Жена Фараона

1.1

“Ура! Выходные! Ура отпуск!” — фонтанировало сознание радостными эмоциями в преддверии желанного отдыха. А то все работа, работа, а отдохнуть некогда. Загружают в Архиве целыми днями этой “Систематизацией”. Переставляем что-то, учитываем, переписываем, переучитываем и снова переставляем. Теперь-то уж смогу отдохнуть нормально! Да и утолить свое любопытство и жажду знаний. С самых малых лет я грезила этим местом — Египтом. Эпоха древности, колоссальность пирамид, которые я видела в детстве, посещая эту страну с родителями разбудили во мне настоящего историка-исследователя и зародили мечту оказаться там снова. Но уже не с тургруппой, за которой таскаешься, словно ослик на привязи, нет! Теперь я хотела поехать сама. Постоять у пирамиды Джоссера столько, сколько мне хочется. Погулять вокруг Мастабы № 17, прикоснуться ладонью к идеально отполированным и подогнанным друг к другу гигантам-каменным блокам. Да! Сейчас моя мечта была как никогда близка к исполнению. Особенно, когда моя лучшая подруга Леська, перешарив весь интернет, наткнулась на ИАЕ — Институт Аномального Египта. Это была группа таких же двинутых на Древнем Египте историков и просто любителей, которые организовывали эксклюзивные туры в Египет. Проживание в комфортных условиях, отдых и посещение самых закрытых памятников Древности. Обещали показать даже те места, куда не водят обычных туристов. Вдохновленная данной перспективой, я подгадала отпуск и, скопив немалую сумму, стала обладателем путевки от ИАЕ, которую сейчас и сжимала в руках. В другой руке я держала чемодан на длинной ручке и ждала, пока появится сопровождающий — Дмитрий, который должен нас был встретить в аэропорту Москвы. Я уже начала было паниковать, что про меня забыли или просто кинули, как кто-то похлопал меня по плечу.

— Привет, красотка! А вот и мы! Нас немного, но мы в тельняшках! — расхохотался Дмитрий. Его сопровождала компания из двух уже в возрасте мужчин и одной женщины лет сорока пяти. Перезнакомившись и выяснив, что мужчин зовут Алексей и Сергей, а женщину Жозефина Ивановна, я, расслабившись, последовала на посадку. Летать я никогда не боялась. Подумаешь, полет! Вот гораздо страшнее — это вода. С детства не любила плавать. О том, чтобы покататься на круизном речном трамвайчике по Москве-реке даже и речи не шло. Именно поэтому я пропустила собственный выпускной в школе. Помнится, потом одноклассники ржали, что Юлька Мартынова трусиха и синий чулок. Ну чулок и чулок, подумаешь! Внешность, кстати, у меня не чулковая — меня устраивает. От природы темные прямые волосы, перекрашенные в гранатовый цвет, доставали мне до лопаток. Глаза синие, нос с небольшой горбинкой, а кожа смуглая. Мама говорит, что у моего отца крови намешено было немеряно и где именно он приобрел такой оттенок кожи он не знал, а узнавать потом уже стало поздно. Отец ушел от нас с мамой безвозвратно, когда мне не было и пяти лет. Рост у меня был невысокий, а телосложение не худое, но и не толстое. Жилистое, я бы сказала. Силы потому что мне было не занимать, как и вредности характера. В школе я не стремилась к общению, за что и была признана чулком, зато с единственной подругой Леськой, кстати, мы чудили по-страшному. Вечно придумывали всякие приключения. То искали клады на заброшенных стройках, то записались в кружок реконструкторов, где научились шуточно махаться на мечах, то пытались выловить местного маньяка, который на самом деле оказался просто школьным учителем и закатил нашим родителям ужасный скандал… Вспомнить было что. Но вот единственное, что подруга не разделяла — это Египет. Сколько я не пыталась рассказывать ей про древние обряды, про Войны Богов, про Гора, про Сета и Осириса, сердце этой черствой к истории девчонки оставалось глухо.

Вот так я и поехала одна…

Когда посадка закончилась, я с наслаждением откинулась на спинку кресла и достала книгу известного ученого. Он рассказывал о тайнах кладки Мастаб, убеждая, что строили их вовсе не Фараоны, а цивилизация, что зародилась гораздо раньше их.

— Я тоже его читал! — подглянул ко мне в книгу Дмитрий. — Шикарный дядька! Жаль, что не довелось познакомиться.

Я, увлеченная чтением, кивнула.

— Эта Мастаба № 17. Если хочешь, могу организовать туда поход. Туда, куда не пускают всех… Наша команда туда не будет заходить, но для тебя и за отдельную плату…

Едва я услышала фразу про Мастабу № 17, как тут же отложила книгу. Чтобы я да упустила такую возможность?!

— Хочу! — выпалила я.

1.2

До Каира мы долетели, разбавляя время разговорами о давно минувших днях, о достопримечательностях, которые желали бы посмотреть, немного поспорили о том, отличаются ли кардинально пирамиды четвертой эпохи династии фараонов от остальных или нет.

— Это определенно был прорыв! — убеждал меня Дмитрий, потрясая моей же книгой о династиях Древнего Египта. — Скачок в технологиях! Изменился стиль кладки пирамид и мастаб. Вначале они использовали камни и глиняный раствор, которым их просто склеивали, затем стали использовать необожженый кирпич и тот же раствор, ну а четвертая династия достигла пика технологии. Ты видела многотонные глыбы из которых состоят постройки этой эпохи?

Я скептически хмыкнула. Ещё бы я не видела! Да я столько литературы о них перелапатила. Суть в том, что все пирамиды как пирамиды, а четвертая династия выбивается совершенно уникальными техниками обработки и транспортировки камней. Это именно о них идёт речь, когда люди делают круглые глаза и говорят о том, что сотворить это чудо было просто невозможно. Даже современные подъемные краны не все могут тягать подобные камушки весом в несколько тонн. А подгонка? Они идеально ровно прилегают друг к другу.

— Я считаю, что их вообще фараоны не строили. Слишком отличается стиль. — сообщила я свои домыслы. — Только представь, что эти семь пирамид были построены значительно ранее. А остальные лишь достраивали фараоны по их подобию.

— Вериишь в Атлантов и все такое? — засмеялся Дмитрий, а я заметила, что самолёт уже идёт на посадку. Внизу раскинулся величественный древний город.

После приземления нас встретил трансфер в отель. Заселившись во вполне комфортный номер люкс, я, попивая мартини в баре на нижнем этаже отеля, разрабатывала план маршрута завтрашнего путешествия на плато Гизы. Экскурсия должна была быть необыкновенной. Я уже душой и мыслями была там, как у меня завопил мобильник.

— Да?

— Надеюсь, у тебя не было на сегодняшний вечер планов? Как насчёт ночной прогулки по Мастаб номер семнадцать? Я договорился, нас проведут. Если да, то у меня здесь джип, я скоро подъеду. — сообщил Дмитрий.

Я думала, что умру от счастья! Медум, где располагалась знаменитая мастаба, находился почти в ста километрах от Каира и в ста тридцати от плато Гизы. Вряд ли бы нас завтра туда повезли. А здесь есть возможность попасть туда прямо сегодня. Конечно же я согласилась!

До Медума мы добрались к четырем часам дня. Даже не погуляв как следует по городу, мы кинулись к памятнику. Издалека мастаба напоминала разрушенную насыпь. Вроде холма из песка. Вблизи же статовилось понятно, что это трапециевидной формы постройка из тех же необожженых кирпичей. Нижний этаж же был сделан из громадных многотонных блоков. Учёный, которым я увлекалась, считал, что нижний этаж был построен ранее некой космической цивилизацией и выполнял роль бункера.

В том, что данная постройка вполне могла им быть, я убедилась вскоре на собственном опыте. Чтобы попасть во внутренние камеры, мы с Дмитрием сначала долго спускались по тесному проходу вниз. Лестница была деревянной и шаткой, держаться было не за что, а намень, тяжеленный и гладкий без каких либо надписей, давил на сознание своей тяжестью и монолитностью. Каменный мешок, в который мы спускались, пугал и, если честно, уже не вызывал былого интереса. Хотелось побыстрее остаться снаружи. Но Дмитрий даже и не думал возвращаться назад, изредка оглядываясь на меня и слкпя глаза налобным шахтерским фонариком.

— Дальше придется ползком. — сказал он.

Спуск вниз закончился и сменился тесным лазом, где кроме как по пластунски было не пройти.

Извозившись в грязи и пыли, я с облегчением вздохнула, очутившись в просторном коридоре.

— Там дальше будет комната, где находится гранитный саркофаг.

Саркофаг был. В пыли, огромный и тяжёлый. Под гранитную крышку была предложена деревянная колотушка, окаменевшая за столько веков. Я прикоснулась к холодному камню рукой. Ледяной, словно ключевая вода.

— Хочешь полежать в саркофаге? — посмеялся Дмитрий.

Я шарахнулась от гроба как чумная. Стоило лишь представить каково там внутри, как по телу прошёлся озноб.

— Смешная. В закрытую комнату пойдем? Здесь камень-секрет.

Мой проводник нажал на один из камней в полу и тот с щелчком отодвинулся, явив зияющую темнотой дыру.

— Иди! — сказал провожатый

Я не хотела идти, тем более, что не видела лестницы. Я хотела было что-то сказать, как ощутила толчок в спину. Я не успела даже закричать, лишь услышала как Дмитрий кричит мне вслед: " Принимай свою жертву Атон!"

1.3

Я очнулась от яркого света в лицо. Глаза открывать не хотелось, а тело ныло и саднило левое плечо. Что произошло? Кошмарный сон? Помню, как прилетели в Каир, помню как позвонил Дмитрий и сказал, что заедет за мной на своем джипе. Помню дорогу и мастабу… Точно! По коже побежали мурашки. Мы попали внутрь мастабы, а потом я потеряла сознание. Выходит, я сейчас в какой-нибудь больнице? Уверенная в своей правоте, я открыла глаза и едва не завизжала от страха. Масляным светильником освещая мое лицо, на меня смотрел Анубис! Божество, провожающее души в загробный мир. Я что, умерла здесь? В Египте?! В том, что это был Анубис, я не сомневалась ни капли. Моих знаний по истории хватало, чтобы, увидев маску шакала и человеческое смуглое тело, в белом полотнище, доходящем до середины колена, без труда определить его. Мой взгляд прошелся по его длинным рукам с массивными золотыми браслетами на предплечьях, на шее я заметила металлический обруч с камнями и эмалью. Может, это розыгрыш? Хотя, для розыгрыша слишком жестоко, больное плечо все еще саднило. Я, поморщившись, приподнялась на локтях, чтобы получше разглядеть, где нахожусь. Это была комната, без сомнения под землей, гранитные блоки давящие на меня со всех сторон были мне знакомы. Возможно, я все еще нахожусь там. В мастабе номер семнадцать. Жуткое воспоминание о толчке в спину в открывшийся проход внизу плит и крик “Принимай свою жертву, Атон!” ворвалось в мое сомнение. Теперь уже точно я понимала, что это не розыгрыш. Я попала… Попала…

— Ээээ… Здравствуйте, дорогой Анубис! — решила проявить вежливость я, поднимаясь с высокой каменной плиты, на которой лежала. Божество молчало и взирало на меня красными углями глаз, светящимися из под маски. — Не подскажете, где я? А лучше, где тут выход? — паника медленно, но верно накрывала меня с головой. Я в Мастабе номер семнадцать, в каменном мешке, выход из которого открыт одним только богам! Рядом со мной шакалоподобное существо, провожающее людей до Загробного мира. Что-то я слышала такое о поедании сердец и прочем. Как выбираться — не знаю. Как себя вести — тоже. Хотелось заплакать, но слез не было. Был лишь ужас и осознание полной безвыходности. Этот Анубис вообще никак не реагировал на мои потуги наладить контакт, лишь стоял немым истуканчиком. А что если просто пройти мимо него?

Но едва я встала и сделала шаг к узкому темному проходу впереди, как шакал сделал какое-то движение рукой и выход из камеры, только что видимый и желанный для меня, начал закрываться выдвинувшейся прямо из пола стеной.

— Ясно. Понятно. Тихо сижу. — кивнула головой я и, сделав шаг назад, снова залезла на каменную плиту, на которой сегодня себя обнаружила. Уселась поудобнее, по-турецки скрестив ноги и подперев щеки руками. Думать ни о чем не хотелось, рыдать и плакать тоже, дергаться куда-то не было смысла, ибо единственный выход закрылся. Остался только один вариант — ждать, что я и сделала. Было жутко холодно. Я порадовалась, что перед тем, как полезть в мастабу, все же накинула на себя легкую ветровку. Так я просидела, погруженная в свои мысли, наверное, с час. Я уже представила, как через сотню лет мои высохшие останки найдут здесь на этой каменной плите, и решила процарапать пару-тройку фраз на английском вынутой заколкой из волос, как проход, так спешно закрытый Анубисом начал со скрипом открываться. Шакал заслонял мне весь вид, особенно когда склонился в низком поклоне. Ничего не было видно, зато было слышно шарканье и скрип чего-то металлического. Шакал, выпрямившись, отошел в сторону и я, наконец, смогла разглядеть, кого же принесла нелегкая. Ну, точно! Сейчас похоронят и начнут водить экскурсии для потомков. Двое таких же сущностей, с масками шакала на голове, втащили внутрь камеры со мной огромный золотой саркофаг. Любопытство историка заставило меня вытянуть шею и постараться рассмотреть изображение на саркофаге как можно подробнее. Мужское, довольно богато украшенное. На голове египетская корона с Уреем в центре. Урей вообще считался символом царской власти. Это изображение змеи, укус которой неизбежно приводил к смерти. Многие фараоны носили обручи с ней или же изображали ее на коронах. Я продолжила свой осмотр. Руки скрещены в ритуальной позе, крест на крест, в которых были зажаты скипетр и плеть.

Пока я занималась осмотром, шакалы поставили саркофаг почти рядом с плитой, на которой я находилась. По высоте верхушка оказалась как раз на уровне меня. Неосознанно я решила отодвинуться подальше. Шакалы же приступили к открытию крышки. Щелкнули какие-то замочки после того, как Анубисы сделали пассы над ней руками. Саркофаг открылся. Я слегка подалась вперед, рассчитывая, что его принесли для меня. Подумаешь, мужской? Какая разница, куда кости складировать, если без дела пропадает! Так пофигистически рассуждала я, уже смирившись со своей ролью жертвы, пока не увидела, что внутри саркофаг не пуст. А лежит там внутри самая настоящая мумия! Все как полагается в ритуальной маске, с такими же плетью и жезлом в высушенных руках, как и на изображении на саркофаге. Хотелось завизжать, но я лишь молча сглотнула подступивший к горлу ком и продолжила ждать. Шакалы тем временем развили бурную деятельность. Один протирал вытащенным из саркофага полотенцем крышку гроба, другой извлекал какой-то сундучок прямо из под ног мумии. Сундучок этот меня очень заинтересовал. Никак приданое фараона… Сундук открыли, и я с удивлением узнала извлеченные из него четыре сосуда — канопы. Это ритуальные сосуды для сохранения внутренностей при мумифицировании. Хранилища эти украшались крышками в виде голов четырех богов — сыновей Гора. Имсет для хранения печени, Дуамутеф — желудка, Кибексенуф — кишечника, Хапи — легких. Интересно, зачем их достали? Решили освежить, поменяв на мои органы? Звук шагов и какая-то гулкая фраза, произнесенная вошедшим еще одним Анубисом отвлекли меня от жутких размышлений. В руках он держал склянку с какой-то темно-алой жидкостью. Едва ее открыли в нос проник отвратительный железный запах. Кровь!

***

— Нет! Не трогайте меня! — заорала я. Двое шакалов подошли ко мне и, придавив руками к плите, склонились надо мной со склянкой. Еще один подошел с каким-то острым крюкообразным шипом. Резким движением вспорол мне ладонь. Я дернулась, но орать больше не решалась. Моя кровь полилась в уже наполненный ранее кровью сосуд. Что это? Смешивают две крови? Зачем? Едва сосуд окончательно заполнился до краев, шакалы начали доставать внутренности из канопов. Я старалась не смотреть, потому что ощущала, что еще немного и меня просто вырвет. Зажмурила глаза и вдруг что-то закапало мне на лицо. Дернулась, в нос ударил запах железа. С ужасом хотела завизжать, но почувствовала, как сознание куда-то уплывает, а тело погружается в блаженную дрему.

2.1

В этот раз очнулась я уже без осознания того, что мне приснился кошмарный сон, который только что закончился. Открыв глаза, я поняла, что лежу на том же гранитном холодном камне. Шакал был один, как и тогда, когда я впервые очутилась в этой камере. Саднило теперь не только плечо, но и порезанную руку.

“Если что-то болит, значит, я точно жива!” — Это открытие придало мне сил и интузиазма. Я решила проверить, на месте ли саркофаг с возлежащей в нем мумией, и повернула голову, чтобы встретиться с темными и бархатными, словно дорогой шоколад, глазами. Мумия! Мумия была частично избавлена от полосок промаслянной ткани и теперь смотрела на меня! Но самое жуткое было в том, что не было ни высушенной кожи, которую я лицезрела некоторое время назад, ни ящиков с внутренностями, ни ритуальной маски… Передо мной лежал совершенно живой мужчина, фараон, судя по тому, что на голове его была все та же корона и урей — символ неограниченной власти. Он был красив… Кирпичного цвета кожа, напитанная солнцем Египта, губы, не толстые, а вполне нормальные, с легкой усмешкой, ровный нос и глаза… Удивительные глаза. Умные и притягательные, которые с интересом наблюдали за мной.

— Моя… — отчетливо услышала я, как прошептал Фараон и слегка привстал в своем саркофаге. Полностью встать ему мешали длинные путы из ткани.

Я постаралась отодвинуться подальше на камне и привести мысли в порядок. Отлично. Что у нас тут? Ожившая мумия Фараона, которая походу хочет предъявить на меня свои права. Замечательно. Выход? Какой выход, Юля? Бежать? Нет… Сбежать отсюда пока невозможно, пусть выведут наружу из этой проклятой Мастабы номер семнадцать. Закричать? Устроить истерику? Где гарантии, что это не станет последним криком в моей жизни? Анубисов тут — провожатых в Ад, достаточно. Сопроводят, так сопроводят…

— Ээээ… Вам не кажется, что перед тем как переходить на более личную тематику общения, необходимо представиться? — спросила я, вновь усаживаясь, скрестив ноги на камне.

Фараон усмехнулся, а до меня дошла мысль, что разговариваем мы на каком-то странном языке и абсолютно понимаем друг друга. Магия, да и только! Наверное, Анубисы что-то нахимичили со своими кровавыми обрядами.

— Мое имя — Джедефра или Раджедеф. Я Великий Фараон четвертой династии Древнего Царства. Рожден был от Хуфа (Хеопса). Назван в честь ослепительного Ра. В переводе означает “Долгоденствуй, сын Ра!”. Это мое личное имя… Если же желаешь знать остальные имена, то вот они: мое золотое имя, как Золотой Хор — Бику-Небу, что означает “Золотые соколы”. Небти имя, как Господин двойного венца — Хепер-ем-Небти, означает “Проявившийся в двух владычицах Нехбет и Уаджит. Мое Хорово имя, как Хор — Хепер, что означает “Явленный”. Как тебя зовут, прекрасная дева, предназначенная мне богами? — решил познакомиться Фараон.

Я, слегка загрузившись от обилия информации, как старый компьютер не дотягивавший до четвертого пентиума, все же решила проявить вежливость и представилась тоже.

— Эээ… Юля. Юлия Алексеевна Мартынова. Эээ… Рожденная от Алексея, из рода Мартыновых. — сообщила я, донельзя довольная своей сообразительностью. Растеряешься тут, когда перед тобой и взаправду, походу, Фараон Джедефра…

— Юля… Анубисы приняли жертву не из нашего времени… Твои одежды необычны, а имя не принадлежит египтянке… Добровольно ли ты согласилась принести себя в жертву?

Я закашлялась и замотала в ужасе головой. Выходит, что и правда этот подлый Дмитрий принес меня в жертву Атону. К тому же, Джедефра говорит, что я не в своем времени… Это вот совсем как-то мне не нравится. Что ж, хотела, Юля, приключений в Египте, получай! Наслаждайся!

— Нет… Меня подставили, я лишь хотела посмотреть, что внутри Мастабы… Дмитрий обещал провести экскурсию…

— Кто есть Дмитрий? — бархатным и тяжелым голосом спросил Фараон. Казалось, что с обладателем такого голоса, пробирающего до самой души, лучше никогда не спорить.

— Экскурсовод. — робко ответила я.

Подошедший Анубис что-то зашептал Фараону на ухо, между тем помогая правителю освобождаться от пут. До меня долетели обрывки фраз “Не добровольная жертва… Должны отпустить назад…”. От сердца почти отлегло, и я уже едва не захлопала в ладоши, как Фараон довольно резко ответил: “Нет. Ее я желаю оставить”. Сердце ухнуло обратно в пропасть. Нет, пожалуйста, договоритесь там, чтобы меня по-быстрому катапультировать в мое время и все…

Тем временем Джедефра уже встал и теперь приглушенным голосом спорил с Анубисом о моей судьбе, не особо проникаясь тем фактом, что мне все слышно.

— Она останется… Я принимаю жертву, она хороша…

— Это против правил! — зашипел шакалоголовый. — Боги покарают нас за это!

— Вот-вот! Покарают! Отпустите меня, а? Пожалуйста… — пискнула я, забыв об осторожности.

Спорящие повернулись ко мне. Анубис смотрел своим немигающим красным взглядом, Фараон же медленно подошел ко мне. Прищурив взгляд, остановился рядом, нависая словно высеченная статуя над мышью.

— Юлия… Скажи мне, ты же сама хотела попасть в мою Мастабу? Экскурсовод Дмитрий же показывал тебе, что и как здесь устроено?

Я кивнула.

— Да…Но я не хотела быть жертвой! — заспорила я.

— Юлия… — растягивая мое имя, бархатным голосом, от которого по спине забегали мурашки, произнес Джедефра. — Любой, кто добровольно перешагнет порог моего места погребения, становится добровольной жертвой. Мое же дело принять или не принять ее… Об этом знают даже дети в Египте. Признаешь ли ты, что явилась добровольной жертвой?

— Если признаю, отпустите? — решила уточнить я.

Фараон молчал, лишь с усмешкой глядя на меня.

— Ладно. Признаю, но я не хочу здесь оставаться! Отпустите, Вы обещали! — заметила я.

— Жертва признала свою добровольность. — сообщил Фараон шакалоголовому, который тут же склонился в почтительном поклоне.

— А домой?

— Юля… Мы скоро пойдем домой. Даже поедем. Совсем скоро отправится наш караван в Мемфис. Мои подданные уже предупреждены о моем воскрешении. — сообщил Джедефра.

— Стойте-стойте! А я? А как же я? А домой? В Москву или хотя бы в мое время? Я же сделала, как Вы просили!

— Я ничего не просил, Юля. Ты — добровольная жертва. И я принимаю тебя. Сам Ра, сам Атон преподнесли тебя мне! — мрачно возвестил Джедефра. С этими словами он наклонился и, подхватив меня на руки, словно я была легким перышком, направился в сопровождении Анубиса к выходу.

2.2

***

Мы шли по просторным залам и коридорам, которые ничего общего не имели с тем лазом, по которому мы с Дмитрием попали внутрь мастабы. Фараон все так же нес меня на руках, я же вертела головой в надежде запомнить дорогу обратно. От запоминания ужасно отвлекала мысль, что меня тащит на себе ожившая мумия, вышедшая из собственной гробницы. Мы прошли пару-тройку каменных коридоров, облицованных идеально ровными камнями без каких-либо надписей, прошли две залы, вход в которые открывали Анубисы прикосновениями к каким-то камням в кладке, и вот, наконец, мы приблизились к выходу. Я отметила про себя, что вход находился совсем с другой стороны от того, по которому я вошла. Однако, помимо этого мне было чему удивляться! Все пространство возле мастабы было заполнено народом. Это были люди Древнего Египта различных слоев общества. На большинстве из них из одежды были лишь схенти — набедренные повязки, которые отличались друг от друга лишь способом завязывания. Люди богатого сословия могли позволить себе схенти из более дорогой ткани, красивого цвета или искусно украшенные. Я вспомнила, что у древних египтян о социальном положении свидетельствовал пояс. Чем дороже и красивее он выглядел, тем богаче и представительнее был его владелец. Я сумела рассмотреть среди толпы, ориентируясь на этот признак, пару-тройку вельмож. Женщины здесь тоже были. В основном их одеждой были длинные узкие платья, доходящие до лодыжек и оставляющие открытыми руки и плечи.

Люди вокруг мастабы громко переговаривались и с тревогой поглядывали на выход из здания. Едва Фараон вынес меня наружу, все они упали на колени, склонив головы.

Я сделала робкую попытку освободиться из рук Джедефра, но тот держал крепко.

— Я, Воскресший, подобно Осирису, Ваш Фараон Джедефра, приветствую свой народ! — зычным голосом возвестил он. — Исполнилось предначертанное богами и жрецами! Мое тело вернулось к жизни, а сам я воскрес, напитавшись жизни от той, что отдала себя добровольно мне в жертву! Без имени и рода, я принимаю прилюдно ее в свой род, нарекая сестрой своей с именем Хетепхерес. Дарую ей титул “Дочери царя”, так как вступая в мой род как единокровная сестра, не рожденная от крови, но разделившая ее, она становится и дочерью Хуфу, известного так же как Тутанхомон, моего отца, который восседая на небесах с богами Атоном и Ра благословляет сие действие и правление мое на веки!

— Слава Великому Фараону Джедефра! Слава сестре его Хетепхерес Второй! — возликовала толпа, а Джедефра соизволил, наконец, поставить меня на землю. Я облегченно выдохнула, вспоминая, что мне известно о Хетепхерес Второй и Джедефра. И, если честно, мои знания отнюдь не вязались с тем, что я видела. Согласно истории, принятой современными египтологами, Фараон Джедефра был действительно сыном Хуфу, Тутанхомона. Вот только Хетепхерес Вторая, сестра и жена Джедефра, была так же вначале женой его брата — Кауаба, которого, кстати, по легенде, убил как раз мой нареченный братик. Но вот незадача — Хетепхерес была замужем за Кауабом еще при жизни Хуфу. А тут говорят, что он уже почил и восседает с богами… Нужно узнать, жив ли этот Кауаб еще и кто у него жена, была или есть.

За этими думами я проглядела, откуда появился расшитый золотыми и синими нитями паланкин. Жерди, за которые его несли мужчины, были очень длинными. Я невольно вспомнила, что такие паланкины в исторических источниках назывались “Паланкины тысячи ног” как раз из-за того, что их несла просто уйма народу. Фараон подал мне руку, помогая забраться внутрь и забираясь при помощи слуг следом за мной. Мы устроились на мягких подушках внутри. О том, что процессия с паланкином куда-то двинулась я узнала по легкому покачиванию. Бедные люди, тащившие нас и это тяжеленное средство передвижения! Умиротворенная легким покачиванием и тишиной — Фараон Джедефра, слава небесам, был не особо разговорчив и лишь, прикрыв глаза, дремал облокотившись на стену паланкина. Я же невольно рассматривала его, завидуя открытому торсу, который украшало массивное ожерелье из золотых пластин. Жара была страшная! Ужасно подумать, на мне была ветровка, майка и джинсы! В кроссовках ноги потели и распухали. Я слегка пошевелилась, стараясь не разбудить Фараона, и начала осторожно стягивать с себя ветровку. Та, как назло, шуршала, а я, напуганная тем, что Джедефра сейчас проснется и придется общаться с мумией, невольно дернулась и все-таки задела его плечом. Слава небесам, я хоть успела снять ветровку!

2.3

***

Фараон, поморщившись, пошевелился и, открыв глаза, с улыбкой посмотрел на меня.

— До Мемфиса еще далеко. В том, что на тебе надето, слишком жарко. — констатировал он.

Я согласно покивала головой. Общаться не было никакого желания, но нужно было как-то выбираться, и наживать врагов, особенно в лице Фараона, не хотелось.

— Да, жара страшенная! Не то, что там…в мастабе. — решила я поддержать разговор, обмахиваясь снятой ветровкой.

Фараон насмешливо наблюдал за мной.

— Ты ведь никогда не жила в Египте, верно? Для нас привычно тепло. Мы не страдаем от духоты и солнца. Ты же ведешь себя по-другому, Хетепхерес.

Я поморщилась, услышав это имя.

— Меня зовут, Юлия. — поправила я, но уже понимала, что это бесполезно. — Я правда не местная. У нас… Я вообще из Москвы. У нас всегда прохладно, а зимой выпадает снег. В легкой одежде мы ходим только летом, пару-тройку месяцев в году. — поведала я.

Фараон, казалось, совсем не удивился. Приподнявшись на подушках, он выставил руку из-под ткани паланкина. Мы остановились, а шторка импровизированного окна приоткрылась, явив склонившегося в низком поклоне мужчину в парике и золотым обручем в волосах.

— О Великий Фараон Джедефра! Провинились ли мы в чем перед твоей священной волей? — не поднимая головы, надрывно спросил он. Я едва не поперхнулась, а Фараон, привыкший, видимо, к подобным выступлениям, велел слуге принести легкое платье для его возлюбленной сестры Хетепхерес и веер.

Через мгновение слуга появился вновь, неся на вытянутых руках какой-то сверток. Вновь склонившись в низком поклоне, он с почтением протянул поклажу Фараону.

Джедефра взял сверток и протянул мне.

— Это мой первый дар тебе, Хетепхерес. Он скромен, но я, надеюсь, что ты оценишь его по достоинству. — возвестил властитель.

О да! Я оценила его по достоинству, особенно когда поняла, что переодеться-то мне, собственно, негде. Раздеваться перед мумией не было никакого желания. Невольно вспоминался одноименный фильм, где помешанная на своей предыдущей любви тушка фараона носилась за главной героиней, чтобы вселить в нее душу возлюбленной. А что если… Ужасная догадка так и не была осмыслена мной.

— Ты не хочешь принять мой дар? Хетепхерес решила унизить своего Фараона? — в голосе Джедефра послышалась сталь, а прищуренный взгляд не сулил ничего хорошего.

Я же смутилась совсем. И испугалась. И вообще, мне бы домой, под вентилятор, подальше от всяких мумий. Будь проклят этот Дмитрий! Зачем я вообще решилась на эту авантюру? Брала бы нормальную путевку в проверенной фирме, нет, захотелось приключений.

— Простите, Великий Фараон! — спешно пробормотала я, склонив голову, наподобие того слуги, насколько это было возможно сделать в тесном паланкине. — Я ничем не хотела обидеть Вас или проявить неуважение! — я исподлобья зыркнула на Фараона, стараясь отследить перемены в его эмоциональном фоне. Но мумия оказалась глуха к грубой лести. — Я просто… Просто я стесняюсь!

— Ты стесняешься своего Фараона?! — казалось, что еще немного и Джедефра начнет изрыгать молнии.

— Нет! — спешно ответила я. — То есть, да! Да! Я вообще всех мужчин стесняюсь! У нас не принято было раздеваться перед ними! Если Вы отвернетесь, я с удовольствием надену на себя Ваш подарок. Простите… — промямлила я, зажмуриваясь от страха. Я готова была к самому худшему, включая колесование и скармливание шакалам, но услышала лишь бархатный, волнующий душу, смех. Джедефра коснулся моего плеча рукой. Приподнял подбородок пальцами, заставляя поднять голову.

— Ты необычная, Хетепхерес. Я не стану сердиться и считать твое поведение неуважением. И я отвернусь, если ты просишь. Но если в моей спине окажется нож… Имей ввиду, Хетепхерес, мои маги достаточно сильны, чтобы воскресить меня вновь. И тогда пощады не жди!

2.4

***

Я развернула сверток, преподнесенный фараоном. Внутри оказалась длинная рубашка-калазирис из очень тонкой, почти невесомой льняной белой ткани. Она довольно просто обматывалась вокруг тела и крепилась на двух бретелях. Я невольно вспомнила, что египетская аристократия предпочитала носить именно чисто белый цвет, без всяких рисунков и красок.

Едва фараон отвернулся, я с наслаждением стянула с себя кроссовки, в которых ступни уже разопрели и вспотели, джинсы и майку. Быстро накинула предложенное платье, немного провозившись с завязками. Теперь я на себе убедилась, какой удивительной и уникальной была египетская ткань. Легкая, словно пух, тоненькая и едва прозрачная. Она приятно льнула к телу и не давала потеть. Многие историки утверждали, что совершенство такой ткани до сих пор довольно сложно воспроизвести, хотя прошло уже много сотен лет.

— Эээ…Джедефра… Спасибо! — позвала я, давая понять фараону, что уже переоделась.

Он, усмехнувшись, повернулся и не без удовольствия теперь оглядывал меня так, что я даже хотела накинуть ветровку, но Фараон остановил меня рукой.

— Я рад, что одежда пришлась тебе впору, Хетепхерес. Понравился ли тебе веер?

Я вспомнила, что в свертке находилось что-то еще и, немного прокопалась, отыскивая в ворохе снятых мной вещей подарок Джедефра. Веер был чудесен! Из высушенного тростника, перевязанного между собой бечевками и украшенный золотой ручкой внизу с нарисованным то ли красками, то ли эмалью скарабеем, он был поистине прост, ненавязчив и дорог. Я раскрыла его и, взмахнув пару раз, с облегчением вдохнула волну воздуха.

— О Великий Фараон Джедефра! — вновь расщедрилась я на неприкрытую лесть. — Спасибо Вам за Ваши дары! — я едва склонила голову в поклоне.

Джедефра же ничего не ответил и, лишь хмыкнув, отвернулся к окошку в драпировке паланкина. Несколько минут посмотрел наружу, а затем снова задремал, откинувшись на подушках. Я же была бы рада тоже подремать, но мысли, ужаснее одна другой лезли в мою голову. Нужно было срочно думать, как попасть обратно в Мастабу. Более того, как вернуться обратно, уговорив шакалов-Анубисов мне помочь. А сделать это было, наверное, почти нереально, с учетом того, что они напрямую подчиняются воле Фараона. Фараон в Древнем Египте был сродни богу. Многих даже и почитали так же после смерти как богов. Создавались некие культы, восхваляющие того или иного владыку.

Я продолжала думать. Если не Фараону, то кому еще подчиняются шакалы из мастабы? Жрецам? Магам? Смогут ли местные колдуны отправить меня назад? Да и вообще, на каком уровне у них все тут развито в этом плане? За этими мыслями, я не заметила, как и сама задремала. Мерное покачивание паланкина расслабляло и усыпляло, а на такой жаре грех было не заклевать носом. Бедные несчастные слуги снаружи. Идут по пустыне под палящим солнцем без отдыха. К тому же, тащат на себе тяжеленный паланкин…

Едва я закрыла глаза, как сознание мое погрузилось в блаженную негу и мрак. Я провалилась в глубокий сон без сновидений и открыла глаза лишь тогда, когда почувствовала, что кто-то касается моей головы и перебирает волосы. В ужасе я дернулась было, но увидела, что стала причиной интереса проснувшегося Джедефра. Он, заметив мой испуг, недовольно нахмурился, мне же пришлось вернуться обратно на место и позволить копаться в своих волосах. Страх и неприязнь волной поднимались в груди. Дотрагиваться до головы и волос я позволяла лишь близким и терпеть не могла, когда это делал кто-то чужой. Здесь же я даже слова не могла сказать поперек, боясь разгневать Фараона. Зачем ему сдались мои волосы?! Ну, крашенные, ну и что?!

— О Великий Фараон…. — пискнула я, в надежде спросить ответ напрямую. — А зачем Вам мои волосы?

Джедефра лениво поднял на меня свой тягучий, словно горячий шоколад, взгляд. Весь его вид говорил о том, что я сморозила какую-то глупость.

— Хетепхерес не положено носить свои волосы. — спокойно ответил он. — Сестра Фараона должна брить голову и носить парик, украшенный золотом и бусинами. — возвестил он. Только сейчас я увидела, что в руках у него находится довольно изящный нож на золотой ручке, инкрустированной желтыми и красными камнями. Вслед за ножом я обнаружила, что на полу паланкина лежат несколько прядей цвета красного дерева. Моих прядей! Этого я уже не смогла пережить. В ужасе схватилась руками за голову, ощупывая остатки прически. Обнаружив, что с боку, с которого до них дотрагивался Фараон, есть уже начисто выбритая проплешина. Изо всех сил подавляя в себе истерический приступ слез, до крови закусила губу. Сейчас я ненавидела этого Фараона!

2.5

***

Признаюсь честно, я не выдержала. Едва мумия закончила свои парикмахерские услуги, я, ощупав бритую макушку, с горечи разрыдалась. Лысая! Мои волосы! Мое украшение и богатство… Теперь же я была словно оплеванная. Мои волосы сбрили без моего разрешения. И сделал это живой ходячий мертвец! Слезы предательски брызнули из глаз, а тело затряслось в приступах истерики. Что за ужас! Почему этот кошмарный сон никак не кончается!?

— Это сон! — ревела я, размазывая слезы по щекам и с ужасом глядя на обрезанные пряди. — Сон! Сон! Не хочу в это верить… Не хочу!

Виновник моих слез сидел рядом со мной, не делая никаких попыток хоть как-то утешить, и лишь сурово щурил глаза.

— Мумия! — не выдержала я. — Черствая жуткая мумия! Труп ходячий! — я с силой толкнула его в плечо, но мою руку перехватили и прижали к губам. Горячее дыхание опалило кожу.

— Почему ты плачешь? — Наконец спросил он. — Ты — принятая Великим Фараоном Египта Джедефра. Я сам нарек тебя, даровав прекраснейшее из имен — Хетепхерес. Принародно признал тебя своей сестрой и принял в род. Собственноручно остриг твои волосы в знак покорности Всемогущему Ра. Чем же ты недовольна, неблагодарная? Любая на твоем месте уже бы сияла от счастья, объемлющего ее. Но ты… Ты плачешь!

— Я хочу домой… — заскулила я, вырывая свои ладони из рук мумии. — Ты побрил меня налысо! Налысо! — истерика разгоралась с новой силой.

— Твои волосы принял Ра! Это великое благословение! — попытался протестовать Фараон.

У меня уже почти слетело с губ “К черту твоего Ра!”, но я вовремя осеклась. Мысль о том, какое наказание может последовать за…гхм…оскорбление чувств верующих, быстро привела меня в чувства. Всхлипнув, я вытерла слезы. Сделала глубокий вдох. Подумаешь, волосы. Они отрастут. А вот если лишиться головы, то новая вряд ли вырастет.

— Я рада, что Ра мои волосы понравились… — прошептала я, смиренно склоняя голову.

— Хетепхерес! — требовательно проговорил Фараон, приподнимая мой подбородок и заставляя посмотреть прямо в его глаза цвета растопленного шоколада. — Почему ты плакала?

Я пожала плечами. Какое ему может быть дело до моих слез? Для него я — вещь. Жертва, которую он принял. Кукла, которой дал имя и в которую хочет поиграть.

— Я же уже не плачу. — ответила я, отводя взгляд.

— Юлия! — мое имя из его уст вызвало толпу мурашек по спине. Я думала, Фараон будет вечно третировать меня этим “Хетепхерес”. — Я хочу знать правду. Не хочу, чтобы та, что разделила со мной кровь, хранила от меня тайны и таила обиды. Видят боги, видят Атон и Ра, что я не хотел причинять тебе зла.

Я всхлипнула. Все-таки у мумии есть хоть какое-то чувство жалости. Хотя о нем он вспомнил только тогда, когда сбрил все до единого волоска.

— Волосы… В моем мире, там, где я жила — это было главным украшением любой девушки. Я берегла их и заботилась о них. Для любой девушки быть лысой — страшнее всего!

— Хетепхерес! — голос Фараона прозвучал жестко. Не надолго мумии хватило. — Ты — жертва Атону и мне. Я принял тебя и нарек по-новому. Простись со своим прошлым и служи мне! Тогда слезы больше никогда не коснутся твоих прекрасных глаз цвета неба.

— Но я не хотела этого! Я не добровольная жертва и ты это знаешь! — прошептала я, но Джедефра услышал.

— Мне все равно. Я тебя принял.

— Но я недобровольная жертва! Ты обязан меня отпустить!

— Нет.

— Боги разгневаются!

— Они допустили тебя в место моего захоронения. Они привели тебя, чтобы ты напитала мое тело жизнью. Я не отпущу разделившую мою кровь и хранящую ключи моей жизни. Смирись, Хетепхерес.

***

3.1

***

Наш спор мог бы затянуться, если бы со стороны импровизированного окна в паланкине не раздался почтительный возглас:

— О Великий Фараон Джедефра, чудодейственно воскресший, подобно Осирису! Прими в дар для сестры своей благовония и украшения, достойные дочери Фараона!

Джедефра приоткрыл шторку окна и забрал из рук слуги еще один довольно увесистый сверток. Я не хотела знать, что там было. Фараон, заметив отсутствие во мне заинтересованности, развернул подарок сам. Внутри обнаружился длинный парик из темных и густых волос с золотыми и красными каменными бусинами, с золотыми кончиками. Я хмыкнула, увидев его. Типично египетский. Такие я видела в музее в Каире, когда еще была в Египте первый раз в детстве с родителями. Но только в музее он был ветхим и потасканным, здесь же полностью соответствовал картинкам из учебников истории. Фараон взял его в руки и, улыбнувшись, осторожно надел мне на голову.

— Теперь я вижу перед собой свою сестру! — возвестил он и протянул мне маленькое зеркальце в золотой оправе, присланное с подарком. Сам же занялся изучением оставшегося содержимого свертка.

Я нехотя посмотрела в зеркало, ожидая увидеть там чучело, и обомлела. На меня смотрела самая настоящая египтянка! Смуглая, с яркими синими миндалевидными глазами и узким изящным лицом, обрамленным густыми и длинными темными волосами, распадающимися на три части — две вперед и одна назад, на спину. Для завершения образа Клеопатры не хватало только типичного макияжа, с подведенными словно углем глазами и бронзовой кожей.

— Хетепхерес! — позвал Фараон и я оторвалась от созерцания себя, отложив маленькое зеркальце. — Руку! — потребовал он.

Я в нерешительности протянула конечность, он же защелкнул на уровне предплечья тяжелый и массивный золотой браслет с выплавленными виноградными гроздьями и анкхом — символом вечной жизни. Следом за ним на моей шее оказалось такое же тяжеленное золотое колье. Я уже было возрадовалась, что мучения на этом закончились, как Фараон потребовал от меня снять мои серьги. Это были любимые гвоздики с капельками-аквамаринами, так подходящими к мои глазам. Серьги мне подарил мой бывший парень и единственная любовь на всю жизнь — Артем. Мы вместе учились в институте, встречались и посещали семинары по истории Египта. Отношения у нас складывались хорошо, мы никогда не ссорились и старались не делать друг другу больно. Мы хотели пожениться, когда закончим институт. Однако, все изменилось, когда Артему предложили работу за границей, в Англии. Меня такой честью не одарили, и учиться мне оставалось еще два года. Вот так наши пути разошлись как в море корабли. Я сама настояла на том, чтобы Артем поехал. Мы обещали переписываться и ждать встречи. Планировали, что я уеду после окончания института к нему в Англию, и вот тогда мы заживем… Но меня на тот момент закрутила круговерть жизни, очень многое поменялось… Остались лишь эти сережки на память. Которые уже вынимал из моих ушей Фараон. Ненавижу. Ненавижу его!

Взамен моих сережек с аквамаринами мне были предложены тяжелые, как и остальные украшения, серьги, с несколькими рядами бусин, золотых и красных, в тон парику. Нехотя, я надела их и посмотрела на Джедефра. Казалось, тот был как никогда доволен.

— Больше ничего не нужно? Я могу поспать? — спросила я у Фараона, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком резко. Мало ли, что стрельнет в голову этой мумии!

Джедефра покачал головой.

— Самая малость. — он достал последнюю вещь из принесенного свертка — маленький золотой флакончик, инкрустированный камнями и украшенный жуком-скарабеем на крышке. Открыв флакон, фараон капнул жидкость, содержащуюся внутри на длинные пальцы и коснулся ими моей шеи, начав втирать благоухающее лотосом и медом благовоние мне в кожу. Его пальцы коснулись так же рук, растерли капельки за ушами, дотронулись едва до зоны декольте, вызвав во мне страх, толпу мурашек и желание отодвинуться.

— Меня не нужно бояться, Хетепхерес. Я твой брат, и твой Фараон. Твой повелитель. Ты должна почитать и любить меня, ибо я твое благословение и дар для тебя и всего своего народа.

Я, поджав губы, нахмурилась и больше не делала попыток дергаться. Во всяком случае стать сестрой фараона не так уж и плохо. Не так обязывает, нежели, скажем, наложница или рабыня. Можно сказать, что мне еще повезло…. Только бы вызнать как отсюда выбраться!

— Джедефра… — робко спросила я, едва экзекуция с растираниями закончилась.

Фараон поднял на меня свои цвета топленого шоколада глаза. Слегка прищурил, словно ожидая какого-то подвоха.

— Говори.

— А здесь есть же кто-то, кто владеет магией? Я обожаю все таинственное и необычное! — решила закосить под дурочку я, в надежде, что Фараон расколется, как мне попасть обратно домой.

— Магией владеют все, кто хочет ее узнать. Но более всех ею заняты жрецы. Если хочешь познать магию, то становись жрицей. Только… Какому богу ты бы хотела служить?

***

3.2

Я машинально стала перебирать в голове известных мне богов Древнего Египта. Амон, Ра, Амон-Ра, Атон — это все боги солнца, кому из них поклонялись, зависело от времени и места. Кстати, занимал главенствующую позицию обычно у Египтян. Может, назвать его? Или Бастет — богиню любви и веселья? Хотя, вряд ли ее жрецы обладают знаниями по загробному миру. Исида? Богиня, покровительствующая материнству, императорской власти и мертвым. Хм… Пожалуй…Однако, прежде чем я успела ответить, Фараон сам все решил.

— Как только мы прибудем в Мемфис, я отдам тебя в услужение Тоту. Это бог мудрости и знаний. Раз ты тяготеешь к изучению и познанию, то, думаю, это самый лучший вариант, Хетепхерес. — он внимательно посмотрел на меня, словно стараясь прочитать то, что было у меня в голове. Я же старалась не выдать постигшее меня разочарование. Знают ли жрецы Тота, как выбраться из этого мира?

— Хорошо. — покорно склонила голову я.

Дальше мы ехали в тишине. Было лишь слышно, как поскрипывает паланкин, и как переговариваются слуги снаружи. Дремать не хотелось. Жара была страшенная, я изо всех сил обмахивалась подаренным веером, но и он не спасал от духоты. К тому же, я начала понимать, что у меня совершенно затекли ноги. Да что там ноги! Все тело! Мы ехали уже часов пять, не меньше. Судя по тому, что в паланкине стало значительно темнее, на улице уже вечерело.

Я принялась растирать занемевшую конечность, подозрительно косясь на беспечно дремлющего Джедефра. Правильно! Ему-то что? Ему, наверное, привычно находиться долго в одном положении! Будучи мумией натренировался. Кишочки отдельно, мозги отдельно… Красота!

В своих потугах стать за один вечер массажистом, я задела Фараона ногой. Тот лениво приоткрыл глаза.

— Устала от длительной дороги, Хетепхерес? — спросил он, высовывая руку в окно паланкина. Мы немедленно остановились, а в следующий миг у окна появился невысокий слуга. Кажется, это он в прошлый раз принес дар в виде парика для меня-любимой.

— О Великий Фараон Джедефра! Воскресший, подобно Осирису! Что могу я сделать для Вас и Вашей благословенной сестры?

Египтянин склонился в почтительном поклоне, а я отметила для себя, что уже начинаю привыкать к подобному способу общения между начальником и подчиненными.

— Моя возлюбленная сестра Хетепхерес утомилась долгой дорогой. Думаю, нам пора прервать наше путешествие…. — Джедефра покосился на меня, у которой предательски заурчал голодный желудок, — дабы отдохнуть и вкусить пищи земной!

— Как пожелает Фараон! — слуга вновь склонился в поклоне, чтобы в следующий миг исчезнуть. Снаружи послышалась какая-то возня и крики. Караван, остановившийся на привал, пришел в движение.

Вначале наружу вышел Джедефра, встреченный восторженными возгласами толпы.

Мне помог спуститься из паланкина все тот же слуга, все время услужливо кланяясь. Едва я оказалась за пределами нашего транспорта, у меня появилась возможность осмотреться вокруг. За то время, что мы шли, пустыня сменилась кое-какой растительностью, а вдалеке я отчетливо увидела воду. Что это, озеро? Или мы уже вышли к Нилу? Наш паланкин был окружен стражниками, которые, на мой взгляд, были не особо защищены и подготовлены к бою. Из доспехов на них были лишь парики из овечьей шерсти, да огромные щиты, заостренные кверху. В руках они держали копья и небольшие топорики на деревянных ручках.

— Прошу Вас, благословенная Хетепхерес! — слуга поманил меня за собой. Я увидела, что слуги спешно расстилают на песке льняное полотнище, на котором расставляли различные яства и кувшины. Одни из них были закрыты пробками из свежей травы. Подойдя ближе, я различила среди угощений преломленные гранаты, творог и сметану, хлеба, различные булочки, темный виноград… Удивительна была посуда, которую расставляли слуги. Она была в большинстве своем либо каменная, с идеально ровными округлыми гранями, либо сделанная из дерева или слоновой кости. И если каменные кувшины и блюдца были просты и явно ценились именно своей невычурностью и камнем, из которого сделаны, то костяные предметы были поистине произведениями искусства. Черпачки, ручка которых была в виде женщины, держащей округлое блюдо, что на самом деле являлось завершением ложки. Двузубые вилки с искусным типично египетским орнаментом. Увидела я здесь и пару мисок из чистого хрусталя. Неужели слуги тащили все это с собой? И как… Как египтяне могли все это сделать?

— Хетепхерес, не нужно стесняться. Твое место рядом со мной. — разбудил меня из состояния культурного восторга Фараон. Он уже сидел на мягкой подушечке и с удовольствием поедал спелый и сочный виноград, хитро поглядывая на то, как я рассматриваю импровизированный стол.

***

3.3

Я извинилась и спешно опустилась рядом с Фараоном. Тот придвинул мне каменную тарелочку и налил в высокую чашу какой-то жидкости из кувшина, отпустив перед этим порывавшегося услужить слугу.

Я заинтересовалась.

— Что это?

Джедефра улыбнулся и пригубил такой же напиток из своей чаши.

— Удивительный вкус… Только в Египте такое есть! Это — финиковое пиво.

Я попробовала отхлебнуть нахваливаемую жидкость. Было очень горько. Я даже едва не скривилась. Однако, мне понравилось послевкусие и вправду отдающее финиками и чем-то еще.

— Очень душистое… — выдавила я из себя, заедая горечь гранатами.

— Хочешь знать, как мы его делаем?

Я послушно закивала головой, тем более, что мне и правда было интересно, как готовили в Древнем Египте пиво.

— Вначале мы выпекаем особый хлеб. Его мы называем “уаджет” — свежий. Этот хлеб замешивается из ячменя, пшеницы или фиников. Хорошо вымешанное тесто заливается в раскаленные у очага формы, пока не появляется золотистая корочка… — Джедефра, заметив, что я основательно приготовилась его слушать, забыв про еду, подложил мне на тарелку фруктов.

— Спасибо!

— Очень важно, чтобы хлеб не пропекался внутри, оставаясь наполовину сырым. Как только хлеб становится готовым, его ломают и крошат в особых тазах, а затем заливают сладким соком, выжатым из фиников. Полученную массу перемешивают и фильтруют, а затем ожидают брожения… Готовое пиво разливают вот по таким, как этот, кувшинам. — Фараон продемонстрировал мне уже опустевший сосуд.

Я хмыкнула, заподозрив Фараона в пьянстве. В голове невольно возникла фраза из какого-то шоу: “Здравствуйте, меня зовут Фараон Джедефра и я алкоголик!”

— Очень интересно! — похвалила я мумию, незаметно выливая свое пиво в песок.

— А там, откуда ты пришла, Хетепхерес, как готовили этот чудный напиток? — поинтересовался Джедефра.

Я пожала плечами. Если честно, я не была сильна в пивоварении. Однако, ответить что-то нужно было. Не хотелось предстать необразованной невежей перед Фараоном.

— Нууу, у нас приготавливают сусло… Из хмеля и солода. Так же оно бродит… А вообще, я подозреваю, что у нас теперь оно как и все — химическое. Натурального мало.

— Химическое? Произведенное посредством алхимии и магии? — Фараон удивленно приподнял бровь. — Есть какой-то особый рецепт?

— Нееет. У нас другие технологии… Это сложно объяснить.

— Значит, у тебя есть секреты от твоего Фараона?! — голос владыки похолодел. Проблема пивоварения задела его до глубины души. Или что там у них… Ка?

— Простите, о Великий Фараон, что я такая невежа! Я не сильна в химии, и это немного другая наука, нежели алхимия или магия. Я уже говорила, что магии в моем мире и вовсе нет! И у меня и в мыслях не было скрывать что-то от Вас! — все же раскаялась я в своей безграмотности, опустив очи долу.

Джедефра, казалось, не поверил, но смягчился, переводя тему разговора в другое русло и расхваливая спелые фрукты и вяленое мясо.

Фрукты и овощи в Древнем Египте и правда были стоящие. Напитанные солнцем, выросшие на плодородной земле разлившегося Нила, они были удивительно сочными и сладкими. Я невольно вспомнила, что благосостояние Египта всегда зависело от Нила. Если разлив был хорошим, то и люди были сытыми. Вот почему этой реке почти поклонялись. Да что там почти! Был даже такой бог — Хапи. Бог Нила и покровитель урожая. Его имя означало “Единственно текущий”, что соответствовало течению реки. Хапи всегда изображался древними египтянами как полноватый мужчина синего цвета, чем очень напоминал мне нашего водяного.

Я не заметила, как мысли мои перенеслись от водяных и Нила к родному дому. Как там мои близкие? Как там Леська? Волнуется ли, что я не беру телефонную трубку? Может, она уже ищет меня, заявила в полицию и интерпол…

— Утолила ли ты свой голод, Хетепхерес? — спросил меня Фараон, отвлекая от грустных мыслей.

Я, подумав, кивнула и, заметив как Джедефра отдает приказы своим подданным, поднялась и побрела в сторону знакомого мне паланкина. Что за наваждение такое? Почему это случилось именно со мной? Может, я провинилась в прошлой жизни? Однако, мои мысли так и не находили ответа.

***

4.1

Я мирно дремала в паланкине, довольная сытостью и, стараясь абстрагироваться от всех ужасных мыслей, что лезли мне в голову. Мне даже снился какой-то сон, где я снова была в Москве, в своем родном архиве, перебирала осточертевшие бумажки…

— Хетепхерес! — моего плеча коснулась горячая ладонь Фараона, а я нехотя открыла глаза и с удивлением обнаружила, что мы больше никуда не двигаемся.

— Что случилось? — пробормотала я, пытаясь понять причину остановки.

— Мы достигли Нила! Наши жрецы должны вознести хвалу божествам, без этого, мы не сможем двигаться дальше.

— Ааа…. Ну пусть возносят! — я снова закрыла глаза, в надежде окунуться в блаженный мир сна, но мне не дали.

Взгляд Фараона потемнел.

— Я могу многое простить, ввиду твоего незнания наших правил! Но неуважения к богам не потерплю, Юлия. Мы будем участвовать в ритуалах! И мы должны сейчас присутствовать там. Мои подданные устали и жаждут быстрее оказаться на воде!

Я действительно испугалась. Джедефра, казалось, был не в настроении и отчего-то взъелся на меня, хотя я ничего не делала. Просто спала. С чего такая перемена? Не рассказала секрет приготовления пива? Или что?

Я выползла из паланкина, щурясь от яркого солнца Египта. Перед нами был Нил. Величественный, прекрасный и широкий, с удивительно чистой синей водой, поросшей по краям тростником, с плескавшейся рыбой….Именно такой, каким его рисуют художники и воспевают писатели! Необыкновенный Нил!

Внезапное шипение рядом со мной отвлекло меня от созерцания прекрасного. Взгляд упал вниз к ногам в кроссовках, так не сочетавшихся с подаренным фараоном платьем. Змея! Жирная, с блестящей темно-коричневой кожей, покрытой чешуей. Она взирала на меня своим немигающим, неживым взглядом и медленно понималась из кольца собственного тела, раскачиваясь и раздувая капюшон. Кобра! Настоящая Египетская кобра! Я смотрела на ту, что явилась причиной смерти многих, в том числе и небезызвестной Клеопатры, которая совершила самоубийство, пронеся такую красавицу в корзине с фруктами…

— Боги разгневаны! — раздался рядом властный голос Фараона Джедефра.

Я в панике смотрела на раскачивающуюся змею, готовясь принять неизбежную смерть.

— Помоги! — пискнула я, надеясь, что мумия поможет и уберет от меня эту тварь.

— Нет! — довольно резко ответил Фараон. — Боги сами решат, какой участи ты достойна.

Мир внутри меня рухнул. Ну все, Юля. Вот так и закончилось твое бесславное путешествие по Египту. Сейчас то, о чем я думала, это чтобы все прошло быстрее. Пусть уже укусит она меня, эта змея! Пусть бросится и вцепится зубами, впрыскивая смертоносный яд. Только быстрее! Но, словно испытывая мое терпение, змея раскачивалась из стороны в сторону и лишь смотрела, смотрела на меня своим неживым взглядом! Я замерла, вспоминая все рекомендации по поводу того, как вести себя при встрече со змеей. Не двигаться. Ничем стараться не провоцировать зверушку. Но тут я, кажется, уже ее спровоцировала своим внезапным появлением. И Фараон, гад, хорош! Пофиг, что я сейчас умру! Пофиг, что он мог помочь и не помог, потому что боги разгневаются! Тоже мне! Мужик… Иссохшая мумия…труп! Тупой труп — ТТ, точно!

Поглощенная ненавистью к Фараону, я не заметила, что змея уже давно опустилась вниз и теперь спешно отползает куда-то в сторону.

Я лишь услышала восторженные крики толпы слуг, сопровождавших паланкин Фараона, которые привели меня в чувства. Увидев, что змея уползла, я облегченно выдохнуа и отерла рукой пот, выступивший на лбу. Я обернулась к Фараону, желая испепелить его взглядом, однако увидела спешно направляющегося к нам жреца. Род его деятельности я опознала по шкуре леопарда, повязанной на плечи. Такую носили только они.

— Приветствую тебя, жрец Маа, ур Сети! — благосклонно произнес Фараон.

— О Великий Владыка, Фараон Джедефра! Позволь истолковать знамение, только что произошедшее с сестрой твоей, Хетепхерес! — отозвался жрец, склоняясь в низком до земли поклоне.

Фараон кивнул головой.

— Дозволяю.

Я же прислушалась, изо всех сил стараясь не думать о том, что только что могла стать недвижимым трупом с ядом кобры внутри.

Жрец же начал свое толкование.

— Змея эта была — Египетская Кобра! Знак высочайшего Урея, что изображает собой власть Фараона. Она поджидала Хетепхерес на выходе из царского паланкина, что означает собой, что ожидала она ее в начале пути. Но даровать ли свое благословение или покарать как недостойную сего высочайшего титула сестры Фараона? Змея долго изучала ее, шепча таинственные фразы богам. Мы все уже попрощались с Вашей, Джедефра, сестрой, как она уползла, даруя тем самым самое великое из благословений! Я могу растолковать знамение это предреканием будущего для Вас, Фараон! Так как Урей — это символ фараонов, а не их родственников и приближенных. Предсказание касается Вас и этой девушки. Подобно этой змее будет Ваше с ней знакомство. Она почти покинет Вас и Вы попрощаетесь с ней, как попрощались сейчас. Но великим благословением она вернется и принесет Вам славу!

Довольный Джедефра кивнул. Я же только фыркнула. Урод мумифицированный.

— Хетепхерес! Ты слышала, что предрек Ур Сети? — произнес он, приподнимая уже знакомым мне жестом мой подбородок и заглядывая прямо в самую душу своими глазами цвета шоколада.

— Я хочу спросить у жреца… — прошептала я.

— Дозволяю.

Я склонила голову в пропитанном лестью поклоне, хотя так хотелось плюнуть ему в лицо.

— Великий Жрец, скажите, а не могла ли эта змея, Египетская Кобра, знаменовать, что богам угодно, чтобы Фараон Джедефра отпустил меня назад, домой? Змея появилась как угроза. Она же может вернуться, если он меня не отпустит! — уже громко сказала я, надеясь, что Жрец задумается о сказанном.

***

Но тот лишь склонился в поклоне, отдавая дань уважения.

— О Великая Хетепхерес! Безусловно, Вы правы! — сердце пропустило удар, а я разве что в ладоши не захлопала. Отпустят! Меня отпустят и отправят сейчас же домой! Ну, придется, конечно, еще немного попотеть в паланкине, но зато я смело смогу надеяться, что окажусь дома… С обритой благодаря уроду Фараону макушкой… Ну и пусть, отрастут. Покрашу в модный цвет отросший ежик… — Безусловно, Вы правы, Хетепхерес! Змея явилась не просто так! Она является тем самым предупреждением! Предупреждением об опасностях, что поджидают Вас, Великий Фараон Джедефра, с того момента, как Вы приняли в жертву эту девушку! Но эта жертва дарует Вам и славу!

Я чертыхнулась про себя и уставилась на Джедефра.

— Отпустите меня, о Великий Фараон! Змея могла явиться из-за меня! Зачем Вам проблемы? Отправите назад и все! — взмолилась я в отчаянии, с надеждой глядя на мумию. Но тот лишь усмехнулся.

— Сколько мольбы во взгляде! — он подошел ближе, склонившись почти к самым моим губам. — Нет. Я не отправлю тебя назад… — его голос был бархатным, словно у кота… Ага. Голос убийцы, чуть не отдавшего меня на растерзание кобры.

— Вы же сами желали моей смерти, Фараон! Вы же сами хотели, чтобы я сейчас лежала здесь мертвая!? Почему Вам просто не отправить меня домой?! — мой голос сорвался на крик, а из глаз брызнули слезы. Ненавижу! Ненавижу эту мумию!

— Я этого не хотел. Я лишь был покорен воле богов. И они решили даровать тебе жизнь. Они благословили тебя, Хетепхерес. И благословили меня. А я не отказываюсь от подарков судьбы. Поэтому я все еще имею возможность дышать. Тебя… — он сделал нажим на этом слове, — даровали мне боги. Великий Атон принял тебя и отдал мне! Другой бог — Анубис, воскресил мои чресла, напитал мои губы твоей кровью! Теперь же Апофис, сражающийся с Амоном сам пришел посмотреть на тебя, Хетепхерес! Ты хочешь, чтобы я нарушил их волю и отдал тебя назад?! Боги тебя даровали мне, и лишь боги заберут назад!

Я перестала плакать, злясь на себя за минутную слабость.

— Я сама себе хозяйка, Фараон Джедефра! Там, откуда я пришла, есть лишь один Бог. И именно он поможет мне вернуться назад! И я вернусь! Хочешь ты того или нет! — разве что не прошипела подобно той же змее я.

Бровь Фараона взлетела вверх, а губы искривила усмешка.

— Хетепхерес слишком невежественна, прибыв из мест варварских и диких… Хетепхерес не знает как могущественны боги Египта! Ты узнаешь об их могуществе, когда поймешь, что никогда не вернешься назад!

4.2

***

Я изнывала от жары, гнева и страха, наблюдая как жрец исполняет на берегу разлившегося Нила ритуальные танцы, взывая к суровым богам, чтобы они даровали свою благосклонность в путешествии по реке. Если честно, то глядя на то, на чем на предстояло плыть, вернее, идти по реке, то я считала данную меру не лишней. Корабль, вернее, больше лодка, была выполнена из дерева и папируса. Она была в форме полой апельсиновой корки и имела довольно сильную осадку. Внутри находились места для гребцов и пассажиров. Над одним из мест был небольшой навес из того же папируса — видимо там предстояло находиться нам с Фараоном и я не прогадала. Именно туда нас повели провожатые, когда ритуал закончился.

Едва мы поравнялись с хлипкой посудиной, я испытала легкий ужас, но сумела его побороть, с едва заметной улыбкой принимая помощь слуги в усаживании своей персоны в лодку. Фараон взошел на корабль следом и сел рядом со мной.

— Хетепхерес… Ты так боишься воды? Неужели у Вас нет кораблей? Тогда ты будешь поистине восхищена этим чудом Египта, когда увидишь как мы резво идем по воде. Если боги будут благосклонны, то в Мемфис мы прибудем уже завтра!

Я усмехнулась собственным мыслям о чудесах Египетского кораблестроения, но не стала их озвучивать, заинтересовавшись местной политикой и задав, наконец, вопросы, которые меня давно терзали.

— О Великий Фараон! Как получилось, что Вы…того… мумифицировались? И кто сейчас правит Египтом в Ваше отсутствие?

Джедефра немного напрягся. Было видно, что данная тема для него болезненна и неприятна. Однако, от прямого его гнева меня спасло то, что лодка дернулась, заработали веслами слуги-гребцы и под мерное покачивание Фараон расслабился и решил поделиться своей историей.

— Мой брат Кауаб предательски убил меня, всадив в сердце отравленные иглы… Именно он теперь, я полагаю, восседает на троне во дворце в Мемфисе. Тем не менее, сейчас он должен трепетать от грядущего гнева богов. Они не прощают посягательства на чужую жизнь, особенно, если это жизнь Фараона! Именно поэтому они воскресили меня. Я должен вернуть долг своему брату.

Я подумала о том, что ни разу не слышала, чтобы Кауаб восседал на троне Египта. Ну, по крайней мере в исторических источниках ничего об этом не сказано.

— А он женат?

Брови Джедефра удивленно взлетели вверх, а глаза подозрительно сузились.

— Хочешь выбить себе теплое местечко при дворе? Не получится. Я убью Кауаба едва ступлю на порог дворца. Люди во всем Египте уже знают о моем чудесном воскресении. И они верно толкуют волю небес. Мне ничего не стоит призвать мою многотысячную армию для того, чтобы штурмом взять дворец.

— А Кауаб? Неужели он так просто отдаст власть?

***

4.3

Хорошо было полулежать в тени под навесом из папируса и пальмовых листьев, любуясь на спокойную голубую воду Нила. Слышались лишь голоса слуг, скрип весел в уключинах, радостно плескалась рыба в реке. У нас дома столько рыбы не было даже в деревне. Экология другая, определенно. Только сейчас я заметила, насколько чистый здесь воздух. Такой, что его хотелось пить. Воздух пах рекой и влажными камнями, песком и фруктами. Упоительный запах….

Мы передвигались по воде уже несколько часов, и я впервые начала различать на берегах небольшие деревушки. Заинтересованно стала рассматривать их дома. Они были разные, в зависимости, видимо, от сословий проживавших в них и их материального состояния. Например, у тех, кто победнее, дома были сделаны из своеобразных циновок, перевязанных веревками, которые и образовывали стены. У тех, кто побогаче, дома были построены из кирпича-сырца. Я невольно вспомнила, что такие кирпичи египетские крестьяне замешивали из грязи или ила из Нила, рубленной соломы и воды. Эта смесь раскладывалась в формы и оставляли на несколько дней застывать на солнце. Из камня же дома не строились даже для очень богатых вельмож. Камень был пригоден только для строительства храмов или же знаменитых пирамид.

Видела я в этих деревнях и загорелых крестьян, чем-то занятых и куда-то спешащих. Однако все они, завидев нашу лодку, прекращали работу и кланялись, и приветственно махали руками, с легкостью опознавая в ней Фараона Джедефра и его свиту. Свежеожившая мумия, кстати, сидевшая рядом со мной, лишь слегка кивала в ответ головой и поднимала в знак приветствия руку.

— Слава Фараону Джедефра! — слышала я как кричали с берега и удивлялась наивности этих людей. Этот Фараон собственную сестру от змеи не спас, когда ее чуть не сожрали. А что уж тогда говорить о крестьянах?

Кстати, спустя какое-то время, я увидела и обширные берега Нила, на плодородной земле которого трудились вышеупомянутые. Я заинтересованно уставилась на то, как происходил засев земли. Впереди шел сеятель из плетеной корзины высыпая на землю зерно, а позади него — пахарь, вспахивая при помощи коров и деревянных конструкций, в которые они были впряжены, землю.

— Зачем они так делают? Разве не нужно вначале вспахать землю, а потом засеять ее? — не выдержала я и удивленно спросила у Джежефра. Тот лишь усмехнулся.

— Твоя неосведомленность говорит о том, Хетепхерес, что ты прибыла из мест явно диких и чужих человеческому пониманию. Конечно пахарь должен идти позади сеятеля — ведь он зарывает в землю зерно! Зачем делать двойную работу, вначале вспахивая, потом засеивая, а потом засыпая?

Я удивилась этому ответу.

— Это быки у них пашут землю? — продолжила я опрос.

— Нет. Это коровы. Быки используются лишь в погребальных процессиях и ритуалах для переноски саркофагов.

Мы еще немного помолчали. Я продолжала разглядывать окрестности, поражаясь, как мало здесь было деревьев вокруг. Лишь редкие пальмы и все… Фараон же, казалось, опять задремал. И вот, прошло еще какое-то время и впереди показалась огромная стена. Прямо посредине реки.

Я даже протерла глаза кулачками, не веря своему зрению. Неужели… Неужели эта та самая велика дамба Менеса!?

***

4.4

Великая дамба Менеса! Чудо из чудес! И я вижу его своими глазами! Я разглядывала высоченное сооружение на реке, поражаясь умению и знаниям Египтян. Нил — пульсирующая жилка Египта, очень влиял на жизнедеятельность людей. Поистине божественная река, которая, разливаясь, кормила. Если же разлива не было слишком долго — морила голодом. Но и ежели разлив превышал все значимые нормы, то тогда Нил превращался в безжалостного убийцу, сносящего на своем пути поселения, дома, пашни, забирая с собой тысячи жизней. Пережив один из таких разливов, Фараон Менес решился на невозможное — изменить ход реки, построив на ней небывалую дамбу, чтобы защитить город от постоянных ударов стихии. Это сооружение не дожило до наших времен, однако, о нем сохранились легенды… И как и в этих легендах, которые я знала наизусть, до полуночи зачитываясь в библиотеках и архивах старинными документами, дамба состояла из двух массивных каменных стен, толщина основания и высота которых достигала нескольких десятков метров. Пространство между стенами было заполнено землей и камнем.

— Нравится? У вас такие не строят? — хмыкнув, и заглянув мне через плечо на дамбу, поинтересовался Фараон.

Сердце отчего-то пропустило удар. От Фараона пахло воздухом, рекой, песком и какими-то пряными благовониями. Запах отчего-то взволновал меня, но я быстро себя успокоила, заверив собственное сознание, что от мумии должно быть остался душок после бальзамирования.

— У нас и покруче есть! У нас вообще век технологий. Огромные здания, башни, компьютеры, самолеты… Люди летают в космос, летают по воздуху на огромных железных птицах.

Джедефра удивленно приподнял бровь.

— Вот как? Но… Не хочу тебя огорчать, дорогая сестрица Хетепхерес, но технологии нам не нужны…Наши жрецы вполне способны договориться с богами. И будут тебе огромные здания… Летать по воздуху? Зачем для этого птицы? — Фараон улыбнулся и подозвал к себе жреца, того самого, что толковал знамения со змеей.

— Покажи моей сестре свою магию! — велел он.

Жрец, с повязанной шкурой леопарда на спине, низко поклонился, а затем, покрутив свой посох, начал молиться и возносить хвалу богам.

Я уже хотела было зевнуть, убаюканная его мелодичными песнопениями, как жрец выпрямился, сурово сдвинул брови и ударил посохом прямо об дощатую палубу.

— О великий Атон! Даруй мне дары свои, дабы открыть ослепшие глаза достопочтеннейшей Хетепхерес!

Я была удивлена, ошарашена, сбита с толку! В том месте, где коснулся посох жреца палубы образовывались небольшие завихрения воздуха, колечки дыма… А сам жрец парил над нашим маленьким кораблем прямо в воздухе, окутанный золотым и синим сиянием, да таким сильным, что слепило глаза!

— Не может быть! — прошептала я, щурясь от яркого света.

— Надеюсь, теперь Хетепхерес понимает, что мир, откуда она ушла, был жалок и немощен? Теперь Хетепхерес знает, какую благодать обрела?

Слова Фараона вернули меня с небес на землю. Зарвавшаяся мумия! Труп!

Я хмыкнула и демонстративно отвернулась, делая вид, что рассматриваю высившийся за дамбой Менеса город. Неужели это и есть Мемфис, нынешний Каир?

Фараон лишь расхохотался. Я выдохнула с облегчением, подозревая, что с моей манерой поведения жить мне оставалось в Древнем Египте очень и очень недолго. А с учетом того, что они очень даже в ладах с магией и невозможными в принципе вещами, то дело мое труба и очень плохо. Нужно будет срочно искать выход. Становиться жрицей этого Тота, куда меня собирался отправить Джедефра и пытаться вернуться туда, откуда я пришла.

— О Великий Фараон Джедефра! — отвлек меня уже спустившийся на землю жрец. Я удивленно смотрела на его согнутое в поклоне худое тело и полное ужаса лицо.

Мумии, казалось, это тоже не понравилось. Он нахмурился и слегка склонил голову.

— Что сказали боги?

— Ваша… Ваша сестра! Боги… Великий Атон… Ра… Амон…Все они боги солнца! Великие и ужасные! Они явились мне, когда я воспарял над кораблем! Когда я видел Мемфис, если бы я был, подобно гору, птицей, соколом! Я видел Вас, видел какой ужасный прием приготовил нам Кауаб! Но и это еще не все… В обмен на власть, на жизнь он потребует у Вас Вашу сестру! Хетепхерес! И о ужас! Он получит ее! — кривой суховатый палец жреца с остро отточенным ногтем обвинительно указал на меня.

Джедефра же только пожал плечами.

— Что с того? Если такова воля богов, то пусть Кауаб женится на ней и проваливает с трона. Я убью его потом.

— Нет! Нет! Нет! — замахал руками жрец. — Вы не понимаете! Хетепхерес — благословение Атона! Хетепхерес избранная душа! Избранная и подарок! Только Ваша! Ваша душа переплелась с ней. Вы проживете столько же, сколько и она. Вы с каждым днем будете все лучше чувствовать ее, больше желать ее. Пока, наконец, не сможете дышать без нее, пить без нее. Благословение Атона может стать и проклятием, если откажетесь. Если отдадите ее Кауабу!

Потемневший взгляд фараона не сулил ничего хорошего. И этим взглядом он сверлил меня, словно пытался прожечь в моей груди дыру. И почему-то мне это очень не нравилось. Как и то, что сказал жрец.

5.1

Наш импровизрованный корабль шел по течению и приближался к воротам в дамбе Менеса. Я старалась абстрагироваться от сверлящего взгляда Фараона Джедефра, которым он меня награждал каждые пять минут нашего путешествия по Нилу. Мягко скажем, он надоедал и вызывал раздражение во мне, стремящейся только к тому, чтобы побыстрее вернуться домой, проснуться от ужасного сна. Единственная, избранная! Ха! Фигушки. Налысо обрил! Чуть не отдал на съедение жуткой кобре и теперь я вдруг та самая! Чушь!

С этими мыслями я не заметила, как ворота заскрипели, отворяя водный путь дальше и впуская нас в город. И, конечно, нас ждали! Воины, которые сидели на высоких колесницах, держа наготове заряженные стрелы, были действительно рады нас видеть. Особенно их радовал тот факт, что из охраны у нас была только десятка воинов и жрец-маг, который, кстати, уже начал что-то нашептывать, не забывая делать замысловатые пассы руками.

— Нас убьют? — впервые повернулась я к фараону. Тот тяжело усмехнулся.

— Не нужно сомневаться в моей силе, Хетепхерес. Или ты все еще думаешь, что я такой же слабак, как и мой единокровный брат Кауаб?

Я покосилась на нацеленные на нас луки или арбалеты, не знаю как правильно назвать то, что я видела в руках у этих явно не дружелюбно настроенных мужчин, а затем на фараона и пожала плечами.

— Ну, судя по тому, что он пригнал целую армию, я бы слабаком его точно не назвала! — ответила я задумчиво.

Фараон сурово сдвинул брови и хотел было что-то ответить, но прилетела первая стрела, которая вонзилась в дерево нашей ладьи.

Что-то зашептав, Фараон вызвал небольшие завихрения песчаной пыли в воздухе, которые сливаясь образовывали более крупные, те в свою очередь тоже сливались вместе образуя целые ураганы, которые направились в сторону стрелявших.

Песок был везде, красный, раскаленный на жаре, из пустыни, он мелкими камушками жалил лицо, засыпался за шиворот, попадал в рот. Я старалась прикрыть лицо руками, но эти попытки были тщетны. Все кружилось, летало, свистело и выло. И в этой свистопляске слышался лишь раскатистый словно гром голос Фараона Джедефра.

— Вы забыли, кто перед вами?! Вы забыли мою мощь!? Вы предали меня, а значит, что предали Ра и Атона, в честь которых я был назван! Покоритесь, иначе смерть будет вам наказанием!

Я в бессилии опустилась на засыпанный песком пол ладьи и с облегчением вдохнула чистый воздух, когда все улеглось. Это… Это было нечто. Только что ощеренная стрелами армия, подконтрольная Кауабу, сейчас спешно опускалась на колени перед Фароном.

Джедефра, заметив мое удивление, подошел ко мне совсем близко, наклоняясь к самому уху.

— Надеюсь, сестричка, когда придет время, ты сделаешь правильный выбор.

Я лишь качнула головой, глядя на Древний Мемфис по правой и левой стороне Нила. Это было что-то прекрасное, удивительное и волшебное, но как же я хотела отсюда побыстрее сбежать!

5.2

Наша ладья неспешно двигалась по течению реки, на берегах которой теперь я видела величественный для своего времени город. Мемфис…

— Ну что? Перестала бояться стрел и армий, Хетепхерес? — подошел ко мне Фараон Джедефра. Я поежилась. Его бархатный голос, словно голос кота, завораживал меня и вселял страх, неудобство и дискомфорт. Мысли о прекрасном городе исчезли куда-то сами собой, оставляя после себя все тоже пресловутое желание побыстрее вернуться домой. Но возможно ли это, если Фараон обладает такой силой? И кто он? В смысле, что он являет собой, если может восставать из мертвых и держать в повиновении весь город?

— Вряд ли. Там, где я жила, магии нет. А вот с армией все очень хорошо. И, поверь, ядерное оружие это тебе не песочек раздувать… — довольно смело заметила я. — Мемфис… Его же создал Менес? Тот, что построил дамбу? — сменила я тему.

— Когда Менес повернул реку вспять, изменив ее течение, то на месте засыпанной старой излучины он начал возводить постройки, которые впоследствии превратились в город. Важнейшей из этих построек было особое место поклонения богу Птаху. Именно поэтому этот город иногда называют Хут-ка-Птах. Это означает “Храм Птаху”. Город так же называют “Инбу-Хедж” или “белые стены”, в честь находившейся здесь ранее крепости.

— Джедефра… То есть, о Великий Фараон Джедефра!

— Да, Хетепхерес?

— Если не сложно, расскажите про быка Аписа… Которому здесь поклоняются. Я просто кое-что слышала про него, но не совсем поняла… — попросила я, чтобы подольше поддержать разговор. Приближение к нашей конечной точке маршрута вызывало невольно волнение и страх. Интересно, как отнесется семья фараона к его воскрешению? Наверное, порадовались, похоронив такое равнодушное к жизням родственников чудо, а тут — бац! И все, заново живой… Мумия несчастная.

— Апис? Это Ка Птаха…

Я усмехнулась, откинув назад черные волосы тяжелого парика. Было жарко, и если Нил и приносил прохладу, то спасало это не сильно…

— Ка — это душа?

Джедефра засмеялся то ли моему вопросу, который был для его понимания, вероятно, из разряда “Мячик круглый или квадратный?”, то ли моим мучениям с париком. Он легонько коснулся загорелой рукой самого кончика моего носа и что-то прошептал. Я прямо-таки почувствовала, как подул прохладный ветерок, и с благодарностью посмотрела на Фараона. И как мы, люди из нашего времени, спасаемся без магии?

— Ка — это не душа. Это воплощение духа. После смерти он принимает дары и подношения в гробницах. У богов и Фараонов может быть по нескольку Ка.

— И сколько Ка у Вас?

Фараон мягко засмеялся и почему-то проигнорировал вопрос. В следующий миг я почувствовала легкий толчок и обнаружила, что ладья только что причалила к пристани, а на берегу уже суетились люди, сооружая паланкин и непрестанно кланяясь Фараону.

***

5.3

Процедура транспортировки в паланкине прошла спокойно и по прежней схеме с разницей лишь в том, что путь наш составлял уже не целый день, а всего лишь полчаса. И едва меня пригласили выйти наружу, как я в буквальном смысле остолбенела. Дворец! Самый настоящий дворец Древнего Египта! До нас они не дошли, так как постройки эти делались в отличие от пирамид и мастаб не из цельного камня, а из кирпича, который был в те времена недолговечен…

— Чудо из чудес! — восторженно выдохнула я, разглядывая настоящий дворец-замок. Это был прямоугольный параллелепипед, внешние стены которого были обнесены несколькими башнями, наверху которых красовались декоративные пилястры, соединенные между собой, с изображениями соколов. На внешнем фасаде имелось так же декоративное панно с изображением каких-то богов. Среди них я, кстати, узнала уже знакомого мне Анубиса. А еще у этого замка была удивительная архитектура, которая завораживала игрой пустот и выступающих частей, с выраженными вертикальными строгими линиями.

— Иди за мной, Хетепхерес. Я провожу тебя до твоих покоев… — Фараон приглашающее подал мне руку, однако, я одернула свою, сделав вид, что не заметила жеста мумии. Тот лишь слегка качнул головой. Ему явно не понравилось мое поведение, но отчего-то становиться суровым он не спешил.

Я смело прошмыгнула за ним внутрь распахнутых и подпираемых слугами дверей.

— А Кауаб не будет сердиться нашему присутствию? — спросила я, стараясь успеть за широким шагом Египетского властителя. Тот лишь дернул недовольно плечом.

— По традиции, каждый новый Фараон строит себе отдельный дворец. Кауабу здесь не место. Это лишь мой дом, Хетепхерес. И теперь твой.

— А если я выйду замуж? — пискнула было я, о чем быстро пожалела, так как Джедефра остановился и взгляд его не предвещал ничего хорошего. Он подошел совсем близко и заглянул мне в глаза, касаясь, казалось самой души.

— Замуж? Боги даровали мне тебя. И ты слышала, что сказал жрец. Я не отпущу тебя из своего дома.

Я ядовито хмыкнула.

— Слышала, что в Египте женщины обладают достаточной свободой. Могут работать и вполне собой распоряжаются…

— Только если ты не сестра Фараона, Хетепхерес.

Мы немного постояли в проходной зале, бросаясь недовольными взглядами друг в друга, а затем все же пошли дальше.

— Каков дворец внутри? — предложила я новую тему, и Джедефра с радостью принял ее.

— Помещения внутри делятся на два больших сектора: официальные помещения Фараона и его семейства, то есть тронный зал и большой зал аудиенции и помещения, используемые “хозяином короны”, “хранителем двух тронов”, и “главой царских регалий”, который руководит всем дворцом и всеми церемониалами. В его зону ответственности входят мой гарем, многочисленные служащие, ремесленники, художники, рабочие, врачи и парикмахеры. Рядом расположены “Царский суд” и “Палата работ”. Так же недалеко находятся “Дворцовый архитектор и строитель царского флота”.

Второй сектор состоит из “Красного дома” или “Дома вечности”, отвечающего за царский и государственный культ, “Белого дома”, отвечающего за финансы, “Дома руководителя вооруженных сил”, кстати, он совмещен для удобства с казармами. Так же здесь находится и палата Печати, ответственная за налоги. Ну вот, мы и пришли, Хетепхерес. Твои покои. — Фараон остановился у одной из дверей в просторном коридоре с высоченными каменными колоннами. Я заметила, что они так же, как и на фасаде были украшены соколами. Быть может, дворец фараон действительно строил под себя. Ведь сокол одно из символов его имени.

***

6.1

Едва я прошмыгнула в комнату, как за мной закрылась дверь, и я смогла, наконец, в полной мере насладиться одиночеством и покоем, а так же рассмотреть то, что меня окружало.

Я оказалась в небольшой комнате, стены которых были украшены цветными фресками с изображениями каких-то древних сюжетов из жизни фараонов, орнаментами и символикой в виде скарабеев и солнечного диска. Так же здесь присутствовали изображения и знакомого мне уже сокола.

Окон здесь не было. Зато был небольшой проем в стене, который, скорее всего, вел на балкон, и через который в комнату поступал свет.

На полу расположился причудливый ковер, по которому было приятно ступать босыми ногами. В нише справа — кровать. Или, вернее будет сказать — ложе. Оно было вырезано из какого-то дерева, покрыто темной краской. Ножки его были выточены в форме львиных лап, от которых вверх поднимался такой же орнамент, как и на стенах. Еще в комнате находился невысокий, вроде кофейного у нас, столик, стулья с ножками-лапами, несколько масляных ламп, расставленных на полу.

— Сейчас бы в ванную! Поплавать вдоволь! — мечтательно протянула я, замечая, что он меня уже довольно сильно попахивает запахами долгой дороги на жаре.

— Хетепхерес? — услышала я незнакомый женский голос и обернулась, чтобы увидеть потрясающую женщину! Это была настоящая египтянка, грациозная как кошка, с горящими янтарем глазами, подведенными черной краской. Ее губы, чувственные и полные сейчас застыли в вежливой улыбке, а глаза, так восхитившие меня, рассматривали мою измотанную дорогой тушку.

— Вообще-то, меня зовут Юлия… Но Джедефра дал мне это имя… — сказала я. — А кто Вы?

Женщина улыбнулась и неспешно прошествовав к одному из кресел, опустилась в него, положив руки на резные подлокотники.

— Я сестра нашего Великого Фараона Джедефра… И твоя сестра, Хетепхерес. Мое имя — Хентетенка.

— Очень приятно! — констатировала я. — Если мы теперь одна семья, могу я обратиться к тебе с просьбой? — перешла я сразу к делу, мечтая лишь об одном…

— Конечно, Благословенная Атоном. — Хентетенка улыбнулась, приподняв одну бровь. Хищница все же. Конечно. Попробуй поживи с этим Фараоном Джедефра и не такой станешь….

— Где здесь можно помыться? Я из другого мира, если тебе сказали…. И я не знаю какие у вас тут обычаи и как все устроено… — смущенно пролепетала я.

Хентетенка улыбнулась и поднялась со своего места, показав мне рукой на маленькую дверку в левой стене, которую я раньше не замечала.

— Мы уделяем очень много времени нашей гигиене, — заметила моя новоиспеченная сестра. — Наши боги очень внимательны к состоянию наших тел. Тот — покровительствует этому особенно. Ведь ты к нему собираешься идти в услужение?

Я удивилась как быстро о моем намерении прознала женщина, но та, видя мое удивление, призналась, что видит будущее.

— Многое мне известно. То, что ты станешь жрицей Тота — неизбежно. Как и то, что станешь женой нашего любимого брата Джедефра. Но и я ей стану, Хетепхерес… И я стану ей раньше тебя. И надеюсь, что предсказанное далее не исполнится. Потому что Джедефра — мой. — женщина предупреждающе сощурила взгляд.

Я лишь пожала плечами.

— Мне не нужен Джедефра. Я открою тебе секрет, что знаю, как помочь тебе властвовать над ним единолично.

Женщина заинтересованно приподняла бровь, а я вновь залюбовалась ее схожестью с дикой кошкой. Удивительно!

— Как именно?

— Найди способ отправить меня домой! — прошептала я, а Хететенка долго пристально смотрела на меня, а затем расхохоталась в голос.

— Спорить с богами?! Ну уж нет… Тебя проще убить, чем перечить Атону.

Ну да. Сказала, как отрезала!

6.2

Вы бы знали, какое это наслаждение окунуться в прохладную чистую воду древнеегипетской ванны — бассейна. Едва я вошла через маленькую дверь, указанную Хентетенкой, я обомлела от условий, в которых жили древние Фараоны. Вот это уровень развития! Небольшая комната с бассейном, отделанным плиткой и мрамором, украшенная соколами и сложным орнаментном. На бортиках бассейна — кадушки с пальмами и экзотическими цветами. Имелась здесь так же и плетеная корзина с различными горшочками и пузырьками, в которых находилось мыло и ароматные масла для натирания кожи. Я с нетерпением разделась и плюхнулась внутрь, радуясь, что бассейн оказался не очень глубоким и в нем можно было спокойно сидеть на специальной деревянной подставочке на дне.

Открывая один флакончик за другим я с наслаждением обнаруживала для себя новые и приятные ароматы и запахи мускуса, апельсина с какими-то травами, фисташек… Все это доставляло необычайное удовольствие, отчего у меня заметно улучшилось настроение. Я счастливо расхохоталась, заболтав ногами в воде и разбрызгивая море брызг. Однако, мой счастливый смех был прерван еще одним, женским и незнакомым. Я резко обернулась. Служанка, видимо! И как я могла ее не заметить?

Девушка, одетая лишь в легкий белый льняной сарафан с синим узором по краям и сандалии, виновато потупила взгляд и поклонилась.

— Простите, что напугала Вас. Хентетенка, Великая сестра Фараона Джедефра, сообщила мне, что Вы собираетесь принимать гигиенические ванны, и я поспешила на помощь к Вам…

Я махнула рукой.

— Я сама справлюсь, можешь отдыхать. Кстати, как тебя зовут?

— Меня зовут Фили. Переводится как “Рожденная второй”. Меня так назвали, потому что у меня есть сестра.

Я улыбнулась. Служанка показалась мне очень милой и общительной, единственный минус был в том, что я к слугам не очень-то и привыкла. Особенно в душе, поэтому попросила ее куда-нибудь деться, а потом вернуться с чем-нибудь вкусным, чтобы за трапезой побольше мне рассказать о дворце Фараона Джедефра и его обитателях.

Мое поручение было выполнено, и вот теперь я сидела чистая и благоухающая апельсином в новой белоснежной и легкой одежде и с грустью рассматривала в принесенное зеркало свой начавший отрастать ежик волос. Фили, вернувшаяся с подносом фруктов и кувшином вина, предложила мне помочь избавиться от них.

Я в ужасе даже сделала попытку отпрянуть назад. Больше я подобной экзекуции не переживу. Пусть отрастают заново.

— Ээээ, Фили… — начала я. — А нельзя сделать так, чтобы не сбривать волосы на голове, но чтобы об этом никто не знал?

Служанка даже глаза округлила.

— Как?! Вы не хотите брить волосы? Но со своими волосами ходят только бедняки! Потом, как же Вы собираетесь соблюдать гигиену? Ужасные кровососущие насекомые тут же пристанут к вам и съедят вашу кожу на голове, а из волос совьют жуткие гнезда!

Меня внутренне передернуло. Гнезда оказались выше моих сил. К тому же, я заметила как по подлокотнику стула прыгает какая-то маленькая мошка. Вдруг вша? А средств борьбы с ними в виде шампуней в Египте точно нет….

Вздохнув, я согласилась.

— Брей!

6.3

***

Бритье головы сменилось очень скоро выбором парика. Тут уж я сама была вольна выбирать то, что мне захочется, а не то, что навязывал Великий Фараон Джедефра. Фили принесла на выбор аж штук десять париков, параллельно с улыбкой просвещая меня относительно каждого. Итак, спустя полчаса лекций, я стала профи. С древнейших времен использовались небольшие короткие парики трапецидальной формы, которые закрывали уши и напоминали сегодняшнюю стрижку каре. Фили продемонстрировала мне его первым, не забыв упомянуть, что такие уже давно вышли из моды, из-за чего мы его решительно отвергли. Следующими к осмотру были представлены классические сложные парики, которые полагалось носить только ооочень важным особам и представителям жреческого сословия. Как сестра Фараона я относилась к элите, поэтому могла позволить себе подобную роскошь. Особенно, если это был парик из натуральных волос, ибо представлены были так же экземпляры из шерсти — жуть, веревок, тряпок и а ля — “эко” из натуральных растительных волокон. Решилась выбрать из натуральных волос. Противно конечно, что они принадлежали кому-то ранее, но выбор не велик…. Египетские парики изготавливались, как оказалось, не только в виде трапеции. Основной фишкой было соблюдение правильных геометрических форм. Каплевидные, трехчастные или шарообразные… Я пересмотрела их все, но никак не могла остановиться на чем-то конкретном. Все — не мое. Мне была представлена даже новинка новинок — парик, украшенный небольшим головным убором, представляющим собой конусовидную башню, в которой находилось ароматическое масло.

— Ого! Ничего себе! — восхитилась я изобретению. — И как это работает? — поинтересовалась я у Фили.

— Ооо, это удивительная вещь! Я видела такие у некоторых знатных женщин, поэтому заказала и во дворец такие. В башенке имеются миниатюрные отверстия, через которые аромат плавящегося на солнце душистого нежного масла просачивается наружу…

Я подняла вверх большой палец в знак уважения к египетской моде. До такого еще додуматься нужно. А мне все же хотелось чего-то попроще…

— Есть еще один… совсем простой. — Фили, сжалившись надо мной, показала блестящий парик с заплетенными мелкими косичками и золотой диадемой-обручем на лбу. Примерив его, я тут же ощутила себя египтянкой… То, что искала! Осталось подобрать одежду и можно отправляться в путешествие по дворцу Джедефра.

С одеждой тоже вышло все не так просто. Сарафан, выданный мне Джедефра — оказался милостью небес, не иначе. Ибо большинство одежд египтянок составляли платья или сарафаны под названием — калазирис. И этот сарафан для знатных людей представлял собой узкий тубус ткани на тоненьких бретельках. И все бы ничего, но он оставлял полностью открытой грудь! И это было нормально!

— Не надену! — запротестовала я, сдирая с себя срамный костюмчик.

— Но Фараон Джедефра обожает этот фасон на женщинах! К тому же это классика! — пыталась переубедить меня Фили, но тут, в отличие случая с париком, она оказалась бессильна. Девичья честь была дороже всего. Я пока все еще надеюсь вернуться домой с головой, не забитой варварскими привычками дикарей.

Грустной служанке пришлось смириться и принести одеяние, напоминающее греческую тогу. Белое, с ало-зеленой вышивкой по подолу и без рукавов.

— Единственное во дворце. Сшито на иноземный манер. Джедефра будет недоволен.

Я фыркнула, отшвырнув предложенные ранее платья.

— Он мне сначала нормальный сарафан выдал.

— То было в дороге. Из гигиенических соображений… А теперь Вы дома, где есть бассейны и ванна, слуги….

После того как меня одели в иноземный костюм, наступила очередь накладывать косметику.

Эта тема меня очень заинтересовала, так что я сунула нос в каждую принесенную Фили баночку и поинтересовалась составом. Я знаю, что слава о красоте египетских женщин дошла и до наших времен. А все потому, что их косметические средства были уникальны! Думаю, ничего страшного, если в качестве компенсации за нанесенный мне моральный ущерб, я позаимствую рецепты некоторых из них. И было что заимствовать, скажу я Вам! Лицо умывали специально очищенной водой с добавлением солей натрия. Затем использовали своеобразный скраб — моющую пасту на основе золы и сукновальной глины. Когда Фили нанесла мне ее на лицо, я поняла, что она действительно хорошо отшелушивает и увлажняет кожу. Затем Фили охрой окрасила мне кожу на лице, руках и ногтях. А вены на висках подчеркнула голубой краской. Я мысленно усмехнулась этому действу, которое было для меня непривычно, но интересно. Особенно тщательно служанка рисовала глаза. Черной краской, с зеленым ободом вокруг. Классика, наверное, но увидев свое отражение в небольшом зеркальце, я поразилась. Это была не я! Я, но не я… И отчего-то очень красивая. Необычной, дикой красотой Египта…

— Джедефра Вы очень понравитесь! — улыбнулась Фили и добавила последний штрих в виде духов. — Эти духи делают путем вымачивания цветков лотоса. Они будут долго благоухать на Вашем прекрасном теле!

Аромат мне и правда понравился. Однако, едва я смогла с облегчением встать и направиться к выходу, чтобы Фили показала мне дворец, как дверь распахнулась, едва не ударив меня по носу. На пороге стояла его Высочайшая мумия.

— Эээ…. Здравствуйте о Великий Фараон Джедефра! — возвестила я и сделала неуклюжий поклон, опасаясь за надежность крепления парика.

Фараон довольно долго смотрел на меня бархатом шоколадных глаз, отчего я даже смутилась и старалась не поднимать взгляд от пола, настолько смущающим было его внимание. Услышав, что Джедефра обратился к Фили я смогла наконец посмотреть на своего мучителя.

— Я доволен, Фили. Лишь только одна деталь — калазирис… — он говорил негромко, словно стараясь, чтобы я его не услышала. Как кот, замышляющий каверзу. Мягко подбирающийся, но готовый выпустить в любой момент когти.

***

— Ваша благородная сестра смутилась сего одеяния… — робко ответила Фили, низко склонив голову. — Прошу простить.

— Вот как? — Джедефра изумленно приподнял одну бровь. — Отчего же, Юлия?

Мне показалось, что он специально произнес мое настоящее имя. Ему нравилось дразнить меня? Чего он добивался?!

— Там, откуда я пришла, этот костюм является постыдным и его носят лишь женщины легкого поведения! — сказала я как отрезала, а Фили охнула от ужаса и даже прикрыла ладошкой рот.

— Благородная госпожа! Но это же….

Но Фараон не дал ей закончить.

— Переоденься, Хетепхерес.

— Не собираюсь! — я посмотрела прямо в глаза этой чокнутой мумии.

— Переоденься, сестра. Со мной не спорят. Особенно в моем дворце.

Все. Достал, гад. Лучше уж сразу на плаху.

— И не подумаю! Ты — долбанный извращенец, которому хочется попялиться бесплатно на женскую грудь! У тебя этих женщин — море! Вон, смотри на любую. Хоть на грудь, хоть на что-то еще! Но я — не такая! И не буду ЭТО носить! Иначе умру! Отравлюсь ядом или кинусь в бой с Коброй! Понял!?!

Фили медленно оседала на кровать, а Джедефра, который должен был вроде бы разозлиться и звать палачей, отчего-то улыбался, пока не захохотал в голос.

— Удивительно. Тебе настолько дорога твоя честь, которую якобы задевает ношение подобной одежды?

Я кивнула, смахнув непрошенную слезинку.

— Подобное отношение к собственной чести достойно не только сестры Фараона, но и его жены. Хорошо, Юлия-Хетепхерес. Я позволю тебе носить закрытые одежды. Но не более…. И я надеюсь на большее уважение к себе в следующий раз… Подобные поблажки я делаю лишь потому, что боги дали мне бесценный дар, который я хочу сохранить, Хетепхерес…. Моя Хетепхерес.

7.1

***

А вообще-то Фараон заходил сообщить, что сегодня к обеду во дворец прибудет его брат Кауаб. У которого, кстати, и была вся власть до того как Джедефра решил торжественно воскреснуть. Что это будет? Перемирие? И нельзя ли как-нибудь уговорить этого Кауаба вернуть меня домой. Если Хететенка не захотела спорить с богами, то может быть другой Фараон захочет?

Осмотреть дворец как следует мне не дали — как раз по причине того, что скоро прибудет важный гость и мне необходимо присутствовать, все-таки, он тоже мой брат, а я его сестра теперь получается. Родственник, однако! Чтобы хоть как-то занять себя до обеда попросила Фили рассказать мне побольше о том божестве, жрицей которого мне надлежало стать. Насколько мне известно, Тот — это бог мудрости и врачевания, если не ошибаюсь…

— Тот — это бог, который по преданию, когда-то жил у нас на земле, среди простых Египтян. — начала свой рассказ Фили, поудобнее усаживаясь рядом со мной на кровати. — Он является потомком цивилизации затонувшей Антлантиды, поэтому иногда мы называем его Атлант. Именно он передал нам знания, сохранившиеся от них. Научил нас письму, иероглифам, составил календарь…

— А каков он, египетский календарь? — из любопытства перебила я.

— Ну… У нас в календаре триста шестьдесят дней, которые разбиты на месяцы по тридцать дней. И еще пять дней мы добавляем в конце последнего месяца. Они лишние. Называются Хериу-Ренпет, что означает “Находящиеся над годом”. Существует легенда, что в эти дни родились наши божества Осирис, Гор, Сет, Исида и Нефтида. Кстати, по одной легенде Тот выиграл эти дни в кости… Еще что про календарь… Год у нас делится на три сезона по четыре месяца каждый: Время половодья — Ахет, время всходов — Перет и время засухи — Шему. Все это дал нам Тот….

— Ясно… — ответила я, поняв, что сопоставить названные месяцы Фили с нашими будет сложновато. — А что еще про Тота?

— Тот был писцом Ра, бога солнца. Именно поэтому их часто отображают вместе… Тот является богом луны и времени, богом письменности, мудрости и магии, важнейшей науки. Священными животными его являются Ибис и Павиан. Поэтому мы изображаем его с головой Ибиса или в образе Павиана с тросточкой для письма в руке. У него даже есть свой личный Павиан, в облике которого он может предстать — Астенну или Истен. Это один из четырех павианов, наблюдающих за судом Осириса в загробном мире.

На этом рассказ служанки закончился, потому что время подошло к обеду и нам нужно было собираться на “Званый пир”. Интересно, как у Египтян проходят подобные застолья?

Мы прошли по коридорам, уже знакомым мне, высоким, массивным, раскрашенными причудливым орнаментом, с изображениями соколов и сценами из жизни различных богов. Немного задержались у закрытых резных деревянных дверей. Видимо, именно за ними шел прием гостей… У дверей стояли двое прислужников-привратников с большими плетеными корзинами, в которых лежали цветки лотоса, разные цветные бусы и твердые кусочки ароматных масел.

— Эти двери сделаны по новой технологии, из клена! Наши мастера постарались… — прошептала Фили, а я отметила про себя, что не прочь была бы заиметь такие двери у себя дома…

Пока служанка нахваливала древнеегипетских мастеров, мне на шею одели переливающееся красками и камнями ожерелье, в руку всучили цветок лотоса, а на голову водрузили кусочек масле. На мой немой вопрос “Зачем?!” Фили шикнула на меня, пояснив, что так положено и масло будет в течение вечера плавиться, обдавая меня божественным ароматом пряностей и лотоса, подобно тому цветку, что у меня в руке.

Едва двери распахнулись, я обомлела от великолепия украшенного зала, от чудесной музыки арф, гобоя, флейты, от танцев, от которых сердце заходилось в бешеном ритме, от возбужденного гула голосов, от необычных нарядов гостей, рассаженных за низкими столиками, от блеска золотых и серебряных кубков, от обилия запахов, от гусей и бычков, жарившихся прямо в зале на вертеле… Но более всего меня поразил Фараон Джедефра, который сам лично поднялся с высоченного кресла-трона, золотого с подлокотниками из сердолика и лазурита и вышел ко мне навстречу. Прямо как принц в Золушке….

— Драгоценная моя сестра, Хетепхерес. Позволь мне проводить тебя… — это был не вопрос, а утверждение, читаемое в бархате шоколадных глаз.

Мне захотелось ущипнуть себя, чтобы прогнать наваждение.

***

7.2

***

Меня проводили за столик, где стояло кресло Фараона. Несколько кресел были выполнены в таком же стиле, но были заметно беднее. За одним из них находилась Хететенка, которая как всегда расположилась с грацией кошки, выставив вперед из-под платья узкую лодыжку в сверкающей камнями сандалии. Меня усадили рядом с ней. По другую сторону стола я разглядела двух мужчин. Одного из них мне и назвали как Кауаб. Ничего, кстати, себе мужчина. Молодой, темноволосый и не бритый, в отличие от Джедефра. Волосы схвачены в небольшой хвост на затылке. Узкие скулы, смешливые глаза…

— Рад обрести такую очаровательную сестру… — улыбнулся он, а я и вовсе растаяла. Мужчина моей мечты! Ему бы еще меч в руки и чтобы он целовался классно….

— Я рад, брат, что моя Хетепхерес тебе понравилась! — с улыбкой произнес Джедефра, подзывая к нашему столику слугу, чтобы он разлил по чашам ликер, пиво и финиковое вино. Слуги старались, принося на золоченых подносах новые кушанья, коих и так было на мой взгляд предостаточно. Что удивительно, то в каждой чаше лежала записочка, на которой стояла дата и время приготовленного, а так же то, из чего состояла еда. Вот тебе и Древность!

— Думаю, что теперь нужно правильнее говорить — наша. Ведь она и моя сестра тоже. Да, драгоценнейший лотос? — Кауаб смешливо посмотрел мне в глаза.

Я пожала плечами.

— И моя тоже! — вмешалась Хететенка и игриво обняла меня за плечи изящной рукой.

Все засмеялись и напряжение спало. Когда гости пригубили первые глотки вина и пива, Фараон Джедефра взял слово, приподнявшись на своем драгоценном троне.

— Дорогие, незабвенные и восхитительные гости! Вы все так прекрасны сегодня, сияете, словно тысячи солнц. Мои жрецы возносили молитвы богам, чтобы они сегодня даровали вам всем благословение! Они отдали дань традиции, отдадим же и мы! Взглянем на святыню, хранящуюся в моем доме! Взглянем в лицо тому, что нас ждет…. Суд Осириса близок…

Заиграла какая-то тяжелая музыка, в распахнутые двери жрецы, очень смахивающие на Анубисов из Мастабы номер семнадцать, внесли громадный гроб…

Мне чуть плохо не стало… Неужели решили сегодня кого-то упокоить или…

Рука Хететенки на моем плече сжалась.

— Терпеть не могу эту часть пира… Сейчас они будут носить ее по залу и показывать гостям! — прошептала она мне на ухо.

Я не поверила в услышанное. Посреди пира они будут носить гроб с…

— А что там внутри? — так же шепотом поинтересовалась я, боясь оказаться верной в своей догадке.

— Как что? Мумия предка разумеется! — отозвалась Хететенка и в следующий миг круг почета с ритуальной ценностью достиг и нашего стола. Я заглянула внутрь и едва не опустошила прилюдно свой желудок, наполненный зажаренными гусями в гранатах и финиках. Мумия! Отвратительная, страшная, жуткая….

— О небеса! Она еще хуже, чем был ты, Джедефра, там, в Мастабе! — зачем-то ляпнула я, пытаясь сдержать порыв рвоты. За столом воцарилась гробовая тишина.

***

7.3

***

Взгляд Джедефра, казалось, не предвещал ничего хорошего. Хететенка старалась не смотреть на меня, делая вид, что полностью увлечена поеданием фиников в меде, а Кауаб внезапно захохотал. Его в этом мало кто поддержал, лишь на лице у Фараона Джедефра заходили желваки, а шоколад глаз превратился в черные омуты, из которых разве что молнии не вылетали.

— Мой братец был прекрасен, пока пребывал в местах весьма отдаленных? — поинтересовался он у меня.

Я хотела было что-то ответить, но Джедефра ответил сам.

— Мое тело было высушено и мумифицировано. Но боги пробудили меня, Кауаб. И сейчас мое тело полно жизни. И оно имеет достаточно сил, чтобы удерживать царство в своих руках.

— Это так, Джедефра, мой повелитель! — с улыбкой ответил Кауаб. — Но имеет ли оно достаточно сил, чтобы удерживать в своих руках, скажем, сердце женщины? Особенно, если эта женщина помнит его облик до пробуждения и, мало того, нежно хранит в своей памяти этот образ?

Джедефра невольно дернул плечом.

— Любая будет счастлива быть с Великим Фараоном. Или ты сомневаешься, брат? — в голосе послышалась сталь. Я, покосившись на непринужденную Хететенку, жующую финики, схватила тоже один и попыталась отвлечься, но не смогла, чувствуя на себе постоянно чей-то взгляд. Вот только чей разобрать не смогла, боясь посмотреть на двух сильнейших мужчин Египта того времени.

Разговор, к моему облегчению, скоро сменился другой темой, и я смогла, выдохнув, расслабиться и погрузиться в наслаждение Древнеегипетской эпохой и размышлениями о том, как поскорее бы дать отсюда деру к себе на родину. Но для этого нужно знать, как именно это сделать… Заручиться поддержкой какой-нибудь влиятельной особы, которая бы не боялась Джедефра и богов…

Взгляд мой невольно сосредоточился на расслабленной фигуре Кауаба. Красив… Темные как уголь волосы, белозубая улыбка, тонкие губы, красиво очерченные скулы, живые и умные глаза….

— Сестричка! Я слышал, что боги прислали тебя к нам прямо из другого мира! Может быть, поделишься его секретами? — ответил на мой взгляд брат Фараона.

— Она пребыла из варварского мира неучей! Боги даровали благословение, что перенесли ее сюда! — вновь не дал мне ответить Джедефра, обжигая шоколадом глаз. — Верно, Хетепхерес?

— Вранье! — довольно резко ответила я, понимая, что Фараон не хотел продолжать данную тему, поэтому и спешил ответить за меня, чтобы быстрее ее закрыть.

— Вот как? — победно глядя на Фараона, приподнял бровь Кауаб.

— Да. У нас развитый мир, основанный на технологии. И он не параллельный, просто я из будущего. У нас есть самолеты, которые позволяют нам перемещаться между континентами, поезда. У нас есть компьютеры и интернет, с помощью которого мы все обо всем можем знать!

— Ооо, это действительно интересно! Хотел бы я хотя бы одним глазком посмотреть на этот мир! — сказал Кауаб, прихлебывая из кубка финиковое пиво. Хететенка усмехнулась каким-то своим мыслям и тоже посмотрела на меня, заинтересованная подробностями.

— Братец, можешь отправляться хоть сейчас. С удовольствием провожу тебя, я знаю туда дорогу. Только вот не знаю, как тебе понравится мир без магии… — заметил Джедефра. Разговор ему не нравился и было ясно, что Кауба он готов отправить не только в мой мир, но и в загробный, причем навсегда.

— Без магии? Как такое возможно? Хетепхерес же сказала, что этот мир — будущее нашего.

Я пожала плечами.

— Люди растеряли этот навык.

— А ты бы хотела научиться? — Кауб посмотрел мне в глаза, отчего на моем лице сама собой заиграла улыбка. Вот умеет этот мужчина очаровывать одним лишь взглядом. И голосом. Живым, увлекающим…

— Конечно! Я бы хотела… И еще. Я бы хотела вернуться назад. В свой мир. Здесь мне не комфортно. Может быть Вы могли бы мне помочь… — начала я, но Джедефра внезапно ударил кулаком по столу так, что бряцнула дорогая посуда, звеня золотыми и серебряными боками. У Хететенки пролилось вино на платье, отчего она зашипела не хуже той же гюрьзы, а вот мне, судя по всему, сейчас должно было непоздоровиться.

— Хватит! — рявкнул Джедефра, а я притихла как мышь, даже голову в плечи вжала. Ну все. Сейчас отдадут на съедение крокодилам или еще кому… — Хетепхерес. Думаю, что шум и выпивка слишком утомили тебя. Это видно по твоим легкомысленным речам. Надеюсь, что впредь подобные вещи из твоих уст не прольются. Особенно при моих гостях… Полагаю, что тебе нужен отдых. Я скажу слугам, чтобы Фили проводила тебя в твои покои.

***

8.1

***

Утро встретило меня более чем безрадостно… Финиковое вино и ликер оказались коварны, и проснулась я с дикой головой болью. Мучаясь предательскими мыслями о том, чтобы засунуть голову в холодильник (о ужас, здесь их не было), я прошлепала в ванную комнату и с блаженством плюхнулась в бассейн. Отмокала я там около получаса, после чего, посвежевшая и немного более бодрая выбралась обратно к себе в комнату. Там меня уже поджидала Фили с корзинкой разных склянок, баночек с мазями и косметикой. А так же с коллекцией париков….

Кое-как справившись с основными гигиеническими процедурами, наложением макияжа, я укуталась во вчерашнюю греческую тогу и с наслаждением потянулась.

— Фили, скажи, а когда я смогу приступить к своим обязанностям как жрица Тота? — поинтересовалась я у служанки, рассматривая изображение какого-то ритуала на противоположной от кровати стене. Вообще, еще когда я работала там у себя в мире и разгребала пыльные архивы, то довольно много прочитала о Древнеегипетской живописи. Например, мне было известно, что Египтяне в основном изображали только культовые сцены. То есть просто портрет или, скажем, пейзаж встретить было очень сложно. А вот ритуалы, сопровождавшие египтян на протяжении всей жизни, изображались повсеместно. Еще одной отличительной особенностью живописи Древнего Египта было то, что все изображения имели четкую схему и свой геометрический смысл. Изображения людей чаще всего изображались немного нелепо — голова повернута в профиль, а тело в анфас…

— Великий Фараон Джедефра велел ждать его распоряжений… Он обещал заглянуть к Вам сегодня. Кажется, он хотел Вам что-то показать.

Я фыркнула, плюхнувшись на кровать и распластав руки и ноги в форме морской звезды. Скучно! Страшно! И дико хочется домой. Ужасно, что с Кауабом так и не случилось вчера поговорить. Уж кто-кто, а он то точно не против будет насолить брату и помочь мне отсюда выбраться… Возможно, даже сможет отправить меня домой… Вот только как с ним встретиться?

— Фили!

— Да, Великая? — отозвалась служанка, занятая вытиранием пыли с мебели. Я заметила, что без дела она никогда не сидит. Все время что-то моет, чистит, убирает, выполняет мелкие просьбы… В ней совершенно не было лени и это то ли настораживало, то ли делало большую честь девушке. Вообще, мне было непривычно видеть вечно занятого человека, причем добровольно занятого. В наше время люди стараются побыстрее выполнять свои обязанности, чтобы больше времени осталось на себя. А здесь все наоборот… Надо будет узнать потом поподробнее, что заставляет эту девушку работать как электровеник….