросила она у меня.

— Я — за.

— Может, ты не будешь сегодня… увлекаться? — Понизив тон, спросил Влад, как будто нас не слышали.

— Видишь, как он переживает! — встрял Паша, прекрасно все слыша.

— Переживаю. — Кивнул тот в ответ, усмехаясь, а потом наклонился к моему уху и прошептал: — Думаешь, таким образом, тебе опять удастся избежать большой спортивной славы?

Меня словно током ударило от его слов. Все тело покрыли мурашки, и я непроизвольно изменилась в лице. Юля в немом вопросе подняла брови. Я в ответ отрицательно покачала головой, мол, не сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А я вот не переживаю. Девушки, когда выпьют, становятся такими затейницами, да? — И подмигнул жене, после чего подозвал официанта и попросил:

— Прекрасным дамам еще мартини, благородным донам еще два рома и литр сока.

Влад поднял на него глаза и подсказал:

— Ананасового.

— Точно! Ананасового. — Развеселившись вдруг, согласился Павел.

Юлька покраснела и хлопнула его по руке:

— Нашли темы для разговоров! Прекращайте!

— А что плохого? Женщины любят сладкое. — Влад состроил рожицу в притворном удивлении.

— Ну, началось…

— Ладно, сделаем перерыв на пять минут. — Сжалился Пашка и кивнул на выход: — Курнем?

Парни отлучились, а нам принесли спиртное и сок.

— Юль, а что это сейчас было?

— Да, блин, дураки. — Смущаясь, сказала подружка в ответ. Она покрутила пальцами бокал за ножку, и, собравшись с духом, объяснила: — Бытует мнение, что от ананасового сока сперма становится сладкой.

То, что после этих слов я без малого не впала в кататонический ступор — воля создателя. Мое лицо вытянулось и застыло.

— Придурки. — Все еще смущаясь, со смехом добавила она.

— Погоди… а с какого пня ее вообще на вкус пробовать?

После этих слов вытянулось уже лицо у нее.

— Думаю, Влад тебе все не только объяснит, но и покажет. Если сегодня не решится — у меня есть видеокассета с ликбезом.

— Ты меня пугаешь.

— Поверь, это самая приятная часть «марлезонского балета», особенно, если игра идет не только в одни ворота.

— Чего? — из того что она сказала я совершенно ничего не поняла.

— Погоди. Сгоняю в туалет и потом объясню, а то сил уже нет терпеть.

Но сделать этого она не успела. Ребята вернулись раньше. Пашка подошел к бару, а Влад направился ко мне.

— Ну, раз ты до сих пор тут и не сбежала, значит, есть надежда, что все у нас получится? — спросил он, усмехаясь и присаживаясь рядом.

— Я бы на твоем месте не строила такие гигантские прожекты.

— Угу. — Пригубил ром. — Ты пей, пей…

Эти слова отбили всякое желание напиваться, и я, подавив непонятную вспышку внутри, попыталась разобраться в своих мыслях и чувствах, которые били фонтаном. Очень напрягало то, что, прекрасно зная мое слабое место, он так легко мог выбить меня из той колеи отношений, которые сложились у нас на данный момент.

Моя гордость и независимость как трусливый заяц прятались в кусты. Он на каком-то животном инстинкте улавливал мой страх и прекрасно знал, как одним махом сорвать с меня маску холодного остроумия и заставить быть такой, какой знал раньше: краснеющей, ерзающей на стуле, не знающей, куда деть глаза, и заикающейся от накатывающего чувства паники и смущения. Влад в такие моменты чувствовал свою силу и наслаждался положением. Я же злилась, дрожала и боролась с собой.

— Предлагаю завтра выбраться на шашлыки. — Подал голос Паша, когда все опять вернулись на свои места и нам принесли еду.

— Я — за! Вы как? — подхватила его идею Юля.

— Почему бы и нет? — по тону Влада я как-то и не поняла, по душе ли ему это предложение.

— За это надо совершить возлияние! — Юлька подняла свой бокал. Мы чокнулись, и выпили. — Тогда надо завтра с самого утра смотаться к Светочке за мясом. — Обратилась она к мужу.

— Без проблем. Главное, чтобы погода не подвела. Сегодня парит целый день, дышать невозможно.

Обсудив кто что будет брать на пикник, и, договорившись о времени встречи, мы продолжили ужин. Время пролетело незаметно и только когда на улице стемнело, все засобирались по домам.

— Ну что, расходимся?

— Да, идемте. — Согласился Паша. Он встал сам и помог встать Юле. — Устал как собака. День сегодня дурной был. — Перехватив Юлькин взгляд, добавил: — На работе…

Мне ничего не оставалось, как подчиниться большинству. Влад взял меня за руку и тоже помог встать. Я лихорадочно думала, чтобы такого придумать, чтобы пойти еще куда-то, но на ум ничего не приходило, да и Юлька спокойно направилась к такси.

Нас довезли первыми, и, попрощавшись с друзьями, мы пошли к парадному. У меня стали ватными ноги и мозги. Как робот, передвигая конечности, я старалась выглядеть безмятежной. В лифте, едва нажав кнопку, Влад тут же меня обнял и полез целоваться.

— Пусти. — Попыталась освободиться.

— Жданова, расслабься и смирись. Не вырвешься.

Да уж, обнадежил. Сердце предательски громко заколотилось, а все возможные слова застряли где-то в районе горла.

— Выдохни. — Он прикоснулся губами к кончику моего носа и потянул за собой.

Когда мы вошли в квартиру, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— Попалась?

От этого слова я чуть не подпрыгнула на месте, но нашла в себе силы парировать:

— Думаешь?

— Гарантирую. Идем. — И прошел мимо на кухню. — Предлагаю принять душ и придаться плотским утехам.

Мое сердце упало куда-то вниз. Понимая, что он специально меня изводит, нахмурилась:

— С утехами я бы не торопила события, а вот душ — да. — Из-за высокой температуры и духоты тело было липким и неприятным, а потому хотелось смыть с себя все. — Чур, я первая.

— Тебе компанию не составить? — Влад посмотрел на меня ироничным взглядом.

— Нет, не составить! — Зайдя в санузел, демонстративно закрыла за собой дверь на щеколду. Вопросы типа: «Что делать?» и «Как вести себя с ним?» долбили в макушку все время, которое я провела в душе. А уже потом, вытираясь полотенцем, сообразила, что сумка с вещами осталась у Юльки. Делать нечего, стала втискиваться опять в джинсы. И тут раздался стук.

— Даш, открой на минутку.

— Зачем?

— Увидишь.

— И не мечтай.

— Не бойся ты, открывай. Одежду тебе дам.

Подумав, обернулась полотенцем и приоткрыла дверь. Влад протянул мне спортивные штаны и футболку.

— Спасибо. — Проговорила растерянно, а увидев движение в свою сторону, тут же закрылась.

Раздался смех:

— Детский сад, Дашка, детский сад. Очень скоро я все увижу.

«Это мы еще посмотрим» — угрюмо пробормотав под нос, стала одеваться. Покрутив его футболку, решила, что все же лучше надену свою, штаны же пришлось закатать снизу.

Когда я, наконец, вышла, Влад был на кухне. Он курил и смотрел в окно, куда-то в темноту. На столе стояла открытая коробка с шоколадными конфетами, бутылка белого вина, коньяк «Белый аист» и два наполненных бокала. Я нерешительно вошла и села за стол. Влад затушил сигарету и сел напротив. Мы чокнулись и молча выпили.


Глава 15


— Жара невыносимая сегодня. Воздух стоит, хоть бы ветерок подул. — Сказала первое, что пришло на ум.

Он насмешливо глядя на меня наклонился и провел пальцами по моей руке:

— Да. Стоит.

У меня аж пальцы закололи. Я чувствовала себя жертвой, которая дергается в паутине. Вот сейчас паук смотрит на меня и наслаждается моей беспомощностью, потрет лапки и приступит… От этих мыслей становилось нехорошо.

Влад еще раз пригубил коньяк со своего бокала и начал расстегивать рубашку. Чувствуя, как вдруг застучало в висках, попыталась справиться с приступом паники. Он не спускал с меня глаз, следя за реакцией, словно издевался. Еще секунда этих пыток, и у меня случилась бы истерика, но в последний момент он словно сжалился и лениво отвел взгляд в сторону, тем самым, давая мне возможность набрать в легкие воздух.

— На ночь дождь обещали. — Сообщил нейтральным тоном, давая понять, что поддерживает эту тему скорее из некоего сочувствия к моим жалким попыткам оттянуть неизбежное, чем по желанию. Окно было открыто чуть ли не настежь, и, как по заказу, мы услышали легкое шелестение. Редкие тяжелые капли стали хлопать по листьям деревьев, что росли внизу. Влад оглянулся и кивнул в сторону окна головой:

— Ну вот…

Разговор никак не хотел клеиться. Я чувствовала кожей набирающее обороты напряжение. Оно лавиной нарастало во мне и захлестывало с головой.

— Выпей еще.

— Хочешь меня споить?

— Нет, расслабить.

Что ни слово — удар под дых. Я сделала пару глотков, стараясь не смотреть на Влада. Во-первых, не могла уже выносить насмешливый взгляд, а во-вторых, не была в состоянии смотреть на его распахнутую рубашку. Это было выше моих сил!

Он расстегнул браслет часов, снимая их с руки, и положил на край стола. От этого звука… Бедное мое сердце! Как оно выдержало все те кульбиты, которые с ним происходили весь вечер? Оно застучало, как бешенное и попыталось выпрыгнуть через мое горло, но не смогло, потому, что кто-то набросил на него невидимую удавку.

— Тебе холодно? Почему дрожишь?

— Нервы.

— Не бойся, все будет хорошо…

После этих слов мне стало жарко.

— В смысле?

— В прямом. — Он откинулся назад. — Расслабься, Даша. Ты так себя ведешь, словно мы только познакомились. Скажи мне, чего ты боишься? — не дождавшись ответа, наклонился вперед и попросил: — Посмотри на меня. Ну же.

— Прекрати.

— Прекратить что?

— Не прикидывайся, сам прекрасно понимаешь, о чем я. И ничего смешного в этом нет! — заметив его улыбку, разозлилась.

— Я не смеюсь, а улыбаюсь. Предвкушение так возбуждает… не могу удержаться.

— Ты уже достал своими двусмысленными фразами!

— Хм. — На его лице появилось изумление. — А мне казалось, что говорю прямее некуда.

Влад встал, допил из своего бокала, налил мне еще вина и сделал шаг к выходу. Поравнявшись со мной, остановился, нарочно не спеша расстегнул ремень на брюках, заставив сжаться, и, наклонившись, легонько поцеловал в висок:

— Я в душ.

Мне вдруг стало нечем дышать. Пожалев в сотый раз, что поддалась на уговоры и приехала в Днепропетровск, нервно почесала голову. Влад вышел в коридор и направился в ванную. Зашел в нее, но дверь не закрыл. Я услышала шум воды, после чего меня накрыла новая волна страха. Так. Надо что-то делать. Взяв бокал, стала медленными, но непрерывными глотками пить вино, слушая, как за окном начинал усиливаться дождь, и судорожно соображая, как бы мне отделаться от возможных… посягательств.

Допив, я налила себе еще. Голова слегка закружилась. Вдохнула несколько раз свежий воздух, который порывами ветра врывался в кухню. То, что выпетлять вряд ли в этот раз получится, было понятно как дважды два. Намеки Влада теперь уже были настолько не завуалированными, что сомнений не оставалось — он больше не станет прогибаться.

Сделав еще пару глотков вина, решительно отставила его в сторону. Раздался раскат грома. Я вздрогнула, взглянула на часы — стрелки показывали половину двенадцатого. Поддавшись внутреннему порыву, встала и тихо вышла в коридор.

Неслышной тенью проскочив участок, где была ванная, нырнула в шлепанцы и припала к входной двери. Щелчок замка, казалось, раздался на всю квартиру. Затаив дыхание повернула еще раз. Все, путь свободен. Стараясь не стучать каблуками, практически на носках прошла по коридору и свернула к лифту. Он был занят, но я все равно стала судорожно нажимать красную светящуюся кнопку. Лифт остановился где-то на верхнем этаже и застыл. Нервно вытерев влажные руки об себя, теряя терпение, снова нажала на вызов.

— Далеко собралась? — Спокойно спросили у меня за спиной. Я вздрогнула, как от удара и резко обернулась. Влад стоял в проеме коридора мокрый, в одних джинсах и смотрел на меня. Лицо не выражало никаких эмоций, а это означало, что сейчас будет буря. Всегда, перед вспышкой злости, он старался контролировать себя, и не показывать свои чувства сразу.

— Я… за сумкой… за вещами…

— Среди ночи. Одна. Во время грозы. Без зонта.

Его слова, словно удары хлыста, обрушивались на меня безжалостно и сильно.

— У тебя там «ценный веник»?

Это была шутка из фильма «Ирония судьбы, или с легким паром», где главные герои спорят о том, кто пойдет к Наденьке за забытым портфелем Лукашина. Но в тот момент я настолько испугалась, что сил на улыбку не хватило. Пришел вызванный мною лифт, двери разъехались в стороны. Влад молча смотрел, скрестив руки на торсе. Меня же словно пригвоздили к месту. Прошло полминуты, двери автоматически закрылись.

— Отпусти меня… а?

— Куда? — Влад поднял брови.

— Не дави на меня. Пожалуйста.

Он молчал, словно испытывая мое терпение.

— Я задыхаюсь от твоего напора…

— Тебе не кажется, что этот разговор не для общественного коридора?

Влад сделал шаг влево и кивнул в сторону квартиры, без слов давая понять, куда мне следовать. Понимая, что пути отрезаны, опустила голову и пошла назад, словно ягненок на заклание. Он пропустил меня вперед и закрыл дверь. Сняв обувь, остановилась, так как не знала, что делать дальше. Прижалась к стене, словно готовясь к расстрелу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мой персональный тюремщик развернулся и оперся ладонью в стену на уровне головы, а другой рукой провел по моей щеке, потом шее, груди… Я похолодела от ужаса. Его взгляд не обещал ничего хорошего.

— Тебе самой не надоела игра в кошки-мышки?

Понимая, что он как нельзя точно дал определение моему поведению, кисло улыбнулась.

— Просто не торопи меня. Дай время.

— Всего-то?

— В смысле? — не поняв его реакцию, стала следить за тем, как он полез в тумбочку, и, пошарив в ней, достал два ключа на связке, а потом, закрыв один из замков, спрятал их в задний карман. Его слова и действия не совпадали.

— Я не буду торопиться. Уж точно не сегодня. — Влад зашел опять в ванную комнату и стал стягивать с себя джинсы.

— О, боже! — не выдержав, ушла в гостиную, услышав смешок вслед. Потом вдруг сообразив, что он ловко перекрутил мои слова, вернулась и стала так, чтобы не видеть его: — Где мне взять постель?

— Тебе не нравится та, что уже застелена?

— Прекрати ерничать. Я не собираюсь спать с тобой в одной кровати.

— А мы и не будем спать… — послышался шум воды.

Выругавшись под нос, прошипела:

— Издеваешься?!

— И не думал. — Он на какое-то время замолчал, а потом спросил: — Даш, ты еще тут?

— Да.

— Не хочешь потереть мне спинку?

— Нет!

— Ну… можно не только ее…

Не выдержав, захлопнула дверь ванной и ушла на кухню. Как вести себя в такой ситуации — не имела ни малейшего понятия, а потому, усевшись за стол, потянулась и придвинула к себе коробку с конфетами. Какое к черту правильное питание, при таких нервах?! Съев одну, чуть не закашлялась: внутри были вишни с коньяком. Это натолкнуло на мысль, что странным образом, я оставалась трезвой, учитывая, что вчера вечером ушла в астрал после четырех бокалов вермута.

Влад вышел в коридор и спросил:

— Ты где?

— Тут. — Подала голос, отправляя в рот еще одну конфету.

Он, судя по всему, зашел в комнату — послышалась музыка; когда же вернулся, у меня сперло дыхание. Из одежды на нем были только шорты, а на плечах еще блестели капли воды. От этого зрелища меня начала бить мелкая дрожь.

Должна признать, что тот день выдался одним из самых напряженных в моей жизни. До этого меня еще никто так планомерно не доводил до точки кипения. Перепады от облегчения до озноба — штормили так, что в итоге я сидела опустошенная.

Влад, наклонившись, включил ночник над столом и выключил свет со словами:

— Давай придадим уютности нашим посиделкам.

Сил на споры у меня уже не оставалось, а потому, промолчав, мысленно оценивала все потуги меня расслабить. Музыка, полумрак — это не была попытка устроить романтический вечер. Я слишком хорошо его знала. Влад делал все это интуитивно, пытаясь таким образом сделать так, что бы квартира стала одним целым — без яркого пятна, где можно сидеть до бесконечности, боясь переместиться в неосвещенную комнату. Та же музыка в некотором роде тоже служила защитой — она создавала ложную видимость присутствия еще кого-то. Великий стратег, блин, в красных шортах!

— Может, ты чего хочешь? Кушать?

— Нет.

— Еще вина?

— Нет.

— А меня… хочешь?

— Я никого и ничего сейчас не хочу. — Отчеканила в ответ твердым тоном.

— Как радушный хозяин, я не мог не предложить. — Он усмехнулся, а потом сразу посерьезнел: — Даш, иди сюда. — Взяв за руку, потянул, заставляя подняться. — Не бойся…

Прижав к себе, стал целовать. На улице вовсю лил дождь, гремел гром, и периодически сверкали молнии.

— Н-н-не надо! — сделала попытку вырваться, но не получилось. В итоге, я уперлась в его грудь руками, и начала отталкивать, одновременно выкручиваясь.

— Что с тобой?

— Ничего! Отпусти!

Он сдерживал меня до тех пор, пока я не обессилила.

— Успокоилась?

Не дождавшись ответа, еще крепче прижал к себе, подавив очередную потугу освободиться.

— Т-ш-ш-ш… Не дергайся, не отпущу. — Влад припечатал мою спину к стене. — Послушай меня. Внимательно послушай. Ты сейчас делаешь только хуже. Понимаешь?

— Пусти!

Вместо этого он впился поцелуем в губы и мучил до тех пор, пока я не сдалась, схватив за затылок и лишая, таким образом, меня возможности отвернуться.

— Ну же… убери руки…

— Нет, пожалуйста, нет! Я не хочу!

— Тихо, тихо… не бойся… — Он обхватил меня рукой за талию, и, сделав рывок, переставил в коридор, после чего, преодолевая сопротивление, потянул в гостиную.


Глава 16


Я бы могла сейчас рассказать, что у меня впервые в жизни была «ночь любви», что я была счастлива, что «легкая боль» сменилась «бурным наслаждением»… или как там, в романах пишут? Ничего этого не было. Была ночь насилия. Была ночь боли. Я извивалась и сопротивлялась, как могла. Засуньте себе в задницу поговорку о том, что если «не захочет, то кобель не вскочит» те, кто ее придумал!

Утро было холодным и мокрым. Дождь моросил не переставая. Я еле раскрыла глаза. Влад, обнимая сзади, тихонько целовал меня за ухом.

Зазвонил телефон. Он со вздохом встал, вышел в коридор и взял трубку:

— Да. Привет. Да. Судя по всему — да. Земля мокрая… Давай где-то ближе к обеду созвонимся… Угу… Да, заняты… И тебе того же.

Насколько я поняла из этих слов, наш поход на шашлыки накрылся медным тазом. Влад заглянул в комнату:

— Проснулась?

Делать дальше вид, что еще сплю, не было смысла. Я села на кровати, закрывшись одеялом.

— Как видишь.

Он подошел, и присел рядом. Потянувшись, взял за подбородок, поднимая мое лицо вверх.

— Шашлыки отменяются… Посмотри на меня.

Подняв глаза, попыталась разобраться в ощущениях. Пустота… звенящая пустота внутри… Он поцеловал меня, а я не ответила.

— Даш, то, что произошло — не конец света.

Странно, как мужчины и женщины по-разному воспринимают и относятся к одним и тем же вещам. Мои мысли на тот момент штурмовали совершенно другую тему. Волновало не то, что случилось, а как. На запястьях красовались следы от его пальцев, мышцы рук и ног слегка побаливали, искусанные губы припухли. Что это было? Изнасилование? Скорее да, чем нет. Влад не отступил, несмотря на все мольбы. Не то, что бы все произошло в полном понимании этого слова, но и отрицать момент насилия не было причин.

Он все шептал, что бы я не боялась, и что сделает все быстро, а потому больно не будет… Не свершилось. Никакие поцелуи и ласки не затмевали происходящего. Было очень больно и далеко не быстро. Так, по крайней мере, показалось той ночью.

И даже после финала, когда Влад толи захрипел, толи застонал, и, обессилев, уткнулся лбом в подушку рядом со мной, я еще долго вздрагивала, приходя в себя и пытаясь остановить котившиеся слезы. Успокоилась лишь после того, как он обнял меня, прижав к себе, и стал шептать:

— Т-ш-ш-ш… Тихо, т-ш-ш-ш… успокойся… все… не надо… тише… все закончилось… больше не будет больно… т-ш-ш-ш… все хорошо…

И вот настало утро, когда я сидела и не знала что говорить и как себя вести.

— Кушать хочешь?

— Нет.

— А кофе?

— Кофе — хочу.

Влад замолчал, глядя на меня расширенными зрачками. Через какое-то время вдруг попросил:

— Поцелуй меня, Даш.

Замерев на минуту, пробормотала, отводя взгляд:

— Мне надо в душ.

— Даша. Поцелуй. Меня. — Повторил тверже.

— Я… я хочу зубы почистить. — Вывернувшись, подхватилась, потянув за простыню, пытаясь ней прикрыться. Влад поднялся, наблюдая.

— Отвернись.

— Ты меня стесняешься? — Он усмехнулся, подняв брови в удивлении и перехватив рукой, притянул к себе: — Даш…

— Пусти.

Освободившись, ушла в санузел и закрыла за собой дверь на щеколду. Умывшись и почистив зубы, поняла, что не хочу выходить, а потому, подумав, забралась в ванную и приняла душ, после чего натянула футболку, которую он дал мне вчера и вышла.

Влад курил на кухне, а я отправилась искать одежду.

— Кофе готов. — Услышала за спиной, когда натягивала спортивные брюки. — Я сделал бутерброды. Будешь?

— Да. Спасибо.

— Жданова, прекрати так себя вести. Говори со мной нормально или я выколочу сейчас же из тебя всю чепуху, которой забита твоя голова!

— Отстань. Ты уже достаточно навколачивал сегодня. — Попытавшись пройти мимо, была задержана.

— Ошибаешься, я только начал… — он прищурился в усмешке, и, опустив руки ниже талии, обхватил ладонями мою пятую точку.

— Перестань…

— Давай обсудим этот момент и больше не будем к нему возвращаться. — Перехватив меня за руки, поднес их к губам. Не сводя взгляда, поцеловал пальцы. — Даш, до этой ночи я никогда никого не принуждал… но с тобой иначе нельзя… ты боишься сама себя, жизни, принимать решения… В тебе столько страха, что уверен, продолжала бы меня хороводить еще два года.

— И что с того?!

— Я просто отрезал тебе путь назад и думаю, что сделал правильно.

«Эх, мне бы твою уверенность» — мелькнуло в голове.

— Теперь поцелуешь?

— Обойдешься.

— Иди, позавтракай, подумай об этом, а потом продолжим… наше тесно-телесное знакомство. — Снисходительно улыбаясь, поцеловал меня в скулу и отправился в ванную.

Жуя бутерброды и запивая их кофе, я заметила, что дрожат руки. О, боже, неужели меня опять ждет вот это вот все?! При ходьбе между ног чувствовался небольшой дискомфорт, а потому энтузиазма слова Влада у меня не вызывали.

Он вышел, вытирая полотенцем голову:

— Ну что, поела?

— Да. Спасибо, очень вкусно. — Спрашивать о том, откуда сыровяленая колбаса, копченый сыр и прочие изыски, когда в магазинах шаром покати, не стала.

— Сладкое хочешь?

В свете событий мои мысли тут же метнулись к ананасовому соку и объяснениям Юли, а потому вместо ответа я зависла с открытым ртом. Влад открыл холодильник, и, заглянув в него сообщил:

— Есть конфеты, зефир и шоколад. Черный. Ты чего замерла?

— Нет, не надо. — Тряхнув головой, допила кофе и отнесла чашку в раковину.

— Позвони маме, а то можем потом забыть.

— Да. — Стараясь не думать о том, чем именно мы будем заняты, отправилась в коридор и минут пять проболтала по телефону, рассказывая, что со мной все в порядке. К концу моего разговора рядом появился Влад. Он обнял меня, целуя в шею, и залез руками под футболку. Отбиваясь свободной рукой, я быстро распрощалась с мамой и зашипела, положив трубку:

— Прекрати! Ты что творишь?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пока ничего. — И потянулся ко мне.

— Надо бы… как-то вещи забрать… у Паши с Юлей… — отступая назад, пролепетала, нервно сглотнув.

— Зачем? — Он, по мере моего отдаления, медленно шел на меня. — Тебе одежда не понадобится в ближайшие два дня.

— Не подходи.

— Продолжаешь бодаться?

Влад загнал меня в угол и попытался поцеловать, прижимаясь, и давая ощутить всю твердость своих желаний.

— Нет, не надо… о, господи, ты что? Опять?

Он остановился и с недоумением уставился на меня. Уголок рта приподнялся в улыбке. Сейчас, вспоминая тот вопрос — краснею до сих пор.

— Э-м-м-м… хм… м-да… тебя это удивляет?

Не зная, что ответить, вынырнула у него под рукой и отошла чуть в сторону.

— Белых пятен больше, чем я думал. И что с тобой делать? — повернувшись, склонил голову на бок.

— Каких пятен?

Влад усмехнулся, постоял какое-то время молча, а потом, мотнув головой, убирая челку с лица, предложил:

— Знаешь что, а давай фильм посмотрим.

— К-какой еще фильм?

— Обычный фильм. У меня видеокассеты есть, выберем что-нибудь. И ты отвлечешься, и я… попытаюсь расслабиться.

— Давай. — А что оставалось? Продолжать от него отбиваться дальше?

Влад разложил диван в гостиной и кивнул мне:

— Располагайся, я сейчас. — Ушел на кухню и вернулся с двумя бутылками в одной руке и бокалами в другой. — Хватит стесняться, присаживайся. «Двойной удар» смотрела?

— Нет. — Отрицательно покачала головой.

В итоге мы устроились по разным углам, и провели полфильма, потягивая коньяк и вино. Чувствуя, что начинаю пьянеть, в какой-то момент запротестовала:

— Нет, не надо.

— Почему?

— Надоело. Кислое.

— Хочешь сладкого?

Клацнув зубами, глянула не него и покраснела, а после следующей его фразы дыхание остановилось.

— У меня есть, что еще предложить. — Влад остановил фильм и посмотрел на меня. — Уверен, тебе понравится.

— Думаешь? — спросила, еле расцепив челюсти.

— Сейчас проверим. — Он встал, размял шею, поправил шорты и отправился снова на кухню, откуда вернулся с бутылкой мутно-желтого цвета, которую протянул мне. «Интересно, я теперь всегда буду так реагировать при упоминании о сладком?» — облегченно выдохнув, стала рассматривать и чуть не упустила. На наклейке был нарисован…

— Что это?

— Ликер. Написано, что с ананасовым вкусом.

— Э-э-э… хорошо. Спасибо. — Похоже, вселенная задумала поглумиться над моими ассоциациями.

Влад уселся и протянул ко мне руку:

— Дашка, иди ко мне, сядь рядом. Не укушу я тебя.

Выпитое вино сделало свое дело, я расслабилась, а потому, посомневавшись несколько секунд, пересела ближе.

— Давай как раньше? Садись. — Он раздвинул ноги и хлопнул легонько ладонью по дивану перед собой. В такой позе мы раньше могли сидеть часами, когда ездили в селе гулять в яры или на озеро.

— Только если не будешь приставать.

Обхватив меня руками, умостил впереди себя, обнимая и включая видеоплеер:

— Буду. Т-ш-ш-ш… не выкручивайся.

Как по заказу в следующие минуты фильма был эпизод, где один из персонажей в исполнении Жан-Клода Ван Дамма ревнует брата-близнеца к своей девушке и представляет откровенные картины измены. «И напуркуа, спрашивается, я пересела?!» — поджав губы и нервно сглотнув, едва выдержала окончание этих сцен.

Надо отдать должное Владу, он до конца фильма не лез ко мне, а только иногда гладил по рукам и пару раз поцеловал в затылок.

Досмотрев кинокартину, моим восторгам не было предела:

— Опупительный фильм! Просто бомба!

— Еще посмотрим?

— Да! А есть что-то подобное?

— Доверишься моему вкусу?

— Да. Давай! — Эх, знала бы тогда на что соглашаюсь!

— Погоди, я только Пашке перезвоню, чтобы нас не отвлекали.

— А который час?

— Почти три. — И с этими словами Влад выбрался с дивана и вышел в коридор, а через минуту послышалось примерно такое: — Привет. Да. Более чем. Да. Нет, поэтому и звоню. Ну, если наладится — конечно. Угу. Юле тоже передавай.

Вернувшись в гостиную, он выбрал новую видеокассету и уселся опять за мной.

— Что Паша сказал?

— Тебе привет. Договорились завтра созвониться. Посмотрим по погоде, может, выберемся куда-нибудь.

— Так позвал бы их с Юлькой, вместе бы фильм посмотрели.

— Успеем еще. Поверь, они тоже отлично проводят время. — Откинувшись на спинку дивана, он притянул меня к себе, и, обхватив рукой за живот, спросил, включая «видик»: — Ну, поехали?


Глава 17


Первые десять минут фильма не предвещали ничего плохого: женщина прилетела к своему мужу-послу в Бангкок. Легкое недоумение вызвал их диалог. Мужчина спрашивал, был ли у нее секс с фотографом, который делал с ней фотосессию. Дальше — больше. Они приезжают в дом, где первым делом… да, занимаются любовью. За ними какое-то время подсматривают слуги, после чего…

На этом моменте, когда я начала понимать, что фильм, судя по всему, для взрослых, Влад одним движением перебросил свои ноги через мои, как бы обхватив ими меня. Дернувшись, спросила:

— Ты что делаешь?

— Это чтобы ты не сбежала.

— А что это за фильм?

— Смотри.

После сцены совокупления слуг, я, как можно спокойнее, попросила:

— Отпусти меня.

— Тебе неудобно?

— Зачем ты его включил?

Попыталась вырваться, но поняла, что бесполезно: кроме ног, он крепко держал меня рукой.

— Влад!

— Тихо. Смотри дальше.

— Я не буду смотреть это с тобой!

— Будешь.

Закрыв глаза, попыталась заткнуть уши, но он тут же, поборов меня, силой опустил мои руки вниз, скрестив на животе.

— Отпусти! Влад!

— Не дергайся.

— Зачем ты меня заставляешь?

— Даш, мы просто заполним немного твои пробелы.

— К-какие пробелы?

— Сама поймешь.

— Влад! Зачем?! Блин..! Выключи!

— Для того, чтобы ты не считала меня извращенцем. И не смотрела круглыми глазами, когда я выйду за рамки миссионерской позы и положу твои ножки себе на плечи.

— Что?

— Даша… мы досмотрим его до конца.

Вот так начались полтора часа душевных пыток под названием «Эммануэль». Конечно же, на протяжении этого времени, я периодически пыталась остановить этот «киносеанс», но натыкалась на неизбежное:

— Хватит скулить. Нет, смотри. Еще ликер будешь?

В конце фильма, где главная героиня пошла на свидание с мужчиной в возрасте и тот ездит с ней по разным притонам, где ее насилуют или же отдают как приз победителю поединка — я, перестав вести борьбу, притихла и поняла, что, несмотря на все… возбуждаюсь. Наблюдать со стороны за тем, что кто-то занимается сексом — это, знаете ли, не оставляет равнодушным.

Судя по всему, Влад испытывал то же самое, так как запустил руки мне под футболку и сжал грудь:

— Теперь продолжим..?

Следующие сутки разорвали все мои стереотипы об интимной жизни людей. То, как это происходит у животных, я видела не раз. Проводя много времени в селе, избежать этого было невозможно, а вот… э-э-э… периодичность и фантазия, проявляемые Владом — стали открытием. Ну и сам процесс занимал далеко не минуту-две. Впечатлений — море, о чем я и поделилась с Юлькой при первой же возможности.

А возможность эта представилась мне в воскресенье после обеда, когда мы приехали к своим друзьям на посиделки. Дождь не прекращался, а потому Паша забрал нас, и, высадив меня у парадного, укатил вместе с Владом в какую-то шашлычную, к знакомому по имени Алик, что бы тот пожарил на углях замаринованное мясо.

Юля, открыв мне дверь и пропуская внутрь, с ходу спросила:

— Ну что? Жива?

— А были сомнения, на сей счет?

— Пха-ха-ха! Пашка сказал, что чего доброго от тебя уже одна шкурка осталась!

— Да иди ты! — рассмеявшись в ответ, отправилась вслед за подружкой на кухню.

— Так. Мой руки и помоги мне с салатом, и, в общем-то, уже все готово.

Повозившись немного на кухне и завершив приготовления, Юлька налила нам по бокалу белого вина, и мы отправились в комнату-библиотеку, где расположились на креслах.

— Ты как вообще? Все нормально?

— Более-менее да. Только дискомфорт немного… там. То ли цистит начинается… не могу понять.

— О, мой бог! Погоди. — Она вышла, а вернувшись, протянула блистер с таблетками. — Выпей сейчас одну, а потом еще на ночь. Обычно этого хватает. И запомни на будущее — слишком бурный секс провоцирует воспаление мочевого.

— Да?!

— Да. Так что поаккуратнее. — Она улыбнулась и снова уселась в кресло, сделала глоток из бокала и спросила: — Больно было?

— Очень. — Не стала скрывать правды.

— М-да… ты прям как предчувствовала…

— Угу. Но меня сейчас другое интересует. Юль, скажи, а это нормально, что мужчина… э-м-м-м… у-ф-ф-ф… стыдно о таком спрашивать.

— Говори уже, у нас времени не так много, скоро наши вернутся, а тогда поболтать не сможем.

— Да и как спросить, толком не знаю.

— Ты меня интригуешь. — Подружка поиграла бровями.

— Влад, он… он… а-а-а-а! Короче. Лезет руками и языком везде!

Юлька прыснула в бокал от смеха и стала вытираться, продолжая зубоскалить.

— Успокойся. Это не просто нормально, а я даже б сказала — хорошо!

— Вот дурилка картонная! Я и не говорю, что плохо. Просто… блин! — покраснев до корней волос, отвернулась в сторону.

— Радуйся, дорогая. Далеко не все мужики такие, а убежденных в том, что их перец — это венец творения и женщина должна кончать от одного его вида — тысячи. Всунет, поерзает и считает, что все отлично — почитай его теперь как благодетеля!

— И у тебя… такое было?

— Было. И, слава богу, что ушло вдаль.

— А… так Паша у тебя не первый?

— Дашка, ну ты словно с луны свалилась. Ты еще помнишь, что мне двадцать один? У каждого по-разному жизнь складывается. Мы с Пашкой всего полгода до свадьбы встречались, а вы два — и только сейчас дело до секса дошло.

— Ничего, что мне четырнадцать было, когда мы с ним познакомились?

— В четырнадцать к нашим прабабкам уже сваты приходили.

— Согласна, но мы же не в девятнадцатом веке живем.

— Кстати! О девятнадцатом! Вернее нет, это уже начало двадцатого. Я тебе сейчас такое покажу! — С этими словами она полезла в книжный шкаф и выудила оттуда довольно объемную книгу. — Смотри, какая красота 1911 года выпуска!

Это было издание под названием «Мужчина и женщина» с иллюстрациями; перевод какой-то немецкой энциклопедии о взаимоотношениях полов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Переместившись на диван, мы стали ее рассматривать, обмениваясь мнением. За этим занятием нас и застали Паша с Владом.

— О-о-о… ну, конечно. — Протянул Павел, заглядывая в комнату. — Я, почему-то и не сомневался. Так. Заканчивайте ваш интеллектуальный петтинг и идемте к столу, пока шашлык горячий.

Влад захохотал где-то в коридоре, а Юлька, сдерживая смех, ответила:

— Паха, язык мой — враг мой. Договоришься сейчас, что кроме петтинга, не интеллектуального не получишь сегодня ничего! Вон Дашка уже пунцовая сидит.

— О, малая, ты опять решила светофор включить?

— Идем. — Сказала подружка, поднимаясь. — Не уймется же, пока не вычавит нас на кухню.

Во время ужина, кроме прочей болтовни, Юля сообщила, что тетя Люда ждет меня в гости.

— Я отмазала нас на сегодня, но завтра обедаем у нее. Советую не завтракать. Мама натолкает тебя так, что в конце будешь видеть впереди только живот.

Пашка на это вставил свои пять копеек:

— Вы ж только не засыпьтесь там. По легенде ты живешь у нас. — Подмигнул мне.

Новостью это для меня не стало. Реакция любого родителя на то, что шестнадцатилетняя девочка живет у парня, была бы, мягко говоря, негативной. О своей маме вообще молчу, а узнай об этом Ромка — точил бы уже нож, для того, что бы снять мне скальп.

В понедельник, кроме объедаловки у радушной тети Люды, меня ждал еще один сюрприз. Влад освободился раньше, и, забрав меня, предложил подышать свежим воздухом. Мы сели в машину и проехали ровно одну автобусную остановку; подъехали к гаражам.

— А куда мы пойдем? — поинтересовалась, понимая, что автомобиль сейчас оставим.

— Не пойдем, а поедем. — Усмехнулся он, выходя. Открыл ворота одного из боксов. — Прокатимся?

И перед моими глазами появился мотоцикл.

— Ух ты! Новый?!

— Не совсем. Пригнал из Германии.

Я подошла ближе, рассматривая. На боку бензобака, красовалась надпись «Suzuki». Что б было понятно, на те времена это был практически межгалактический шаттл. Влад подал мне шлем:

— Вот поэтому я и попросил тебя надеть джинсы.

— Раньше тебя не смущало, что я сверкала ногами.

— Раньше это было все, чем я хоть изредка мог любоваться. — Он усмехнулся, глядя на то, как я засмущалась. — Накинь куртку.

А потом, на протяжении следующих нескольких часов мы мчали по дорогам, останавливались у каких-то немыслимых карьеров с разноцветным песком, целовались на берегу Днепродзержинского водохранилища, любовались красным закатом на Днепре, и казалось, что счастливее нас нет никого во всей Вселенной…

А еще я поняла, что заново влюбилась. И могло ли быть иначе? Влад дал попробовать мне совершенно другой жизни: где нет забот, нет бедности, где тебя постоянно развлекают, дают почувствовать взрослой и желанной, где ночью рядом больше нет места для плюшевого мишки, и на ухо шепчут «Ты моя жажда»…


Идиллия продлилась недолго. Во вторник мы все отправились на день рождение к какому-то их общему знакомому. Празднование проходило в кафе. Куча незнакомых лиц, громкая музыка, спиртное рекой — все в лучших традициях, и ничто как говорится, не предвещало грозы.

Вечер уже подходил к концу, и наступил период, когда семейные пары раскланивались и уезжали, а остальные с завидной регулярностью выходили курить, поднимать тосты и болтать, перекрикивая друг друга. Я, возвращаясь из туалета, столкнулась в коридоре с парнем.

— Девушка! Извините… вы только не подумайте ничего плохого. Я бы хотел… я портреты пишу. Хотите портрет? Бесплатно, не подумайте… — он так мялся, заикался и бубнил, что я не смогла сдержать улыбку. Если честно — даже не поняла, была ли это корявая попытка познакомиться, или он действительно был художником. Но это не важно. Важно то, что произошло дальше.

— Извините, но я не местная и скоро уезжаю. Боюсь, что времени на это попросту нет.

— Да мне буквально час-два. Я потом по памяти допишу. Вот. — И он протянул мне листок из блокнота. — Если вдруг получится…

Машинально взяв записку, увидела номер телефона и имя «Виталий» внизу. Не успев больше ничего ответить, боковым зрением увидела движение со стороны. Влад, возвращаясь из перекура, увидел нас и подошел, выразительно глядя на незнакомца. Молча взял из моей руки листик, развернул, пробежал взглядом, свернул и засунул в карман рубашки парня, после чего, взяв меня за локоть, повел за собой.

Зайдя в зал, направился к Юле.

— А Паша где? — увидев нас, спросила она.

— Докуривает и болтает с Потапом. Юль, мы отчаливаем. Вы еще остаетесь?

— Не знаю, сейчас найду его и спрошу.

В итоге, распрощавшись с именинником, и вызвав такси, мы в полном молчании доехали до дома. Влад расплатился, и, повел меня в сторону подъезда, держа за предплечье. В лифте уставился потемневшим немигающим взглядом. Говорить что-либо не имело смысла, так как попытки это сделать в машине он пресекал, цедя сквозь стиснутые губы:

— Не сейчас.

В квартире, отправился в санузел, где помыл руки и вышел, закатывая рукава рубашки:

— Так что, поговорим, Дашуль?

Не знаю, что в тот момент меня испугало больше — выражение лица, жесты, тон голоса, или все вместе. Объяснения застряли в горле. Он пошел на меня, расстегивая на ходу ремень. Непроизвольно отступая назад, дошла до стены и уперлась в нее спиной.

— Ты… Ты все неправильно понял. Этот парень, он художник… он предложил нарисовать мой портрет. Я отказалась, а он все равно дал свой телефон… да ты же сам все видел!


Глава 18


Влад подошел ко мне впритык и уперся кулаками в стену по бокам от моей головы. Он слушал мое лепетание спокойно, не выражая никаких эмоций, и только недобрый прищур глаз выказывал его состояние.

— Прекрати, пожалуйста. Мне не в чем оправдываться. Не делай из мухи слона.

Стеклянный взгляд и нависшие хмурые брови заставляли ежиться от испуга и давали понять, что веры моим словам нет, а потому я заткнулась, так как продолжать не было смысла.

— Ты говори… говори… — Отклеив одну руку от стены, заправил выпавшую прядь волос мне за ухо. Я вздрогнула, и это послужило неким щелчком. Страх сменился злостью в один момент, словно тумблер переключили.

— Перестань! — мотнув головой, сбрасывая последние крохи наваждения, вырвалась из оцепления в сторону. — Не смей устраивать мне подобные сцены! Не тебе меня упрекать!

— Ах так? — повернувшись, снова пошел на меня, скривив губы в презрительной усмешке. — Пытаешься отомстить?

— Что за бред?! Влад, ты себя слышишь?!

Загнав меня в очередной угол, наклонился, продолжая сверлить взглядом:

— Так зачем ты у него телефон взяла?

— Отойди!

Вместо этого, он обхватил руками мою шею, сжал и стал водить по губам подбородку и скулам большими пальцами. Терпение лопнуло. Я попыталась вырваться, дернувшись в сторону, но не смогла.

— Отпусти меня!

— Знаешь… — не обращая внимания, на мою возню, поцеловал в висок и прошептал на ухо: — А в этом что-то есть…

— Влад, уймись! Влад!!!

— Тише, не ори. — Схватив за край юбки, дернул ее вверх, и, не дав мне опомниться, подхватил и посадил меня на кухонный стол.

— Ты ненормальный?! Пусти!!!

То, что случилось в тот вечер — толкнуло на новые вершины в осмысливании самой себя. Несмотря на жесткость самого процесса, невзирая на боль в пояснице (это только в фильмах показывают красивые кадры — стол далеко не самое лучшее место для секса) и вопреки здравому рассудку я получила первый в жизни оргазм.

Столешница, набирая скорость, стучала в стену, Влад тяжело дышал, периодически хватая своими губами мои, кожа на попе болезненно ерзала по поверхности, а я вдруг ощутила, что внутри зарождается нечто и впервые выходит на короткую финишную прямую.

Словно спортсмен на соревновании по прыжкам в высоту: вначале разбег, несколько неторопливых шагов, потом ускорение заставляющее сжаться сердце в ожидании прыжка, толчок и..! Полет в высоту, оторвавшись от земли, переброс тела выше физических возможностей, преодолевая невидимую перекладину и рассыпаясь осколками неведомого блаженства…

Дотянувшись на пять секунд до космоса, заскулила, чувствуя как сердце набатом стучит в груди. По ногам прошла волна электрических разрядов.

— О, боже!

Влад, судя по всему, почувствовал дрожание моих конечностей, потому как отстранился буквально на секунду, заглядывая в глаза и удвоив старания, через минуту выдав финальный сдавленный хрип, зарылся носом мне в волосы, целуя и покусывая шею.

Как по заказу сразу же после этого раздался стук по батарее от раздраженных соседей.

— Через тернии к звездам? Да, Даш? — поцеловав в губы, сделал еще пару мягких толчков, после чего освободился и помог мне слезть со стола, придерживая за руки.

Я не знала, как реагировать: злиться на то, что он опять применил силу или радоваться тому, что пережила.

— Идем в ванной поваляемся. — Чмокнув в висок, словно все произошедшее в порядке вещей, Влад потянул за собой…


А дальше… дальше наши отношения складывались как по установленному сценарию. Мы каждый день находили причины для того, что бы повздорить или выяснить отношения, после чего неизменно следовал сокрушающий секс. Это было какое-то странное месиво из обид и наслаждений. Признаться в том, что меня не только устраивает такое положение вещей, но и доставляет непонятный мазохистский кайф — я не смогла бы даже под дулом пистолета.

Эта игра стала частью взаимоотношений, и ее правила, странным образом, приносили пикантную составляющую. Я, очень гордая и свободная — доводила его в словесных перепалках до белого каления; он, привыкший быть лидером и подчинять — укрощал меня известным способом, при любой первой же возможности…

Этот калейдоскоп нашего противостояния продлился до пятницы, предпоследнего дня моего пребывания в Днепропетровске. В субботу Влад должен был отвезти меня в село и собирался пробыть там минимум неделю.

В тот злополучный день я получила от жизни второй грандиозный удар.

Где-то в районе обеда мы с Юлькой заехали к «нашим» на работу, так как Паша попросил подвезти какие-то документы из дома. Планировалось, что все вместе потом отправимся кататься на катере.

Старое здание заводоуправления, где ребята арендовали этаж, встретило угрюмой прохладой. Дряхлый скрипучий паркет под ногами, небольшие окна в рассохшихся рамах, стены, окрашенные на половину в коричневый цвет и новая техника в виде кнопочных телефонов, факса и компьютеров — вот в таких условиях работали бизнесмены в девяностых годах.

На трех начальников один большой кабинет, секретарь при входе, небольшой коридор с комнатами для подчиненных — ничего необычного. Когда мы вошли в приемную, Юлька кивнула секретарю:

— Привет, Лен. Мой у себя?

— Добрый день. — Улыбнулась барышня в ответ ей и остановила на мне заинтересованный, но с тем же какой-то стеклянный взгляд. — Да. У них совещание. Подождете немного?

— А долго еще?

— Не знаю, но могу уточнить.

— Не надо. Мы в переговорную. Скажешь, когда освободятся? — Юля направилась назад в коридор, подталкивая меня следовать за собой. — Сделай нам кофе, пожалуйста.

Открыв одну из соседних дверей, подружка жестом пригласила войти. В комнате находился грандиозных размеров стол еще совдеповских времен производства, десятка два стульев и ветхий шкаф для документов во всю стену.

Мы расположились и стали о чем-то болтать, а уже через несколько минут в кабинет вошел Влад. Он заулыбался:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы уже тут? — сделал шаг назад, и, глянув в сторону громко сказал: — Лена, и нам кофе тоже.

— Как видишь. Вы уже освободились? Это кому? — Юля кивнула на папку с документами.

— Давай. — Кивнул он ей и перевел взгляд на меня, потом подошел и склонился, упираясь руками в столешницу и спинку стула. — Вы обедали?

— Сейчас пойдем. — Юлька усмехнулась, глядя на нас, на то, как Влад навис надо мной и вставая, сказала: — Я сама доки Пашке занесу. Рекомендую переместиться на стол. В отличие от другой мебели он еще и не такие потрясения выдержит.

После этих слов она вышла, оставив нас наедине.

— Это ты из собственной практики? — успела кинуть ей вслед.

— А то!

Влад взял меня за руки, и, потянув на себя, заставил подняться, после чего обнял и полез целоваться.

— Ну что тебе все неймется! — Покраснев, попыталась увернуться.

— Это что, плохо? — Он зарылся носом в мои волосы. — Соскучился… показать как сильно?

— Не надо, я прекрасно чувствую. И вообще, буквально сегодня утром мы довольно тесно, так сказать и плодотворно общались.

— У меня молодой организм и я могу скучать по нескольку раз в день. Дашка, а давай после катера сразу домой отчалим?

— Юлька не отпустит. Вот увидишь.

— Вещи собрала?

— Нет еще. Вечером сложу.

— Не-а, ты будешь очень занята…

Мы целовались, когда дверь открылась. С подносом в руках появилась секретарь. Она застыла на пороге. Застыла так, что я напряглась. Ну, как бы поступил обычный человек на ее месте? Смутился бы, наверное. Она же стояла и смотрела не мигая.

— Лена… стучать тебя не учили? — Влад повернулся к ней с каменным лицом.

— Извините… — Девушка как-то стушевалась, и, сделав пару шагов, поставила свою ношу на стол. Подняла на меня холодные глаза, развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Я смотрела ей вслед, и ловила себя на мысли, что что-то тут не так. Но развить мысль не получилось, Влад крепче прижал к себе, опустив руки ниже талии. Увидев мой недоумевающий взгляд, как бы нехотя ответил:

— Не обращай внимание…

— Давай лучше кофе выпьем, и ты перестанешь меня лапать. Все равно на такой экстрим я не соглашусь.

— Уверена? — он хитро сощурился.

— На все сто.

— Никогда не говори «никогда»… — прошептал, снова целуя.

Через несколько минут пришли Паша с Юлей, заставив его таки отклеиться от меня. Все в итоге начали пить кофе и обсуждать план действий. Ребята ожидали какой-то важный факс, а потому было решено, что после его получения отправимся обедать и кататься по Днепру.

Я сидела, толком не участвуя в разговоре, и все пыталась понять свои чувства. Ситуация с секретарем почему-то не выходила из головы. Показалось? Или нет..? Странно все как-то… или же это моя фантазия разыгралась? Минут через пятнадцать, предмет моих мыслей, постучав, заглянула в кабинет:

— Павел Юрьевич, вас к телефону.

— Кто?

— Денис Константинович.

Пашка с Владом переглянулись и практически одновременно встали.

— Девочки, мы буквально на пять минут. — После чего оба ушли.

Прошло минут десять.

— Блин, ну где они там?! — Юлька, потеряв терпение, вышла, не закрыв за собой дверь. Я нерешительно направилась за ней. В приемной было пусто. Подумав, прошла по коридору вперед, надеясь найти туалет.

— Да не знаю я! — этот возглас привлек мое внимание. Он донесся из ближайшей комнаты. Как в дурном кино, сделала несколько шагов в ее сторону, прислушиваясь. Судя по всему, Лена-секретарь разговаривала с кем-то по телефону.

— Без понятия. Приперлась вместе с женой Павла. — Рассказывала она с досадой кому-то, стараясь говорить не громко, но иногда все же срываясь. — Он в последнее время впритык меня не видит! Что спросить?! Уже спрашивала. Я же рассказывала тебе! Откуда я знаю?! — она замолчала, видимо слушая, что ей говорят на том конце провода, потом продолжила: — А если нет?! — пауза — И как ты себе это представляешь?! — опять молчание — Леся, я прыгала на нем и сосала так, что в глазах темнело! Дело не в этом!

Окаменев где стояла, не могла сдвинуться с места. Земля качнулась под ногами. Куски головоломки сложились с оглушительным звуком. Тогда в кабинете ее фраза была не полной. «Извините, что помешала!» — вот, как было бы правильно! Именно так я сказала прошлой осенью! Мороз пошел по коже, и ладони вдруг стало пощипывать.

Медленно развернувшись, отправилась дальше. В самом конце коридора увидела дверь со значком туалета. Зашла и постояла минут пять в полном шоке. Помыла руки, поправила волосы, глядя на себя в зеркало: бледное лицо, расширенные зрачки. Еще переваривая информацию, отправилась назад.

Услышав голоса в приемной, через открытую дверь увидела, что Юля выходит из кабинета, за ней Паша, а следом Влад. Быстрыми шагами направилась к ним.

— Все нормально? — подружка бросила на меня мимолетный взгляд, а потом развернулась, вглядываясь. — Ты белая какая-то.

— Взбледнулось. — Ответила сквозь зубы и повернулась к Владу. — Нам надо поговорить. Один на один. — Бросила короткий взгляд на секретаря.

— Поговорить? Ну, идем.

— Даш? — Юлька, вероятно, почувствовала что-то неладное.

— Все нормально, ребят, это на две минуты.

— Мы в машине подождем. — Ответил Пашка, взяв жену за руку, и обратился к Лене: — На сегодня все, с концами, если что — звони.


Глава 19


Зайдя в переговорную, остановилась, пытаясь сосредоточиться и сложить хаос мыслей в предложение.

— Солнце, что?

— Ты знаешь… я вдруг поняла, почему ты меня ревнуешь. — Глядя на Влада вдруг поймала себя на том, что смотрю на него словно впервые. Это было удивительно — за пару минут человек стал чужим.

— И почему? — Он улыбнулся, склонив голову на бок, сделал шаг ко мне, обнял.

— Думаю, что в твоем случае все просто до безобразия. — Мягко освободившись, натянуто усмехнулась в ответ и замолчала, собирая силы по крупицам. Влад вначале улыбался, потом, немного сощурился:

— Дашк, ты о чем сейчас?

— Я о том, что так ревновать может только человек, который сам способен на измену. Каждый ведь судит по себе, а потому подспудно ждет от окружающих того же.

— Даш, ну что за цирк? Все в прошлом, я же говорил. — Скривился в ответ.

Меня начинал бить озноб. Передернув плечами, обошла его по кругу и вышла в коридор. Зашла в приемную и присела на стул перед секретаршей. Та подняла напряженный взгляд.

— Лена, у меня нескромный вопрос. Как давно вы с Владом встречаетесь?

— Мы не встречаемся. — Послышался голос сзади.

В ответ — молчание.

— Хорошо. Спрошу иначе. Как давно вы спите с ним?

— Даша!

— Девушка, сейчас у вас есть реальный шанс избавиться от меня раз и навсегда. Подумайте.

— Даша, между нами ничего нет! — Он схватил меня за локоть и силой потянул на выход.

— Отпусти! Мне больно! — вырвав руку, посмотрела на него с вызовом. Обернулась к секретарю, та застыла словно сфотографированная. Никаких эмоций. Мне бы так!

— Идем! — Влад, обхватив меня за плечи, снова попытался вывести из предбанника и мы уже переступили порог, когда Лена, наконец, подала голос:

— С двадцать третьего февраля. — Ответила негромко. Время вмиг остановилось. Я освободилась из вдруг обмякшей хватки.

— Спасибо. — Печально улыбнувшись, совершенно искренне поблагодарила, и, не глядя, пошла вперед.

Спустившись по лестнице, вышла на улицу и подошла к машине. Из-за жары друзья сидели с открытыми окнами. Наклонившись, сказала:

— Ребята, планы, к сожалению, меняются.

— А?

— Помогите, пожалуйста. Сейчас мне надо на квартиру к Владу, а потом на вокзал.

— Даш, ты чего? — Юлька застыла с отвисшей челюстью.

— Паш? — вместо ответа, обратилась к ее мужу. Тот молча уставился на меня. — Ну, или расскажите, как на общественном транспорте доехать.

— Что случилось?!

— Даша! — крик сзади заставил обернуться. Влад выбежал из заводоуправления и подбежал к нам.

— Стоп! — остановила прежде, чем он смог сказать что-либо. — Не надо, избавь меня от выяснений и разговоров. — Отмахнулась от попытки взять меня за руки.

— Даша, давай поговорим.

— Нет.

— Что происходит, ты можешь объяснить? — подружка выбралась из машины.

— Да ничего не происходит. Мы с ним только что расстались.

— Даша, пожалуйста…

— Что?!

— Юля, вы поможете мне или нет?! — я начала срываться из-за шквала эмоций, набирающего обороты ежесекундно.

— Да, конечно. — Она растерянно осматривала нас и не знала, что делать.

— Паш, а ты был в курсе того, что он трахает вашу Елену Прекрасную? — заглянув опять внутрь автомобиля, проследила за более чем красноречивой реакцией. Угрюмое лицо, взгляд вперед и нервно сжатый побелевшими пальцами руль послужили положительным ответом.

— Что?! — Юлька зависла на секунду, переводя взгляд с меня на Влада, а потом тихо простонала: — Ой, дурааак…

Тот бросил на нее короткий злой взгляд.

— Даш, дай мне все объяснить.

Открыв заднюю дверь, обратилась в его сторону:

— Ключи я отдам Юле.

— Даша! — Он попытался придержать дверь. — Погоди! Даша!

Павел вышел из машины:

— Влад. На два слова.

Минутная заминка дала мне возможность сесть в машину и захлопнуть дверь, предусмотрительно нажав на блокиратор. Подружка с круглыми глазами бросала короткие взгляды на всех по очереди.

В итоге мы уехали. В полном молчании провели всю дорогу. Припарковавшись у подъезда, Павел спросил глядя перед собой:

— Как ты узнала?

— Это имеет значение? — вместо ответа, спросила, выходя на улицу.

— Даш, пойми правильно: мы не обсуждали, но я ж не слепой. Догадывался, назовем это так.

— Юль, пойдешь со мной? Пожалуйста… — Попросила, увидев краем глаза подъезжающее такси и Влада в нем.

— Дашуль… а ты точно ничего не напутала? Ну… может, флиртовали они… шутки там, намеки..?

— Если считать минет флиртом, то да. — Увидев выпученные глаза, и еще раз посмотрев на своего теперь уже бывшего парня, горько хмыкнула: — Хотя нет, сиди, лучше я сама.

— Даша, не делай этого. — Попросил Влад, стоило мне приблизиться.

— Идем. Буквально неделю назад ты меня вычитывал за то, что я устраиваю разборки на людях. А сам?

Зайдя в лифт, сказал негромко:

— Я знаю, что дурак, но блин, Дашк…

— Свои откровения будешь изливать за бутылкой водки Пашке.

Влад замолк. Мы доехали и подошли к квартире. Достав связку ключей — протянула ему. Он сжал челюсти, вынул из кармана свои и открыл. Пройдя в комнату, взяла сумку, открыла шкаф и начала стопками складывать вещи. Все заняло от силы три минуты.

— Даша, это все несерьезно. Ну, сорвался я… Ты меня полгода игнорила… Я и не думал, что простишь…

— Спасибо, что напомнил. Теперь я буду чувствовать себя гораздо лучше, особенно после осознания, что позволила вытереть об себя ноги. Дважды.

— Даш, ну что ты несешь?

— Отойди, пожалуйста.

— Прости меня… идиота… прости… что мне сделать, что бы ты простила..?

— Дай мне пройти.

— Даша… она ничего для меня не значит… — потянулся ко мне, но увидев мой взгляд остановился. — Пожалуйста, не уходи. Давай поговорим.

— Хорошо. Давай. Скажи мне, а если бы все было наоборот: не ты, а я? Нашла бы парня, раздвинула ноги..? Простил бы? Понял?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дай пройти.

Влад посторонился и я вышла.

Спустившись вниз села в машину:

— Как думаете, мне, наверное, лучше на жд-вокзал? Автобусы по межгороду, по моему, в первой половине дня отчаливают…

— Даш, не выдумывай. Ну как ты себе это представляешь? Отправить тебя одну?

— Тю. А что такого? В село сама же езжу.

— Нет уж. Переночуешь у нас. В конце концов, мы брали на себя ответственность перед твоими родными.

— Юль, я не хочу устраивать вам варфоломеевскую ночь. Да и мне так будет легче.

— Ничего такого ты не устроишь. Вечер не будет томным в любом случае.

— Даш, сегодня остаешься у нас, а на счет завтра я все порешаю. — Подал голос Паша и завел двигатель.


По приезду, он оставил нас с подружкой вдвоем, а сам уехал. Мы с ней расположились на кухне, и выпили, как говорила Фрося Бурлакова: «По шесть стаканов чаю», обговаривая произошедшее.

— Ты как поняла?

— Разговор подслушала. Лена эта не выдержала и побежала кому-то звонить — жаловаться.

Юля сидела ошарашенная, хлопая глазами, и не зная, что сказать. Меня на тот момент уже не колотило. Внутри образовался вакуум.

— Знаешь что обидно? То, что ничему не научил «первый» раз… Я с бараньим упорством наступила на те же грабли снова. И только теперь дошло: люди не меняются, может, подстраиваются в силу обстоятельств, но не меняются. Блин, как же мерзко от себя самой…


Вечером выяснилось, что на мое счастье, добраться в село я смогу, не напрягая друзей. Юля, поговорив по телефону, сообщила:

— Завтра мама с папой собираются к однокласснику на юбилей. Довезут тебя до райцентра и посадят на автобус. Хорошо?

— Отлично!

— Может, давай и я с тобой..?

— Зачем, Юль? Если будет возможность, позже приедешь. Прости, но мне сейчас хочется спрятаться, понимаешь? Побыть одной. Очень больно… по живому рвется…


Всю дорогу, что мы ехали в машине с тетей Людой и дядей Яшей — обсуждали мои впечатления о Днепропетровске и обговаривали другие нейтральные темы. Расслабиться смогла только когда села в автобус. Трясясь по разбитым дорогам, переваривала все события, что произошли со мной за последние дни. Все напоминало какой-то пошлый, дурно написанный роман. Ну не могло все это произойти в жизни! Неужели меня угораздило влюбиться в… бабника?! Как?! Как такое могло произойти?! Комок боли жег изнутри, заставляя слезиться глаза.

Выйдя на остановке, пошла в свою сторону. Никогда не забуду ту дорогу домой. Было странно пусто — вокруг ни души. Ветер рывками хватал за волосы и одежду. Небо хмурилось. Ощущение, что все вымерли и иду одна. Чувство нереальности, словно на чужой планете, а из звуков — только собственные шаги да шум листвы…

Две недели шаталась, словно привидение по «белу свету». Боль сжигала изнутри и в какие-то моменты, казалось, что остановится сердце. Я уходила одна гулять по ярам. Если раньше, в одиночку не пошла бы — то сейчас меня тянуло туда. Возвращалась к обеду, готовила дедушке еду и снова уходила. И так практически каждый день. Сил на разговоры не было. Я умирала. То тихо то громко. Истерика сменялась безразличием. Боль чередовалась с приступами ненависти и апатией.

Чувство отвращения захлестывало. КАК он мог?! Второй раз! КАК?! Неужели, после любой ссоры, он будет бросаться на другую юбку? И так всю жизнь?! А потом для каждой измены будет находить какое-то достойное оправдание?! Голова шла кругом. Разочарование словно порывы ветра разрушало домик из песка, под названием «первая любовь». Моя гордость больше не воспринимала никакие доводы. Только вот как жить дальше? Не просто сложно, а ужасно сложно. Все. Финиш. Приехали. Все тело звенело от боли, а я терпела, поскольку выбора у меня больше не было.

С приездом брата пришлось больше времени проводить дома и прилагать немыслимые усилия для того, что бы нормально общаться и не давать повода для вопросов. Ромка вначале молчал, а когда каникулы подходили к концу, спросил:

— А что это Войтовича твоего не видно? Что, наигрался?

Я даже вздрогнула от этого слова.

— Нет, Ром. Это я наигралась.

— Ты хоть не залетела, надеюсь?

Покрутив у виска пальцем, ушла на огород, копать картошку, старательно отгоняя мысль, что секс-то у нас с Владом был без предохранения. Да. Дура. Знаю. Почему не сказала ему тогда? Не настояла на презервативах? Ответ один: опыта ноль, доверия вагон, мозги отключены от реальности.

То, что не беременна — подтверждения от врача не требовалось, так как месячные пришли по графику, а вот не заразил ли он меня чем непотребным..? И как решиться сходить к гинекологу? От одной мысли об этом становилось не по себе.


Глава 20


Домой я вернулась в конце августа и следующие несколько месяцев провела как в тумане. Мне делали комплименты по поводу похудения, поздравляли с поступлением в техникум, пророчили быстрое замужество (шутка ли, пять девушек на весь поток!) — а я смотрела на окружающих и не видела ничего вокруг.

Влад звонил довольно часто. Вначале. Потом реже. Наверное, не верил, что не сможет меня вернуть. Юлька, бедная, разрывалась между нами… А я… я училась жить дальше.

Ни с кем не встречалась, никому не верила, вначале страдала, потом… разлюбила. Разочарование разрушило мое чувство. Я не смогла переступить измену. Даже первую — не смогла. Играла роль, но себя обыграть не смогла. Если человек предал, для меня это значит только одно: он не дорожит тем, что у него есть. Если изменил — значит должен быть готов потерять меня в любую минуту.

Это был очень жестокий урок, преподнесенный жизнью. Первый удар, который я выдержала и, подняв голову, ушла, не оглядываясь. Первая трагедия, которая произошла, и которая выдернула меня стальной рукой из юношеских грез и фантазий, бросая во взрослый мир, с циничными правилами и эгоистическими принципами.


На следующий год весной моего дедушки не стало и часть жизни связанная с селом прекратила свое существование… Утварь раздали соседям, мебель продали за бесценок, отбыли поминки; никому не нужный дом остался стоять, словно разрушающийся монумент прошлого.

Нет, конечно же, оставались родственники, у которых в случае необходимости можно было остановиться, но, сами понимаете, ездить на малую родину мы практически прекратили.

С Юлей еще периодически созванивались, но общение постепенно сходило на нет. По межгороду не наговоришься, а видеться, в силу выше описанных обстоятельств мы теперь не могли.

Прошло лето, наступила осень.

В октябре, возвращаясь домой с учебы, увидела во дворе знакомую машину. Сердце бахнуло со всей дури по ребрам и застучало так, что даже в глазах слегка потемнело. Пашка, увидев меня вышел.

— Привет, малая!

— Привет! — не скрывая удивление, подошла, и мы чмокнули друг друга в щеку. — Ты каким ветром тут?

— По делам. Решил к тебе заскочить.

— Ну, идем что ли… чаем напою.

— Да я ненадолго, давай лучше здесь поговорим.

— Кгхм… ну давай.

Он, как истинный джентльмен, открыл мне дверь машины и помог сесть, придерживая за руку.

— Как жизнь молодая?

— Ничего. Учусь потихоньку. — Что еще рассказывать не знала. То, что Павел появился, не просто так было понятно и любопытство делало меня косноязычной.

— Поняяятно… замуж не собралась еще?

— Какое замуж? — рассмеялась напряженно. — Не рановато, в семнадцать?

— Иногда в самый раз. — Усмехнулся он в ответ.

— Как у вас дела? Как Юля?

— Дела? Нормально дела. В борьбе и труде.

— Паш… ты давай не тяни кота за хвост. Что стряслось?

— Ничего. Я к тебе с вопросом. — Он замолчал, изучая меня взглядом какое-то время, а потом спросил: — Дашк, не хочешь в Днепр перевестись? Могу устроить. Или сделаю аттестат об окончании школы и поступлю тебя туда, куда захочешь…

Застыв от неожиданности, не знала, что и ответить на такое. Не буду лукавить, в глубине души еще оставалось какое-то необъяснимое мутное чувство к Владу, но оно было настолько непонятным и болезненным, что я старалась не думать об этом. Загружала себя учебой, помогала много маме, читала запоем по несколько книг сразу и всячески отгоняла от себя мысли связанные с ним.

— Зачем тебе это?

Паша не ответил сразу, думая о чем-то, словно решая, как задать следующий вопрос.

— Ты бы могла все бросить из-за него? Изменить жизнь?

— Раньше — могла. И серьезно об этом задумывалась. Сейчас — нет…

Мы снова замолчали. Я, безучастно глядя в окно, Пашка — нервно постукивая пальцами по рулю.

— М-да… рано вы встретились. — Вдруг вынес он вердикт, неспешно подбирая слова. — Слишком рано. И он не нагулялся, не оценил, и ты еще ребенок… максималистка… — Увидев мой взгляд, печально усмехнулся: — Не обижайся, все такими были.

— Не нагулялся? Хы! — нервно хмыкнула в ответ. — Влад никогда не изменится. Ты ж уже взрослый дядька, а такой наивный.

— Значит никак?

— Никак. Не смогу я так жить. До сих пор хожу, словно дерьма наелась, и каждый божий день оно отрыгивается. Влад сделал свой выбор. А ты-то чего за него впрягаешься?

Посидев еще несколько длинных минут в полном молчании, открыла дверь:

— Ладно, Паш. Я пойду. Да и ты, вроде как торопишься… — обсуждать дальше эту тему мне не хотелось, и к тому же появился страх, что могу дать слабину.

— Угу. — Он кивнул. — Если вдруг надумаешь, набери меня.

— Юле — привет. — Натянуто улыбнувшись, вышла из автомобиля, и, махнув на прощание рукой, направилась к парадному, не оглядываясь.

Как я могу судить, своим решением тогда, спасла себе жизнь.


Пятнадцатого декабря, вернувшись из техникума, застала брата. Это было странно. По пятницам он, как правило, не сидел дома.

— О! Ты тут? Привет. — Стягивая сапоги, глянула на него и остановилась. — Что случилось?

— Дашка, ты присядь.

— Ром… — мысли метнулись в разные стороны, словно испуганные мыши.

— Только что Захар звонил.

— К-какой Захар?

— Из села. Внук Ивана Кудри.

— И..?

— По ходу… Войтовича твоего убили…

Из горла непроизвольно вырвалось что-то: не то крик, не то какое-то бульканье. Все тело вдруг мелко закололо, словно меня облили газировкой. Еще не до конца осознавая услышанное, спросила:

- Как… убили..?!

— У них бизнес хотели отжать. Кто на них наехал, не известно. Вначале якобы пропала Юля. А потом и все остальные. Нашли труп какого-то Сергея. Он вместе с ними дела вертел.

Придерживаясь за стену, присела на пуфик.

— О, господи…

— Идет следствие… предполагают, что скоро найдут… Даш! Ты чего?! — он кинулся ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не надо. Все нормально. — Я просто прикрыла глаза, а Ромка решил, что теряю сознание. — Значит, их еще ищут?

— Да… но уже нашли одежду…

Меня дернуло. Закрыв ладонью рот, резко встала и заковыляла в одном сапоге в ванную. Открыв холодную воду, засунула голову под душ.

— Даш… — Брат заглянул ко мне. Он стоял и ждал несколько минут, после чего потянулся, что бы прикрутить кран, а сообразив, что горячая не включена, заорал: — Ты что, дура?! Менингит захотела?! Вот ненормальная!

Рома бегал, суетился, сушил мне голову феном, кричал… а я сидела глядя перед собой шептала в уме:


Что бы дышать дальше, пришлось заставить себя не думать. Главное не допустить боль внутрь. Это просто невозможно было принять. То, что я узнала, находилось за пределами моего понимания. Пустить в душу — значит получить разрыв сердца…

И я держалась. Изо всех сил держалась. Сцепив зубы, сжимая кулаки до ломоты в пальцах, скручивая сознание в бараний рог — насильно заставляла двигаться и… жить.

Где-то через месяц, я, возвращаясь домой из магазина, поднялась к себе на этаж и застыла. Возле моей двери стояло два незнакомых парня. «Братки, бригадные», как называли подобных в те времена, уставились на меня:

— Как зовут?

Пытаясь успокоить тахикардию, ответила охрипшим от испуга голосом:

— Даша.

— Жданова?

— Да.

— Идем. Побазарим.

— К-куда?

— Не боись. Не тронем мы тебя.

Словно под конвоем, спустилась вниз. Мысленно просчитывая варианты от «закричать о помощи» до «меня, наверное, убьют», оглянулась по сторонам.

— Садись. — Один из незнакомцев открыл дверь машины, припаркованной во дворе.

— Что вам надо?

— Садись, говорю! — толкая в плечо, заставил забраться на заднее сидение и захлопнул дверь.

В автомобиле за рулем сидел мужчина лет тридцати пяти — сорока. Он повернулся, и, окинув меня взглядом, сказал:

— Не трясись. Разговор есть.

После чего у нас состоялся довольно интересный диалог. Меня выспрашивали о Владе и о Паше. Что я знаю, когда последний раз видела-общалась, когда узнала о гибели, с кем разговаривала, зачем осенью приезжал Павел, о чем мы с ним говорили и т. д.

Я, не понимая, что происходит, и заикающаяся от испуга, честно отвечала на все вопросы. А по возврату домой пребывала в шоке, наверное, весь вечер, прокручивая «дружескую беседу» раз сто в голове. Как-то так выходило, что волей-неволей появилась надежда.

А что, если Паша Влад и Юлька живы? Что если их не убили, а, к примеру, они скрылись? Бежали из страны? И виной всему — деньги. Большие деньги. Где они царят, там исчезают все людские законы. Я вспомнила, как Юля, в последних разговорах со мной, говорила о каких-то неприятностях… Мне же, по сути, не было дела до этого. Ну, неприятности, ну наезжает кто-то, но это же временно. Да и не первый год работают — выкрутятся как-нибудь… Выкрутились..?

Злая шутка от мироздания — надежда рухнула двадцать третьего февраля. Позвонил Захар и сказал единственное слово: «Нашли».

Положив трубку, не выдержала и впервые за прошедшие месяцы закричала…

То, как я выбиралась из депрессии, рассказывать не буду. Было много чего: и госпитализация с язвой желудка, и походы к психотерапевту (о таком понятии как психолог тогда еще никто не знал, частных практик не было), и прием каких-то препаратов и месяцы апатии, лежание лицом к стене…

Вот так закончилась моя первая любовь, отношения, которые сформировали меня в будущем. Не буду скрывать, долгие годы потом искала человека, который бы подходил под определенное клише, но найти так и не смогла. Хотя, может оно и к лучшему?

Тогда я не могла бы и предположить, что через много лет, прошлое дотянется ко мне длинными руками прописанных на подкорке желаний и перевернет сложенную устоявшуюся жизнь вверх тормашками.


P.S. Совсем забыла. Я разучилась краснеть. И я до сих пор ни разу не играла в карты.


Загрузка...