Жена врага. Ты станешь моей

Глава 1

— Я не хочу, чтобы ты тут отсвечивала, Эльвира, — раздраженно говорит муж.

Я чудом вырвалась в холл отеля и сегодня знаю, что не отступлю. Бывший партнер отца, человек, которого я сама пригласила сюда — мой последний шанс.

Если об этом узнает Эдуард, мне конец, потому что Сафонов единственный человек, которого муж боится.

Эдуард делает знак охране, но я упираюсь, ведь это вопрос жизни и смерти.

— Эльвира, — шипит муж, крепче сжимая пальцы на моем запястье. — Да что ты…

Он делает знак охране приблизиться. Я считаю мгновения, потому что вижу, как там, за дверями, останавливается черная иномарка.

У меня нет выбора, кроме как надеяться на помощь гостя. Я много слышала про игорного магната, но надеюсь он согласится забрать отель, который он, по слухам, давно хотел прибрать к рукам.

Раньше моего мужа прикрывали, но теперь все иначе.

— Эля! — звенит голос Эдуарда.

Я очень боюсь таких интонаций и поэтому по привычке зажмуриваю глаза, но только на мгновение. Ведь я уже так многое предприняла. Осталось последнее — разговор с олигархом.

Охрана останавливается, так и не добежав до меня, потому что разъезжаются в стороны двери отеля.

И я вижу его — на вид ему лет тридцать пять — сорок. На нем шерстяное пальто, дорогой шелковый шарф вьется по ветру.

Он просто сделал охране знак и те остановились. Я отвожу глаза, чувствуя как кровь все громче стучит в висках. Сафонов Валерий — величина для местных практически недосягаемая. Он не идет на компромисс и не прощает ошибок. Он — хищник. Поэтому все только что сникли.

— Он ведь здесь неспроста? — слышу над ухом голос мужа и вдруг решаюсь признаться.

— Да, — подавись ты. — Это я отправила ему документы на право собственности. Я хочу продать ему свою долю в отеле в обмен на…

Рука мужа до боли сжимается на моем запястье.

— Дура, — выдыхает Эдуард, делая знак охране, но это уже особенно и не требуется секьюрити Сафонова заполонили весь холл. — Если это были те документы, то ты нас закопала.

У меня уже нет времени думать над этими словами или удивляться.

Сафонов рассекает холл, направляясь прямо к нам. Он похож на вихрь. Когда он останавливается рядом, до меня долетают приятные тонкие нотки одеколона.

К щекам приливает кровь — я и не думала, что он такой… красивый. Встряхиваю головой. Я думаю что-то не то.

Чемодан олигарха падает к моим ногам. Я слышу как он ударился о плитку и та буквально стонет. Что там интересно? Оружие? Гранаты? В любом случае, он сильный и странно, что он не доверил багаж своей "армии".

— Я рад, — бархатные нотки в его голосе заставляют меня приподнять голову. — Наконец увидеться.

Сердце пропускает удар, когда мы встречаемся взглядами. Все дело в том, что я о Сафонове слишком много слышала — известный игорный магнат с репутацией криминального короля. Его лицо меня практически гипнотизирует. Глубокие карие глаза, опушенные длинными ресницами, сильный волевой подбородок, легкая небритость.

Быть может дело в том, что я давно не разговаривала с чужими мужчинами, особенно с такими. У нас с Эдуардом отношения, которые я никому бы пожелать не могла. Я дочь его бывшего начальника, избавившись от отца, муж запер меня в четырех стенах, единственную наследницу капитала. Но Эдуарду не удалось взять верх за все четыре года замужества.

Я думала, что натравить на него более крупное чудовище — хороший план.

Вот только почему у меня сейчас такое чувство, что попалась я сама?

Глаза Сафонова темнеют, взгляд становится глубже, и я читаю в нем что-то, от чего кровь приливает к щекам, а пульс небезопасно ускоряется. Он разглядывает меня так, будто прикидывает ценник. Но мы ведь говорили про отель и всего-то…

— Ты устала, Эля… — сквозь зубы цедит муж, едва-едва толкая меня локтем в бок.

Неловко делаю шаг в сторону, и как назло каблук подворачивается.

Следом на моем запястье тут же сжимаются пальцы Сафонова, хватка похоже на защелкнувшийся браслет от наручников.

— Я попросил бы не портить товар.

Что-о??

Пытаюсь выдернуть руку и вижу как на лице мужа вырисовывается злобная гримаса. Эдуард придерживает меня за плечи, как будто ненароком пытаясь вырвать меня из лап Сафонова.

— Что вы назвали товаром? — мне кажется, что заговорить — лучший способ прийти к взаимопониманию.

Мой собеседник чуть-чуть приподнимает брови, осматривается и выпускает мою руку.

— Вот это все, — обводит холл широким жестом олигарх, а потом вдруг останавливается на мне взглядом. — А ты, Эльвира, пойдешь в качестве небольшой компенсации.

Я только моргаю, но судя по тому, что молчит Эдуард, все, что я только что услышала — правда. Это не я продала отель в обмен на свою свободу и свободу сына, это Эдуард…

— Сейчас мне нужен твой муж, — хищно скалится олигарх, огибая меня единым движением. — Не пробуй бежать. Я прикажу охране пасти тебя.

Меня обдает его запахом, когда Сафонов движется мимо. Чуть кружится голова.

Оглядываюсь. Сафонов и муж идут к лифтам. Походка Эдуарда кажется мне шаткой. Впервые вижу этого тирана таким, он не пытается орать, не собирается драться.

Пот липкой змейкой ползет по спине.

Муж никогда не дал бы мне документов, подтверждающих мое право собственности, и мне пришлось самой достать их из его кабинета.

Я не смогла открывать папку с названием "Отель. Право собственности" на его компьютере и скинула ее олигарху целиком. Кажется, там были какие-то те документы.

Рядом оказывается Галя, девочка с ресепшн.

— Эльвира Раилевна? — приговаривает она, обмахивая меня папкой. — Вам плохо?

Отрицательно качаю головой.

Упираюсь локтями в колени и прячу лицо в руках. Все плывет.

Не так давно Эдуард забрал Руслана, нашего общего сына. Муж поднял руку на ребёнка, я вступилась за него, так, что пришлось ехать в больницу, где я впервые потребовала снять побои.

"Это не повторится", — сказал муж: "Пока не станешь нормальной женой, воспитывать будут его родственники".

Они не лучше Эдуарда.

Шумно выдыхаю, массируя корни волос. Я ничем не могу помочь ребенку. Я никчемная. Да ещё и так влипла.

Я не привыкла демонстрировать свои чувства на людях. Отец учил держать лицо, поэтому никто в отеле и не догадывается о том, что мы с Эдуардом давно не пара в привычном смысле и что я презираю его.

Галя тем временем протягивает мне стакан воды.

— Выпейте, Эльвира Раилевна… — ее губы вытянуты в прямую линию.

Она качает головой. Кажется, все в этом холле знают, кто такой Сафонов. Движение замерло. Все смотрят на меня. Всё ждут ответа на вопрос, что же я задолжала этому страшному человеку.

А у меня в голове сейчас только Руслан и планы на побег, которые разлетелись в клочья.

Я знала, что Эдуард рассорился с Сафоновым старшим и думала, что старый партнёр папы теперь встанет на мою сторону, но со знакомого адреса почты мне почему-то отозвался его сын.

Без слов осушаю бокал, не чувствуя вкуса. Не могу сейчас об этом думать, слишком больно. Сердце еще ухает под горлом, а руки трясутся. Что если я никогда не увижу моего мальчика?

В кармане вибрирует телефон. Достаю аппарат холодными пальцами. На экране высвечивается номер мужа. Я не могу не отвечать.

— Да? — голос немного дрожит.

— Поднимись, — безэмоционально.

Он всегда говорит так, когда злится.

— Сафонов, он…

Звонок обрывается. Я не хочу знать, что там задумывал Сафонов, потому что взгляд богача мне все уже и так сказал.

Встаю, хоть ноги и почти не держат. Галя сочувственно вздыхает, а я расправляю плечи и выпрямляюсь. Отец учил меня бороться до конца.

Захожу в свой номер, пользуясь пластиковой картой и застываю. У окна стоит Эдуард.

Я думала он будет на "деловом разговоре". Сафонов так скоро отпустил мужа? Почему?

— Доигралась?

Невольно делаю шаг назад.

— Я задал тебе вопрос, Эльвира!

Передергиваю плечами, когда муж подходит опасно близко. Миг и он наматывает на кулак мою прядь.

Упираюсь рукой ему в грудь. Наедине с ним я привыкла защищаться, я только при других демонстрирую, что все хорошо. Мне до сих пор стыдно, что я могла поверить в ухаживания этого лживого тирана, я, Айдарова, могла принять в семью того, кто погубил моего отца.

Я считала, что заслуживаю наказания, пока мой сын не стал страдать от моего бездействия.

— Вот нахрена?

— Чего тебе надо? — цежу сквозь зубы.

Хочет бить, пусть бьёт. Но я не даю ему делать со мной худшего. В постели ему отказано. Хочет, пусть зовет кого-то из тех, кого называет эскортницами.

А если захочет меня — убить придется.

Мне хватит того, что я один раз от него забеременела с тех пор страдаю, думая о том, что я не могу дать ребёнку лучшего. И я не знаю, почему Эдуард все еще называет меня женой. Я хочу стать ему отвратительной, но кажется, что с каждым днем муж желает подчинить меня сильней.

Хочет уничтожить.

Сейчас пошёл на самую грязную манипуляцию — с ребёнком, сделал примерно то же, что и тогда, когда мне было девятнадцать, обманом рассорил меня и женихом.

— Ты флиртовала!

— Что? С кем? — это предложение кажется мне нелепым.

— С Сафоновым!

Я не могу не рассмеялся. Я? Флиртовала? Да я давно уже ничего не хочу из-за тебя!

Но тут перед глазами снова встаёт образ Сафонова и сердце как-то странно сжимается. Может я увидела в нем того, кто сможет убить тебя?

Опускаю взгляд.

Но просить о таком я себе не позволю. Это просто недостойно Айдаровой.

— Нет, — произношу гордо, уверенно.

Муж смотрит с ненавистью.

— А я подумал, ты представляешь себе как он имеет тебя. Румянец, блестящие глазки, — притягивает меня ближе к себе. — Давно я такого не видел.

— Убью, — шиплю.

— Змея, — отталкивает.

Я поправляю на груди пиджак. Эдуард стоит в двух шагах и часто дышит, с вожделением смотрит на меня. А вот я вижу это до неприятного часто.

— Но до чего же привлекательная гадюка…

— Дай мне уехать, — произношу, не надеясь на результат. — Я не хочу быть с ним рядом.

Эдуард хмыкает.

— Впервые, блин, согласен, — говорит муж и хватает меня за руку. — Ты уезжаешь.

— Куда?

— Уже не рада? — он открывает шкаф и срывает с вешалок платья.

Кидает в единственную дорожную сумку — в последний раз я выезжала из родного города в восемнадцать, когда еще была обручена с другим. С тех пор я самая минимальная статья расходов Эдуарда.

Муж думал, что, унижая, заставит меня с ним спать. Я не такая. И для Сафонова никогда такой не буду. Я молча смотрю на сборы.

— Я никогда, слышишь, Эльвира, никогда не отдаю своё! — муж запихивает вещи в сумку ногами.

Свинья. Надеюсь, это слово хорошо читается по моему лицу.

Эдуард как всегда следит за моей реакцией. Он выпрямляется, кривя губы, и выдыхает мне в лицо:

— Ты едешь в госпиталь!

Отшатываюсь, забывая про стойкость.

Что? Как далеко ещё может зайти этот тиран?

На губах мужа довольная улыбка.

— Специальный. Для тех, кто с суицидальными наклонностями. Там небо в клеточку и бдительные доктора. И если ты хотя бы пикнешь…

Я делаю ещё один безотчетный шаг назад.

Да что я знаю такого, что Сафонов считает меня виноватой, а Эдуард… смотрю в глаза мужу и ясно читаю в них слово "угроза".

Как? Я ведь никому не делала зла.

— Пошла, Эльвира, если, блин, хочешь чтобы с ним было все в порядке. Живо передвигай ноги!!!

Угроза сыну заставляет двигаться.

Выходим в коридор.

Справа слышится хохот, хлопает дверь кабинета Эдуарда. Краем глаза успеваю понять, что внутрь скользит девушка в длинном бирюзовом платье. А! Одна из этих… эскортниц. Муж нервно оглядывается по сторонам и толкает меня в спину.

"Клиника для людей с суицидальными наклонностями", — тем временем вертится в голове. Это значит, что меня обколют снотворным? Чтобы точно ничего не могла сказать?

А синяки и шрамы Эдуард наверное обставит как попытки…

Но это уже слишком!

Ведь если он сдаст меня туда, то Руслану некому будет помогать!

Делаю отчаянную попытку вырваться и броситься в ту сторону, откуда слышится смех. Там люди.

Но Эдуард срывается следом, валит на пол, давит на меня.

— Дура!

Кусаюсь.

— Убью, — шипит. — Никогда, никогда не пущу к…

Эдуард приподнимает и вытаскивает меня за пожарную дверь.

Часть полотна заполнена стеклом, поэтому я вижу, как из кабинета Эдуарда показывается олигарх.

Муж зажимает меня на лестнице, крепко закрыв ладонью рот.

— Если не хочешь к нему в постель, то не дыши, — слышу над ухом. — Ты ведь не догадывается о какой он сделке?

Сердце отбивает в груди все более частый ритм, и я забываю про попытки сопротивления.

— Что будет иметь тебя всю ночь напролет, — продолжает муж. — Уж я-то знаю, какая ты противница секса.

Это просто потому, что ты козел.

А так…

Сафонов идёт по коридору. За ним спешат разодетые девушки. Что-то щебечут. "Подданные" Эдуарда. Его дамы лёгкого поведения. Самые дорогие эскортницы города.

Сафонов усмехается, отмахивается от них как от назойливых мух и дёргает дверь моего номера. Заперта.

Он разворачивается и вынимает сотовый из кармана брюк. Что-то говорит в трубку, не обращая внимания на красотку, виснущую на его локте.

— Он приказал тебя искать, — говорит мне на ухо муж. — Чтобы сделать своей подстилкой. В отместку за то, что я…

Эти слова почему-то очень меня пугают. Я не сомневаюсь в том, что Эдуард холодное чудовище под личной симпатичного человека.

Он мог навредить Сафонову, не раздумывая.

Но от того, что может сделать со мной олигарх, волосы встают дыбом.

Киваю. Муж выпускает меня и мы вместе бежим по лестнице вниз.

Пролёт, ещё пролёт и вот мы уже у двери. Я замираю муж набирает код. И я замираю.

Я между двумя огнями. Вправо позор, влево — почти что тюрьма, а между этим мой сын.

Эдуард хватает меня за руку и распахивает дверь.

Навстречу шагает тёмная фигура. Свет уличных фонарей лишь очерчивает широкие плечи.

Следом я слышу запах, от которого разом сладко и дурно.

Муж падает на пол.

Отступаю на шаг и он протискивается в проем.

Сафонов.

— Ненавижу, когда меня обманывают, — он потирает руку. — Надеюсь, хотя бы в этом ты не была замешана.

Я так растеряна, что думаю только о том, почему Сафонов не задействовал секьюрити. Но вскоре нахожу ответ в его кривящихся губах.

Олигарх ненавидит Эдуарда. Он приехал лично ему навалять.

Я могла бы радоваться, если бы не понимала…

Сафонов делает ещё один шаг в мою сторону.

— Твой муж пообещал мне ночь с тобой.

Я молча смотрю на то как Эдуард катается по полу, зажимая нос, а Сафонов размазывает его кровь по костяшкам пальцев.

Эдуард смотрит поверх прижатых к лицу ладоней.

— Куда собрался? — звучит насмешливый голос олигарха.

Сафонов рядом с моим мужем сейчас выглядит как великан.

Олигарх прислоняется к дверному косяку, и я отмечаю, как плотно сидит на его плечах костюм. Да. Этому мужчине я точно не смогу сопротивляться.

Поговаривают, когда Сафонова выставил из дома отец, он не нашел ничего лучше, чем прибиться к криминалу. И весьма, судя по всему, в этом преуспел.

Замашки у него до сих пор бандитские.

— Условия сделки остаются неизменными, — Сафонов встает в полоборота и лампы, укрепленные над пожарным выходом, подсвечивают его хищный профиль.

Я чувствую, как сердце начинает чаще биться в груди. Мне это ясно как божий день: про Валерия Сафонова не врали. Он действительно берет все, что хочет и делает так, как считает нужным.

Вздергиваю подбородок. Не знаю как, но я намерена ответить отказом. Я заставлю его запомнить, что Эльвира Айдарова не пойдет на такое никогда. Эдуард не смог из меня выбить покорности за четыре года.

— Но… — бросаю взгляд на мужа и кажется понимаю то, о чем он хочет сказать — о пожарном выходе обычно никто из гостей не знает.

Сафонов хлопает себя по карману, где, как я видела, у него лежит телефон.

— Ты очевидно считаешь себя слишком умным, — с этими словами он наклоняется, единым движением хватает мужа за полы пиджака и ставит Эдуарда на ноги. Прямо к стене.

Вот это сила! Недаром одно-единственное прикосновение Сафонова напомнило мне о наручниках.

Эдуард пытается что-то говорить. Я вижу, что у него разбит не только нос, но и верхняя губа.

— Я… Она…

Чуть отступаю и приглядываюсь к Сафонову. Интересно, что будет, если сказать правду?

Но хищная улыбка олигарха убеждает: сейчас он видит в муже только врага, а я ведь для него тоже плохая. Сафонов не пощадит меня, не станет спасать сына.

— Она больна! — наконец выдыхает Эдуард.

Оборачиваюсь к мужу и отмечаю как сильно он побледнел. Слизняк. Стоило ему только столкнуться с настоящей силой, как он разом растерял весь свой облик зверя.

Теперь мне становится еще более неприятно от того, что я жила с ним. Ведь муж меня сейчас позорит.

— Интересно, ради чего ты решился рискнуть шкурой? — Сафонов с вызовом смотрит.

— Живот… у нее… мало ли аппендицит… а?

Сафонов толкает мужа к стене, оборачивается, и я снова встречаюсь с его бесстыжим, раздевающим взглядом. От олигарха тянет нотками одеколона, смешанными с запахом сильного мужского тела.

Не знаю, почему он на меня так действует, но ноги немного начинают подкашиваться.

— Не выглядит больной, — вдруг отмечает он.

— А вы доктор? — не остаюсь в долгу.

Сафонов снова смотрит мне в декольте, а я ощущаю как к лицу приливает кровь.

Может, это то самое подходящее время для пощечины?

— Справедливо, — выдает олигарх. — У меня есть доктор как раз для таких случаев.

Он оборачивается и делает знак кому-то.

Теперь мои глаза уже привыкли к темноте и я вижу, что на улице сгрудились секьюрити. Да что же Сафонов за человек такой, что всюду таскает за собой целый отряд охраны?

И тут мой взгляд неожиданно падает на его шею — на кожу падает свет фонаря, пока Сафонов смотрит на улицу.

Сначала я вижу это, а потом два хорошо затянувшихся рубца чуть пониже ключицы. Это шрамы. Школьницей я работала волонтером при больнице — могу такое понять.

Олигарх оборачивается и замечает меня.

Предпочитаю потупиться, но уже понимаю, что взгляд у меня вышел слишком интимный.

Я чувствую, что щеки опять покрываются краской. Ты же замужняя женщина, Эльвира! Глазеть на мужчин, тем более таких, в моем положении неправильно.

Сафонов усмехается и поправляет воротник.

— Я думал, что умру тогда, — бросает он и разворачивается, делает кому-то знак.

А тем временем подаюсь следом, я хотела бы услышать ответ, что это было: разгульная жизнь или же рука моего мужа?

— И я очень благодарен докторам, — говорит олигарх. — Осталась возможность отомстить врагам.

Я выдыхаю. Да он помешан на мести!

Сафонов оборачивается ко мне, должно быть, заметив, что я замешкалась, хватает под локоть.

— Эй, Дима! — обращается к охраннику. — Пальто!

Стою у самого выхода и только тут понимаю: у меня вырывается облачко пара изо рта. Я не была на улице наверное месяц, с тех пор как муж забрал сына, у меня пропала необходимость где-либо бывать. Частично из-за угроз Эдуарда, частично потому что было уже все равно.

Мой дом и офис все это разом доставшийся мне в наследство отель.

Теперь я вижу как сильно за это время изменилась погода. Я думала только про сына и даже не отметила того, что листья облетели.

Дождь хлещет по земле, а разглядываю желто-коричневую крошку, укрывшую асфальт. Перебираю пальцами ручки сумки в руке.

Ведь я вообще перестала о чем-либо думать!

И тут плечи мне укрывает шерстяная ткань. Вздрагиваю и приподнимаю голову. Это Сафонов Валерий, он только что отдал мне пальто, которое забрал у охранника.

— Так сильно спешил спасать, что решил заморозить? — голос олигарха насмешливый, а вопрос обращен к моему мужу.

Я оборачиваюсь через плечо и именно сейчас прикосновения Сафонова кажутся мне теплыми и успокаивающими. Но только лишь одно мгновение, до тех пор пока я не вспоминаю, что ощущаю тяжесть рук моего врага.

Он тут же хватает меня за подбородок. А следом я чувствую как часто начинает биться в моей груди сердце.

— Ты компенсируешь мне сорванный банкет, — олигарх скалится, касаясь пальцем моей нижней губы. — А твой муж, он будет извиняться, в том случае, конечно если не врал мне.

После этого Сафонов выходит в двери.

По его широким плечам хлещет дождь, но этой скале хоть бы что, раз две вражеские пули так и не упекли его на тот свет.

Или же он стал таким после этого.

В любом случае…

Больной.

Охранники обступают Эдуарда, когда я выхожу наружу.

— А? — я оборачиваюсь назад.

Сафонов оборачивается и выразительно смотрит мне в глаза.

— Ему тоже нужно к врачу? — да он снова смеется, а потом смотрит на свои пальцы. — Я же старался быть аккуратным. Эльвира….

— Эльвира, ступай! — вдруг слышу голос мужа и передергиваю плечами.

Да что у них за отношения?

— Любишь его? — спрашивает Сафонов, когда мы садимся в машину.

Нет. И думаю, что никогда не любила по-настоящему. Я была обманута, очарована. Но Эдуард — мой единственный шанс узнать, где теперь мой сын.

— Сейчас я отпущу его, — я вздрагиваю.

Так речь идет прямо об этом?

— Он мне еще нужен.

Я выдыхаю, стараясь делать это не слишком шумно.

— Он согласился заплатить тобой, поэтому я дам немного времени.

Эдуард!

— А если он соврал? — проговариваю одними губами.

Взгляд Сафонова не сулит ничего хорошего.

— Хуже если соврали вы оба.