Жена чудовища

Керри

Я не знала, когда именно все пошло не так. Возможно, в моей судьбе наступил переломный момент, когда в моей жизни появился он. Завоеватель и диктатор. Для него я была просто моль, пыль под подошвой его военных сапог. Потом стала женой. Но изменилась ли моя роль? По сути нет.

В нашем мире женщина — это всего лишь ресурс. Источник детей и удовольствия.

Я никогда не была довольна порядком, который царил в моей стране. Вечно воюющей стране. Здесь процветает самый ад. Люди потеряли свои человеческие обличия. Власть — вот главный источник зла. Людей воруют, продают в рабство, коррупция, убийства, насилие... Страшно выйти на улицу. И тебе повезло, если у тебя появится защитник...

У меня он был.

Но была ли я в безопасности с ним?

Раньше я сомневалась... Но теперь я пожалела, что сбежала от мужа.

Теперь даже он не спасет меня.

Меня всю трясло: и я не знала, от ледяной воды, которой меня облили, чтобы я вымылась, или от страха, который сковывал мое полуобнаженное тело.

Я знала, что меня ждет впереди. Знала, но не смогла смириться. И ничего не могла сделать.

Девушка, которая вела меня в комнату, едва слышно ругалась себе под нос.

Я устала. Я была голодна. Мне хотелось спать и в туалет. Но больше всего мне было страшно.

Сегодня может быть моя последняя ночь. Я настраивала себя на самое худшее. Я должна быть готовой. Я не должна бояться, но я боялась. Очень сильно боялась.

— Не трясись, — девушка встряхнула меня и вытерла грязное лицо.

Мы шли по полутемному грязному коридору. Мне казалось, что я попала в ад.

Из-за закрытых дверей доносились стоны, крики и громкие рыдания.

Закрыла глаза и тут же дала себе клятву: чтобы со мной не делали, я ни за что не закричу. Не дам им насладиться моей болью.

— Пошевеливайся, ну! — девушка толкнула дверь и завела меня в маленькую комнату. Крошечное окно было расположено прямо под потолком, поэтому здесь царил полумрак. Возле стены стояла кровать, на которой лежал тонкий матрас.

— Ложись!

Меня подтолкнули в спину, и я рухнула на кровать. Голова еще сильнее закружилась. Я мечтала о том, чтобы отрубиться в самый нужный момент. Но это было бы за гранью реальности. Мне не дадут такой возможности. Это была бы просто сказка... Но увы.

Меня уложили на спину, а потом девушка начала привязывать мои руки к спинке кровати.

— Ты чего творишь?! - просипела я и начала вырываться, но девушка, несмотря на свое хрупкое телосложение, неожиданно замахнулась и от всей души врезала мне в нос. Я вскрикнула и почувствовала, как по губам закапала кровь. Вот стерва.

Пока я приходила в себя, девушка закрепила мои руки над моей головой, а на глаза надела черную повязку.

— Зачем это?! — завопила я и начала сучить ногами, пытаясь задеть эту бешеную стерву. Меня злило то, что она оказалась сильнее меня. Меня злило то, что я не в силах контролировать свою судьбу. Господи, я даже телом своим распоряжаться не могу...

— Заткнись! — девушка ударила меня по бедру, а потом я почувствовала, как она чем-то влажным протерла изгиб моего локтя, а затем меня пронзила короткая острая боль. Ненавижу!

— Что ты мне вколола?!

Она ничего не ответила. Лишь хмыкнула. Я почувствовала, как девушка поднялась с постели и через несколько секунд вышла из комнаты.

Вот и все. Неужели я так рано умру? Неужели это действительно мой конец?

Никогда не думала, что это будет так. В вонючей комнате, которая пропахла кровью, мочой и фекалиями. Меня начало тошнить. Я лежала на тонком немного влажном матрасе и думала, кто до меня лежал на нем? Матрас смертельно вонял. Наверняка, здесь тоже кто-то умер.

Мне стало холодно. На мне оставили только нижнее белье и майку. Спасибо, что хоть бюстгальтер не заставили снять.

Я не знаю, сколько я так лежала. Час? Два? День? Может я уже умерла, но не поняла этого?

А потом я услышала скрип открывающейся двери. Через несколько секунд раздался щелчок. Дверь закрыли на замок. Я замерла, едва пол заскрипел под глухими мужскими шагами.

Шумно сглотнула. Вот и все.

Я приготовилась защищаться, ведь мои ноги не привязали. Но мужчина ничего не предпринимал. Почему? Почему он не раздевается?

Несколько секунд я ждала, а потом почувствовала, как сильно прогнулся матрас под тяжелым телом. Мужская рука коснулась моего лица, а потом я ощутила дыхание на своих губах, а до ушей донесся тихий шепот:

— Ну, здравствуй, жена.

Керри

Мы с мамой шли по улице, стараясь держаться подальше от дороги. Сегодня был очередной день, когда военные устроили парад. Конечно, они победители. Только за что воют? Не понятно. Война между Югом, где жила я вместе со своей семьей, и Севером длилась уже сотни веков. И я мечтала жить на Западе. Или, в крайнем случае на Востоке. Всяко положение тех женщин лучше, чем наше.

Ведь мы каждый день рискуем быть изнасилованными или убитыми. И я даже не знала, что лучше.

И защиты ни у меня, ни у мамы не было. Хотя к ней иногда приходил штатный солдат, мужчина лет пятидесяти. Я знала, что мама его не любила, но пока она ему не отказывала, у нас была крыша над головой и еда.

— Господи, когда это кончится… — вздохнула мама, проводя ладонью по бледному лицу. Ей было всего тридцать пять, а выглядела на все сорок пять.

Мама родила меня в пятнадцать. Кто мой отец, я не знала. Но, поскольку мама ненавидела говорить об этом, догадывалась, что мой биологический отец не вызывал у нее теплых чувств. Я старалась не думать о плохом, но все чаще и чаще мне казалось, что я стала результатом изнасилования. Но, к счастью, из-за этого отношение к моей матери никак не изменилось. Она любила меня и делала ради меня все возможное.

Мы благополучно вернулись домой, в нашу небольшую квартиру с кухней и одной комнатой. Бедно, но зато хоть немного безопасно.

— Керри, — мама позвала меня с кухни, — что сегодня будем готовить?

Я улыбнулась и подошла к зеркалу. В отражении на меня взглянула худая, бледная и, я бы даже сказала, бесцветная девушка. Мои темно-русые волосы были, как обычно, собраны в низкий хвост, а на теле висело голубое платье ниже колен. Карие глаза обрамляли короткие ресницы.

Как я к себе относилась? Никак.

Мне двадцать лет. А у меня нет образования. Я ничего не умею, кроме как готовить и убирать дом. Я никак не реализовалась в этом мире.

Я мечтала жить на Западе, где даже не догадываются, что в мире есть война.

— Керри? — мама вновь меня позвала, и я вздрогнула. Совсем увлеклась мечтами… Ведь только мечты и спасают от серости, от мрачности и страха.

В мечтах нет боли и страха.

— Суп? — выкрикнула я в ответ, уже зная, что кроме супа ничего не будет.

— Отлично! — выкрикнула мама, — Давно не готовили!

Я улыбнулась. Мне нравился мамин оптимизм и юмор.

Ведь суп мы ели вчера, позавчера и год назад. И через год тоже будем есть.

Я помыла руки, переделала хвост и пошла помогать маме. Мы отварили небольшой кусок курятины, чтобы бульон больше напоминал бульон, а не воду. Я обжарила лук и морковь. Нашла пару картошин. Как говорится, я тебя сварила из того, что было.

Мама погрустнела, когда увидела, что еда кончается. Значит, скоро придет Фил.

Я ненавидела, когда он приходил, и сотни раз уговаривала маму бросить эту воблу. Фил был высоким и худым, но я видела, что в его руках было много силы. Эти руки оставляли синяки на теле моей матери. И я никак не могла защитить ее.

Мы поели и пошли в нашу комнату, где стояло два стареньких дивана. Мама вязала, а я тихо распевалась. Так мы и проводили наши вечера.

— Пойду в душ, — сказала маме, когда почувствовала, что устала.

Мама подняла голову и улыбнулась мне.

Я быстро приняла душ, вытерлась полотенцем и накинула на плечи тонкий халат.

Сначала я ничего не заметила. Опять замечталась. Вошла в нашу комнату и тут же замерла.

Мама сидела на постели: бледная и дрожащая. И едва сдерживала слезы. А перед ней стоял Фил, обнаженный по пояс, и поглаживал свое хозяйство между ног.

Он первый меня заметил. Обернулся. Внимательно осмотрел меня, а потом…

Потом на его некрасивом лице появилась похотливая ухмылка.

— Я хочу, — он кивнул на меня, — чтобы она смотрела. Смотрела на нас, пока я буду трахать ее мамочку.

Керри

Я замерла. И перевела взгляд на маму, которая тоже была шокирована. Он не мог это сказать. Не мог. Фил приходил сюда только ради мамы. Зачем ему я?

Я посмотрела в глаза мамы, которые заволокла боль. На мгновение она зажмурилась и встала. Медленно поднялась и посмотрела в глаза Филу. Смело и отчаянно. Ее всю трясло, а по бледным щекам катились прозрачные дорожки слез.

Я замерла. Мне было страшно. Очень страшно. Что сейчас будет? Неужели она даст согласие? Я этого не переживу. Я просто не смогу жить дальше после этого.

Я заметила, как мамины пальцы сжались в кулаки. Ей тоже было страшно. Только Фил продолжал самодовольно усмехаться.

— Ну? Поторопись, — Фил схватил мать за левую грудь и сжал ее, — Мой член ждать не привык…

Потом произошло то, чего я никак не могла предвидеть. Мама подняла руку и влепила ублюдку пощечину.

Фил тоже такого не ожидал. Он пошатнулся и прижал ладонь к лицу.

— Что ты… Ты… Да как ты… — бормотал он.

— Пошел вон из моего дома! — мама начала наступать на него, она вдруг быстро метнулась к тумбочке и схватила лампу, которой сразу же замахнулась на Фила. — Проваливай!

Фил опешил. А, возможно, даже испугался.

— Ты чего? Ошалела?

Я ждала, что скажет мама. Но она ждать не стала. Она не стала говорить. Коротких взмах и лампа соприкоснулась с головой Фила.

А через секунду мужчина рухнул прямо на задницу. Я вскрикнула. Прижала ладонь ко рту и прислонилась к стене.

Господи, она убила его?! Она убила его?! Боже, нет! Нет! теперь убьют нас! Я это точно знаю! Господи… в нашем мире нельзя поднимать даже голоса на мужчину, не то чтобы бить его…

— Мама… — прошептала я и хотела броситься к ней, но мама подняла ладонь вверх, останавливая меня.

— Не переживай. Он жив, — мама приблизилась к Филу, и легонько пнула его в бок. — Эй, поднимайся. Я знаю, что ты в сознании. Поднимайся и проваливай.

Господи, что она творит?!

Но мама оказалась права. Фил был в сознании. Мужчина громко застонал, поднимаясь и прижимая ладонь к голове.

— Ты за это заплатишь, — прошипел он, делая шаг к матери. Но мама вновь замахнулась на него. Сейчас она была смелой и воинственной. Я никогда ее такой не видела.

— Проваливай. Из. Моего. Дома, — мама грозно стала надвигаться на Фила, а потом предупреждающе ударила его в плечо. — И никогда больше не смей переступать порог моего дома. А иначе… Иначе я убью тебя!

Фил обернулся на меня, и его лицо покраснело. Мало того, что его ударила и унизила женщина, так еще у этого были свидетели. Точнее свидетель. Я.

— Ты заплатишь за это, — прошипел он, показывая пальцем на маму, а потом развернулся и тыкнул в меня, — вы обе, гребанные стервы, заплатите.

А потом он быстро схватил свою рубашку и вышел из комнаты. Через секунду громко хлопнула входная дверь.

Мама опустила руку и выронила лампу. По ее лицу не переставая текли слезы. А потом она медленно опустилась на колени.

— Что я наделала… — прошептала мама, прикрыв лицо руками. Ее хрупкие плечи сотрясли от рыданий. Я тут же бросилась к ней и обняла.

— Мамочка… Мама! — мой голос дрогнул от подкативших слез. — Все будет хорошо… Все будет хорошо…

Но я еще не знала, что ничего больше не будет хорошо.

Керри

Этой ночью я не спала. Боялась, что Фил вернется. А он обязательно вернется и отомстит. Не мог такой человек простить такого унижения. Тем более от женщины. Тем более при свидетелях. Но эту ночь мы провели спокойно. Он не пришел.

Мама ходила как в воду опущенная. Я знала, что она всегда чувствовала себя виноватой передо мной. За то, что дала такую жизнь. И за Фила.

Она налила мне слабо заваренного чая и погладила меня по голове. Ее тусклый взгляд был полон слез. И я сама еле сдержалась, чтобы н зарыдать. Мне было больно за нее. И я никогда даже не допускала мысли, чтобы обвинить ее в чем-то. Вся ее жизнь была посвящена мне. Она делала все, чтобы у меня была крыша над головой и кусок хлеба.

— Мне нужно было раньше это прекратить… — прошептала мама, а потом наклонилась и поцеловала меня в щеку. Я открыла рот, чтобы ответить ей, но слов так и не нашла. Если бы не Фил, нас бы, возможно, давно бы изнасиловали и убили. А, возможно, мы бы просто умерли от голода и холода. У мамы просто не было выбора. Как и у любой другой женщины на Юге. Я правда мечтала уехать на Запад, где не знают, что творится в целом мире. Я бы сразу всем рассказала, что на самом деле творится на Юге и Севере. Хотя на Севере женщина хотя бы не пыль под ногами мужчин.

А потом наступила вторая ночь. Я думала, что он не придет. Уже нет. Я расслабилась, но я сделала это зря.

Проснулась я от того, что кто-то сильно толкнул меня с кровати.

— Керри! — прошипела мать, встряхивая меня. Спросонья я ничего не понимала. — Керри, бегом!

А потом я услышала. Мужские голоса: грубые, жесткие, злые. А после сильные удары в дверь. Он пришел. Фил пришел и притащил своих дружков. Ночь расплаты пришла. Мне стало страшно. Очень страшно.

Мама обхватила мое лицо ладонями и посмотрела мне прямо в глаза, а потом тихо прошептала:

— Слушай меня внимательно, Керри, — она легонько шлепнула меня по щеке, — сейчас я тебя спрячу. И ты будешь сидеть тихо, как мышка. Поняла меня?

Я ничего не понимала. Мне было очень страшно. Очень. Мое тело покрыл холодный пот, а перед глазами замелькали темные пятна.

— Керри! — мать немного повысила голос и опять дала мне легкую пощечину. — Поняла?!

Я кивнула. Но ничего не поняла. Просто на автомате со всем соглашалась. Страх полностью захватил меня.

А потом мама схватила меня за руку и потащила к комоду, в котором лежали наши скудные пожитки. Не знаю, откуда взялись силы у этой хрупкой женщины, но она быстро, но с огромным усилием отодвинула комод, потом она упала на колени и начала ощупывать доски.

— Нашла! — ликующе прошептала она и стала вынимать доски. В полу образовался проем. И именно туда стала толкать меня мама. Теперь, наконец, я все поняла. Когда я спрыгнула на землю, то мама сразу же начала прятать дырку досками.

Разве она не пойдет со мной?

— Мама… — прошептала я, — пошли со мной. Мы можем спастись вместе!

Мама взглянула на меня, и на ее глазах появились слезы. Она сжала мою руку и покачала головой.

— Нет. Нельзя. Кто-то должен закрыть проход. Иначе они догадаются, что мы сбежали. Они не оставят нас в покое, будут искать… — мама прервалась и испуганно обернулась. — Беги! Ты сумеешь выбраться! Со мной все будет хорошо! Беги! И не оборачивайся, моя девочка!

А потом я погрузилась во тьму. Мама закрыла проход. Я слышала, как она пододвинула комод обратно.

Мамины слова молотком били по голове: я должна бежать. Но не могла. Я прислонилась к влажной и сырой стене и замерла.

Я осталась.

А потом я услышала мамин крик.

Абрам

Абрам уперся кулаками в стол и пристально рассматривал карту Юга. Ему нужны были эти земли. Плодородные. Богатые. И ему не нравилось, как этой территорией распоряжались. Абрам собирался это исправить. И не только потому, что был такой приказ сверху. А потому что разделял эту идею. Впервые их взгляды совпали. Не зря они были братьями. Погодками. Братья были похожи только внешне. Оба высокие, светловолосые и голубоглазые. Только Аврам был политик до мозга костей. Утонченный и в какой-то степени интеллигентный. Все свои жесткие указы он принимал только благодаря поддержке брата. Когда Аврам занял пост Губернатора Севера, он не ожидал, что власть будет так тяжело удержать в своих руках. И он много раз хотел сдаться. Но только благодаря брату он продолжил заниматься политикой. Аврам политику любил, любил цифры и слова. Любил думать. А Абрам любил воевать. Драться. Рвать врагов на части. Он был далек от политики. Но прекрасно придумывал военные стратегии. Позади много побед, но впереди была еще самая главная война. Сражение за последний город Юга. Это был самый обычный городок, но каждая точка на карте имела значение.

Советник Абрама, Ник, послушно замер перед столом, ожидая решения Абрама.

— Выступаем завтра. Мы неделю назад перекинули войска туда, дорога займет день, а к концу недели мы полностью завоюем Юг.

Слова Абрама были лишены напыщенности, хвастовства. Его тон был твердым, уверенным в себе. Ник знал, что это не пустые слова. Если Абрам сказал, значит, так и будет.

Ник кивнул.

— Будут какие-то еще пожелания, командир?

Абрам отступил от стола и выглянул в окно. Это был дом мэра местного города. Абрам всегда забирал все самое лучшее.

— Позови Бланку.

Ник усмехнулся, и Абрам заметил это. Махнул рукой на дверь:

— Вперед.

Ник отдал честь:

— Есть, командир!

А потом, громко стуча каблуками военных сапог, вышел из комнаты. Бланка… Он трахал ее уже на протяжении нескольких лет, он никогда к ней не испытывал никаких чувств. Просто свободная дырка. И, как подозревал Абрам, не только для него. Он не ревновал. И не осуждал. Парни на войне были голодными. И его солдаты насильниками не были. А те, кто пытался принудить кого-то к сексу… Больше в его войсках не состоял.

Послышался робкий стук в дверь, и Абрам поморщился. Бланка опять решила поиграть в скромницу, хотя прекрасно знала, что его это не заводило. Он любил опытных женщин. Страстных и готовых на эксперименты.

— Заходи, — громко произнес мужчина, и дверь распахнулась. В помещение вошла высокая девушка, одетая в просторное серое платье. Но Абрам знал и помнил, что под ним скрывалось шикарное тело. Большая грудь, тонкая талия, стройные ноги. Сегодня Бланка собрала свои светлые волосы в высокий хвост. Абрам прислонился бедром к столу и прислонил большой палец к подбородку. Он внимательно наблюдал за ней. Неотрывно. Словно хищник.

Девушка остановилась буквально в нескольких сантиметров от него. До носа донесся приторный запах духов. Ему не нравились такие запахи. Абрам поморщился. Бланка же сегодня была более любвеобильная. Она потянулась к мужчине, чтобы поцеловать его, но Абрам обхватил рукой ее горло и покачал головой.

— Нет. На колени.

Он передумал ее трахать. Как просто. Как просто женщина может вызвать отвращение. Своим запахом, видом, движениями. Но Абраму нужна была сейчас разрядка.

Бланка медленно опустилась на колени и уткнулась лицом в ширинку его штанов. Потерлась щекой об его стояк, будто кошка.

— Приступай, — Абрам опустил ладонь на голову девушку и чуть подтолкнул ее. — Вперед.

Бланка облизнула вмиг пересохшие губы и бросила на мужчину возбужденный взгляд. Она уже была готова. Правда, девочка еще не знала, что удовольствие сегодня получит только он.

Бланка расстегнула ширинку, чуть приспустила края трусов и высвободила возбужденный член.

— О, а ты уже…

— Заткнись, — тихо проговорил Абрам. Он устал от нее. Уже устал. За эти несколько минут она сумела вывести его. Наверное, пора вышвырнуть ее из своей постели. Он надавил пальцами ей на щеки, и рот девушки раскрылся. Красная головка прислонилась к губам, а потом Абрам грубо двинул бедрами, входя в рот Бланки, которая тут же начала кашлять, но Абрам знал, что ей это нравится. Ей это по кайфу. Она давилась, но глаза призывно блестели, а задница была зазывающе оттопырена.

Он грубо трахал ее в рот. Ей это нравилось. И ему это нравилось. Не больше, не меньше. Девушка быстро вошла во вкус и уже сама постанывала, лаская свободной рукой себя.

Абрам прикрыл глаза и продолжил вдалбливаться в горло. Еще пару движений, и мужчина кончил.

Абрам кончил, но напряжение не ушло. Где-то он слышал, что оргазм в голове. Что у женщин, что у мужчин. Но Абрам в это не верил. Считал бредом.

Девушка плавно поднялась с колен и потянулась к Абраму, но мужчина цинично оттолкнул ее руки.

— Свободна, — мужчина застегнул штаны и сел за стол. Ему надо дальше работать: разрабатывать стратегии и распределить запасы еды и оружия. Абрам сел за стол, взял карандаш и вновь стал в уме прикидывать возможные пути отступления.

Несколько секунд в помещении стояла тишина.

— Но… — Бланка пыталась возразить и все же тут же закрыла рот, когда Абрам бросил на нее взгляд.

— Ты все еще здесь? Кажется, я тебя отпустил.

Несколько секунд девушка молча стояла и смотрела на Абрама, который уже полностью погрузился в свою работу.

— Хорошо… До завтра.

Абрам даже не кивнул. Через несколько секунд раздались тихие шаги и громко хлопнула дверь. Абрам откинулся на стул и потер ладонями лицо. Он устал. Он любил воевать. Но он уже устал. И грела мысль, что скоро все закончится. Если его брат, конечно, не захочет новые территории в свое владение.

Керри

Я не знаю, сколько это длилось. Потому что мама сразу же перестала кричать, но я слышала стоны. Будто мама пыталась, еле сдерживалась, чтобы не начать кричать. Я должна была бежать, но не могла пошевелиться. Я прижималась к холодной влажной стене. Мне казалось, что весь мир замер, а потом раскололся на мелкие кусочки. Мою маму убивали. Буквально в двух метрах от меня. И я ничего не могла сделать. И чем дольше оставалась здесь, тем меньше воздуха было в моих легких. Я задыхалась.

Я понимала, чем дольше я слышала скрип половиц, тем больше рушила себя, свою психику. Я должна идти. Я должна бежать.

Не знаю, как нашла в себе силы. Но я оттолкнулась от стены и побежала. Мне было больно. Очень больно. Пару раз я останавливалась и возвращалась. Мне хотелось вылезти и спасти свою мать. Но понимала, что так угроблю нас двоих. Я сказала себе, что я выйду наружу, что найду помощь, что спасу маму… Я не позволяла себе думать о плохом. Я хотела и верила, что смогу спасти маму. Если у меня это не получится… Я просто не понимала, как буду жить дальше. Кроме нее у меня больше никого не было. Она была всем для меня.

Если мамы не станет, я не знала, смогу ли вообще выжить. Я бежала навстречу новой жизни, оставляя позади прошлую. По лицу бежали слезы, которые никак не прекращались.

Я не знаю, сколько я шла. Мне казалось, что целую вечность. А потом я наткнулась на дверь, из-под которой пробивался тусклый свет. Мама отправила меня этой дорогой. Она бы не стала подвергать меня опасности. Не стала бы. Ни за что. Но я не спешила стучать. Кто там был? Враг? Или друг?

Я замерла. Прислушалась. Я слышала легкие шаги. Наверняка, женские. И тихий шепот.

И все-таки я решилась. У меня не было выбора. Я много раз поворачивала обратно, но нельзя. Я устала. Морально. Мне хотелось лечь спать, уснуть, а потом проснуться и понять, что это был всего лишь сон. Глупый, бессмысленный сон. Я хотела поверить, что это не моя реальность. А если я проснусь, и эта ситуация не окажется сном, я бы снова уснула, чтобы больше никогда не проснуться.

Ведь я просто не знала, как выживать в этом мире без мамы. Я без нее ничего не смогу. Я шагнула к двери и медленно села возле нее. Меня вмиг покинули все силы. Я больше не могла шевелиться. Я была истощена. И морально, и физически. Я устала.

Но я не просидела слишком долго. Распахнулась дверь, и меня ослепил свет. Я зажмурилась и прислонила ладони к глазам.

— Керри? — тихий женский голос назвал мое имя, и, пока я соображала, раздались шаги, а потом моего плеча коснулась нежная рука. — Керри, где твоя мама?

Я открыла глаза и увидела женщину. Симпатичную. Она выглядела ровесницей моей мамы. Возможно, была немного старше. Она была темноволосой и кареглазой. Ее глаза были такими… теплыми. Я хотела ей верить.

— Вы знаете меня? — тихо спросила я, всхлипывая. Женщина кивнула и опустила передо мной на колени. Заботливо вытерла мои мокрые щеки большими пальцами.

— Да, знаю. Я знакома с твоей мамой…

На глаза навернулись слезы… и меня накрыла истерика. Глухие рыдания срывались с дрожащий губ, меня всю затрясло.

— Мама… там…

— Тихо-тихо! — женщина обняла меня и поцеловала в макушку. — Все будет хорошо…

Ее голос был полон сомнения. Я не верила ей. Да и она сама себе не верила.

Она помогла мне встать и завела в небольшую комнату. Помещение было освещено свечками, и я успела разглядеть кровать и диван, стол, небольшой шифоньер и раковина. На стуле сидела девушка, моя ровесница. Она выглядела немного испуганной, но я не могла судить ее за это. Или обижаться на нее. Я представляла, как сейчас выгляжу: грязная, опухшая, зареванная, лохматая. Дело в том, что мне было просто на это плевать.

Я думала только об одном человеке — о маме.

Женщина усадила меня на диван и накинула на плечи одеяло.

— Ты замерзла, девочка, я сделаю тебе чай.

А мне было все равно. Я не хотела чай. Я хотела обратно к своей маме. Я хотела, чтобы с ней было все в порядке. Я хотела, чтобы она просто была жива и чтобы ей не было больно.

Чай?

Я не хотела его, если он не поможет вернуть мне мою маму.

Мне всучили в руки теплую кружку.

— Рассказывай…

Я прикусила губу, чтобы вновь не расплакаться, и начала медленно говорить, хоть мне и было тяжело. Не знаю, почему я доверилась этим людям. Но я верила, что не ошибалась.

— Мама поругалась с Филом… Выгнала его, потому что он хотел, чтобы я смотрела, как они… — я не могла сказать этого вслух, — тогда мама разозлилась. Выгнала его. Это было два дня назад. Первую ночь мы ждали, что он придет мстить. Но он не пришел. И мы подумали… Надо было сразу бежать! Но мы сглупили… и заплатили… мама заплатила слишком высокую цену. Они пришли ночью, я не знаю, сколько их было. Но мама спрятала меня в тайнике и сказала бежать, а сама осталась там. Почему она не пошла со мной?! — прорыдала я последнее предложение.

Женщина, которая сидела рядом со мной, обняла меня, прижала к своей груди и сказала:

— Потому что она защищала тебя. Если бы проход не был закрыт, эти ублюдки сразу бы догадались, что вы сбежали. Она твоя мама, и она спасла тебе жизнь.

Но зачем мне жизнь, если в ней не будет ее?

Керри

Я проснулась давно, но не шевелилась. Каролина и ее дочь, Паула, еще спали. Они гостеприимно накормили меня и позволили принять быстрый теплый душ. Они были очень добры ко мне. Уступили кровать, а сами легли на диван.

Ночь я спала плохо. Мне постоянно снималась мама: избитая, окровавленная. И я бежала к ней… Бежала, но все никак не могла догнать. Она ускальзывала от меня. Я теряла ее. И это причиняло невыносимую боль.

Каролина сказала, что еще рано терять надежду, что с мамой все будет хорошо. Я хотела ей верить. Очень хотела., но страх побеждал.

Я лежала, не шевелилась. Не хотела разбудить этих добрых женщин, которые действительно были чистые душой. Я не знала, что в нашем мире еще остались такие.

Первой проснулась Каролина. Женщина встала, бросила короткий взгляд на меня и улыбнулась. Медленно подошла ко мне, опустилась на корточки рядом с диваном, а потом взяла меня за руку и сжала мои пальцы.

— Ты как? — тихо спросила и тут же себя исправила. — Понимаю, глупый вопрос, но все же… Как ты?

Я прикусила нижнюю губу, которая покрылась корочкой.

— Не знаю… Такая пустота в душе, — прошептала я и тут же закрыла глаза. Мне не хотелось плакать. Я не хотела еще больше тем самым причинять себе боль.

Каролина кивнула и погладила меня по руке.

— Знаю. Это боль. И она нескоро пройдет… Но мы будем верить, что с твоей мамой все хорошо. Мы должны верить.

Нам только это и остается.

Три дня. Три мучительных дня мы сидели и ждали. Только не знаю, чего именно?

Я порывалась вернуться домой, но женщины меня не пускали, а я от этого только больше начинала плакать, злиться, а когда успокаивалась, то понимала, что они все делали правильно. Мне нельзя было возвращаться. Опасно. Иначе мамина жертва могла быть напрасной. А я этого не хотела.

Каждый проклятый день я заставляла себя не думать о маме, но это было невероятно сложно. Я потеряла ее. И никак не могла с этим смириться.

Еще я поняла, что Каролина и ее дочь жили намного лучше нас. Хотя, как женщина потом призналась, их содержал военный. Мужчина, который время от времени приходил.

— Но он хороший, — поспешила успокоить меня, — он никогда меня не принуждал. Он действительно хороший. Поверь.

Но я не верила. Для меня теперь все мужчины были одного оттенка. Они приносят только зло. Они причиняют боль. И только.

На следующее утро Каролина дала Паулине денег и сказала, чтобы мы купили специй. Я не хотела, но Паулина уговорила меня.

Мы шли по улице, которая была непривычно тихо. Если бы я шла одна или в тишине, то обязательно задумалась над этим. Но Паулина была еще та болтушка. Она говорила обо всем: о солдате, с которым лишилась девственности, и который, как думала девушка, будет ее содержать, но, как только он получил свое, тут же ее бросил. Но Паулина не расстраивалась и верила, что ее мужчина еще найдет ее.

— Но зачем он тебе? Мужчины причиняют только боль, — возразила я. Паулина откинула светлые волосы на спину и усмехнулась.

— Ничего-то ты не понимаешь, Кер…

Но девушка не договорила, потому что через две улицы от нас взорвался дом. А через секунду сверху начали бомбить город.

Керри

Страшно. Очень страшно. День превратился в ночь, а тишина обернулась в крик. Но самое страшное было то, что сначала мы не поняли, что произошло. Просто под ногами затряслась земля, а небо окрасилось в цвет крови. И это больше всего пугает — когда ты не знаешь, что происходит сейчас и что произойдет в следующую секунду. Когда ты просто на грани жизни и смерти. Наверное, я все-таки очень слабая для этого мира. Я не смогла вовремя среагировать, я не смогла понять, что происходит, потому что все время была за маминой спиной. Она была моей защитой. Моим щитом. И сейчас я просто стояла, замерла и наблюдала, как бегут люди, как они падают замертво, и они действительно были мертвы. Я просто стояла и ждала своей участи.

Но и в этот раз у меня появился щит, ангел-хранитель, спаситель. Это была Паулина.

Девушка схватила меня за руку, дернула на себя и потащила куда-то. Я же, подобно кукле, лишь следовала за ней. Паулина привела нас в какой-то переулок.

— Где мы… — открыла я рот, но Паулина сжала мои пальцы до боли.

— Тихо!

Мы спрятались за огромный мусорный бак, присели и прижались к друг другу.

Я закрыла глаза. Прислушалась. И то, что я услышала… Не пожелаю слышать никому. Крики. Нечеловеческие вопли боли. Предсмертной боли. И выстрелы, выстрелы, выстрелы…

И тогда я поняла. Пришли они. Люди с Севера. И теперь мне стало по-настоящему страшно. Кончики пальцев стало покалывать, перед глазами замелькали черные точки. И только холодная рука Паулины не давала мне потерять сознание. Девушка держала мою ладонь, и это придавала мне сил. Не знаю, как. Но все же. Я чувствовала, что была не одна. И, правда, становилось легче.

Не знаю, сколько мы просидели, но в какой-то момент я вырубилась, опустив голову на плечо Паулины, которая тоже задремала, прислонившись к стене. Мы замерзли и были голодны. Наверное, именно поэтому потеряли сознание.

Когда я открыла глаза, то увидела, что на улице уже темно. Я прислушалась. Было тихо. Очень тихо. И меня должно было это напугать, но онемело от холода не только мое тело, но и моя душа. Я пошевелилась и разбудила Паулину.

— Эй, вставай… Вставай! — просипела я и аккуратно пошевелила девушку, которая тут же встрепенулась.

— Что… Уже темно, вот черт!

Паулина поднялась и потащила меня за собой.

Я же едва передвигала ногами. Сил не было вообще, хотелось ли укутаться в теплое одеяло и выпить горячего чая.

— К-куда мы? — спросила я, обхватив себя рукой. Холод стоял просто собачий.

Паулина раздраженно отбросила мою ладонь и зашагала вперед, бросив мне:

— Я, в отличие от тебя, свою мать не брошу. Понятно? Ты со мной?

Мне стало так горько. И так больно. Ведь я хотела пойти к ней. Очень хотела. Хотела найти и спасти мою мамочку. Но они, Каролина и Паулина, не пускали меня, говорили, нельзя, опасно… А теперь что она делает? Она жалит меня этими словами. Может, она права? Я должна была быть более… Настойчивой?

У меня не было выбора. Или я просто не видела его? Конечно, я последовала за Паулиной. Я просто боялась остаться одной. У меня больше никого не осталось.

Только я еще не знала, что согласиться пойти с ней — это моя самая главная ошибка.

Абрам

Войти в этот город оказалось легко. Захватить и удержать – ещё проще. Возможно, дело было в слабости духа бойцов Юга. Слишком быстро они сдались, слишком быстро бросили оружие под ноги Абрама.

Он даже был немного разочарован. Он ждал большего. Но увы. Юг сдался, и война закончилась. Но особое презрение вызвало то, что мужики, защитники своей Родины, так быстро сдались. Большая часть даже перешла в армию Абрама. Сразу же. Не раздумывая. Разумеется, слишком долго в своих войсках этих крыс он держать не станет. Через пару дней решит их судьбу. Пока он отдохнет, осмотрит город. Надо будет еще сделать отчет для губернатора. Может, даже сегодня позовет к себе Бланку…

Но его планам не суждено было сбыться. Он только собирался выйти из кабинета, который раньше принадлежал главе города, но дверь распахнулась, и в помещение вошло пятеро солдат. Абрам сразу же почувствовал раздражение. Во-первых, он ненавидел, когда нарушали его личные границы. А, во-вторых, это были солдаты с Юга. Мелкие сошки, которые решили, что теперь они хозяева жизни, раз остались живы. Абрам понял, что нужно поскорее объяснить им правила. Иначе…

Мысль оборвалась, когда Абрам увидел, что солдаты были не одни.

Они притащили двух девчонок. И Абраму только оставалось догадываться – зачем.

Керри

Мы успели пройти только половину пути. Не больше. Мы старались быть незаметными, постоянно прятались. Но нас все равно заметили.

Сначала мы даже не поняли, что нас медленно, но верно окружают. Затем я услышала тихие перешептывания и ядовитый смех. Злой смех. Плохой. И сразу дрожь пробежалась по телу. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы я схватила Паулину за руку и побежала прочь. Но кто бы стал меня слушать?

— Паулина, мне кажется, здесь кто-то есть… — тихо позвала я девушку, потянув ее за руку. — Подожди…

Паулина резко остановилась, и я врезалась ей в спину. Подняла голову и поняла, почему девушка остановилась. Перед нами стояли два парня. Высокие, со злыми ухмылками на грязных лицах. На них была форма южной армии. Они должны защищать город, защищать его жителей, то есть нас. Но сейчас я не чувствовала себя в безопасности с ними.

Сейчас они были угрозой.

— Так-так-так, — заговорил один из них и сделал шаг нам навстречу. Мы с Паулиной вцепились друг в друга, словно это как-то помогло бы нам. Куда мы против обученных убивать солдат? Мы ничего не могли сделать. Но неужели такой будет наш конец.

Позади нас опять раздался смех, и мы резко обернулись. Позади нас было еще трое. Нас загнали в ловушку. Нет, мы сами в нее попали.

— А что это мы здесь делаем?

— Мы идем домой… — произнесла Паулина. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но голос выдал ее. Ей тоже было страшно.

— Вы на территории нашего командира.

— Да они, наверное, шпионки…

— Мы не шпионки! — воскликнула Паулина. Но этим парням было все равно, говорили мы правду или нет.

— Отведем к командиру…

— Он вознаградит…

— Ведем!

Я не знаю, что ими управляло. Зачем они это делали. Но через секунду нас скрутили и куда-то потащили. Я не вырывалась. Не кричала. Я просто оцепенела, когда почувствовала холодное лезвие у своего горла. Паулина же, бесстрашная или бессмертная, кричала и вырывалась. И даже пара оплеух не смогли успокоить ее.

Мы были возле здания мэрии. Скорее всего, командир именно здесь и остановился. Поэтому нас и приняли за шпионок. Но я верила, хоть и моя вера была и слаба, но я верила, что исход этого дня будет… не смертельным для нас. Ведь мы могли все объяснить! И нас отпустят… Мы простые девушки, самые обыкновенные…

Нас втащили в кабинет, где находился мужчина.

Командир. Точно он. Высокий, светловолосый и голубоглазый. Точно северянин. Он нахмурился и медленно обвел нас взглядом. А взгляд у него был тяжелый. Даже Паулина затихла. И вся бравада солдат куда-то исчезла.

Мужчина скрестил руки на груди и расслаблено прислонился бедром к столу, заваленный картами и карандашами.

— Это что такое? — тихо спросил мужчина, указательным пальцем показывая на меня и Паулину.

Парни переглянулись. Ну, что? Уже не такие смелые? Они действительно боялись своего командира. Значит, мне тоже нужно было бояться его. Если у него солдаты такие, даже страшно представить, какой он…

— Шпионки! Бродили вокруг здания, вот мы…

— Что вы? — спросил мужчина, приподняв брови в удивлении.

— Мы обезвредили их и решили привести к вам, чтобы вы решили, что с ними делать…

Несколько секунд мужчина молчал, а потом запрокинул голову и рассмеялся. Смех его был низким и немного хриплым.

Затем он оттолкнулся от стола и направился к нам. Пока он не казался агрессивным, а у меня уже сердце в пятки ушло. Я хотела жить. И желательно без боли.

Командир остановился перед Паулиной, затем перевел взгляд на меня.

Я чувствовала себя неуютно. Мне хотелось спрятаться. Сбежать. Лишь бы он не смотрел на меня.

— Эту определить в столовую, пусть готовит, — он указал пальцем на Паулину, но при этом смотрел на меня. — А эта… Пусть останется.

Абрам

Он сразу понял, что эти солдаты были не его. Приспешники. Абрам это понял не только потому, что эти парни были в чужой форме, а потому, что его солдаты даже не посмели бы тронуть девушек. Ублюдки даже придумали складную историю: шпионки. Абрам даже не выдержал и рассмеялся. Шпионки? Да ему одного взгляда хватило, чтобы понять, что это чушь. И ложь. А Абрам не любил, когда ему лгали. Парни, сами того не понимая, приближали свое наказание. И только усугубляли свое положение.

Одна из девушек боялась, но пыталась храбриться. За это Абрам сразу же стал ее уважать. Но он также заметил взгляд, которым она осмотрела его. Оценивала. Присматривалась. Она была умна. Сразу поняла, что у него есть власть. Сразу осознала, кто здесь хозяин.

Абрам поморщился. Все уважение к ней стало исчезать. Абрам перевел взгляд на другую девушку. На первый взгляд она казалось совершенно обычной. Серой. Неприметной. Но почему так тяжело было оторвать от нее взгляд? Невысокая и до жути худая. В карих глазах были страх, голод и боль. Она была слишком бледна, а ее темные волосы спутались, обрамляли лицо.

Ничего особенного. Маленькая. Обиженная судьбой. Он видел таких. Сотни. Две сотни.

Абрам не был благотворительной организацией. Он не спасал, он не убивал.

Но он также делал, что хотел. А хотел он сейчас эту девчонку. Нет, он не собирался ее насиловать. У Абрама появилось неожиданное предложение. К ней. Он предложит. Ее дело согласиться… или отказаться.

Другую девушку увели. Абрам был уверен, что с ней все будет в порядке.

Дверь закрылась. И Абрам остался наедине с девчонкой, которая дрожала.

Керри

Я не понимала, что происходит. Он приказал всем уйти, и мы остались наедине. Я боялась его. Я не знала, что ожидать от него. Он стоял рядом, внимательно рассматривал меня. Изучал. А я едва держалась, чтобы не грохнуться в обморок. Руки дрожали, и я не знала, как скрыть это. Но и смысла не было. Он уже все заметил. Усмехнулся и потер подбородок.

— Чего дрожишь? — неожиданно спросил он. Мужчина засунул руки в карманы своих военных брюк, качнулся на каблуках. — М?

Я затрясла головой, но так и не смогла вымолвить ни слова.

— Не бойся, я не враг тебе.

Что-то я сомневалась. Он враг. Именно враг. Он пришел ко мне домой. Ворвался. Завоевал. Он убивал! И теперь говорит, что он не враг? Что я не должна бояться? А что мне остается делать? Страх давно стал спутником моей жизни.

— Голодна? — продолжал задавать вопросы командир. Я опять промолчала.

— Молчишь… Ну, молчи.

Командир прошел к столу, на котором стоял стационарных телефон. Я всего второй раз в жизни видела такой аппарат. Мужчина поднял трубку, быстро набрал номер и поднес трубку к уху.

— Принесите ужин в кабинет, — командир бросил взгляд на меня, — да, это тоже. Десять минут.

Мужчина положил трубку и развернулся ко мне.

— Садись за стол, — он кивнул на диванчик, возле которого стоял кофейный столик. Я же замерла. Не пошевелилась.

И ему это не понравилось. Он нахмурился, и голубые глаза потемнели.

— Я сказал, чтобы ты села. Быстро.

Я сама не поняла, что делаю, но вот я сижу на мягком диване, который манил облокотиться на него. Я, хоть и поспала, но все равно чувствовала себя уставшей. И я действительно была голодна. Но признаваться в этом я не собиралась.

Сложила ладони на коленях и опустила взгляд на свои синюшные пальцы. А еще я очень замерзла. И об этом он тоже не узнает.

Мужчина прислонился бедром к столу и уставился на меня. Мне было неудобно. Мне было некомфортно. Мне хотелось сбежать. Подальше от него, подальше от его пристального взгляда.

Я должна узнать, что ему нужно. Я должна заговорить. Подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Отпустите меня домой. Я не шпионка.

Он не знает, что дома у меня нет. Я понимала, что, возможно, здесь и с ним мне безопаснее. Но я просто хотела уйти.

— Сначала ты поешь, а потом мы поговорим, — твердо произнес мужчина.

Он не спрашивал. Он даже не утверждал. А просто ставил перед фактом.

Я ничего не ответила. Понимала, что спорить бесполезно.

Минут через пять молодая девушка принесла картофель и котлеты. И два пряника. Теплый чай. Но меня больше волновала она, эта девушка. Она не выглядела напуганной.

Девушка быстро расставила еду и быстро покинула помещение.

— Ешь, — снова приказ, и я послушно беру вилку.

Но я знала, что буду тянуть время.

Я не хотела говорить с ним.

Керри

Командир не сводил с меня взгляда. Серьезного. Я бы даже сказала, строго взгляда. А мне кусок в горло не лез. Но я заставляла себя есть. Кто знает, что со мной будет дальше? О чем он собирался со мной говорить? Неизвестность пугала.

Как назло, я слишком быстро наелась. Отложила вилку и откинулась на спинку дивана.

Командир удовлетворенно кивнул. Но ничего не сказал. Он так и продолжал стоять возле стола.

Я не решалась заговорить первая. Я боялась его. И не зря. Он человек военный. Он убивал и отдавал приказы убивать. На его руках кровь. Он не пожалел тысячи человеческих жизней… Что ему я? Одной больше, одной меньше.

Я опустила голову и начала рассматривать свои короткие ногти. Тишина давила на меня, но, мне кажется, я привыкла к ней, поэтому и вздрогнула, когда командир, наконец-то, заговорил.

— Как звать?

Я сглотнула и тихо ответила.

— Керри.

— Кер-ри…- по слогам произнес мужчина, будто пробуя мое имя на вкус. А мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. — Хорошо.

Что хорошего? Ничего. Мне хотелось поскорей убраться из этого кабинета, который стал слишком тесным для меня.

— Ты слабая, — не в бровь, а в глаз. Он не подбирал слова. И намеренно бил ими. Не щадил. Ему вообще было плевать. Но правда была в том, что он говорил верные слова. Я слабая. Я всю жизнь прожила за спиной мамы. Но почему-то мне захотелось ему доказать, что он ошибается.

— Вы… Вы не правы… — мой голос дрожал. Сомневаюсь, что я смогла убедить его. Изначально даже не стоило пытаться.

— Одна ты не выживешь, — тем временем продолжал командир, как будто даже не заметил моих слов.

— Зачем вы мне это говорите… — теперь мне хотелось плакать.

— Затем, чтобы дать тебе шанс.

— Шанс? На что?

— Чтобы выжить. У тебя два выбора: пойти вслед за своей подругой, работать. Но при этом каждый день твоя жизнь будет подвергаться опасности. Эти парни, — мужчина кивнул на дверь, намекая на солдат, которые нас сюда притащили, — не мои солдаты. Южные войска сдались, присоединились к нам, лишь бы мы их не убивали. Они — трусы. Но сейчас чувствуют себя безнаказанными. Мне понадобится какое-то время, чтобы ублюдки поняли мои правила. Если они их не поймут… — мужчина замолчал и пожал плечами.

Пару секунд он оценивал мою реакцию. А я даже не знала, как на это реагировать. Да, даже казалось, что не все слова доходили до меня.

— Мои солдаты никогда не обидят слабого, не обидят старика, женщину или ребенка. А эти псы еще не под моим контролем. Но за эти несколько дней, пока я буду разбираться с ними… Может произойти всякое. Не маленькая, сама понимаешь.

Мое сердце билось где-то в горле. А еще меня начало тошнить от его слов. Я понимала, что он прав, но не хотела верить ему. Мне не хотелось верить, что со мной может что-то плохое произойти… Меня могут убить, избить… Или изнасиловать. И я не знала, что хуже.

— А… А второй какой вариант? — тихо спросила я, сжимая пальцы. Меня всю трясло от ужаса.

Командир оттолкнулся от стола и подошел ко мне. Медленно отодвинул на край столика тарелки и чашки, а сам присел передо мной. Наши колени соприкоснулись, и я дернулась в сторону, чтобы избежать этого, откинулась на спинку дивана, но мы все равно касались друг другу.

А я не знала, какие чувства во мне вызывал этот мужчина. Я вдохнула его запах: кровь, пот, порох и сигареты. Человек пришел с войны. От него не пахло дорогими парфюмами или вкусной едой. Его форма была потрепана, а местами на раз пять зашита и перешита. На уставшем лице было пару мелких шрамов, которые уже побелели. Но ярким пятном выделялись его пронзительные синие глаза. Казалось, будто он смотрел мне прямо в душу. Будто знал все мои мысли… И я сразу поняла, что с этим мужчиной нужно быть вдвойне осторожной.

Мы сидели друг напротив друга. Командир был спокоен и расслаблен, а я вся будто на иголках. Я замерла, ожидая, что приготовил для меня палач.

— А второй вариант… — он специально сделал паузу, заметив, как я нервничаю, — это остаться со мной.

— В качестве кого? — тихо спросила.

Бух-бух-бух.

Как же громко бьется сердце.

— В качестве моей любовницы.

Керри

Любовницы? Да я же… Просто. Не знаю. Ничего не понимала. Зачем он это предложил?

— Зачем?

— Что зачем? — нахмурился командир.

— Зачем предложили именно мне?

Теперь он усмехнулся.

— Ты понравилась мне. И все. У меня была постоянная любовница. Я устал от нее.

Как у него все просто.

— И Вы так об этом говорите? — прошептала я, сжимая ладони. — Так прямо?

— Я честен с тобой. Выбор теперь за тобой. Рядом со мной будешь в безопасности, сыта и одета. Думай. Решать тебе. Принуждать тебя ни к чему я не собираюсь.

Несколько секунд я смотрела мужчине в глаза. Я сразу приняла решение. Я знала, что не смогу. Не смогу. Я помню, как страдала мама. И понимала, что я слишком слаба, я не выдержу такого испытания.

Но мне все равно было страшно.

— Я… — закачала головой и замолчала.

— Смелее. Не бойся.

— Я не хочу… — прошептала, — Я не хочу с Вами…

Если мой отказ задел командира, то он это никак не показал. Он хлопнул себя по коленям и поднялся.

— Хорошо. Спасибо и тебе за честность. Сейчас тебя проводят, покажут, где ты будешь работать. Койка и еда тебе будут обеспечены.

Я облегченно выдохнула. Он не будет меня убивать. Не будет делать мне больно. Может, еще все сможет наладиться?

Командир кому-то позвонил и через пятнадцать минут в кабинет вошла девушка.

— Объясни ей, в чем будет состоять ее работа, — приказ мужчина, а затем вернулся за свой стол.

Я так поняла, что я свободна.

Последовала за девушкой, но в последний момент обернулась и тихо произнесла:

— Спасибо Вам… Правда, спасибо.

Командир поднял голову, осмотрел меня, а затем лишь кивнул и вновь вернулся к работе.

Абрам

За девчонкой закрылась дверь, и мужчина сразу же откинулся на спинку стула. Она отказала ему. И он был бы последним лжецом, если бы не признал, что это удивило его. Но этим она сильнее его привлекла.

Он сам не мог понять, что так в ней его привлекло. Она была невысокой. Бледной, но с огромными карими глазами. Ее темные волосы когда-то были заплетены в косу, а сейчас растрепались. На ней были грязные порванные вещи. Ну совсем не привлекательный образ. Но все равно она чем-то его манила. И очень уж разозлило его то, что эти щенки хватали ее.

Он хотел отдохнуть, заняться новыми солдатами попозже. Но теперь понимал, что хочет защитить девчонку сильнее, чем отдохнуть.

Абрам потянулся к телефону и вызвал Ника. Затягивать нельзя. Его зам пришел быстро.

— Нужно собрать всех новеньких.

— Время?

— Час.

Ник на секунду задумался, а после кивнул.

— Сделаем.

Абрам тоже кивнул. Поэтому он и выбрал Ника для должности своего зама. Ник никогда на задаст лишних вопросов, верен своему слову и делу, не предаст. В этом Абрам был уверен.

— И еще… — эта мысль неожиданно пришла ему в голову, — к девчонке, которая только что была у меня, нужно приставить пару надежных парней. Пусть следят за ней, чтобы никто не обижал. Но девчонка не должна заметить. Ясно?

Ник послушно кивнул.

— Ясно, сделаем, как нужно. Девушка будет в безопасности.

— Хорошо. Теперь свободен.

— Есть, командир!

Через секунду дверь за советником закрылась. И Абрам остался наедине со своими мыслями. И думал он о маленькой девочке Керри.

Керри

Молчаливая девушка отвела меня в столовую, где уже находилась Паулина. Когда она меня увидела, на ее лице появилось облегчение, будто переживала за то, что могли со мной сделать.

Нас встретила высокая полноватая женщина с красным лицом. Ее маленькие, близко посаженные глаза внимательно осмотрели нас, а затем женщина сиплым голосом поинтересовалась:

— Готовить, мыть посуду и полы умеете?

Мы с Паулиной переглянулись и медленно кивнули.

— Отлично, завтра тогда приступите к работе. А теперь пойдемте, покажу, где будете жить.

Паулина взяла меня за руку, и мы зашагали за женщиной, которая так и не представилась.

— Ты в порядке? — тихо спросила девушка и покосилась на нашу сопровождающую, которая либо не заметила, либо ей было все равно на наши шепотки.

— Да… — прошептала я, сжимая пальцы Паулины. Я почему-то не хотела разговаривать на эту тему. Мне даже в какой-то степени было стыдно за предложение, какое мне сделал командир.

— О чем вы говорили? — продолжала расспрос Паулина, а ее глаза загорелись, будто сейчас, вот прям сейчас, выдам какую-то важную тайну или секрет.

Я не хотела говорить на эту тему. Просто покачала головой и перевела взгляд. Я не хотела. Не хотела и все.

Несколько минут Паулина молчала, но затем больно щипнула меня за руку.

— Керри! Я задала вопрос! — требовательно произнесла Паулина. Я видела, что она начала злиться. Какое ей вообще дело? Раз я сразу не ответила, то она должна была понять, что я не хочу говорить об этом. Такая наглость просто сбивала с меня с толку. Но больше всего меня смутило ее недовольство. Мы не были подругами. Я не обязана ей все рассказывать, хотя она меня два раза спасла.

Я отпустила руку Паулины. Почему-то больше не хотелось ее касаться. Нас привели в огромное помещение, которое раньше было актовым залом.

— Раньше здесь жили солдаты Южной армии, теперь наш командир выделил это помещение для сотрудников, — заговорила женщина, — пока командир здесь, вы будете работать в столовой. Ваши обязанности разнообразны: мытье полов, посуды, а также готовка. Подъем в пять утра, отбой в одиннадцать. Все понятно?

Паулина кивнула, а я спросила:

— Как к Вам обращаться?

Женщина почему-то удивилась моему вопросу, провела ладонью по влажному лбу.

— Обращайтесь ко мне на «ты» и зовите Хелен.

— Я Паулина, — представилась девушка, обращая на себя внимание Хелен, — а это Керри.

Хелен кивнула.

— Все понятно? — мы кивнули, — Замечательно. А теперь я вам выдам вещи, форму и идите в душ, а потом спать. Будить всех буду лично!

В помещение было около пятидесяти кроватей, на которых уже сидели девушки.

Мы быстро приняли душ, правда, я долго боролась со смущением, поскольку не привыкла мыться перед зрителями. В душевой не было кабинок, даже перегородок не было. Потом я расстелила свою постель, которая стояла возле окна. Паулина пыталась пару раз еще со мной заговорить, но я упорно молчала, и тогда девушка обиделась. Ну и пускай. Я перевернулась на бок и посмотрела на черное небо. Мне казалось, что мое будущее такое же черное, темное и непонятное. Но я мечтала о том, чтобы завтрашнее утро стало светлее.

Керри

Следующие три дня пролетели слишком быстро. С утра до самого вечера я работала: сначала мыла полы в столовой, потом помогала мыть посуду. Пару раз в день нам давали по двадцать минут, чтобы отдохнуть. С Паулиной мы помирились, как она сказала. Хотя я даже не знала, что мы ругались. Но я рада, что теперь она не видит врага во мне. Даже пару раз помогала мне. И я была искренне этому рада, потому что мне нужен был хоть один близкий человек.

Постепенно я успокоилась. Первые два дня я жила в напряжении. Я ждала, что командир вернется и заберет меня к себе. Стоило увидеть мне высокую мужскую фигуру в форме – как меня охватывала паника. Но потом я приучила себя к мысли, что здесь нормально видеть мужчин в форме. Не только командир носит форму.

И, к счастью, слова командира не сбылись. Нас никто не трогал. Хотя постоянно несколько солдат крутилось рядом.

Единственное, что тревожило мое сердце, это мама. Я больше не плакала. Но каждую ночь думала о ней. Днем было проще. Я так уставала, что не было сил на мысли.

На пятый день произошло кое-что действительно странное. После завтрака мы мыли полы, когда неожиданно открылась дверь, и в столовую вошла высокая девушка. Она была блондинкой и действительно выглядела шикарно. Хотя на ней и было простое платье, а волосы она собрала в высокий хвост. Девушка медленно обвела взглядом столовую, будто кого-то искала.

Я тыкнула Паулину в бок и кивнула в сторону девушки.

— Кто это? — прошептала я. Мне действительно было интересно, кто она. Я ни разу ее не видела, поэтому она разбудила мое удивление.

Паулина пожала плечами. Я видела, что ей тоже было интересно. Незнакомка всех нас впечатлила.

А потом девушка посмотрела… Прямо на меня. Или мне показалось?

Сначала я действительно думала, что это случайность. Покосилась на подругу: она тоже это заметила. Паулина хмурилась. И, как мне казалось, начала злиться.

А незнакомка продолжала смотреть на меня. И в ее взгляде я видела такое… Брезгливость. Отвращение. Презрение.

Ничего хорошего. Но кто она? Почему так смотрела? Я же ничего ей не сделала. Да я даже видела ее впервые? Мне стало неприятно. И, я бы даже сказала, обидно. Я не искала врагов. Не искала конфликтов. Но, кажется, что-то намечается. Грандиозно опасное. Тревожащее мое сознание. Интуиция подсказывала мне, что я должна быть осторожной. Очень осторожной.

И на одно мгновение в моей голове промелькнула одна мысль. От нее мне стало еще хуже. Просто тошно.

Я подумала о командире. Он упоминал про свою любовницу. Неужели он говорил про эту девушку? Тогда я совсем его не понимала. Она же… Она. Была. Просто. Шикарна.

Я не понимала его. Правда. Эта девушка была красива даже без косметики. Безупречно красива.

И он хотел ее бросить? И предлагал мне занять ее место?

Ничего не понимаю.

Я же была простой молью на ее фоне. Так, пылинка. Серая, блеклая, скучная. Я просто… Никакая на фоне этой красивой незнакомки.

А потом девушка пошла к нам. Вот черт. Мне почему-то стало страшно. Я не привыкла к таким ситуациям. И не хотела привыкать. Господи…

Девушка остановилась перед нами. Она была выше меня. Вот еще один плюсик в ее копилку.

— Что Вам нужно? — спросила Паулина. Она немного вышла вперед, тем самым прикрывая меня. Честно, я была признательна ей за это. Мне, как никогда, сейчас очень нужна была ее поддержка. И защита.

Блондинка скривила губы. Но не ответила. Перевела взгляд на меня.

— Вы новенькая? — продолжала давить Паулина. Я восхищалась ею. Я бы могла подумать, что она ничего не боится, но я видела, как дрожала ее рука. — Так, вот, возьмите.

В другой руке Паулины была тряпка. И именно эту тряпку подруга сунула блондинке. А тряпка была мокрой, вонючей…

Девушка от неожиданности схватила тряпку, которую ей с благородством вручили, и прижала к своему платью.

Это была просто картина маслом.

Следить за эмоциями, которые сменялись на лице незнакомки, было просто невероятно. От шока и недопонимания до злости и отвращения.

Блондинка откинула тряпку в сторону и тяжело задышала.

— Ты… Ты… Да я… Вы знаете, кто я? — прошипела девушка. Сейчас ее лицо мне казалось уродливым. Потому что зло всегда некрасиво. Злость губит все красивое. И сейчас приятные черты лица девушки исказила именно эта эмоция.

— Нет, не знаем, — дерзко ответила Паулина, скрестив руки на груди, — и что дальше?

Я обернулась и увидела, что мы привлекли внимание других сотрудников. Даже Хелен вышла. Она, как обычно, подперла стенку и стала наблюдать, уперев руки в бока. Никто не вмешивался. Всем наблюдали. Всем было интересно. Отлично. Все ждали шоу. Но я не собиралась развлекать публику. Этот конфликт начался на пустом месте. И я не хотела, чтобы он разгорелся. Мне действительно не нужны были проблемы.

Пока блондинка не сказала очередную гадость, пока она не спровоцировала Паулину на дальнейшие действия, я решила, что пора разойтись.

Я взяла Паулину за руку и потянула в сторону.

— Паулина, пойдем. Мы должны работать, у нас еще много дел…

Но не успела я договорить, как незнакомка набросилась на меня, вцепившись мне в волосы.

Керри

Девушка бросилась на меня. Я не ожидала такого. За что?! Я же наоборот пыталась сгладить углы, погасить конфликт. Но нет. видимо, мои действия наоборот спровоцировали незнакомку.

Меня никогда не хватали за волосы. Это было больно, очень больно, что я даже не смогла сдержать глухого вскрика. Девушка начала яростно дергать меня за волосы. Я ухватилась за ее запястье и попыталась вырваться. Но ничего не получилась. Девушка была сильнее меня.

Я почувствовала, что кто-то вмешался: меня обхватили за талию и потянули в сторону, а незнакомку попытались оторвать от меня.

Я слышала, как кричала и ругалась Паулина, которая героически пыталась меня спасти. И я в этот момент осознала, что совсем не умею себя защищать.

Больше я этого не хочу.

Нас все-таки разняли. Меня подхватили сильные руки и куда-то понесли. Спутанные волосы лезли в глаза, а голова жутко раскалывалась. А еще, кажется, мне умудрились разбить нос. Прекрасно. Боевое крещение.

Я тряхнула головой, но сделала только хуже. Меня начало тошнить, когда на губы, а потом и на язык попали капли крови. Рядом верещала незнакомка. Ее тоже вели вместе со мной.

— Куда вы меня тащите? — от ее голоса у меня практически лопнули перепонки. — Да вы знаете, кто я?!

Где-то я уже это слышала.

Сначала я думала, что нас приведут куда-то, где с нами просто проведут профилактическую беседу. Но через пару минут блуждания по коридорам мы стали спускаться куда-то вниз. Незнакомка перестала кричать, лишь со страхом осматривалась. Мне же было все равно, куда нас ведут, лишь бы не делали больно. Я старалась не шуметь, не привлекать их внимание. Я знала, что такими действиями могу спровоцировать, разозлить. И тогда мне сделают больно. А я боялась боли.

— Куда вы нас ведете? — дрожащим голосом спросила блондинка.

Разумеется, ей никто не ответил. Наивная. На что она надеялась?

Мы спустились вниз. Нас привели в подвал? Был полумрак, а воздух был очень влажным. Я сразу вспомнила тот день, когда спасалась бегством. Тогда я тоже находилась в темном и влажном помещении. И теперь меня всю затрясло. Я тяжело задышала, мне казалось, что я вижу тот же коридор, по которому бежала, пока мою мать убивали, он такой же темный, и мне также невыносимо мало кислорода. И я ничего не слышу… Кроме ее криков. И даже сейчас эти крики меня оглушали. Мои ноги ослабли, и я бы обязательно упала, если бы меня не удержали.

Мне нужно было срочно прийти в себя. Но не получалось сделать это самостоятельно.

Я пришла в себя, когда почувствовала боль в бедре. Меня швырнули на пол. Холодный твердый пол. И боль отрезвила меня. Я распахнула глаза и увидела, что меня закрывают в небольшой комнате. Теперь между солдатами и мной была лишь решетка. Меня посадили в камеру. А напротив — бунтарку, которая любит подраться. Но теперь вся спесь была сбита. Она больше не могла подойти к незнакомому человеку, унизить его, оскорбить или наброситься. Теперь мы были на равных. Теперь она не могла с наглостью спросить у меня: «Ты знаешь, кто я такая?»

Видимо, уже и не узнаю. Я прислонилась к стене и подтянула колени к груди.

— Посидите здесь, — произнес один из солдат и окинул нас взглядом, — вы нарушили правила. У нас драки запрещены. Посидите, подумаете над поведением.

— Когда вы меня освободите? — спросила незнакомка, — Позовите Абрама…

— Бланка, — раздраженно перебил ее другой солдат, — командир занят. Он не будет лезть в бабские разборки. Ты никогда не была центром его Вселенной. И ты знаешь, что ты не единственная, у которой есть дырка между ног. Которой, кстати, многие уже попользовались.

Солдаты переглянулись, а затем направились на выход. Они оставили нас одних. И я не знала, когда они вернутся вновь. А вернутся ли? Вот в чем был главный вопрос. Я чувствовала смертельную усталостью. Хоть теперь полы не буду мыть.

Но я понимала, что я долго не продержусь. Здесь было слишком холодно, а я была в платье, пусть и из плотной ткани, но ноги и руки уже начали замерзать. И я начинала хотеть есть и пить.

Я посмотрела на Бланку (вот как, оказывается, ее зовут). Она была женщиной командира, как я поняла. И, видимо, узнала обо мне, о том предложении, которое мне сделала Абрам, он же командир. Но как? Мы тогда были одни. Может… Может, мужчина сам ей сказал. Не знаю. Но теперь я даже рада, что отказала ему: если бы я согласилась, увечья были бы хуже. Кожа головы болела, хотя кровь из носа перестала идти. Видимо, удар был не слишком сильный.

Бланка даже сидела грациозно. Для кого старалась?

Он не придет. Тот солдат был прав. Командира много дел, он не будет разбираться. Мы нарушили порядок, мы должны отбыть наказание. Вот и все. Здесь живут именно так.

Но одна мысль никак не покидала мою голову: Бланка была любовницей Абрама, и он так легко отказался от нее. Меня ждала бы подобная участь, если бы я согласилась.

Я правильно поступила.

Правильно.

Керри

Я замерзла. Очень. Забилась в самый угол, пытаясь согреться. Разумеется, мне это не очень-то помогло. Я время от времени закрывала глаза и засыпала на несколько минут, но от этого легче не становилось, потому что у меня болело все тело от неудобного положения: ноги затекли, но я не хотела садиться на задницу. Проблемы со здоровьем мне были не нужны. Шея и спина тоже болели. И я даже уже не обращала внимание на головную боль, потому что болело все! Абсолютно!

Иногда, когда я открывала глаза, то смотрела на Бланку, которая тоже время от времени косилась на меня. Правда, если я уже начала испытывать жалость к ней: она тоже замерзла, ей тоже было плохо. А еще ей было страшно. И, мне кажется, я знаю, о чем она думала. Точнее о ком. Она ждала его. Девушка смотрела в сторону выхода из этой подземной тюрьмы. Она действительно ждала его, как преданная собачка.

Я не знаю, сколько мы так просидели. Час? Два? Может, прошел уже день? Или даже несколько дней? Я не знала. Здесь было темно, окон не было, поэтому я не могла контролировать даже время, не то что собственную жизнь в этот момент.

Если мысли Бланки занимал мужчина, которому она безразлична, то я думала про Паулину. Я не ожидала, что она будет защищать меня. Что так отчаянно будет пытаться отцепить Бланку от меня. И мне оставалось надеяться, что подруга не пострадала. Это было бы несправедливо.

В какой-то момент наши взгляды пересеклись, и Бланка скривила губы, словно Паулина вновь сунула ей вонючую половую тряпку. Мы несколько секунд смотрели друг на друга, а потом девушка тихо произнесла:

— Это ты во всем виновата! — Бланка даже поддалась вперед, словно хотела плюнуть мне в лицо. Ее аж трясло от злости. И мне стало обидно, я не заслужила такого отношения. Я понимала, что в ней говорит обида.

Я покачала головой.

— Здесь нет моей вины.

— Есть! Он бросил меня ради тебя! — ее голос дрожал. Она действительно была обижена. Но вдруг в ней я увидела не взрослую женщину, а маленькую девочку, у которой отняли игрушку.

— Я отказала ему! — закричала я, не выдержав такого давления, — Отказала… Он мне не нужен. Да и я ему не нужна! Я вообще его больше не видела, и…

— Тихо! Заткнись! — вдруг прошипела Бланка и прильнула к решетке. Она вцепилась пальцами в решетку и уставилась в сторону выхода. Я приподнялась.

Я услышала тяжелые шаги. Кто-то шел к нам. Я не знала. А вот Бланка, похоже, узнала нашего «гостя». Я же не знала, чего ожидать, поэтому отодвинулась подальше.

Он оказался перед нами слишком быстро.

Он все-таки пришел. Значит, Бланка слишком хорошо знает этого мужчину. Хотя, через постель женщина может многое узнать. Сужу я по отношениям матери и Фила…

Если в прошлый раз командир был уставшим и в помятой форме, то сегодня его лицо будто разгладилось, а форма была опрятной. Это было заметно даже в полумраке.

Абрам сначала бросил короткий взгляд на Бланку, для которой этот взгляд стал каплей воды среди жаркой пустыни.

— Абрам… — позвала его несчастная девушка, но мужчина немного приподнял ладонь вверх, тем самым заставляя девушку замолчать.

Затем мужчина повернулся ко мне.

И тут серьезное выражение лица сменилось ухмылкой.

— Так-так-так? И что это мы тут делаем? — мужчина засунул руки в карманы брюк и качнулся на каблуках.

— Отбываем наказание… — тихо ответила я, опустив глаза.

— За что? — продолжал расспрос командир. Зачем он это делал? Я не сомневалась, что его подчиненные не рассказали о том, что произошло.

— За драку…

— Кто виноват?

— Она! — завизжала неожиданно Бланка и указала на меня пальцем. Абрам резко обернулся к девушке, и она тут же замолчала.

Когда Абрам вновь повернулся ко мне, я увидела злость в его глазах. А потом… Потом он достал из кармана брюк большой ключ и открыл мою камеру, широко распахнув решетку.

— Выходи.

Керри

Абрам достал из кармана брюк большой ключ и открыл мою камеру, широко распахнув решетку.

— Выходи.

Я не спешила выходить. Он не собирался выпускать Бланку? Но почему?

Абрам разражено выдохнул. Ему явно не нравилось то, что я сомневалась.

— Я сказал, выходи. Или хочешь просидеть здесь еще трое суток?

Я тут же отрицательно закачала головой. Нет! Еще чуть-чуть и я бы начала сходить с ума. Быстро вышла из камеры и сразу же встала за спину командира, потому что Бланка начала вести себя просто неадекватно.

Девушка начала бросаться на решетку и громко закричала.

— Ты не посмеешь! Ты не посмеешь! Нет! Нет! НЕТ!

Я сделала еще один шаг назад, больше прячась. Абрам бросил быстрый взгляд на меня и повернулся к Бланке, которая тут же замолкла. По ее бледному лицу текли слезы, а розовые губы скривились.

— Абрам, пожалуйста… Я прошу… Ты же знаешь, что я…

Командир покачал головой.

— Это твое наказание. Прими его достойно. Я потом поговорю с тобой.

Бланка несколько секунд смотрела Абраму в глаза, а потом неожиданно успокоилась. Кивнула и отступила.

— Хорошо… Да, я поняла. Прости…

Абрам вновь повернулся ко мне.

— Иди за мной.

Легко сказать. За все то время, что я провела в камере, я успела ослабнуть.

Командир шагал быстро, его шаг был широким. А я медленно брела, опираясь на стеночку. Разумеется, я отстала от Абрама, который сразу же это заметил.

Мужчина обернулся. И нахмурился, когда заметил мою слабость. Без слов, он подошел ко мне и вдруг поднял на руки.

— Что вы…

— Ты ослабла. Если пойдешь сама, то мы и до утра не доберемся.

Меня впервые несли на руках. Ко мне вообще впервые был так близко мужчина. И я чувствовала себя неловко: куда смотреть, куда деть руки? Обнять за шею командира? Навряд ли он оценит. Он сам сказал, что сделал это, потому что я его задерживала. Не больше. И я не понимала, действительно не понимала, как себя вести.

Но, казалось, что Абрам чувствовал себя комфортно. В отличие от меня.

Мы довольно быстро оказались на первом этаже. И я тут же заметила взгляды, которые бросали на нас солдаты. Я опустила взгляд. Мои щеки просто горели огнем. Абрам же опять оставался спокоен. Да и не удивительно. Он был здесь хозяином.

Я думала, что он отнесет меня в свой кабинет, но мужчина шел вообще в другом направлении. Я испугалась. Но так и не посмела спросить, куда конкретно меня ведут.

Скоро я узнала.

Абрам подошел к двери, находящейся в самом конце коридора, и аккуратно опустил меня на пол. Я оперлась на стену, а Абрам вдруг обхватил пальцами мой подбородок, чем очень сильно удивил меня.

Мужчина нахмурился и внимательно оглядел мое лицо.

— Все нормально? Не упадешь?

Я прислушалась к себе.

— Все нормально… — тихо ответила я. Я стеснялась смотреть ему в лицо, но его недовольство я чувствовала кожей.

— Ты слишком слабая, — твердо сказал командир и отпустил меня. Он быстро достал ключ и отпер дверь в комнату, в которую меня тут же завели.

Но я смогла сделать только один шаг. Он привел меня в свою комнату. Это было большое помещение с кроватью, большим шкафом и окном.

А потом я услышала щелчок. Я обернулась и увидела, что Абрам ушел. И запер меня в своей комнате.

Вот черт…

Керри

Несколько минут я смотрела на запертую дверь. Он запер меня. Командир Северной армии запер меня в своей комнате. Запер и ушел, оставив меня мучиться собственными мыслями. Зачем он это сделал? Зачем…

Я зажмурилась и тряхнула головой, но тут же пожалела об этом. Голова закружилась, и мне пришлось сесть на пол, а потом и вовсе лечь. Неожиданно мне захотелось спать. Я помнила, что в этой комнате была кровать. Но я не хотела ложиться на нее. Потому что там наверняка спала… Она. Бланка.

Я никак не могла понять их отношения. Неужели Абрам из-за меня наказал девушку? Или она просто так сильно провинилась перед ним, что мужчина решил так воспитать ее? А, может, просто Абрам действительно строгий командир, который не любит, когда нарушают дисциплину.

Я хотела спать. Но сейчас я находилась в логове врага. Расслабляться нельзя. Но врагом он был не из-за того, что был частью войска, которые пришли на нашу землю… Нет, разумеется нет. Для меня теперь любой солдат был врагом. Особенно наши… потому что они относились к нам еще хуже, чем чужаки.

И все-таки я задремала. Видимо, я моргнула, на мгновение закрыла глаза… И уснула.

Открыла глаза я внезапно, словно проснулась от толчка. Но на удивление я чувствовала себя отдохнувшей, хоть и голодной. Я не помнила, где я уснула. Но под моей спиной точно был хоть твердый, но матрас, под головой мягкая подушка, а укрыли меня тяжелым одеялом, которое грело меня.

Я приподнялась на локтях и оглядела комнату, освещенную одинокой свечой. А потом я увидела его и все вспомнила. Командир.

Сейчас мужчина стоял возле окна и смотрел на ночное небо. Когда Абрам привел меня в свою комнату, был день. Или утро. А теперь на улице правила ночь.

— Проснулась.

Он не спрашивал, утверждал, хотя даже не повернулся ко мне. А что я ожидала? У него животные инстинкты. Иначе бы он не прошел всю войну в роли командира.

Я внимательно посмотрела на его спину, обтянутой белой рубашкой. А руки мужчина засунул в карманы брюк. Привычная поза.

— Да… — тихо ответила я и зевнула. И именно в этот момент Абрам повернулся.

— Тебе нужно поесть, а потом ты опять ляжешь спать.

Я нахмурилась. Мне совсем не нравился его план. Не нравилось, что он мной командовал. Но ни сил, ни смелости у меня не хватало, чтобы противостоять ему.

Абрам заставил меня выпить чай и бульон. Но ела я через силу, потому что практически клевала носом. Командир же молча наблюдал за мной. Когда он заставил меня вновь лечь спать, я все-таки спросила у него то, что так сильно меня мучило.

— Зачем?

— Задавай вопросы конкретней, — Абрам посмотрел мне прямо в глаза.

— Зачем я здесь? Зачем привели в вашу комнату? Это ведь так?

Мужчина прищурился.

— Ты знаешь.

Мне стало не по себе. Я помнила, что он предлагал мне, а я отказалась… Неужели он теперь будет требовать плату за то, что освободил меня? Я просто не хотела в это верить.

— Вы сказали, что не насилуете девушек… — испуганно прошептала я, прикрываясь одеялом. Оно бы меня не спасло.

Но реакция мужчины меня удивила. Он тихо рассмеялся и подошел ко мне.

Его указательный палец коснулся моей щеки, медленно провел вниз, прямо к губам. А я смотрела на него, словно кролик на удава. А потом мужчина обхватил меня за плечи и уложил спать.

— Спи. Мы поговорим завтра.

И сейчас Абрам наклонился и поцеловал меня в висок.

Керри

Я думала, что ночью буду плохо спать, потому что все никак не могла уснуть, потому что рядом был командир. Он молча лег на свою половину, закинул одну руку себе за голову, закрыл глаза и быстро уснул. Солдаты просыпаются так же быстро, как и засыпают.

Но постепенно расслабилась. И уснула. И мне кажется, я никогда так не отдыхала. Никогда. Я спала спокойно. Мне не снились кошмары. Я никогда не спала на такой удобной кровати… и я совсем забыла о том, что впервые сплю с мужчиной.

Но утром я все хорошо вспомнила. Потому что проснулась я от того, что мне стало жарко. Я обняла руку командира и уткнулась в его плечо носом.

Медленно открыла глаза, но руки не разжала. Подняла голову, надеясь, что Абрам еще спит, но мои надежды тут же рухнули.

Мужчина не спал. И причем давно. И, видимо, прилипучка в виде меня его совсем не смущала.

Абрам прищурено смотрел на меня. А я не знала, как себя вести. Стало неловко.

— Извините… — тихо проговорила я и хотела встать, но мужчина вдруг ловко перевернулся, и я оказалась под его полуобнаженном теле. Боже, сколько у него шрамов.

Командир обхватил мои ладони и прижал их над моей головой. Он внимательно смотрел на меня.

— Ну? И что мне с тобой делать? — его тон был шутливым, но глаза были через чур серьезные. Через чур. И поэтому я не могла определить, что точно подразумевал Абрам. Он шутил надо мной? Он разыгрывал меня? Или действительно был недоволен моей выходкой.

— Отпустить… — робко предложила я и улыбнулась, но моя улыбка быстро исчезла.

— Мое предложение все еще в силе.

Я замерла. Я чувствовала твердость его тела, чувствовала его твердые мышцы. Наверняка, он очень был сильным. И ему ничего не стоило взять меня силой. Взять меня против моей воли.

— Я… Я не хочу, пожалуйста… — на глаза навернулись слезы, и я зажмурилась. Мне не хотелось, чтобы он видел мои слезы. Не знаю, почему, но это было так.

Мужчина поднялся с меня.

— Можешь идти, — теперь он холодно смотрел на меня, словно не он целовал меня в висок. И тон его был отстраненным, поэтому мне сразу захотелось поежиться. Я села на постель и прижала колени к груди. У меня побежали мурашки по телу. Теперь командир вновь пугал меня. Как в нашу первую встречу. Разумеется, он больше не будет со мной любезным. Я оскорбила его своим отказом… Наверное. Хотя Абрам не выглядел оскорбленным. Сомневаюсь, что такие мужчины, как он, вообще обижаются. Он просто… Не знаю, гордый? Он не будет упрашивать. Умолять. Нет, значит, нет.

— А как же… — меня все еще мучил инцидент с Бланкой. Что же будет дальше? Я боялась, что меня выгонят, что мне вновь придется прятаться на улице. И теперь я была готова сказать ему «да», лишь бы не выгонял.

— Я знаю, что не ты начала драку. Но наказание должна была понести, потому что я не знаю, спровоцировала ли ты Бланку или нет.

Я кивнула, и мужчина продолжил:

— Сейчас же можешь не переживать и спокойно работать. Тебя больше никто не тронет.

Мне мало в это верилось, но я опять кивнула. Лучше согласиться, тогда он быстрее меня отпустит.

— У тебя есть вопросы? — на мгновение мне показалось, что Абрам специально тянул время. Но, разумеется, мне всего лишь это показалось.

— Нет… Я могу идти?

Несколько секунд Абрам смотрел на меня, а потом кивнул:

— Да, иди.

Я быстро соскочила с постели и помчалась прочь из комнаты. Я ничего не видела, перед глазами стояло лишь лицо Абрама.

После этой ночи, которую я провела с Абрамом, прошла неделя. Как только я вернулась от командира, то Паулина тут же схватила меня за руку и утащила в угол, чтобы все обсудить. Как оказалось, в тюрьме я провела всего лишь день. Но в клетке время тянулось по-другому.

Как и обещал Абрам, Бланка вышла на следующий день. Я думала, что она будет вести себя скромнее. Но я ошиблась. Девушка, как казалось, вела себя еще высокомернее. Пару раз я видела ее, но она больше не подходила ко мне. А я была и рада.

Прошла неделя. Но эта неделя была невыносима тяжелая: я не переставала думать о нем… Об Абраме. И я не знала, что с этим делать. Я постоянно смотрела в сторону двери, но, разумеется, он не приходил. Да и зачем? Я два раза отвергла его, но зачем тогда я ждала его? Зачем? Неужели тех капель заботы, которые он проявил по отношению ко мне, хватило, чтобы заполонить мой разум?

Но я не знала, что нужно было заботиться не о своих делах сердечных, а о врагах. Я расслабилась. А этого нельзя было делать.

В ту ночь я, как обычно, помолилась за маму, попросила Бога дать нам с ней шанс. Я до сих пор верила, что она жива. Я хотела этого!

Я покосилась на кровать Паулины. Подруга опять слишком поздно пошла мыться. Мне не нравилось, когда она так делала. Здесь было не слишком безопасно. И я очень переживала за нее.

В этот раз ее не было слишком долго. Все уже давно уснули, а ее все нет и нет…

Меня съедало беспокойство, поэтому я встала, накинула халат, который мне выделила Хелен, и пошла в сторону душевых.

Едва я подошла к двери, то услышала шум воды. Неужели она еще мылась? Вот чистюля. Я усмехнулась и развернулась, чтобы вернуться в комнату, но меня что-то смутило. Вода лилась без перерыва. Будто просто кто-то оставил включенным душ.

Я решила, что во мне проснулась паранойя, но я все-таки приняла решение…

Я должна была проверить, все ли с ней в порядке. Я открыла дверь и вошла в помещение.

Но успела сделать всего лишь пару шагов и замерла…

Потому что увидела Паулину, которая лежала на полу, а из-под ее головы растекалась лужа крови.

Я не успела позвать на помощь, потому что сильная боль пронзила затылок. А потом наступила темнота.

Керри

Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Яркая вспышка боли ослепила меня. Меня тошнило, и, казалось, болело все тело. Поэтому старалась лишний раз не шевелиться. Я слышала голоса, которые доносились слишком далеко.

Два мужских голоса и один женский.

Мне было очень холодно. Мне казалось, что я умираю.

Но тут голоса стали ближе, и я смогла что-то расслышать:

— Но командир сказал… Будет… Наказание за это…

— Да, я знаю, что он говорил… Но понимаете… Иногда приходится обходить закон… Командир хочет, чтобы мы избавились от этой девки, от нее слишком много проблем…

— А что она натворила?

— Не важно… Приказы командира не обсуждаются… Все, хватит разговоров. Пора кончать ее.

Ее. То есть меня? Я не хотела умирать. Не понятно где. Не понятно как. Я кое-как открыла глаза и увидела черное ночное небо. Сегодня даже звезд не было видно, грозовые тучи заволокли все небо. Я аккуратно осмотрела территорию, и ужас пронзил все мое тело: мы находились на небольшой поляне. Где-то в лесу. Нет, не в лесу. За зданием, где я жила последние две недели, был парк. Мы с мамой бывали здесь, я знаю все тропки, если найду силы, то смогу убежать… Спасти себя.

Я услышала шаги и повернула голову на звук. Сначала я увидела небольшой костер, а потом… Потом я увидела Бланку. Девушка шла ко мне, а позади нее плелись два солдата… И, несмотря на сильное головокружения, я узнала их. Именно эти два парня притащили нас с Паулиной к Абраму. Но тогда их было больше… Значит, остальные солдаты были где-то рядом.

Бланка присела передо мной на корточки, обхватила мое лицо длинными пальцами и брезгливо поморщилась. А я всхлипнула, потому что она слишком резко отпустила меня, и виски больно запульсировали.

— Абрам хоть и наказал меня, но я все равно останусь его любимой девочкой. А ты мешаешь ему. Понимаешь? — Бланка изобразила на лице жалость, и если бы я не видела ее настоящее лицо, то обязательно всплакнула. Я помнила, как она готова была лизать Абраму сапоги, лишь бы угодить мужчине. — Поэтому попросил меня помочь ему. И я, как любящая девушка, исполняю просьбу своего мужчину. С огромной радостью, прошу заметить… А ты… Тебя даже не жаль, не нужно было вешаться на мужчину, который тебе не по зубам… Теперь пришло время расплачиваться за свои ошибки.

На мои глаза навернулись слезы. От обиды. От страха. От злости. Я не вешалась на Абрама. Не вешалась! Это он оказывал мне знаки внимания… Да это даже знаками внимания сложно было назвать. Он просто предлагал мне секс. И все. Меня обвиняли в том, чего я не совершила. Так чем же я помешала Абраму? Я не доставала его, не мешалась ему под ногами… Да мы встречались то два раза всего… Но он все равно отдал такой приказ. Почему просто не выгнал? Зачем убивать? Я не сделала ничего плохого. Или дело в драке? Но Абрам сам мне сказал, что все в порядке. Я ничего не понимала. Но одну вещь осознавала четко: этой ночью я умру.

Я умру. Никто меня не спасет. Я никому не нужна в этом мире. Жалко только, что Паулина пострадала… Я надеялась, что с ней все хорошо.

И после этой мысли страх отступил. Я подумала о маме. Сегодня я умру. И встречу со своей мамой. Если она мертва…

Мне стало спокойно. И я закрыла глаза. Пусть убивают. Пусть. Лишь бы не было слишком больно.

А Абрам… Я не могла до конца поверить, что он отдал такой приказ. Но что ж поделать? Бланка все равно бы выиграла. Я согласна на такой исход, но, прошу, больше не трогайте меня. Я устала.

— Бланка, — позвал ее один из солдат, и я открыла глаза, — может мы это… Ее? Попользуем? Она чистенькая, ниче такая…

Девушка прищурилась и равнодушно осмотрела меня. Нет, только не это… Этого я точно не хочу. Просто убейте меня! Но, взглянув в глаза этой жестокой девушки, я поняла, какое решение она приняла… Она хотела моей боли. Моих страданий.

Девушка поднялась и больно пнула меня в бок. Я тут же скрутилась в позу эмбриона, прижимая ладони к животу. Прикусила губу, чтобы не застонать.

— Хорошо. У вас пятнадцать минут. Хватит?

Парни кивнули и стали обсуждать, кто первый. Нет. Этого я не позволю им. Мне нужно бежать, необходимо было как-то отвлечь их. Долго думать н пришлось.

Я уставилась в пустоту, испуганно всматриваясь в деревья, а потом медленно приподнялась и указала в том направлении, куда смотрела.

Бланка нахмурилась.

— Ты чего?

— Там… Абрам? — прошептала я и заплакала. Боже, меня всю трясло. Я сомневалась, что мой дешевый спектакль пройдет успешно, но я недооценила силу имени командира.

— Что? — Бланка быстро обернулись и стали всматриваться в темноту. И я поняла, что у меня всего несколько секунд. Я быстро вскочила, схватила камень и побежала прочь. Камень мне еще понадобиться. Я понимала, что меня могут догнать. Я должна была как-то защитить себя. Моя мама боролась. И я буду. Несмотря на боль, я бежала. Мчалась вперед. К счастью, я сразу узнала территорию и поняла, что до здания совсем ничего. Осталось лишь добежать. Но спасут ли там меня? Сомневалась. Но я не дам себя изнасиловать.

Я слышала позади себя шаги, крики и ругательства. Не знаю, откуда нашла в себе силы, но я ускорилась. И вот я во дворе.

И я увидела Абрама. Он стоял рядом с худощавым мужчиной и о чем-то говорил. Рядом с ними было много вооруженных солдат.

Я не знала, что мне делать. Я не хотела звать его. Но меня догнали. Догнала Бланка и повалила на землю. Именно в этот момент мужчина обернулся и увидел нас: его спокойное лицо тут же преобразилось. Он нахмурился и сделал небольшой шаг в нашу сторону. А я все-таки не сдержалась и выкрикнула его имя, перед тем как встретится лицом с каменной площадкой:

— Абрам!

Бланка успела несколько раз стукнуть меня кулаком по лицу, а затем… Я просто защищала себя, свою жизнь. Как бы я не была готова умереть, я все же боролась. Я умудрилась перевернуться на спину, но Бланка все равно продолжала сидеть на мне. И тогда я, не контролируя себя, замахнулась и ударила Бланку камнем. Я попала ей в висок, и девушка сразу же рухнула мешком на землю. Я быстро начала отползать от нее.

Бланка лежала на боку. Ее глаза были широко раскрыты, и она смотрела прямо на меня. Смотрела на меня мертвым взглядом. А потом я увидела кровь.

Я убила ее. Убила. Я перевела взгляд на Абрама.

Господи, что же теперь со мной будет?

Абрам

С утра была неприятная чуйка. Он чувствовал, что что-то должно произойти. Сегодня ночью должен был приехать его брат, Аврам, он же губернатор Севера, а теперь и Юга.

Последние две недели все его мысли занимала девочка Керри. Она была самая обычная, серая, простая. Полностью отличалась от яркой Бланки. Но манила его. Очень сильно. Он хотел ее. И, как оказалось, не только к себе в постель.

Но девочка Керри не хотела его. А раз так… Он не станет заставлять ее. Хотя пару раз порывался прийти к ней ночью, схватить, закинуть к себе на плечо и унести в свою комнату, где он делал бы с ней все, что хочет.

Но Абрам не хотел этого. Если она сама придет к нему, то он не прогонит ее. Но насильно – нет.

А девочка не шла. Значит, действительно не хочет его. Не нравится он ей. Ну, ничего. Он уже не сопляк, справится. Ему нужно вырвать Керри из своих мыслей.

Бланка вышла из тюрьмы и вела себя адекватно. Тогда Абрам приказал своим солдатам, чтобы больше не следили и не охраняли Керри. В глубине души Абрам этого не хотел, но понимал, что нужно. Но впервые Абрам не прислушался к своей интуиции, которую принял за просто желание владеть девушкой, а она шептала, что рано распускать охрану.

И теперь командир понимал, почему. Он вышел встречать брата, который быстро и с удобством добрался до своих новых владений. Абрам как раз докладывал Авраму, как обстоят дела, когда почувствовал ее.

Обернулся и увидел Керри. Она бежала ему навстречу, она была напугана. В хрупкой руке сжимала камень. А потом… Бланка повалила Керри на землю, возникла возня, а потом Керри ударила Бланку по виску.

И все это произошло за пару секунд. Девочка со страхом смотрела на Абрама. Она все понимала. Она убила Бланку. На свидетелях. При Авраме.

И Абрам знал, как судит его брат за убийство.

Керри

Мне казалось, это какой-то страшный сон. Мужчины смотрели на меня, и в их глазах я видела свой приговор. Неужели… Неужели меня теперь убьют? А на что ты надеялась, Керри? Бланка была любовницей Абрама. А он не последняя фигура в этой политической игре.

Я посмотрела на него. Но в его глазах, как обычно, не было эмоций. Лишь глубокая холодная бездна. Даже он не спасет меня. Ему незачем. Ему не выгодно. Нас ничего не связывало.

Мне никто не поможет.

Мужчина, который стоял рядом с Абрам, лениво засунул руки в карманы брюк и тихо, но отчетливо произнес:

— Взять ее. И в тюрьму.

Нет… только не туда. Нет! Нет!

Меня оглушил пронзительный вопль. Это закричала я, когда четверо здоровых мужчин бросились ко мне. Надо же… Видимо, я довольно опасный преступник. Меня подняли на ноги, скрутили руки за спиной, и чья-то сильная рука вцепилась в мою шею, нагибая меня.

Мне было больно, а душа словно онемела. Я не понимала, что точно меня ждет. Меня будут бить? Допрашивать? Или просто посадят в тюрьму? Казнят?

Я зажмурилась. Иначе бы опять посмотрела на Абрама. Если бы я тогда согласилась… Изменило это что-нибудь или нет?

Хорошо, что все сейчас спали, и никто из моих коллег не видел моего позора, который почему-то сейчас меня очень волновал. Смешно…

Меня вновь привели в тюрьму. Не долго пустовала моя клетка. Но, прежде чем солдаты ушли, я успела крикнуть:

— Посмотрите в душевых, где моются сотрудники! Там девушка без сознания! Ей нужна помощь.

Один из мужчин кивнул, и мне немного стало легче. Паулина была очень наглой, грубой, но она часто выручала меня. Да, иногда девушка совала свой любопытный нос куда не следует… Но я хотела, чтобы у нее все было хорошо. Очень хотела.

А я? А я не знаю. Моя судьба не в моих руках. Я ничего не могла сделать.

Я не знала, сколько времени уже сидела в клетке. Но по ощущениям сидела в этот раз дольше, чем в прошлый раз.

Приходилось ходить в туалет прямо в камере, в уголочек. Я чувствовала себя еще более униженной: плакала, но организм не мог терпеть. Спать ложилась подальше от своего «туалета». Кормить, разумеется, меня никто не собирался. Я — преступница. Я убила человека. Я — убийца. И только сейчас эта мысль окончательно оформилась в моем сознании, я осознала реальность. И только тогда заплакала. Свернулась в клубочек и тихо заскулила.

А потом у меня начались критические дни… Тогда я начала плакать еще сильнее. От безысходности. От унижения. И от страха, который стал все чаще и чаще посещать меня. Я зажимала промежность ладонью, но это мало чем помогло. Я была в длинной ночной рубашке, которая вся была грязная. Я хотела оторвать от подола кусок, но у меня не хватило сил. Еще болела грудь и низ живота. Обычно в такие дни мама поила меня травяным чаем, и боль немного уходила. Сейчас же я сходила с ума.

Я медленно превращалась в животное: грязная, голодная и напуганная. А еще никому не нужная. Я постоянно думала о матери и о Паулине, спасли ли ее. Если спасли, почему она ко мне не приходит? Или ее не пускают ко мне? И как вообще она себя чувствует? И что сделали с соучастниками Бланки? Ее, наверное, уже похоронили? А может… Может она осталась жива? Сомневаюсь. Тогда бы за мной уже пришли. Хотя… В любом случае пострадала любовница командира, значит, меня накажут.

Однажды за мной все-таки пришли. Это был незнакомый для меня солдат. Он отпер решетку и кивнул мне.

— На выход.

Я не хотела идти. Я была грязная. А мои месячные еще не закончились. Но выбора не было, иначе меня бы силой потащили.

— Что будет? — просипела я и встала. Медленно вышла, стараясь не широко шагать.

Когда я прошла мимо солдата, он брезгливо оглядел меня и сморщился.

— Пока на допрос. А теперь вперед.

За моей спиной щелкнули наручники и меня подтолкнули вперед.

Керри

Я старалась не обращать внимание на людей, которые проходили мимо. Но внутри я просто сгорала от стыда. И, если честно, я даже была рада этому чувство. Стыд перекрывал страх. К счастью, шли мы недолго. Меня привели в знакомый кабинет, только за столом сидел не командир, а тот мужчина, который отдал приказ посадить меня. Абрам же стоял позади него. Командир хмурился.

— Вот, доставил, — сказал солдат, когда за нами закрылась дверь. Меня поставили прямо перед столом. — Будут еще поручения?

Мужчина за столом отрицательно покачал головой.

— Можешь идти.

Солдат вышел, оставив меня наедине с этими мужчинами. Абрам смотрел прямо на меня, но я не смогла прочесть его эмоций. Я опустила взгляд на мужчину за столом. Его же эмоции были открыты: он с отвращением осматривал меня. Брезгливо морщился.

— Отвратительно… — тихо, но отчетливо произнес мужчина, прикрыв лицо ладонью.

На мои глаза навернулись слезы. Меня унижали, а я ничего не могла сделать. Мне было стыдно даже поднять глаза на Абрама. Я почему-то боялась в его глазах увидеть отвращение ко мне. А я была уверена, что именно это он испытывал. И как назло по ногам потекла кровь. Я переступила с ноги на ногу, желая провалиться сквозь землю.

— Ну, что ж… — заговорил мужчина, но его неожиданно заговорил Абрам, перебив мужчину.

— Аврам, девушка сначала должна привести себя в порядок, — Абрам обращался к мужчине, глядя ему прямо в глаза. Он говорил твердо. И командир совсем не спрашивал, хотя было заметно, что этот Аврам занимает выше должность. Но Абрам не боялся его.

— Нет, — ответил Аврам и покачал головой. — Зачем? Она — убийца. Я согласился на допрос только ради формальности. Все равно приговор не изменится.

Пока он говорил по моему телу пробежала дрожь, а кожа покрылась холодным потом.

Я была права, когда сразу же задушила надежду на то, что все будет хорошо.

— Аврам, — Абрам сделал к нему шаг и положил руку на его плечо.

Несколько секунд мужчины смотрели друг другу в глаза. И первым сдался Аврам.

— Хорошо, но, — он поднял указательный палец вверх, — пусть будет под твоим присмотром. Глаз с нее не своди.

— Она не сбежит, можешь не переживать.

Абрам наконец посмотрел на меня. Он подошел ко мне: он не поморщился, не скривился. Он взял меня за грязную ладонь, на которой засохла моя кровь.

Взял меня за руку и вывел из кабинета. Мы молча шли по коридорам.

Абрам привел меня в ванную, в которой я прежде не бывала. Это было небольшое помещение, но очень светлое с большим окном. Возле правой стены стояла большая ванная, а напротив унитаз. Все чисто и стерильно. Я обернулась и посмотрела на Абрама.

— Это моя ванна. Ты можешь здесь помыться.

Абрам посмотрел на мои грязные ноги.

— Я принесу тебе что-нибудь.

Я кивнула и тихо прошептала, едва сдерживая слезы:

— Спасибо, я очень благодарна тебе…

Абрам кивнул и вышел из ванны, заперев дверь на ключ. Он не доверял мне.

Пока мужчины не было, я быстро использовала туалет. Покосилась на ванну, а потом на дверь. Я не рискнула мыться. И не зря. Абрам слишком быстро вернулся.

В его руках было большое темно-серое полотенце, длинное платье, которое точно не принадлежало мне и прокладка. Господи… Я закрыла глаза от стыда. Но Абрам ничего не сказал, он положил принесенные вещи на стул возле ванны. А потом отошел и скрестил руки на груди:

— Мойся. У тебя есть пятнадцать минут.

А потом он отвернулся. Он был здесь, но в то же время давал мне пространство.

— Время пошло, — громко произнес мужчина, когда я стояла столбом. Но после я тут же сбросила с себя грязную одежду, включила воду и чуть не заплакала, когда теплые струи коснулись мое кожи. Здесь было мыло, пахнущее хвоей, и мужской шампунь, которое, вероятней всего, принадлежало Абраму. Я мылась быстро, сдирая кожу до красных пятен. Мне было больно. Мои ранки щипало, а синяки, которые оставили те ублюдки, болели. Особенно большой синяк был на животе. Я быстро закончила мыться. И сразу стало легче.

Я вылезла из ванны и начала вытираться полотенцем. А еще Абрам принес мне простой комплект белья. За что я была особенно благодарна. Я натянула трусики, использовала прокладку и тут же прикрыла полотенцем грудь, когда Абрам неожиданно обернулся.

— Вы… — возмущенно заговорила я, но тут же осеклась. Я была не в том положении, чтобы спорить.

— Опусти полотенце, — коротко приказал мужчина, и страх камнем упал мне на грудь. Неужели принудит к близости? Напоследок решил унизить меня?

— Керри, я что сказал? — повторил Абрам, сильнее хмурясь.

Я прикрыла глаза и послушно опустила полотенце.

— Откуда синяки? — спросил командир, и я распахнула глаза.

— Это они оставили… Когда притащили меня на ту поляну… — тихо произнесла я. Абрам несколько секунд смотрел мне в глаза, а потом кивнул, приняв какое-то решение.

— Одевайся. Быстро.

Я, немедля, натянула бюстгальтер и платье. Мокрые волосы наспех расчесала пальцами.

Все это время Абрам не сводил с меня глаз. Я погладила ткань платья и тихо задала вопрос, который очень сильно меня мучил:

— Что теперь со мной будет? — спросила и замерла, в ожидании ответа.

Абрам подошел ко мне и прикоснулся пальцами к подбородку.

— Тебя признают виновной, а потом казнят, — холодно произнес мужчина.

— Но я не виновата! — заплакала я, уже не сдерживая слез.

— Аврам — губернатор, он судит по законам. Убила — значит умрешь сама.

Я закрыла глаза и разрыдалась. Мне не хотелось умирать. Всё же не хотелось. Все те мысли, что одолевали и успокаивали меня в камере, испарились.

— Но я могу тебя спасти, — продолжил Абрам.

Я вытерла лицо и случайно коснулась пальцев командира. Я хотела отдернуть ладонь, но Абрам перехватил мою руку и сжал ее.

— Вы врете. Зачем?

— Предлагаю один раз. Хочешь спастись?

Он дал мне несколько секунд для раздумий, а потом больно сжал мою ладонь.

— Да, хочу…. — тихо прошептала я.

Абрам удовлетворенно улыбнулся, будто хотел получить именно этот ответ.

— Тогда будешь делать то, что я говорю. Поняла? А теперь пошли.

Керри

Я не знала, что решил Абрам, но решила беспрекословно ему подчиняться. Я хотела верить, что он спасет меня.

Мы вернулись в кабинет, и Абрам тут же указал мне на диванчик:

— Садись.

Я послушно села, а Абрам подошел к столу, за которым сидел недоумевающий Аврам.

— Братец, — неожиданно заговорил Аврам, и я вздрогнула. Они, оказывается, еще и братья, — позволь спросить…

— Позволяю, — ответил Абрам, открывая ящик стола. Командир достал какую-то бумагу и стал быстро ее заполнять. Аврам ошарашенно смотрел на брата.

— Ты что делаешь?

Абрам не ответил, потом посмотрел на меня и поманил пальцем.

— Керри, подойди.

Я покосилась на Аврама, который явно был недоволен происходящим. Если честно, я немного его боялась. Он смотрел на меня с ненавистью.

— Керри, — еще раз позвал меня командира, и я послушно зашагала. Абрам дал мне ручку.

— Подписывай.

Я нахмурилась и стала читать документ. И как только я поняла, что это, по моему телу пробежала дрожь.

— Что… — выдохнула я. Это был документ о заключении брака. Я просто не могла поверить. Зачем? Зачем ему это?

— Керри, — позвал меня Абрам, и я посмотрела ему в глаза. Он серьезно и строго смотрел на меня. В его голубых глазах плавал лед. Он сказал, что я должна делать то, что он прикажет. Он мог спасти меня. И я хотела этого. Я кивнула и поставила свою подпись.

Абрам усмехнулся и коснулся моей поясницы. А потом поставил печать. Все. Я его жена. Боже… Надеюсь, что я не подписала себе смертный приговор.

— Теперь мы можем устроить допрос, — самодовольно произнес командир и усадил меня на диван, — но, брат, как губернатор не забывай, что члены губернаторской семьи не могут сесть в тюрьму или получить смертный приговор.

Абрам сел рядом со мной и положил ладонь мне на колено.

Аврам покраснел, но спорить не стал. Но я успела уже понять, что между братьями существует некое соперничество. И явно со стороны Аврама. Но я этого не понимала. Ведь он был губернатором… А Абрам командиром. И явно первый завидовал второму.

— Хорошо, — все-таки ответил Аврам, кашлянул в кулак и встал изо стола. Он поправил пиджак, обошел стол и облокотился на него бедром. Несколько секунд он смотрел мне в глаза. Но в его глазах больше я не видела отвращения. Я видела ярость. Он злился на меня. — Керри, расскажи, как с твоей точки зрения все произошло.

Я покосилась на Абрама, и тот кивнул мне.

— В тот вечер я ждала свою подругу, но она была слишком долго в душевой, я стала переживать… Я нашла ее на полу, Паулина была без сознания, а еще было много крови… — я замолчала. Перед глазами появилась та картина…

— С твоей подругой все нормально, — пояснил мне Абрам, поняв мое смятение, — Все эти два дня она была в больнице, ей зашили голову. Сейчас с ней все в порядке. Потом ты сможешь навестить ее.

— Спасибо… — прошептала я, а потом продолжила, — Потом на меня напали, и я очнулась в парке за зданием. Там была Бланка и два солдата. Бланка сказала, что меня нужно убить, что это был приказ командира… А еще они хотели меня изнасиловать… Я схватила камень… Не знаю, зачем… Я хотела защитить себя. Я побежала. Я не хотела убивать Бланку! Я не хотела…

— Но ты убила, — жестко ответил Аврам, — Ты — убийца. Ты должна понести наказание.

— И она понесет, — заговорил Абрам, он не сводил глаз с брата, — но не в тюрьме. Мы назначим ей специальные часы работы. И все.

Аврам резко оттолкнулся от стола и яростно закричал:

— Абрам, ты в своем уме?! — Аврам близко подошел к нам, — Она убила человека! Твою любовницу! И так просто оставишь это безнаказанным?!

Абрам поморщился, словно его мучила острая зубная или головная боль. Командир поднялся и подошел к Авраму. Он положил руку ему на плечо.

— Брат, ты знаешь, что мне плевать было на Бланку. Ее имел не только я. Да, грубо. Но это правда, и от нее никуда не деться. Керри защищала себя. Это была самооборона.

Аврам усмехнулся.

— И ты веришь ей? Она может сказать все, что угодно. И зачем этот цирк с браком? Что она тебе обещала? Или у нее золотая дырка между ног? Но брак… — он покачал головой.

— Притормози, еще чуть-чуть и я забуду, что ты мой брат. Не переходи границы. Сейчас она моя жена. Причины тебя не касаются. Они вообще никого не касаются, кроме меня и моей жены. Понятно? Надеюсь, что понятно. А теперь мы уйдем. И ты не будешь больше поднимать этот вопрос.

— Ты сделал огромную ошибку. И продолжаешь ошибаться. Она того не стоит.

Несколько секунд командир молчал, а потом тихо произнес:

— Ты мне угрожаешь?

Братья пристально смотрели друг другу в глаза. И я чувствовала себя виноватой, ведь это из-за меня между братьями сейчас упало яблоко раздора. И уронила это яблоко я. Но я не решилась вмешаться. Я могла сделать все только хуже. Лучше пусть сами решают свои вопросы…

— Нет. Просто прошу тебя быть осторожным. В последнее время ты стал слишком вольно себя вести.

— Я тебя предупредил, Аврам. Не трогай ее.

Абрам отпустил брата и легонько толкнул ее в плечо. А потом развернулся ко мне. Он взял меня за руку и вывел из кабинета. Уже в коридоре он немного сжал мои пальцы и тихо произнес.

— Не бойся, он не тронет тебя.

И я верила ему. Но почему чертово плохое предчувствие съедало меня изнутри?

Керри

Абрам привел меня в свою комнату и тут же ушел. Минут десять я просто сидела. И только тогда я поняла, что произошло. Я стала женой. И не совсем простого человека. А, значит, это повлечет свои трудности. В руках Абрама была власть, и, как я поняла, характер был у него не самый простой. Вспомнить, как он отзывался о Бланке. Он так легко принял ее смерть. И мне было страшно от такого равнодушия. Он мог также без раздумий и меня выкинуть из своей жизни. Абрам без колебаний это сделает. Я уже была в этом уверена. И меня действительно это пугало.

В моей жизни было мало людей. Мама. Паулина. Теперь Абрам. И каждый из них спасал, помогал мне. Я просто не была готова жить самостоятельно.

Разумеется, я не любила Абрама. Мне даже странно было называть его своим мужем. Но я была благодарна. И понимала, что навряд ли Абрам принимает благодарность словами… Ему нужна будет женщина в постели. И мне придется стать ею. И становилось еще страшнее. Я боялась боли, я боялась сделать что-то не так.

Я просто не знала, хочу ли вообще этого или нет. У меня нет примера хороших отношения: я видела только то, как Фил обижал мою мать. Я понимала, что это не норма. Но теперь каждый мужчина ассоциируется у меня именно с такой моделью поведения.

К сожалению.

Я это понимала, но я не могла взять щипцы и вытащить этот образ из своей головы. Пока для меня мужчина равнялся насилию. Но я хотела верить, что не все такие. Но пока не получалось.

Около часа я просидела одна. Я думала о себе. О том, что ждет меня впереди. Брачная ночь? Это точно. А дальше? Не думаю, что Абрам надолго здесь задержится. Рано или поздно ему придется вернуться домой. И тогда вставал вопрос: что делать мне? Что он решит насчет моей судьбы?

Я присела на подоконник и стала вырисовывать разные фигуры. Солнце. Тучка. Дом. Человек… Сердце. Я нахмурилась. Мне не нравились образы, которые приходили ко мне в голову.

— Ты голодна? — я вздрогнула и быстро спрыгнула с подоконника. Обернулась и увидела Абрама, который стоял посреди комнаты и пристально наблюдал за мной. Я не услышала, как он вошел в комнату. Я сцепила пальцы и отвела взгляд в сторону. я не знала, как себя вести с ним. Он теперь мой муж. И я не понимала, зачем Абрам сделал это… Ведь это же серьезно… Ага, конечно. Для Абрама наверняка свидетельство о браке — это всего лишь бумажка. Но в чем его мотив? Зачем ему это? Неужели просто ради секса? Я не знала. И не понимала этого мужчину. Он казался таким строгим, равнодушным. Но его поступки… Он уже многое сделал для меня. И я была все-таки за это благодарна.

— Керри? — вновь позвал меня Абрам.

— Что?

Абрам нахмурился и подошел ко мне. Он обхватил мое лицо руками. Мужчина хмуро осмотрел меня.

— Ты себя нормально чувствуешь? — Абрам говорил ровно. И опять равнодушно. И из-за этого он вызывал у меня диссонанс. Его вопрос был пропитан заботой, но в то же время голос и интонация выражали совершенно другие эмоции.

— Да, — кивнула я. Я хотела, чтобы он отошел. Я стеснялась. И даже немного боялась его. Я просто не знала, как общаться с ним.

— Есть хочешь?

Я была чертовски голодна.

— Да.

Буквально через десять минут нам принесли обед: густой суп с гречкой, картошка, чай и простой салат из помидоров и огурцов.

Абрам тоже сел есть вместе со мной. Обедали мы молча. Но я и предположить не могла, что предложит мне он, когда мы закончим.

За нами убрали посуду, и Абрам откинулся на стул, внимательно оглядывая меня. Я привычно опустила глаза, разглядывая скатерть. Я опять улетела в свои мысли и поэтому испугалась, когда мужчина резко поднялся и протянул мне руку.

— Смелее, — поторопил меня мужчина, и тогда я несмело вложила ладонь в его руку. Его пальцы сжали мои.

— Накинь, — затем Абрам протянул мне длинный кардиган, который я послушно надела. — Теперь пошли.

Я не знала, куда он меня ведет. Мы молча спустились вниз, и Абрам подвел меня к огромному джипу. Открыл дверь и кивнул.

— Садись, — я послушно села на заднее сиденье, а Абрам сел рядом. Он хлопнул по сиденью впереди и коротко скомандовал водителю:

— Поехали в больницу.

В больницу? Боже, неужели…

— Мы едем к Паулине? — тихо спросила, пытаясь заранее не радоваться. Абрам кивнул, положил ладонь мне на колено и посмотрел в окно.

— Спасибо… — прошептала и улыбнулась. Этот поступок многое для меня значил. Я повернулась вперед, и улыбка тут же слетела с моего лица. Я даже представить не могла, что увижу его снова. Мой оживший ночной кошмар. Сегодня нашим водителем был… Фил, который с яростью смотрел на меня.

О, Боже…

Всю дорогу до больницы я была напряжена. Я косилась на Абрама, но он будто не замечал. Постоянно смотрел в окно. И я даже была этому рада. Мне не хотелось, чтобы он сейчас начал расспрашивать меня, почему я так себя веду. Дорога заняла минут двадцать. И все это время Фил косился на меня. Он же видел, с кем я была. И наверняка знал, то почему вел себя так? Или же он привык, что ему все еще многое дозволено? Не знаю.

Разве он не знал, какая власть в руках Абрама? Наверняка знал, просто не мог оценить реальные масштабы.

Как досидела до конца поездки — не знаю. Я вся покрылась холодным потом, а руки мои дрожали, поэтому я сжимала подол платья. Я очень боялась: вот только чего больше? Реакции Абрама? Или действий Фила?

Как только мы подъехали к больнице, мой муж (Боже, так странно его так называть) молча вышел из автомобиля, а потом помог и мне вылезти из машины. Я вдохнула свежий воздух и немного расслабилась, но пока мы шли до дверей больницы, я чувствовала пристальный взгляд Фила.

Вот же ж…

Но я ничего не сказала Абраму. Пока что. Может, Фил и ничего не станет предпринимать? А вот я хотела спросить у него… Многое. Очень многое. Но больше всего меня волновал один вопрос: где моя мама. Что они сделали с ней… После. В этом случае мне нужно было все рассказать Абраму.

Муж шел чуть впереди, поэтому я смотрела ему в спину. Широкую. За такой спиной можно спрятаться. Он точно защитит… И именно в этот момент, я поняла, что скажу ему все. Всю правду. И я была уверена, что Абрам хотя бы выслушает меня.

Мы прошли мимо регистратуры, и нас никто не посмел остановить. Мы поднялись на второй этаж, и Абрам подвел меня к палате номер пятнадцать.

— Она здесь? — зачем-то спросила я, цепляясь за руку Абрама. Голос мой снизился до шепота. Я очень волновалась перед встречей с Паулиной. Что ждало меня там, за этой дверью? Я боялась даже представить, в каком состоянии она? А вдруг она считает меня виноватой в том, что с ней произошло? И много-много других страшных мыслей роились в моей голове.